Золотой миллиард 2

Мария Сергеевна, бодрая женщина семидесяти двух лет от роду,не разглядела в полутьме ящик с вещами, запнулась, упала и закричала. Первой напомощь пришла ее сестра, на три года младше. Эти женщины – уникумы. Когда изжизни пропало старшее поколение – вирус купира обычно не дает жить долго –мечта пенсионного фонда сбылась, хвала богам в мире пост Апокалипсиса нет исамого пенсионного фонда. Так вот, когда исчезло старшее поколение, то такиеприятные, добрейшие старушки стали на Урале вроде негров или китайцев: знаешь,что такие люди существуют, но реально не видел. Их кровь периодически берут наанализы, полностью обследуют. Пока ничего, дающего надежду младшим поколениямна такую же долгую жизнь не нашли. Увы! Всего на Урале живут семьсот двачеловека, возрастом старше шестидесяти пяти лет. Кроме Марии Сергеевны ссестрой, здесь трое мужчин. Один – сосед из девятой квартиры, наладчикоборудования тридцати семи лет, живет с женой и тремя дочками. Из особых приметтолько солидная залысина.

- Ты один сегодня дома?, - не церемонясь всякими «добрымиутрами» спросил Иван.

- Да, законный отсыпной, и так сутки дома – двое роднойзавод. Заказ на оборонку большой.

- Во сколько жена ушла?

- Рано…ты меня в чем-то подозреваешь?

- Если б я подозревал, то сначала бы что-нибудь сломал итолько потом спросил. Спрашиваю – отвечай по существу, - с раздражением заявилИван и навис над плешивым наладчиком. Тот, конечно, в душе возмущался:военщина, разгул и бесправие, ни адвокатов тебе, ни презумпции невиновности. Тыпод подозрением, потому что у тебя есть член. Родился мужчиной. С другойстороны, надо понимать и он понимал: ребенок пропал, начнешь возмущаться –вызовешь подозрения.

- Да отсыпался я с суток, упал, и нет меня, пришел в семьпятнадцать где-то, моя уже девочек будила в садик. Я еще говорю: погода дрянь,оставь их. Вечером сам отведу.

- Мы долго не могли достучаться, - появилась Джеки из-заперегородки из раритетных, деревянных шкафов. Появилась. Одни глаза остались. Онас вызовом вздернула подбородок, как бы утверждая, что держится, а в глазах подтонким льдом уверенности, затаилось море Вины. И Иван качнул это море.

- Ты сидишь дома, варишь своё чертово зелье. Да, пожалуйста,делай, что хочешь. Вот тебе теплый дом, еда в холодильнике, одежда,безопасность, за которую я пойду в город камней с одной задачей: проследить заодним ребенком! За одним! Которого ты вроде как любишь. У нас с тобой быладоговоренность, что ты оберегаешь Аню и что? Где она? Где единственный выжившийребенок моей семьи? Я больше не хочу и не могу взять на руки мертвое тело, какбыло с Костиком! Она должна была жить!, - он всё это не сказал вслух, но внапряженной темноте эти мысли считывались, как будто все вдруг и разом обрелидар читать чужие мысли. Джеки всхлипнула, закрыла лицо руками и дрожащимголосом, на тяжелом вздохе протянула:

- Прости…

- Женщина, вы почему кричали?, - обратился к Марии СергеевнеГофман, всеми фибрами чувствуя, что надо перевести немой разговор супругов вдругое русло.

- Да я упала, - оправдалась она и затораторила: - Такаяхорошая девочка, вежливая, всегда поздоровается. Вот недавно ее ирискамиугощала, дома наварила, так она мне картинку нарисовала. Что же с нейслучилось? Вот беда, беда. Ты принесла лампочку, карга старая? Мы поможем,осмотрим подвал.

Ее сестра протянула Витале лампочку и он тут же полез еевкручивать, попросивподсветить ему.

