Гарут. Дом с витражами

Грая крепко спала, а солнце медленно делало свой круг, постепенно уступая место сумеркам.

И только когда гостиная погрузилась в вечерний полумрак, Грая проснулась от резкой боли в руке.

Рядом с ней сидел блондин и держал ее ладонь, впиваясь в ту зубами.

– А-а-а-а-а! – Грая попыталась отдернуть руку, но пальцы незнакомца только сильнее сжались на ее запястье, а зубы вонзились глубже, отчего на ладони выступила кровь, а на глазах навернулись слезы. – Отпусти! – она попыталась отпихнуть сумасшедшего ногой.

Но ничего не вышло. Зато через секунду он отпустил ее сам, и, вытирая губы, поднялся с коленей:

– Прости. Но иначе было никак.

– Ты… кто? – прижав к груди и пестуя укушенную руку, спросила Грая, взглядом ища что-нибудь, чем можно было бы ударить незнакомца, проникшего в дом, если бы он вновь решил подойти к ней или хуже того укусить.

– Тур. Но ты обычно звала меня Турин.

– Что?

Глава 9

Глава 9  

Коль странен мир – смотри кругом.

Ведь это ты пришел к «ним» в дом

Грая смотрела во все глаза и ничего не могла понять. Все становилось еще страннее…

– Понимаю, обычно я выглядел по-другому, и ты не привыкла к такому моему виду. А гад Барта держал меня в виде непонятно кого. Фу, мерзкое тело и эти щупальца! Наконец-то он мертв. Как же я мечтал каждый день об этом! Наконец, я свободен!

И парень завалился в кресло, закинув руки за голову и вытянув ноги.

– Ты… Турин? – брови Граи сошлись на переносице.

В голове царила паника и сумбур из мыслей. Грае казалось, что она спит и блондин в зеленой рубашке и темно-зеленых брюках не более чем плод её воображения. Ведь по-другому не могло быть. Представить Турина – зеленые щупальца, живущие под печкой, человеком было нереально.

– Угу, а ты любительница тереть сгоревшие котлы железной щеткой. И еще петь при этом дурацкие песни. Слух у тебя, как и голос так себе, если честно, – спокойно проговорил блондин, будто они были давними приятелями и случайно встретившись, где-нибудь вели светскую непринужденную беседу.

– Я…

Грая сидела и не знала, что ей сказать и что делать. Напротив нее сидел наглого вида блондин, который только что до крови укусил ее за руку, а теперь заявлял, будто он Турин.

Блондин поднялся и подошел к камину, беря в руки шкатулку и вертя ее в руках:

– Не оправдывайся, – Ты отвратительно поешь. – он вернул шкатулку на место и взял фигурку оленя из малахита, которую Зел Барта очень любил. – Ну и дрянь, – и бросил оленя в камин, глядя, как каменного зверя охватывает пламя.

– Ты укусил меня, – Грая решила вернуться к самому главному.

– Угу, не стоит благодарности, – отмахнулся блондин и подошел к окну, выглядывая из него.

– Благодарности?

– Да. Барта ведь так и не связал вас. И сейчас по твоей крови гуляет мой яд. Он делает тебя неприятной.

– Делает неприятной? Для кого?

– Для окружающих тебя тварей.

– Каких? Мы тут одни.

– Смотри.

Блондин щелкнул пальцами, и Грая замерла…

Комната незримо преобразилась. Вот Грая и Тур были в ней одни. А вот она уже кишела разными созданиями. По полу ползало что-то похожее на большую черную блоху с хоботом. В который создание втягивало темный туман, поднимающийся над полом. На камине сидела небольшая старушка с длинным крючковатым носом в грязном сине-зеленом платье с растрепанными волосами, собранными сверху в неопрятный пучок, а снизу две тонкие косы были обмотаны вокруг шеи наподобие ожерелья или бус. Она сидела, свесив ноги, и болтала ими, как это обычно делают дети.

Старушка бесцельно водила взглядом по комнате, а потом, будто увидев Граю, остановилась, задерживая взгляд на ней. И улыбнулась, растягивая неестественно длинный рот.

