Золотой миллиард 2

Тут же затараторил Робин: мол всё в порядке, не надополиции. Я добровольно согласился провести ночь в ванной, чтобы хозяевавыспались и вместо вечного «кто виноват?» вытекает: «когда этот дурдомзакончится?».

- Ключи на подоконнике в зале, - крикнул Суровин одеваясь.

Проснулся первый пилот, оделся, поздоровался с Джеки, помоготстегнуть Робина. Аня с восхищением попросила ее тоже пристегнуть к батарее,чтобы поиграть в эту интересную игру.

- Это американец, - с упреком сказала Джеки, - да еще внаручниках. Такое обращение бесчеловечно. Это…это рабство!

Иван оценивающе посмотрел на Робина и в шутку сказал: - Я бтакого доходягу точно не купил.

Шутку не оценили. Пилот молодой, смазливый с ироничным, чутьуставшим от идиотов взглядом как-то подозрительно ухмыльнулся. Джеки тоже шуткуне оценила, вернее, поняла, что это шутка, но не поняла, сколько в этой шуткешутки.

- Это Робин Уильямс, учитель из Пенсильвании. Прибыл на Урална днях. Считает себя избранным душой мира, после встречи с ней перестал есть испать, начал много думать, - почувствовав, что стоит на оборонительных позицияхи теряет авторитет, Иван скомандовал: - Завтракаем и выходим! Робин вылезай.

- Надо сказать, вышло неплохо. В ванной удобно и тепло,теплее, чем в комнатах. Только мне мерещился камень, на тебя похож. Булгаков –интересный писатель, я слышал о нем, но не читал, - тараторил Робин.

- Нина передала вам на завтрак вареные яйца, лепешки с сыроми немного хлеба. Все-таки она добрая, - благодарно улыбнулась Джеки и досталапринесенный с вечера сыр и оладьи. Выходил полноценный завтрак.

- Хрррр! Ххххррр!, - донеслось с дивана.

- Подъем!, - крикнул Иван.

- Ххххррр!

- Не понял.

- Бесполезно. Крепкий сон. Как-то тащили его под руки довертолета, - сказал пилот, и, поймав полный сомнения взгляд полковникаСуровина, добавил, - нет, пилот хороший. Разбудить трудно.

И они пошли будить храпящего пилота. У спящего широкое лицо,увесистый подбородок, нос картошкой, который раньше у Ивана ассоциировалсяименно с уральской внешностью, но сколько здесь живет вот такого с Ельциновскимносом видит в первый раз. Спящего пилота трясли, тянули за уши, кричали, сноватрясли, щекотали и все без толку. Как в коме, только храпит. Иван набрал введро воды, велел Ане и Джеки закрыть уши и окатил спящего холодненькой. Онперекатился на диване, упал и только тогда проснулся, и сразу дико закричал: -Что? Что?! А?! Где я? Что? А! Проспал? Сейчас! Куда летим?

- О, господи, - вальяжно протянул первый пилот и добавил, -на луну, к Лунтику, с ним будешь жить.

- Ага, сейчас!, - выкрикнул пилот, схватил форму и убежалпереодеваться. Полетит без трусов: это всяко лучше, чем в мокрых лететь, да изамерзнет.

И тут Джеки выдала непонятный финт: подошла и подала бравомупервому пилоту кружку чая, а он так благодарно зырк и галантно улыбнулся.

- Сначала мужа надо напоить, потом всех остальных!, -вырвалось у Суровина, да он и не жалел об том, что вырвалось, а она, глупая,стоит и улыбается. Нравится, значит. Думает, что ее ревнуют. Пилот так помялсянемного, всё-таки взял кружку, тоже улыбается и тихонечко отходит от парочки,между которой ненароком встал.

- Не ругайся, папа. Я тебе чай налью, - вмешалась Аня ипотащила огромную, синюю кружку отцу.