Суровин решил внести ясность и объявил соседям:

- Аня Суровина пропал при странных обстоятельствах. Естьпричины подозревать кого-то из соседей. Ваши квартиры будут осмотрены, до этоговам запрещено возвращаться в своё жилье. Надеюсь на ваше пониманиеобстоятельств и содействие.

Иван забрал у Джеки фонарь и оглядел углы и пол. Подвал невесь открыт «для посещения». Справа и слева огорожен кирпичными стенами, закоторыми спрятана техническая зона. Скорее всего, среднюю часть подвала безразрешения самовольно отделили и облагородили под места для хранения прошлыежильцы. На дверях в техническую зону висят замки. Старые. Не тронутые.

- Осмотрите шкафы, вещи, потом чердак.

- Так точно, - отчеканил Гофман, как будто только этого иждал.

- А вы откуда?, - спросил Иван двух незнакомых мужчинсредних лет, одетых в серо-коричневую специальную одежду. Рабочая одеждачистая. Почему чистая? На смену собирались?

- Из пятнадцатой, - ответил один из них.

Соседей из тринадцатой и четырнадцатой квартир Иван незнает, если только мельком видел и, может, здоровался. А пятнадцатая ишестнадцатая квартиры – маневренные, для производственников, обитатели тампериодически меняются.

- Мы поняли, - сказал второй в спец одежде, - поможем.Пятнадцатая открыта, заходите, проверяйте. Мы только вчера приехали, сегодня сутра ждали бригадира, а погоды нет, он дал отбой.

- И нашу тоже обязательно осмотрите, - добавила «божийодуванчик» Мария Сергеевна.

- Ну твою-то в последнюю очередь, - подумал Иван, - хотя…двестарые ведьмы с купиром справились, может, пьют кровь девственниц?

Виталя остался в подвале, а Джеки молча последовала заСуровиным. Не справившим со звенящим напряжением, Иван открыл дверь не в своюквартиру – нет - в девятую. В квартиру лысеющего наладчика. Дверь не закрыта назамок, так, захлопнул и вышел. В квартире две больших комнаты и просторная дляэтих домов кухня. Зал они отдали детям: кроватки, занавески, куклы, домики,игрушки, диванчик. Все девчачье. Иван раскрыл диван, осмотрел место для белья,потом кладовки, шкафы. Ему казалось, что он действует выверено-профессионально,но Джеки замечала, как резко он одернул шторы, что едва не сорвал, и какнещадно «выпотрошил» завал в кладовой. Сначала она просто беспомощно наблюдала,потом уткнулась лбом в дверную коробку, не в силах больше смотреть на этот мир.

- Прости, - хрипнул ее голос. Иван швырнул ящик из кладовкис аккуратно сложенными, и не аккуратно вывалившимися после падения на полвещами, подошел к жене, и сказал так, будто она спорила с ним и возражала: -Всё будет хорошо, - а потом резко развернул и обнял. Он обнял ее не для того,чтобы утешить. Вовсе нет. Он так зол, что мог, наверное, и оттолкнуть, ивышвырнуть её отсюда прямо на улицу. Он обнял ее, чтобы почувствовать знакомоетепло. Это то тепло, которое должно было придать ему сил и уверенность, вкотором он сейчас нуждался.

- Думаешь, у кого-то были ключи от нашей квартиры.

- Они все жили в этом доме до нас. Все, кроме тех, на второмэтаже. У кого-то из жильцов могли быть ключи от нашей квартиры, - сказал он,легко тряхнул ее и убедительно сказал: - Не надо. Не отвлекай меня.

Джеки смахнула слезыс красных глазах и пошла за Суровиным в их собственную квартиру. В коридоре намомент он замер, оценивая, изменилось ли что-нибудь с утра. Кроме атмосферы,конечно. То, что не заметит женский взгляд.

- Ты видела ее спящей?

- Нет. Когда я вошла, кровать была пустой.

- Ты позвонила мне в десять сорок. Магазин открывается в девять.Что Катя делала у нас?