Глава 10

Глава 10 

Кто там ходит меж людей?

Пойди ты следом, не робей!

От этой улыбки по спине девушки пробежали мурашки.

– Она ждет тебя, – равнодушно сказал Тур, глядя на Граю.

– Что? –  девушка оторвала взгляд от жуткой женщины

– Она знает, что у тебя нет защиты от магического мира. И ждет, когда можно будет к тебе прийти.

Тут в комнату вошла полная женщина в платье кухарки с белым передником и светло-синем чепчике в тон платью из – под которого торчали тугие русые кудри.

– Сколько же хлопот сегодня, – вздохнула она. – Ой! Про крикунов-то я забыла!

И, подхватив подол юбки, побежала в сторону коридора, ведущего на кухню. Грая же увидела, что вместо ног у женщины были птичьи лапы!

– Кто это? – девушка посмотрела на довольно улыбающегося Турина, развалившегося в кресле и с деловым видом рассматривающего свои ногти.

– Это домовушка. Или домовица. У вас людей принято считать, что они смотрят за домом. Но вообще это не так. Смотрят домовицы в основном за незримыми обитателями дома, чтобы они не творили делов и особо не мешали тем кто тут живет.

– А-а-а-у-а-а-у-а-а!

С улицы донесся громкий крик и в коридор выбежала та самая домовица. Но, будто вспомнив что-то поспешила обратно.

И тут же в дверной колокольчик кто-то позвонил.

– Это Альберт, – чуть склонив голову проговорил Тур самодовольно улыбаясь.

– У-а-а! – крик на улице стал еще громче, почти невыносимым, и Грая поспешила к двери.

А открыв, чуть не отшатнулась. На пороге стоял Альберт Успенский – самый противный из тех, кто приходил к колдуну. Этот хмурый седой барон с желтой пергаментной кожей и темными кругами под глазами, когда его слуги были заняты какими-либо поручениями, сам лично приходил к Зел Барте. Он вечно смотрел на Граю как на отброс общества с презрением и неприязнью.

– Как жаль, как жаль, – вздохнул барон, глядя на Граю, – что нынче не принято бить слуг. Нерасторопны, ленивы, глупы. Только и понимают, когда их держишь в ежовых рукавицах. А чуть дашь послабление, так и сядут на шею.

Обычно Альберт Успенский приходил за средством от головной боли. И раньше-то неприятного барона Грая терпела с трудом, а сегодня чуть не захлопнула перед ним дверь, невольно отшатнувшись назад.

На крыльце стоял сам барон, а на его шее сидело маленькое сморщенное существо, которое с трудом можно было назвать человеком.

– Мне нужна настойка от головной боли, – проговорил Успенский, хмурясь и потирая висок как раз с той стороны, где сидело существо.

Но Грая расслышала его слова с трудом, потому что существо на шее барона вновь начало верещать.

И тут та сама домовица, про которую говорил Тур протиснулась между дверью и Граей, и схватила орущее существо, буквально оторвав его от барона. И существо тут же замолчало.

А домовица, ловко проснувшись между стоящими обратно в дом, скрылась в кухне.

– Полегчало, – произнес барон, но тут же его лицо вновь приняло надменный вид. – Ты оглохла? Мне нужна настойка от головной боли и пропусти меня уже!

Он поднял трость и не дожидаясь, пока Грая отойдет в сторону, брезгливо отодвинул ее концом трости.

– Совсем челядь распоясалась, – недовольно проговорил он и прошел по привычке в гостиную, где Турина уже не было.

Грая поторопилась сходить на кухню, куда заглянула с опаской, боясь увидеть домовицу и «крикунов». Но там было пусто. Поэтому она спокойно взяла узкую склянку из бледно-голубого стекла, горлышко которой было заткнуто ватой, и отнесла ее барону.

– Где Зел Барта? Деньги я отдам ему.

Сделав ударение на последнем слове Успенский, убрал полученную настойку.

– Его нет. И вряд ли он сегодня будет, – ответила Грая, уже предполагая какой будет ответ старого скряги.