Беседа за столом не заладилась. Робин уткнулся в электроннуюкнигу, делая пометки, Аня зевает и хлюпает чаем, Джеки светится, как фонарь –сейчас Нина была бы довольна, а пилоты допили свой чай просто молча и собранно,и все скоро вышли к вертолету.

В это весеннее раннее утро жара на улице стояла майская – вдоме это не особо чувствовалось, не прогрелся. Неубранный снег окончательнопревратился в лужи. Через самые большие Иван переносил дочку на руках,ориентируясь в ранних сумерках на уличные и придомовые фонари. Из-за этогопилоты сильно ушли вперед, а Джеки с Робином шли позади и подстраивались подскорость «самого слабого звена». Робин коротко рассказал о встрече с душой мираи завалил Джеки вопросами о том, как она оказалась на Урале, зачем прилетала вЕвропу, где жила и на кого училась. Она с удовольствием болтала на родном языке,спрашивала, что произошло в штатах после начала купира и у нее хватилосообразительности промолчать о своей встречи с душой мира.

- Через сорок лет нас останется всего двадцать миллионов.

- О!, - возмущенно воскликнула Джеки.

- Да.

- Америка будет заселена заново!, - уверенно сказала Джеки.

- Все зависит от нас. Сможем ли мы остановить купир: он расползаетсяот Йеллоустоуна, меняя облик нашей страны, а потом и мира. Скучаешь по дому?

Немного помедлив, Джеки ответила: - Мой дом там, где моясемья. Еще бы побольше длинных, летних дней и стало бы вообще отлично.

- Маме нравится тепло. Ты был прав. Настроение у нееулучшилось, - шепнула на ушко Аня и попросила еще немного понести ее на ручках.Иван нес её и думал: почему душа мира выбрала именно эту девочку? Что в нейтакого особенного? Родилась в обычной семье, от обычных людей, никакихстранностей замечено не было, ровно до тех пор, пока она не стала разглядыватьсолнечных зайчиков на стене медицинского центра в Питере. У Суровина былитолько догадки, и он крепче прижал к себе дочку, чувствуя как под ногами "загорается" земля.

Глава 11

18 июня 2041 (вторник)

Виталя Гофман поправил воротничок, еще раз огляделся ипосмотрел на планшет, где открыта карта местности с пометками о погоде ивремени заката и рассвета. Через полтора часа начнутся сумерки и надо будетзакончить поиски. Два часа назад в общий распределительный центр поступилосообщение от очевидцев: на дороге, где они оставили машины с операторами дроноввидели медведя и трех камней. Информацию надо было проверить и так как группаВитали с суррогатами, после отправки двух суррогатов в воинское подразделение,находилась ближе всех к месту, Суровин отправил их ликвидировать мутировавшееживотное и каменных гостей. С этими суррогатами уже месяца два какая-тостранная история происходит: их видят по всему Уралу тут и там, при том теперьони нападают на людей редко. Словно проходят по тропам по своим делам иисчезают в неизвестном направлении. Есть вариант, что людям просто мерещится,потому что ну как так может случиться: видел камня во дворе, а потом он пропалне оставив однозначно трактуемых следов. Эта загадка не имела объяснения и этоеще пол беды, объяснение такая вещь, что будет найдено. Эта загадка не имеласмысла, а если загадка не имеет смысла, то найти решение невозможно. Сегоднясвидетелями были свои, военные, а, значит, нужно отработать информацию.

Возле дороги примятой травой угадывались медвежьи следы. Поним группа двинулась к Чёртову городищу в западном направлении.

- Не трогай!, - крикнул Виталя, увидев, что его подчиненный,Константин Юдин, потянулся к рано поспевшей землянике. Его ровный голос попыталсяподняться до баса, но от непривычки едва не скатился до смешного визга.