- Я позвонила ей. Я и тебе звонила. Но не могла дозвониться.Катя ушла в начале десятого, я проводила ее, вымыла ванную комнату и пошлабудить Аню. Точно не помню сколько было минут, я всем звонила, бегала вокругдома. Телефон еще упал в снег, оттаивал.

- Значит, я видел ее последним, - подумал Суровин, - ивсё-таки какую нужно иметь решимость, чтобы украсть ребенка утром. Не ночью,когда всё спят. Джеки уже проснулась, в квартире какое-то время была гостья,Аня могла проснуться и позвать на помощь. Тащить ребенка с одеялом и закрыватьрот – затея так себе. А идти вдвоем, чтобы второй нес одеяло? Бред какой-то.

- Восстановим вчерашний день, - сказал Иван, войдя вдетскую, - позавтракали геркулесовой кашей.

- Ты уехал где-то в одиннадцать.

- Да, до трех. Что вы делали?

- Посмотрели мультик Простокваша, кажется, потом я перебралакрасители в кладовке, подготовила на сегодня, Аня рисовала, лепила зверюшек,домик из соленого теста. Мы говорили, что ей нравится новый садик, но она оченьсоскучилась по садику Нины, вспоминала, как мы ездили туда после Нового года.Спрашивала, когда мы снова поедем навестить всех. Потом договорились, что онавыспится и пойдет к Щукиным играть и возьмет с собой домик и новую игрушку. Вотэту, - кивнула Джеки и голос под конец снова предательски дрогнул. Джекиуказала на белую, уютную кошку-подушку, длинную и толстую, как сарделька.

- Потом ты вернулся, сделал жаркое, я подшила ее пальто,искупала, а перед этим мы поели, да, поели жаркое, еще ты привез петухов изсахара. Потом ты читал ей книгу с маленькими свиньями.

- Три поросенка.

- И книжку с буквами, она уснула, когда ты доставалинструкции.

- Притворилась, - пояснил Иван, - Варя к тебе еще заходилагде-то в семь.

- Ненадолго. Забрала мыло, крема. И мы легли спать: каменьвпервые заговорил с тобой, сказал: разум везде.

- Да, - многозначительно согласился Иван, - позвони в садик.Скажи, что Аня пропала, расспроси воспитателей: в последнее время она говорилачто-нибудь странное, необычное. Не знаю! Не смотри так: просто делай.

- Я поражаюсь, какой ты умный и собранный. Я бы сама ни зачто не додумалась, - искренне прошептала Джеки.

- Следователь первым делом тряс бы ее, - подумал Иван, - именя. Получается, когда Джеки обнаружила пропажу дочери, Кати Снегирь не было вквартире. Он подошел к входной двери, крикнул Гофману: - Виталя, собери личныевещи из карманов, раздеть всех до трусов, ботинки проверь.

- Принято. Сделаю, - подал голос Виталя и приказал: - Нучто, мужики, оголяемся. Дамы, зайти за ящики, сдать вещи на осмотр.

Потом он закрыл дверь снаружи на ключ, и открыл, просчитываяможно ли это сделать бесшумно. Бесшумно нет, но звук достаточно тихий, чтобыего не услышать. Шаги в обуви слышны, возможно, он был без обуви, без уличнойобуви.

Хлопнула подъезднаядверь. К квартире подошли двое рядовых СР – службы реагирования. Серов ихнедавно выделил из армии, по функциям прежняя полиция. Еще трое рядовыхостались ждать на площадке.

- Рядовой Костюк и Ефимов. Прибыли на вызов о пропажеребенка, - отдали честь вошедшие.

- Моя дочь Анна Суровина пропала. Я организовал поиски.Осмотрите два дома: Грушевая пять и семь, оба нежилые. Придомовая территория,подвал, каждую квартиру, чердак. Квартиры в основном открыты, в те, что закрытытоже необходимо попасть.

