Точки притяжения

– Да, туда. Ты против?

– Спрашиваешь не по форме.

– А какая форма?

– Ты не помнишь?

– Ты не напомнишь?

– «Не против моей компании?» – подсказала она.

– Не против моей компании?

– А ты не против?

– Нет.

– Два-один. Я тоже не против.

Разговаривая, они успели выйти на тротуар и повернуть в привычном Кире направлении к её дому.

– Твоя очередь рассказывать, помнишь? – сказал Макс.

– Мне уже не на что жаловаться.

– Можно что-нибудь другое.

– Ага, у нас теперь другая рубрика? Хорошо. Раз нет конкретной темы, то… Что противоположно жалобам? Симпатии? Расскажу то, что мне понравилось. В универе был один парень с моего курса, который каждый год на свой день рождения надевал большую картонную корону и носил её весь день. Классно. Я завидовала. Преподавателей можно было делить на три группы по реакции на него: те, кому без разницы, те, кому нравилось, и те, кто возмущался и требовал снять.

– Так если ты завидовала, делала бы так же.

– Нет. Смелости не хватало.

– Интересно, что у нас такая же традиция есть.

«Каких традиций у вас нет?»

– Носить корону весь день рождения?

– Угу. У нас даже готовая есть. Только по нашим правилам дни рождения проводятся только дома. Если хочешь с друзьями куда-нибудь пойти, то в любой другой день, но не в саму дату.

– Ещё скажи, что у вас есть традиции по тому, как сам день рождения проводить, – проговорила Кира; её глаза разгорались от любопытства.

– Есть, да. Скажешь, тебе интересно? – Макс кинул на неё сомневающийся взгляд.

– Конечно. Какие?

– Есть серии воспоминаний: каждый должен вспомнить что-нибудь яркое, что связано с ним и с именинником.

– Ух ты…

Несмотря на то, что в дни её рождения отец, когда был жив, прилагал усилия и даже улыбался – особенно когда они с мамой дарили ей подарки и разрезали праздничный торт – она не могла представить себе, что они проводили «серию воспоминаний». Между отцом и матерью накопилось слишком много обид, а ей и отцу было нечего вспомнить; им с мамой пришлось бы играть вдвоём.

– А ещё что есть? – спросила Кира, чтобы не зацикливаться на мыслях.

– Нужно заранее найти какое-нибудь совместное фото. Любое. Просто так, чтобы вспомнить момент.

– В смысле, парное фото? Меня и того, у кого день рождения? За последний год или вообще?

– Да, парное. Вообще, конечно.

– Ого. Вот это да… Ты ещё говорил вчера, что вы с Майей часто ссорились по мелочи. А вообще вы соперничали?

– Ещё как. Родители, кстати, этим пользователь.

– Как? Типа «кто первый приберётся в комнате – тот молодец»?

– Типа того, да. Или говорили, что хотели бы, чтобы мы прочитали какую-нибудь книгу, и мы неслись читать, чтобы закончить её быстрее другого.

– А как родители проверяли, что вы действительно её прочитали?

– Готовили викторину вопросов и задавали нам по очереди. Тоже были целые вечера. Типа «вечер Собаки Баскервилей». Классно было.

Кира была в восторге; она хотела вернуться в прошлое и стать третьим ребёнком в их семье.

– Иногда даже приходилось читать то, что я сам вряд ли собрался бы читать.

– Типа «Джейн Эйр»?

– К примеру, да.

– А сейчас уже такого нет? Не читаете?

– Читаем, просто сейчас выбираем что-нибудь на четверых (в смысле, книгу, которую никто не читал; ну или кто-то один), потом обсуждаем и…

Макс прервался, так как у него зазвонил телефон.

– Да, – ответил он в трубку. – Да, немного. Нет, уже иду. Ага, скоро буду.

Они уже подходили к точке, от которой им нужно было расходиться.

– До встречи, – сказала Кира, остановившись у ответвления на свою дорожку.

– Ага, пока.

Кира зашагала к дому; её хорошее настроение еле умещалось в груди. Зазвонил телефон; на экране – рядом с фотографией светловолосой девушки, с укором смотрящей в объектив – высвечивалось имя «Алиса».

– Алё, привет, – ответила Кира.