Костик по-мальчишески «отмахнулся»: - Я в защитныхперчатках, - и дотронулся до блестящей, налитой влагой ягоде. После грибногодождя лес не успел просохнуть и дышал свежестью с привкусом множества древесныхи травяных ароматов. Под ближайшем деревом муравьи построили империю; ветерокпробегал по макушкам сосен и берез, и они слегка кланялись в знак приветствия иболтали с ним листьями. В этой листве едва заметно блестели застрявшие в белойпаутине капли дождя. Эту паутину сплел паук – труженик и большой охотник дожирных мух и писклявой мошкары. А вот ту, на кустарнике сплел купир: онатоньше, имеет шестиугольную форму и все паутинки в ней повторяют эту форму иесли в купировскую паутину угодит муха, то крылья ее быстро растворятся словнов кислоте, с коричневыми подпалинами тушка упадет вниз. Купировская паутина непоедает мух, мухи ей без надобности, они так: побочный эффект. В еепредпочтениях люди и животные. Она маленькая, с половину ладони и пришла с Запада.За ночь она проделывала десятки километров, подбираясь всё ближе к людям.Умники с Уч тв называют ее биологическим существом: эта маленькая, тоненькая,едва заметная в листве паутинка, попадая внутрь человека начинает быстро в немпрорастать камнем: гортань, легкие, сердце, желудок и, наконец, мозг. Начеловека и крупное животное уходит минут пять, а если паутина попадет вбезобидного зайца или кого-то такого же размера то расправится с ним быстрей.Она прячется и еле заметна. Она будет прятаться и находиться в крупах и ягодах,она будет залетать в хранилищах, она может завестись под крышой дома и впчелином улье. Сейчас разрабатываются протоколы по проверке каждого мешка, каждойпартии того, что попадет на стол людям и это создает дополнительную нагрузку навсех, на всю ситему, которая итак на тонких ножках согнулась под гнетом тягот изабот.

В лесу запрещено собирать и естьягоды, даже чистые, даже, если очень хочется и немного, даже если в трех метрах- безопасная зона - нет паутины.

-Был же инструктаж. Ты подписал. В инструктаже подробнооговорено: опасно есть ягоды даже на безопасной зоне, потому что в первые часыраспространения купировская паутина всего пол миллиметра, ты же ничего незаметишь, - с осуждением сказал Гофман, пытаясь действовать своим привычнымспособом: пояснять, почему надо действовать разумно и не действовать неразумно.Ему странно пояснять разумные действия, но он к этому привык и даже получаетудовольствие, какое получают люди с педагогическими способностями на своемместе. Не то, чтобы прям сильное, просто когда работаешь с людьми приходитьсяпо несколько раз напоминать. И в армии тоже.

Костя выбросил собранную горстку инаткнулся на одобрительный взгляд Сабурова Виталика - рядового, недавнопереведенного в “Расу”, на которого многие поглядывали с подозрением, потомукакой-то он слащавый, мудреный, заумный и манерный одновременно. Костикподозревал его в худшем - в пидирастии. Подозрения пока не подтвердились,Сабуров спокойно мылся в душе, никому не делал предложений уединиться и напрочих мелочах не попадался, но опасения витали в воздухе и ими приходилосьдышать. Одобрение от такого человека воздействовало на него обратным способом,к тому же Горнов Димон - свой в доску Истовец, за спиной командира сорвалягоду, слопал и пошел как ни чем не бывало, как будто так и нужно было. Не то,чтобы они не уважали приказы Гофмана и самого Гофмана. Будучи человеком, а какследствие командиром по натуре мягким, приказы его фильтровались: обязательнуючасть исполнить обязаны, а необязательную - по усмотрению. И когда Гофман отвернулсяи пошел по медвежьими следам дальше, уводя за собой группу, Костя внутренневздрогнув от волнения, какое испытывает всякий троечник, отчаянно вытаскивающийиз-под стола шпаргалку, сорвал ягоду, засунул в рот и только почувствовав едвасладковатый вкус, подумал, что даже не осмотрел куст и от этого, как сказал былейтенант Щукин, еще до того, как на него надели офицерские погоны “чуть необосрался”, ожидая ожидаемого возмездия судьбы. Как специально взгляд его упална шестиугольную паутину, он поперхнулся и залпом выдул половину фляги, представив,как вот сейчас он остановится, почувствует быстро нарастающую боль, упадет ибудет мучаться и кататься по мокрой траве, а Гофман склонится над ним иобязательно противным голосом правильного человека, скажет: - Ну я же тебеговорил!