Задачу они поняли, перед уходом попросили фотографию Ани.Распечатать фотографии в нынешних условиях – задача с двумя звездочками. Иванскинул им на телефон последнее четкое фото дочери: на нем Анюта рисовала засвоим столиком в зале, на щеке – зеленое пятнышко от краски, она сама попросиласнять ее с таким «макияжем». Отправив поисковую группу, Иван позвонил Щукину,выслушал короткий доклад о том, как продвигаются поиски, и сразу набралдежурному и предложил объявить ребенка в розыск, как без вести пропавшую.Разместить объявление нужно через радио, телевидение.

- Вы еще не нашли, - с сочувствием констатировала девушка-дежурный, - приметы?

- Анна Суровина, шесть лет, рост сто двадцать сантиметров,худощавого телосложения, глаза карие, волосы до плеч, светлые, одета в желтыйхлопчатобумажный костюм, на груди – звезды. Просим сообщить любую информацию,отозваться свидетелей, видевших ее десятого марта. Пообещайте вознаграждение.

- Так теперь не пишут, - возразила дежурная.

- А как пишут? Напиши, как пишут, и отправляй в дело!, -прорычал Иван.

- Ориентировка будет отправлена в ближайшее время. Что-тоеще?

- Нет. Ее фото вышлю на адрес дежурного.

- Отключаюсь, - сказала девушка, громко клацая по клавишам,и повесила трубку.

В двенадцать сорок семь по радио прошло первое объявление опропаже Ани.

На то время первый этаж уже был осмотрен. Только двенадцатаяквартира оставалась: получается та, что напротив и дальше от входа. Суровинживет в десятой и, напротив него живет настройщик, а сбоку – бабули. В субботувечером он видел хозяина двенадцатой квартиры – Морозова Диму, двадцати девятилет от роду. Машинист. Как Суровины заехали, он первым из соседей пришелзнакомиться и спросил: - Тот ли он самый знаменитый Иван Суровин, выведший «половинуПитера из Питера». Хороший парень, до сегодняшнего вечера он должен быть врейсе, а когда он в рейсе его жена с детьми живут в садике. Садик занялближайшее здание школы, из тех, которые строили буквой «П». Там принимают детейв любое время и на любое время. Важнейший социальный объект, как круглосуточнаяшкола и больница. Марине Морозовой – его жене – и скучно и тяжело оставатьсяодной с четырьмя маленькими детьми. Старшая у них девочка, Аниного возраста,потом мальчики-близнецы по четыре года каждому, и самый маленький годовалыймальчик, только недавно начал ходить. Марина их по группам распихает, и кподружкам на кухню, а потом в отдельной комнате ночует с детьми, местахватает.

Как-то раз Маринасерьезно наступила на Джекину «мозоль». Марина хохотушка, будто забывает вкакое время живет. Хахаха, хихихи, да хахаха.

- Скорее бы пятого родить и перевязаться, хахаха.

После рождения пятого ребенка женщина может просить оперевязке труб и скорее всего просьба будет одобрена, потому что дети, конечно,нужны, но больше пяти детей очень уж бьет по здоровью, не углядеть за ними.Могут и раньше провести операцию, если есть проблемы со здоровьем, а еслипроблем нет, нужно пятерых родить.

Вот Джеки и завелась. Смотри, как вы с Димой похожи: обавысокие, светлые, глаза карие. Может предложить…просто предложить: пусть Маринародит шестого и отдаст нам на воспитание. Иван слышал о таком, задолго докупира, бездетные родственники: дяди-тети, племянников из больших семейзабирали себе.

- Семья хорошая, здоровая. Детки какие красивые, родителисильные духом, веселые. Таким размножаться и размножаться. Я бы и пятогозабрала. Пять маленьких детей тяжело присматривать. И ей хорошо:«отстрелялась», может отдохнуть и быть уверена: мы позаботимся о малыше. Это хорошеерешение, - размышляла Джеки и так мечты затягивают ее, что уже улыбается,представляет, как нянчится с чистеньким, упитанным ребенком. Слышит ли онаголос разума? Ладно, оставим разум в покое: глас действительности.

Головой-то, конечно, расчет понятен, но как о таком начатьразговор, Иван слабо представляет. Подойти и сказать:

- Отдайте ребенка: и вам легче, и нам хорошо!, - и широкоулыбнуться.