И не ошиблась. В этом барон  напоминал ей Зел Барту. Они были словно близнецы. Оба считали каждую копейку и искренне считали, что все вокруг хотят их обмануть и обворовать.

– Оплату отдам, как Барта будет. Тебе я не доверяю. Невиданная глупость давать деньги непонятно кому. А то еще чего доброго украдешь, – Успенский поднялся и пошел к выходу

В этот раз Грая не стала спорить и просить барона оставить плату. Ведь она была свободна. А был бы Зел Барта жив, то за то что Грая не взяла плату, он бы ее живьем съел. Но сегодня не оплаченная настойка от головной боли ее совсем не волновала. Хотя в другой день стал бы настоящей трагедией: Сегодня она была рада побыстрее спровадить гадкого барона.

Грая вышла его проводить и закрыть дверь, перед этим посмотрев на улицу, которая утопала в алом закатном свете. Дома, кареты, люди, деревья, все было залито оранжево-розовым золотом, стекающим с неба на город.

Мимо по дорожке прошел высокий худощавый человек. И только потом Грая поняла, что для человека он был слишком высоким и слишком «тонким». Тонкими были его руки и ноги. А темный бархатный костюм с белыми кружевными манжетами был совсем не по сезону холодным. На секунду он обернулся, глядя на нее, и Грая замерла: черная пугающая пустота будто струилась из его глаз, заглядывая ей в самую душу.

В этот момент рядом приехала повозка, гремя колесами по каменной мостовой.

Грая на секунду перевела взгляд, отвлекшись, а когда обернулась,странного незнакомца уже не было.

Она еще раз посмотрела на улицу. Но та была пустой. Странного человека на ней больше не было. Зато казалось, что старые вязы, растущие тут еще до того как Грая оказалась тут, склонились друг к другу и о чем-то шепчутся, как сварливые бабушки-соседки, ругающие проходящих мимо них людей. Сейчас ей казалось, что они все смотрят и обсуждают ее…

Поежившись от зябкого ветерка, пролетевшего мимо их ветвей и забравшегося ей в волосы, Грая закрыла дверь и прошла в гостиную:

– Тур! Турин! – позвала она, понимая, что сейчас Тур единственный, кто может ответить на ее вопросы.

Если захочет, конечно.

Глава 11

Глава 11  

Вопросов много? Есть ответ.

Его я знаю, а ты – нет!

– Я на кухне! – донеслось до девушки.

И она поспешила туда, застав Тура, стоящего у стола, на который он выложил корзину с яйцами, тарелку с сыром, горшок с творогом, копченый окорок, несколько красных яблок, и откуда-то взял две большие засоленные рыбины. Хотя Грая помнила, что не покупала их. И рыбы в доме не было. Потому что Барта не любил ту, предпочитая молодую телятину или зайчатину.

Тур верно истолковал взгляд Граи и, улыбаясь, будто мальчишка, только что наловивший целое ведро карасей, указал на рыб:

– Позаимствовал у твоего барона. Так что можешь считать, он заплатил за настойку от головы. А вообще, в следующий раз, думаю, надо ему дать что-то для поноса. Мерзкий тип. Брр. Помню, когда я еще был хранителем этого дома, каждый раз как этот старый сморчок переступал порог, хотелось плеваться. Очень неприятный человек.

– Нельзя брать чужое. Даже если человек последний мерзавец. Ведь тебя могли заметить и поймать на воровстве.

Наверное, это последнее, что волновало сейчас Граю. Крикуны, странный человек, Турин, барон, домовица, обнаженная женщина с ребенком на руках. Мир сошел с ума и не собирался становиться нормальным. Но увидь кто-то Тура у кареты барона, и это добавило бы проблем.

– Не переживай. Никто не видел, что я брал рыбу. Так ты зачем пришла? Портить мне аппетит? Ты прости, конечно, – Тур отрезал большой кусок от окорока и отправил его в рот, – но Зел Барта так долго кормил меня объедками, и ты, кстати, тоже, что я хочу нормальной еды. И прошу, не порть мне аппетит.