-Черт, - тихо выругался Гофман. Его нога скользнула внебольшую, наполненную водой ямку, он поскользнулся и грохнулся на задницу,потом быстро поднялся и приказал поворачивать к тропинке. Тропинка все этовремя шла параллельно медвежьим следам, только они пришли не по тропинкамходить, а медведя искать. Приказ есть приказ: и вся группа повернула ктропинке, когда Виталя вспомнил про следы и оставил его, Костю, Сабурова и ДимуГорнова изображать егеря.

-Пронесло, - подумал Костик, радостно обнаружив свежуюподкопанную почву, - если б там была паутина, уже б скрутило и так дальшерадостно и шел оттого что его пронесло и больше не подумал бы искушать судьбу иесть ягоды с не осмотренных кустов. Только с хорошо осмотренных и потомкак-нибудь.

- Лиса что, - шепнул Сабуров и кивнулвглубь леса, где среди сосен и кустов промелькнула рыжая шкура.

Чего это он мне шепчет, - недовольно подумал Костя икрикнул: - Лиса!

- Подойти и осмотреть, - приказал стропинки Гофман, приказал во весь голос, потому что они не таились, а наоборот -хотели бы побыстрей найти, ликвидировать и поехать ужинать. Жрать хотелось. Вчасти им только сух паек выдали и живот уже однозначно намекал.

Втроем они пошли в сторону лисы. Рыжая крутилась там что-то:может мышь прятала или терзала в этот самый момент, когда вселенная послала наее голову каких-то странных, обычно не пересекающихся с ней двуногих существ.Сабуров шел справа, Димон по центру и Костя спокойным шагом обходил куст слева.

-Оружие!, - крикнул с тропинки Гофман и они втроем снялиавтоматы с предохранителя. Это ведь лиса! Она должна убегать, а она вертится закустами, издает глухие звуки и ведет себя не типично для лисы, хотя по правдедо сегодняшнего времени Костя лис видел только в зоопарке. Лисы там были сытыеи грустные и не вертелись ни в кустах ни в клетках. Заходя слева за деревоКостя навел прицел на рыжую и она все еще барахталась там, как он медленноповернулся к дереву и на мгновение застыл. За деревом стоял камень. Пушковыеволосы на его теле взлетели под углом девяносто градусов под действием гормоновстресса и он застыл, потому что до этого он уже простоял может быть секунды двеи камень не напал. Этого времени в его позиции было бы достаточно, чтобы однимударов оставить Костю без чего-нибудь важного и нужного. Например, без головы илибез руки. Мужчина. Молодой. Примерно Костиного среднего роста, крепкоготелосложения. Одежда давно истрепалась и остался на нем только черный, хорошийпояс с кусочками ткани, когда-то бывшими брюками. Кожа у камня зелено-бурая,окаменевшие мышцы ровно дышат силой, глаза белые, без зрачков. Костя такогопервый раз видит, чтобы без зрачков и от этой ауры чужой, неизвестной итого пугающей энергии, стоявшей так близко, он всё стоял и почему-то в тотмомент и не думал повернуться. Димон решил не идти через кусты напролом, потомувышел бы прямо к странной лисе и бросил в нее палку. Она подскочила и побежала,таща в пасти приконченного зайчонка. Сабуров Виталя навел автомат на камня, и тоже будто на какое-то времязабыл все инструкции и молчал.