Выносить, родить и отдать, далеко не каждая согласиться, даи Ивану, признаться, не очень-то и хочется снова проживать все эти младенческиезаботы.

- Неужели тебе так плохо в нашей маленькой семье? Мне такочень хорошо, и Аня никого не просит, - дипломатично отвечал Суровин, а Джекине требовала решительности, только улыбалась и опять: какая хорошая семья, вытак похожи…

Прибыл специалист по вскрытию дверей СР – службыреагирования, а также подкрепление в количестве пятнадцати человек. На второмэтаже дальние квартиры пятнадцатая – шестнадцатая, осмотрены обе. Порядок: вманевренном жилье толком и не живут, так, приходят переночевать. В пятнадцатойквартире Джеки поморщила носом, сказала, что воняет потной одеждой, а те двоесказали, что только вчера приехали. Иван вообще никакого запаха не чувствовал,ну да, есть нестиранная спецовка. Ее могли оставить другие жильцы, могли ссобой привести эти двое, чтобы постирать. Никаких пятен крови, детской одежды,ничего криминального. В тринадцатой никто не живет, когда квартиру вскрыли,мебель стояла укрытая пледами и пододеяльниками, на полу скопился слой пыли.Когда вскрывали четырнадцатую, по лестнице поднялись три девушки, укутанные вплатки и одетые в коричневую спецовку.Это их квартира. Их автобус задержался со смены из-за погоды, привезли ихсильно после обеда, в этой квартире живут они втроем: две родные сестры, и двоюродная.Девушки примерно одного возраста, с двух рабочих суток они пришли такимиуставшими, что даже Джеки не стала просить у них помощи в поиске ребенка.

Чердак осмотрел Гофман. Люди все прибывали и прибывали. Иваносмотрел все соседние дворы, каждый снежный холмик. Между домом Суровина идомом Гофмана - Щукина что-то вроде прогулочной зоны, маленький сквер. Дорогаздесь широкая, камнями на растворе выложены цветочные клумбы, чуть дальшесовременная детская площадка – откуда-то из заброшенных дворов привезли иустановили качели, горки, фигуры разные. Вьюга медленно стихала, а следов Анинет никаких. Как растворилась в воздухе.

В гостиной Суровина развернулся поисковый штаб: принесли исдвинули столы. Не имея других указаний, Щукин и Гофман продолжали просто расширятьзону поиска. Буря слабеет. Буря слабеет медленно. Иван засмотрелся на нее черезокно. Наверное, он сейчас страшен и непривычен, потому что они говорят толькопо делу, смотрят на него, не выдерживают взгляд и отводят глаза. Сочувствуют,значит.

- А мне не сочувствие нужно, а версии. А с ними туго, -подумал Иван, - начинаем поквартирный обход. Саня, проверь на магазине камеру.Она вроде как не рабочая, но отправь кого-нибудь проверить. Были разговоры,восстановить ее.

- Я что-то упускаю. Упускаю. Может, и не было никогда в этомдоме Ани Суровиной. Она – иллюзия, и я случайно задушил ее на родительскойдаче. Она плакала. А я хотел спасти нас обоих, теперь я сошел с ума и лежу впсихушке. Нет, тоже не сходится: психиатрических больниц в мире постапокалипсисанет. Ресурсы столь ограничены, что их направляют только на выживание. Какие ещепсих больные: отправили бы в поле, и поминай, как звали.

Отправив группы по новым маршрутам, Иван спустился в подвал,вышиб замок выстрелом и осмотрел технические помещения. Ну что тут могло быть:дохлые крысы, мусор, тазики, инструменты, тряпки. Да, старые грязные тряпки,крови нет.

И вот какая мыслькрутится: зачем похититель прихватил одеяло? А? Одежда осталась на месте, и чтобребенок не замерз, прям с постели сгребли и унесли в машину в одеяле. Вьюга всеследы выровняла, ничего не найдешь. Одеяло нужно только в том случае, еслижизнь и здоровье пленника имеет ценность. На выстрел в подвал спустилсялысеющий наладчик из девятой, как-то разочарованно выдохнул и сказал: - Я уж подумал,самострел.