– Привет. Слушай, я собираюсь завтра нагрянуть. Можно?

– Можно, конечно. Даже если бы у меня были планы, я бы оставила тебе ключи. Ты же не ко мне, да?

– Ну да… – вздохнула Алиса. – Я приеду часа в два и примерно к четырём в парк уеду. Там, кстати, завтра будет концерт какой-то. Бесплатный причём. В восемь. Помнишь, там сцена есть?

– Конечно; а что за концерт?

– Сейчас я тебе точно зачитаю, у меня тут на компе открыто. «Мировые хиты в джазовой обработке».

– Как завернули. Это чтобы всем угодить. Я бы, кстати, сходила. Ни разу с переезда никуда толком не ходила… Я же могу?

– Давай договоримся больше не делить парк? Тошнит от этого. Приезжай, когда угодно и делай, что хочешь. То есть ты пойдёшь на концерт?

– Да, хочу.

– Тогда я позвоню тебе после? Мы как раз планировали закончить концертом. Вместе уедем.

– О, отлично, давай. Пиши завтра, как будешь подъезжать.

– Хорошо. До завтра.

– До завтра.

День 41, неделя 6, суббота

Во второй половине восьмого часа Кира зашла через главные ворота в парк; солнце ещё не успело приобрести закатные оттенки. Настроение было не лучшим: сказывалась непроходящая от напряжённой недели усталость, а по голове бил назойливый молоточек напоминания, что она мало куда выбиралась и скучно проводила лето; эти мысли свернули на проблему отсутствия у неё друзей в этом городе. Её безотрадность и одиночество обострились от разряженного потока стремящихся на концерт людей, и она повернула к свободной скамейке, чтобы удручённо усесться на неё.

Она не успела побрести в болото хмурых мыслей, как услышала знакомый звонкий голос, громко говоривший: «Я здесь! Здесь! Вот я махаю! Не видишь, что ли?». Кира подняла глаза: это была Майя – она прижимала телефон к уху, вставала на носочки, вглядывалась вперёд и махала кому-то рукой; она была в свободных голубых джинсовых шортах, белой футболке и белых кроссовках; её впечатляющие волосы были собраны в пышный конский хвост. Кира думала, что к Майе подойдёт её парень или подруга; или подруги; или компания друзей. Она не ожидала увидеть её брата.

Его выражение лица и походка выдавали его нежелание быть здесь. Макс был одет в то же цветовое сочетание, что и его сестра: голубые джинсы, чёрно-белые кеды и белая футболка; на этот раз – в отличие от футболки, в которой он был в прошлое воскресенье на пляже – с коротким рукавом. Футболка не была абсолютно белой: сбоку на груди виднелась какая-то мелкая чёрная надпись.

– Чё так долго? – возмущённо спросила Майя.

– Надо было бежать? – устало сказал Макс.

– Пешком надо было идти, а не ползти. Пошли уже.

– Куда мы идём-то?

– Там концерт какой-то.

– «Какой-то»?

– Да. Я правда не знаю, какой. Просто хочу сходить на что-нибудь такое, – Майя поводила руками над собой, изображая «такое», – на открытом воздухе. Лето же.

– А долго это будет?

Этот вопрос стал для Майи последней каплей.

– Не нравится – иди обратно! – вскипела она. – Если не хотел идти, так бы и сказал! Пришёл – и ноешь. Иди домой и ной там!

Она развернулась и пошла прочь. Её брата это встряхнуло.

– Да стой! – растерялся Макс. – Подожди.

Майя остановилась и недоверчиво посмотрела на него.

– Не дуйся ты так. Всё, я не буду ныть. Извини. Я просто думал, тебе есть, с кем сходить.

Они пошли вглубь парка. Кира встала и пошла за ними, словно утаскиваемая магнитом булавка.

– Странное объяснение: ты думал, что мне есть, с кем сходить, но я всё равно вытащила тебя из дома? Тебе на зло, что ли? Мне именно что не с кем сходить, – расстроенно сказала Майя. – У всех какие-то свои планы. А этот… – она махнула рукой, показывая своё отношение к «этому», – видимо, слишком крут для такого.

– Он постоянно у тебя «этот» или «мой парень». У него имени нет?