- Курва! Пошли, вы чего там?, - весело спросил Димон ибыстро все понял и другим, сдавленным и встревоженным голосом позвал, - Костя.

- Иди назад, - едва слышно, одними губами сказал Сабуров.

Стрелятьбыло не вариант. Ну как не вариант, когда говорят “не вариант”, то имеетсяввиду, что это плохой вариант, который тем не менее тоже вариант. Костю уже одинраз задело шальной пулей, отскочившей от камня. Он стоял на месте. И Сабуровстоял.

- Нож. В глаз,- подумал Костя и просчитав свои действия, решил, что не успеет, может не успеть.Это тоже был не вариант из разряда плохой вариант, а так все контролируемо: всестоят на месте, Сабуров держит камня на прицеле. Димон отошел к тропинке иподал знак рукой - сжатый кулак, означающий камень.

Все стоят. И это безопасно: опыт иобучение ясно говорили Косте, что нужно бить первым, а чутье нашептывало совсемдругое. Как только камень дернется или Костя дернется, то сразу закрутится,завертится и быстро решится. Костя решил не стрелять, а испробовать вариант -не вариант с ножом. У него хороший, Златоустовский нож, личный, Суровинподарил. “Шторм” с ручкой из бересты и ножны из кожи на поясе. Это будетбыстро.

Кто-то из суррогатов быстроприближается. У Кости на лбу ничего не выступило, он злился на камня и на себяза то, что вроде как трусит, хотя вовсе не трусит. Первым появился Ван Гог и сходу взял камня за голову, развернул к себе, крепко сжал, тогда Костя выхватилнож и засадил в слепые глаза камня. Глаз густой белой слизью вытек. Ван Гогрезко дернул и сломал ему шею. Каменная голова безвольно повисла на держащей еекоже.

- Один есть, - крикнул Димон, - тывезунчик, Костян.

- Ага, - ответил Костя и хотел былопнуть камня ногой и не стал себя сдерживать и пнул, а затем выстрелил в воздухнадеясь привлечь других камней и медведя.

- Отставить стрельбу, - с дорогикрикнул Гофман, осознавший свою ошибку: это ведь он приказал идти людям по лесу не дав вподкрепление суррогатов. Эта ошибка могла стоить жизни его подчиненному исейчас его мучила совесть. Виталя Гофман обладал одним свойством личности, котороебольше подходило старикам или мнительным женщинам: он с легкостью и по любомуповоду мучился совестью и очень бы хотел от этого свойства личности избавиться,а еще больше опасался, что кто-то заметит его мучения, поэтому нацепив маску уверенности,подсмотренную у Суровина и даже копируя по памяти его тембр голоса, движения ивыражение лица призвал свою группу проявить бдительность и не расслабляться.

- Мендель, Буран к Ван Гогу, - приказал Виталя иголос его звучал убедительно и из-за этого не выговариваемая должным образомбуква «р» прозвучала благородно. Виталя остался доволен собой и повел группувыше по дорожке.

Суррогат Ван Гог и Мендель, упрощенноеот Менделеева – бракованные суррогаты. Их изъяны недостаточно серьезны, чтобыликвидировать, но укомплектовывать ими воинские подразделения Суровин пока нерешился: оставил в «Расе» для наблюдения. Оба суррогаты прекрасно понимаютприказы и верно их исполняют. Брак Ван Гога в болтливости, и ладно бы он болтало всякой понятной ерунде: о погоде, о машинах, о том, что душа его послепротокола обрела гармонию и покой. К такому они уже попривыкли, можно ставитьклеймо «годен» и отправлять в дело. Этот несформировавшийся архитектор болтаето совсем странных вещах, половину из которых понимает разве что профессорЛьвовский и Суровин. Все остальные качают головой и стараются поскорее слинять.Он начинает говорить странности резко меняя тему. Вот буквально на днях Ван Гогразговорился на тему межполовых отношений. О, даже вспоминать странно!