Вместе они поднимались по ступеням и встретили у входа новыхдобровольцев. В новом коричневом пальто, Филипп Филиппович вел своихподчиненных в квартиру Суровину.

- Иван! Какое горе! Мы сразу отозвались, говори, приказывай!Мы поможем в поисках, - с сочувствиемразвел руки Филипп Филиппович и стряхнул со шляпы мокрый, уже растаявший снег.

Глядя в планшет гений Савва поправил очки и сказал: - Оченьмного времени прошло. Шансов мало, - а потом поднял глаза, увидел Суровина исконфуженно протянул: - О, простите. Когда шансов мало, надежда только нанадежду.

Филипп Филиппович сконфуженно откашлялся и недовольнопосмотрел на Савву и вдруг даже сказал приятную вещь: - Ум не заменит сердце.Кто не был в такой ситуации, не поймет.

- Да, - протянул Иван, глядя на подозрительногоинтеллигента. Интеллигент ведь чем отличается от не интеллигента: от него незнаешь, чего ждать, он знает много вариантов развить события, как ему выгодно.А ведь подозрения на Львовского с утра «падали и падали». Напоить хотел. Этораз. Мотив есть. Это два.

- Поднимайтесь вштаб, я нарисую вам маршрут для осмот…, - не успел договорить Суровин, как наулице прогремели два выстрела, в подъезд влетела Катя Снегирь с криком: -Медведь!, - случайно толкнула Савву. Планшет упал и даже вроде удачно, невдребезги. На экране появилась всего одна трещина, чуть прикрывшая логическиесвязки программирования.

- О, Боже! Там медведь?!, - вскликнула она и прижала руку кгруди, - он прямо из тумана вышел, помотал головой! Страшный какой! Огромный!

- Кто?, - удивился Савва.

- Да медведь, говорю. Медведь.

Иван приказал всем новоприбывшим подняться в его квартиру, асам с Гофманом вышел из подъезда, и как только вышел, достал боевое оружие.Туман-туманище молоком накрыл Грушевую, сквер и не жилые дома дальше кзаброшенному ателье: в этом молоке перекрикивались поисковики, в этом молокеплещется что-то странное. Оно задело Ивану плечо, пронеслось очень быстро,единственное, что он успел заметить, так это бурую шкуру и спросил: - Потапыч?, - и оно рыкнуло и пронеслось в тумане чуть дальше.

- Эй, кто тут?, - крикнул Иван и из тумана вышел Саня Щукин,бледный и как будто старше стал, форма новая, и погоны не лейтенантские, считайвыше, на лбу широкий, совсем бледный шрам и ног не видно. Ноги все в тумане.

- Саня? Лейтенант Щукин, - окликнул Иван, а он остановился,оружия у него в руках нет. Так вот остановился, прислушался к голосу Суровина,грустно улыбнулся и сказал: - Рад слышать. Не волнуйтесь, товарищ полковник, у Анивсё хорошо.

Глава 5

- У Ани всё хорошо, - сказал постаревший Щукин, и туманукутал его, унес; рядом прошли двое незнакомцев в американской военной форме итрындели по-американски, фиолетовый листок вырос и лианой окутал камень, дунулохолодком, хрустнул лёд.

- Нет, я не сошел с ума. Что-то происходит, это что-токасается людей и сильно-сильно ускорилось. Как мне отсюда выбраться?, - Иванпротянул руку и потрогал туман. Ощущения оказались непривычными, обычно туманне имеет плотности, достаточной, чтобы ощущать его кожей, а тут …тут помесьводы и пустоты. Туман скрыл все дома, рядом снова прошел медведь и крошился,крошился лед. С таки же звуком ломается каменная кожа. Снова дунуло холодом,изо рта пошел пар, Иван поднес руки к лицу и увидел, что они заледенели,блестят слюдой, под ногами прополз полоз и зазвонил телефон.