Майя ответила глубоким горестным вздохом.

– Я же тебя ни от чего не отвлекла? – примирительно спросила она.

– Нет, сегодня я свободен.

– Какой деловой, – развеселилась Майя. – Сегодня он свободен. А завтра всё под завязку забито?

– Да, вообще-то, – Макс приподнял уголок рта.

Взгляд Киры поймал знакомую фигуру, и она остановилась, чтобы всмотреться. Фигура была не в офисном костюме, но не узнать Таню было невозможно. На ней были безупречно сидящие на фигуре шортики, плоские босоножки, чьи завязки, по-древнегречески переплетая ногу, изящно подчёркивали её икры, и футболка, оголявшая плечи и имевшая меньше складок, чем любая другая футболка вокруг; на Таниной голове была шишка, собранная так идеально небрежно, как будто над ней работала команда парикмахеров. За её спиной висел маленький рюкзачок на тонких лямках. Она стояла в компании двух девушек – скорее всего, подруг.

«Почему я не выгляжу так же?..» – внезапно для себя подумала Кира в приливе тянущей горечи.

Она быстро пришла в себя, так как потеряла Макса и Майю из виду. Догнав их в районе сцены, она увидела, что они остановились, решив, что выбранное место вполне подходило для прослушивания музыки. Она подошла к ним, чтобы различать их речь.

– Да? – удивлённо переспросила Майя у брата.

– Ага. Рассказал недавно.

– И что рассказывал?

– Ничего конкретного, просто факт озвучил.

Кире стало противно от подслушивания. Она протянула руку, чтобы похлопать Майю по плечу и дать о себе знать, как вдруг грянула оглушающая музыка. Кира не пыталась узнать, какой мировой хит сейчас играет; она думала только о том, что никогда не видела их волосы настолько близко; что ни у него, ни у неё не было с собой рюкзаков; что он держал руки в карманах, а она – за спиной, заложив ладонь в ладонь; что она была примерно её роста, а он – выше сестры сантиметров на десять или, может, меньше; что никто из них не сутулился.

В Кире ожило приятное вздымание, с которым она однажды гуляла по парку возле работы, бесконечно перематывая в голове разговор с Максом; это чувство преобразилось: оно превратилось в шар, вертевшийся в её груди, как в вакууме, и посылающий обжигающие разряды через всё тело. У шара был большой потенциал: от мягких, нежных и будоражащих волн лёгкого опьянения он мог перейти к жёстким уколам неуверенности в себе, взволнованности и страха, как поглаживание руки могло перетечь к болезненному сжатию ладони; кажется, этот шар мог разрастись во что-то, от чего могло захватить дух; кажется, что, взорвавшись, он мог убить.

Музыка затихла, чтобы быть перехваченной шквалом аплодисментов. На сцену быстрым шагом вышел конферансье и начал что-то рассказывать; его речь не так сильно заглушала звуки вокруг, как музыка, и Кира решилась дать о себе знать.

– Какая встреча! – воскликнула она. – Привет!

Они одновременно обернулись. Волнение опять замедлило время: Кира увидела, как в глазах Майи зажглось приятное изумление, а в глазах Макса – удивление, в котором, предварённое быстрым оценивающим взглядом, промелькнуло удовольствие. Кира глянула на свою чёрную обтягивающую майку, за которую были зацеплены солнечные очки; дело было в ней?.. Помимо майки, на ней были свободные джинсы и кеды. На футболке Макса чернела мелкая надпись «wut?».

– Привет! – радостно откликнулась Майя. – Ты одна тут?

– Да. Вы не против моей компании? – она обменялась с Максом быстрым и весёлым понимающим взглядом.

– Не против, конечно! – ответила Майя.

– А вы не против, если мы отсюда уйдём? – наконец-то заговорил её брат. – Тут громко слишком. Может, выпьем чего?

– Ты видел, сколько там народу? – Майя показала на киоски у дорожек по бокам от сцены – к ним стояли многометровые очереди.

– Так пойдём подальше, – он махнул головой, и они с Майей двинулись из толпы; Кира пошла позади.

– О. Ты видел, что… – начала спрашивать Майя, заметив кого-то в толпе.

– Видел, – твёрдо перебил её Макс.

– Не хочешь подойти?