- Мужчина не можетувидеть в женщине ровню. Это не его вина. Ни один мужчина за всю историючеловечества не видел в женщине человека, любить – да, видеть нет: конструкцияего энергетической системы не позволяет этого сделать, - заявил Ван Гог сзадумчивым лицом, - через месячный цикл природа привязала женщин к себе, чтобыв ручном режиме контролировать рождаемость. У мужчин такой жесткой привязкинет, поэтому им всегда хочется и дальше, и больше, в том плане, что подальше отЗемли. Понимаете, товарищ лейтенант?, - спросил Ван Гог и не дождавшись ответаот удивленного Витали продолжил, - мы энергетические существа, получаем информациюне только через известные органы чувств, сейчас я ясно понимаю, что существуетэнергетическая обработка информации. Из-за того, что женщина несколько дней вмесяце вынужденно концентрируется на своем теле, ее состояние, ее мыслименяются и мужчина энергетически считывает это, извините, как глупость. Онсчитывает ее как глупое существо. Это не специально, нет, но если оглядеться впрошлое, то всегда так было – мужчина настолько возвышался над женщиной, чтонет похожих примеров в живой природе. Внутри вида ни один пол так недоминировал и дело не в только в физическом превосходстве. Лев сильнее самок,слон сильнее слоних, но никаких зачатков подобного доминирования ненаблюдалось. Под натиском требований мужчины могут признать какие-то равныеправа, но баба есть баба всем понятно. Я так выразился, чтобы вам было понятно,а то вы так выглядите, будто вам не понятно.

Метафорическинаша планета эгоистична, как мы, люди. Не меньше. Она хочет вернуть все, чтонам дала до последней клетки. Это тело ее, не ваше. Она привязала нас черезпитание. Растениям было бы легче прижиться на другой планете, потому что тамлегче найти воду, свет и минеральные вещества, но чем сложнее ее создание, темкрепче привязка, чтобы уже точно не сбежали. Думаю, только очутившись на другойпланете мы бы почувствовали, как крепко связаны с Землей. Мы называем этоэнергетической связью: люди переезжают из одной страны в другую и их ломает,этот эффект называется ностальгией, но я думаю, мы не верно его расшифровали:эмигрантам не хватает энергетических настроек покинутого места. Чем дальшеуехал человек, тем тяжелее перестроиться: а это всё таже планета. Покинув ее,мы станем другим видом. Homo sapiens может существовать только на Земле иизменения вида переживет тяжело, в отличии, допустим, от Malus, - закончил своюречь Ван Гог и еще раз заверил ошарашенного Виталю, что он не виноват в том,что не видит в женщине человека ушел, не найдя в нем интересного собеседника.

В отличии отВан Гога Менделя забраковали по другой статье. Он не умник, у него «детство вжопе заиграло». Примерно так звучит диагноз. Своего рода уникум, по такому ещеникого не браковали. Мендель – свеженький суррогат, два месяца назад прошелпротокол. Парню было на тот момент девятнадцать лет, в его характеристике средипрочего было написано «обладает веселым нравом», но тогда Суровин не придалэтому значения. Суррогатов не хватало и он пропустил добровольца, а Менделемего назвал потому что на вопрос в общем опроснике «любимый предмет в школе»,составленный каким-то психологом с шестимесячных курсов ответил «химия».

Парень он какпарень, среднего роста, с квадратным подбородником, с утонувшей в ней ямочкой,серыми глазами. Ничего не предвещало беды. После него с характеристикой провеселость Суровин и он с Щукиным стали претендентов отсеивать. Команды Мендельпонимает и выполняет, в остальное время вместо того, чтобы глубокомысленносмотреть на клубящуюся пыль, как все остальные, нормальные суррогаты шарахаетсяпо «Расе» и творит дичь. То Суровину ручку от двери вымажет краской, то вженскую душевую бросит крысу, то накормит свеженьких суррогатов тараканами,уверяя, что это тест на брезгливость, то красителя подбросит в жидкость ксуррогатам в протоколе, то вытащит их и раскрасит лицо, потом на местоотпустит, чтобы протокол не срывать, то Куприянову таблетки от давления наслабительное заменит. Вроде, как пристрелить не за что – не звери за шутку кстенке ставить, но достал.