- Фууууххх, - что-то выдохнуло, туман резко поредел и сталивидны дома. Руки плохо слушались, окаменевшими от холода пальцами Суровинпринял звонок, забыв посмотреть, кто собственно звонит.

- Да, - гаркнул втрубку Яровой.

- Да, - ответил Иван.

- Что ты дакаешь? Я тебе пятый раз звоню. Вань, чтопроисходит? Меня Серов вызвал и спрашивает: - Что с дочерью Суровина? А я незнаю, что ответить?

- Она пропала, - сказал Иван.

- …, - послышался вздох, - спокойно. Давай по порядку.

- Жора, она пропала из своей кровати, с одним одеялом,никаких следов и зацепок. Дверь и окна были закрыты.

- Надо рыть. Усиленно рыть! Я уже дал приказ: к тебе сейчастри взвода гарнизонных прибудут, и один бабский – связисток. Почему сразу непозвонил?

- Думал, сам справлюсь.

- У тебя голос странный. По прогнозам, туман через часспадет, я к тебе прилечу. Сэровцам тоже команду надо дать, следаки нужны.Понимаешь?

- Вызвали следователей, вызвали, - отстраненно сказалСуровин, добавил, - жду, прилетай, - и положил трубку.

Иван побрел через слабеющий туман по скверу, надеясь илинайти что-то значимое для поиска Ани, или понять, где ее искать, ну илипростенько так понять: что вообще происходит. Его догнали сэровцы Костюк спятью бойцами.

- Товарищ капитан, следователь прибыл, звонил дежурный,сказал: нам идет серьезное подкрепление.

- Я в курсе, - ответил Иван, всматриваясь туда, где задомами, через арку видна березовая роща.

- Простите, товарищ капитан, - настойчиво сказал Костюк, -дело касается вас лично, поэтому …следователь очень хочет с вами поговоритьпрямо сейчас. И еще…

- Да. Вы что-то нашли?!, - оживился Иван.

- По девочке – нет, - Костюк взглядом приказал сослуживцамоставаться на месте, и подошел ближе к Ивану, - в седьмом доме говорят, вашажена квартиру заняла. Вы там были? Странное место, и очень много коробок отлекарств. Понимаете, лекарств.

- Сууука, - в сердцах про себя воскликнул Иван и совсем вернулсяк реальности.

- Благодарю за сигнал. Я всё проверю.

- И еще…близкие – главные подозреваемые, пока вы непоговорите со следователем, мы будем вас сопровождать, - и, уловив реакциюСуровина, медленно закапывающего его взглядом, пояснил, - мы все понимаем,такие правила.

Какие-то неоднозначные чувства: с одной стороны хочется его«закопать», а с другой стороны хочется отправить куда подальше, но это всётолько чувства.

- Я больше ничего не могу сделать для Ани, нужен свежий,профессиональный взгляд, - решил Суровин и кивнул, соглашаясь на условия. Во двореего дома собралось много людей. Зажглись фонари, тающий туман смешивался спервыми сумерками. Иван пожал руку знакомым, не замечал сочувствующие взгляды иподнялся в «логово ведьмы», очень надеясь, что это не наркота. И, хвала богам,это оказались не наркотики. Джеки даже как-то говорила про один из «найденных»препаратов: что-то женское, для их женских дел. Другое дело, что коробок многои большая часть таблеток просрочена. Зачем это хранить? Он почитал инструкции кпрепаратам, заметил на телефоне не отвеченные вызовы и сообщения и хотел былоглянуть, что пишут, как нашел сильное несоответствие с временем. На часах и нателефоне доходит пятый час, а когда он сказал Щукину проверить камеру намагазине, было только начало четвертого, потом всего нечего времени ушло: вышибдверь в подвал, потом лысеющий сосед-наладчик, потом встретил Львовского сосвитой, потом медведь и туман. Ну полчаса максимум. Куда пропали полтора часа?И стемнело сильно.