– Нет.

– Почему?

– Мы не договаривались.

– А о случайных встречах вы тоже договариваетесь? – с милой непосредственностью спросила Майя; он потрепал её за волосы.

– Вы в одинаковых костюмах сегодня, – вклинилась Кира. – Вас не путают?

– Нет, – одновременно сказали они, обернувшись к ней; оба звучали вызывающе, словно подхватывали её шутливость и провоцировали на другие игривые комментарии.

Если бы она сказала что-либо одновременно с кем-то другим, причём так, будто они практиковали это весь последний час, она бы удивилась и изумлённо поглядела на собеседника, с которым её связал такой редкий случай. Их же это ничуть не удивило.

– Я, кстати, должен тебе сок, – снова обернулся к ней Макс.

– По-твоему, я угощала тебя соком в долг? – с лёгким недовольством спросила Кира.

– О! Там неплохо, – Майя указала на киоск, возле которого было гораздо меньше народу.

– Не, там тоже будет громко. Пошли дальше, – сказал её брат.

В ответ на его слова громыхнула музыка: теперь они могли ориентироваться на её громкость.

Через несколько минут вокруг всё ещё было шумно, но уже не настолько, чтобы мешать разговору.

– Там вообще никого нет, – Макс показал на уединённый киоск. – Ты будешь сок, да? – с хитрой улыбкой спросил он у Киры и, не дождавшись ответа, повернулся к сестре: – Тебе что взять?

– Чай какой-нибудь. Холодный.

Когда они предлагали «выпить», Кира думала, что они имели в виду алкоголь.

– Пошли пока сядем, – сказала Майя, и они с Кирой ушли за прямоугольный стол с двумя длинными лавками и сели друг напротив друга.

Только сев за стол, Кира начала осознавать, что сейчас происходило. Она была с ними; в свой выходной; в их и своё свободное время. Только недавно она мечтала об этом, и вот – это желание сбылось; стремительно быстро. Она была полна решимости не упускать ни секунды.

– Как прошла ваша поездка? – воодушевлённо спросила Кира.

– А, в Корею? Ты знаешь, да? А, так вообще классно! – с загоревшимися глазами ответила Майя; она даже подалась вперёд, опустив локти на стол. – Я в восторге. Ты в курсе, что они сделали мне сюрприз? Я даже не знала, что мы туда поедем! Сказали мне только за пару недель.

– Что особенно понравилось?

– Всё особенно понравилось! Я даже не знаю, что конкретно вспомнить.

– В каких городах вы были?

– В Сеуле и на Чечжу. Это остров. О, я знаю, про что рассказать. Как мы часто заходили в кафе, а там всё меню на корейском и весь персонал говорит только по-корейски. Та ещё была хохма.

– И что вы делали?

– Тыкали в случайное блюдо пальцем и показывали «четыре», – Майя выставила руку с загнутым большим пальцем. – Лотерея получалась знатная.

Вернулся её брат, держа в руках три небольших бутылки: яблочного сока, чая и воды. Пока Кира открывала тугую крышку сока, Майя со словами «как я хочу пить» опустошила половину чая, а Макс, сев слева от сестры, сложил руки на стол и лёг, зарывшись в них по самый нос; он вытянул одну из рук и, взяв в неё телефон, стал в нём что-то то ли смотреть, то ли читать.

– А ты чего сдулся? – спросила его сестра.

– Я не выспался, – пробубнил он из своей полулежачей позы.

– Так чё ты вчера так поздно пришёл?

Макс перевёл взгляд с Майи на Киру и сказал:

– Она сама пришла не так уж и раньше.

– Откуда ты знаешь? – спросила Майя.

– Память отшибло? Сейчас зачитаю.

Макс сделал пару движений большим пальцем по телефону.

– «Я только пришла. Тебя чё, ещё нет?» – прочитал он и посмотрел на Майю; она весело фыркнула.

– Ладно, уел. Я тут про Корею рассказываю.

– В отличие от тебя, кстати, – ввернула Кира.

– Почему? – с неожиданной жалостливостью спросил он. – Я разве не рассказывал?

– В паре слов.

– Я не был уверен, что это интересно.

– Хотя, знаешь… – задумалась Кира, – я тебя понимаю.