В отличие от этихдвух бракованных Буран – классический суррогат с привилегиями. Буран – первыйначальник охраны «Раса», добровольно ушедший в протокол. Роста он чуть нижесреднего, сто семьдесят сантиметров, но кажется ниже из-за широких плеч,делающими его фигуру похожей на помесь квадрата и бульдога. Часовые по первостипосле протокола продолжали его приветствовать по уставу. В «Расе» егопопридержали из-за тщательного исполнения правил, которые он знал на зубок.Если проще – глаза и уши охраны. Ночью, когда люди нуждаются во сне, а суррогатыотправляются в свою ночлежку – отданное им бывшее общежитие нахождение тамлюдей прямо сказать неприятно: вот тебя в сон морит, а они застыли на месте вполной темноте и так на каждом этаже, в каждом переходе, застыли, кто соткрытыми глазами, кто с закрытыми и черт его знает, что в их голове можетперемкнуть. За ними следят по камерам, только хотелось бы еще подстраховаться ис этой ролью справляется Буран. Это он доложил, что Мендель рано утром снимаетсобак с цепи и выгуливает их по «Расе», это Буран доложил, что Мендель утащилсо столовой еду, совсем немного, в другой раз бы и не заметили, это онрассказал, что Менделя тянет по привычке что-то пожевать. На Бурана можноположиться, он доложит о нарушении правил и не будет сам решать, что серьезно,а что нет. Есть правила – есть Буран и с ним спокойней. Как бы Суровин неговорил, что Буран – тоже суррогат и надо проявлять бдительность иосторожность, сам он ему доверяет.

Подкрепленнаясуррогатами группа нашла новые следы медведя, следы уводили от тропинки.

- Ты как? –участливо спросил Сабуров Костю.

- Норм, - хмуроответил он, желая отвязаться от ненужного сочувствия и кивнул на новые следы:на содранной траве остался четкий след огромной медвежьей лапы и кустарникипримяты. Буран резко сорвался с места, а за ним Ван Гог и Мендель. Междудеревьев мелькнула фигура камня метрах в двухстах от них и скоро камень ровнымшагом вышел на поляну и такой же походкой шел навстречу суррогатам. Суррогатымогут ударить камня, но тогда их ценная человеческая поверхность повредится:кожа слезет, следы останутся и заживать будут долго, плохо и тяжело. Как ихпотом в таком не товарном виде к людям отправлять? Поэтому предпочтительносворачивать камням голову. Мендель добежал первым, опередив двух суррогатов надоли секунды, на ходу бросил в камня подобранную ветку, в пол силы ударил погруди и когда тот потянулся к его голове, взял шею в захват и тут уже сталозаметно, как силенок против камня у него маловато. Противник попался крепкий,вывернулся и уже Буран крепким кастетом отправил его в нокаут. Каменьпошатнулся, в следующее мгновение еще уже раскручивали на части: голову,зачем-то войдя в раж Мендель выкрутил ему руки и отшвырнул голову к березам.

- Второй есть!,- крикнул Горлов и достал бинокль. По лесу они поднимались к Чертову городищу ис поляны были виден склон и верхушки деревьев на вершине. Осмотревшись, онубрал бинокль, на мгновение задумался, резко поднял бинокль снова и вглядываясьна первый взгляд в привычную картину леса не мог понять, что же не так, ночто-то определенно было не так. Он передал бинокль Косте и сказал: -Посмотри-ка!