Она помолчала, не без удовольствия наблюдая, с каким вниманием они на неё смотрели.

– На прошлом месте работы – когда я приходила из отпуска – я тоже была уверена, что все боятся, что я сейчас начну мучить их впечатлениями о поездке.

– Давай подробнее, – попросил Макс.

– Почему я была уверена, что ты это скажешь? – вздохнула Кира. – А что «подробнее»? Боялась, что никому не интересно, и всё. Хотя… Это возникло не на пустом месте. Мои коллеги, как только я выходила из отпуска, начинали вести себя, как стая сурикатов: пугались и синхронно перекочёвывали в противоположный угол кабинета.

– Ха! – Майя растянулась в улыбке. – А что, ты постоянно наседала всем на уши?

– Вот именно, что нет.

– А. Идиоты тогда, забей на них. Ты уже допила? – Майя показала на пустую бутылку из-под сока: Кира уже выпила его; она сама не знала, что хотела пить. – Бесит сидеть с мусором. Я щас сбегаю выкину.

Майя покосилась на бутылку воды, к которой её брат так и не притронулся, и быстро ушла.

– Ты правда здесь одна? – внезапно спросил Макс из своей распластавшейся позы.

– А не видно? – Кира развела руками, спрашивая, видел ли он здесь кого-нибудь ещё.

– А вдруг нет?

– Вообще да, не одна.

– Не вопрос. Два-два.

Едва он успел это сказать, как, уяснив смысл её ответа, заторопился спросить «а с ке…», но осёкся, решив, видимо, что это было не его дело.

– Может, поиграем? – предложила только что возвратившаяся Майя.

– А ты не хочешь поиграть в принцессу? – пробубнил её брат, опустив утомлённый взгляд в телефон.

– У меня иммунитет, – невозмутимо ответила Майя.

Если бы Макс не рассказал Кире про этот случай из их детства, две последние фразы не имели бы для неё смысла.

– Есть, короче, одна классная игра, – сказала Майя. – Для лучшего знакомства. Называется «раб лампы».

– Дурацкое название.

– Тебя не спросила, – спокойно бросила она брату. – Нужен какой-нибудь предмет, чтобы олицетворять лампу. – Это пойдёт, – она взяла бутылку Макса и поставила её на центр стола.

– Раб бутылки? – скептически предположила Кира.

– Алкаш, что ли?

– Очень смешно! – недовольно воскликнула Майя. – Слушайте, короче. Правила такие. Каждый по очереди будет джинном, который является рабом лампы. Он может освободиться, если ответит на вопросы. Вопросов должно быть столько, сколько есть человек помимо текущего джинна. В нашем случае получается два. На вопросы можно отвечать правдиво или врать. Но. За ответы даются баллы. За правдивый ответ с доказательством…

– С каким доказательством? – перебила её Кира.

– Ты должна доказать, что говоришь правду. За такой ответ даётся полтора балла. Если же ты без доказательства убеждаешь нас, что это правда, – объясняла Майя, обращаясь к Кире, – и мы решаем тебе верить, то один балл. Иначе ноль. От лампы освобождается тот, кто набирает больше одного балла. Там для разного количества человек в игре разные баллы, но для троих именно такие. Понятно?

– Примерно.

– На примере ещё понятнее будет. Смотри: ты джинн, – Майя пододвинула к ней бутылку. – Теперь мы задаём тебе по вопросу. Начну я.

– А можно я? – сказал её брат, оторвавшись от телефона.

– Пожалуйста… – ответила Майя, сбитая с толку его внезапной заинтересованностью игрой.

– С кем ты сегодня? – Макс внимательно поглядел на Киру; её сердце выпрыгнуло в горло.

– С подругой.

– Докажи.

– Да ты просто на лету правила схватил… – покосилась на него Майя.

– Я могу позвонить ей, но она сейчас там, – Кира показала большим пальцем в сторону сцены. – Ладно, попробую. Для доказательства нужна громкая связь, да?

Майя покивала. Кира нажала кнопку вызова, положила телефон на стол и включила громкую связь.

– Да! – громко ответила Алиса; музыка немного заглушала её.

– Слушай, вы сейчас где?

– Мы ушли от сцены, там слишком громко. А что?

– Да просто потеряла тебя, – соврала Кира, чтобы не пускаться в объяснения. – Ладно, не буду отвлекать.

– Ага, я позвоню тебе потом, – сказала Алиса и положила трубку.

– Ну как? Лучше, по-моему, не доказать. Давайте второй вопрос.

– Сейчас моя очередь. – Майя призадумалась, пытаясь придумать вопрос. – Почему вы с подругой не вместе?

Кира вспомнила правила: нужно было набрать больше одного балла; за ответ с доказательством давалось полтора.

– Она на пленэре с кружком кройки и шитья. Они хотят меня в свои ряды, потому что я швея от бога; я прячусь от них, – без запинки ответила Кира и отодвинула от себя бутылку. – Я освободилась, – сказала она, уверенно посмотрев сначала на Макса, затем на его сестру.

– Да ты тоже не промах… – удивлённо пролепетала Майя, пододвигая бутылку к брату. – Сейчас ты джинн.

– Я первая, можно?

От прямоты вопроса Макса о том, с кем она пришла в парк, в Кире вспыхнуло приятное раздражение.

«Хочешь играть? Будем играть».

– Куда ты вчера пошёл после работы? – она с вызовом посмотрела на него.

– В бар, – ответил Макс; его взгляд наполнился смесью любопытства и удивления. – Там за вами классная улица есть.

– Доказательство?

– Без доказательств.

– Теперь нам надо решить, верим мы ему или нет, – сказала Майя. – Ты видела, как он туда шёл?

– Да, мы шли вместе какое-то время. Верим, наверное, – решила Кира, не отрываясь смотря на него.

– Тогда один балл. Моя очередь. Что бы спросить… – задумалась Майя и вдруг расплылась в озорной улыбке. – О! Я знаю, – бодро сказала она, но, увидев взгляд брата, тут же убрала улыбку. – Ой. Ладно. Не буду, – она примирительно похлопала его по плечу.

– А можно я спрошу? У вас двоих.

– Можно? – спросил Макс у сестры.

– Можно. Но это всё равно будет засчитано, как вопрос ему.

– Как зовут вашу маму?

– Анна, – хором ответили они. Как они могли после одновременного ответа не посмотреть друг на друга, чтобы поделиться удивлением?

Кира вспомнила свой разговор с Алисой. «И как, по-твоему, могут звать его жену?» – спросила она подругу. «Не знаю. Мария?» – ответила та. «Ага, я про тоже. Я с плеском сяду в лужу, если окажется, что она какая-нибудь… не знаю… Анна». Она села в лужу с плеском.

– Я приму этот ответ только с доказательством, – Кира скрестила руки на груди, наигранным упрямством заглушая досаду от неверного предположения.

– Да без проблем. Маме позвоним?

– Не, она сейчас не дома, не будем отвлекать, – сказал Макс. – Папа дома, – он подвинул телефон на центр стола. – Звоню?

– Только не говорите, что я не верю! – испуганно произнесла Кира: потребовав доказательство имени, она даже не подумала, что это мог быть звонок. С другой стороны, как ещё они могли это доказать? Показать документы?

– Правда, а как спросить? – спросил Макс сестру.

– Ты начни, а я спрошу, – уверенно ответила та.

Макс включил громкую связь. На экране была видна фотография Марка: ликующе улыбаясь, он потрясал над головой чем-то похожим на кубки.

– Да, сынок, что такое? – ответил он спустя четыре или пять гудков.

– Пап, слушай, мы тут сейчас втроём.

– Привет, пап! – подала голос Майя.

– О, привет, зайка!

– Тут ещё Кира, – сказал Макс, задержав на ней то ли довольный, то ли радостный взгляд.

– Ого! – восторженно воскликнул Марк: казалось, что если бы он находился в глубоком унынии, это сообщение тут же выдернуло бы его на радостную поверхность. – Привет, Кира!

– Здравствуйте.

– А где вы? – удивился он.

– В парке.

– А, вот куда ты ушёл.

– Пап, слушай, – начала Майя, – мы тут сказали Кире, как зовут нашу маму…

Она сделала паузу: вероятно, хотела эффектно предварить свою искусную находку, благодаря которой сможет добыть подтверждение отца без указания на то, что Кира им не верит.