– Я не знала, что ты ешь нашу еду. Я думала…

Но Грая недоговорила. За нее это сделал Турин:

– Что я что-то вроде помойки? Не извиняйся. Хотя это с твоей стороны и было мерзко. До сих пор помню вкус куриных потрохов. Брр. – Турин передернулся и тут же с довольным видом сел на стул, отправляя себе в рот ломтик сыра, завернутый в ветчину. – Ммм, восхитительно вкусно, – он даже прикрыл глаза, а на его лице появилась улыбка, будто это действительно было чем-то невероятным. – Так что ты хотела?

– Я хочу, чтобы ты мне все объяснил.

– Нет ничего проще, – от прошлого благодушия не осталось и следа.

Огонь в печке вспыхнул и задрожал, а свет керосиновых ламп будто потускнел. Тень от цветка в горшке, стоящего на окне, упала на стену, и девушка увидела в пляске теней силуэты. А может быть, ей это просто показалось.

Но она могла поклясться, что видела, как у листьев разросшейся бегонии, закружили маленькие тени.

– Это альвы или альбы, – голос Тура вернул ее в реальность. – Летом они живут в лесах, а на зиму ищут укрытия в людских домах. Так как в лесах они живут в цветах, то и тут предпочитают их. Могут навевать сон, кстати. Среди них есть те, кто относится не к самым дружелюбным. Они могут кричать, звать тебя, путать следы, уводя глубже в лес. А потом навевают сон и … финал может быть разным. Но, уверен, ты слышала истории о том, как люди несколько дней блуждали в лесу, а после лишались разума. Но, будем надеяться, что тут поселились не такие альвы. Так что если тебя вдруг будет мучить бессонница, то можешь их попросить, оставив на кухне блюдечко с угощением. Сладкий мед, варенье, ягоды или кисель им подойдут. Но опять же, есть риск сойти с ума, если они будут не в духе. Так о чем я? Да. Есть этот мир. Мир, к которому ты привыкла и который ты видишь. И есть другой. Мой мир и мир этих альв, Гирли, крикунов и остальных. Мы называем его Гарут. И он пересекается с вашим. Но если ваш мир относительно плоский, то мой… он как вода. И на разной глубине плавают разные рыбы. Все зависит от того, как глубоко ты можешь смотреть. Обычным людям видеть мой мир недоступно, – Тур отправил себе в рот крекер, – но такой маг, как ты, не получив силу от учителя, теряет и защиту. Магия приходит к тебе, а барьера между ней и моим миром нет. Поэтому разные уровни Гарута становятся видны тебе, а ты им. А так как в тебе бьется сердце и течет кровь, то ты становишься лакомым угощением для его обитателей. Кто-то, как домовицы, просто следят за домом и помогают незримо для вас людей сохранять порядок, следя за теми созданиями, которые живут в доме. Кто-то, как крикуны, вызывают головную боль, а потом питаются раздражением и злостью людей, у которых болит голова. Это все те, кто живет ближе всего к вам, людям. Есть более глубокие слои, и поверь, тебе лучше не знать о них.

– Как та страшная старушка с зубастым ртом?

– Гирли?– на лице Тура появилась улыбка. – Нет. Она детский лепет по сравнению с другими. Просто чтобы более … эм… «крупным» тварям прийти и сожрать тебя или твою энергию, им надо затратить очень много сил. Поэтому, как правило, если люди сами не вызывают их, они по своей воле не приходят. А вот мелкие, вроде Гирли или крикунов легко присоединяются к вам, стоит только дать повод.

– Но ведь есть те, кто помогает. Домовица или бораху?

– Помогают? Ну, я бы так не сказал. Они служат. Но вряд ли рады этому. Сомневаюсь, что ты была рада служить Зел Барте. Также и они. Кстати, домовицу зовут Марта. А вообще, на твоем месте я бы сейчас волновался о другом: тебе надо сообщить полиции, что Зел Барта пропал. Пойдешь завтра утром в участок и скажешь, что он ушел прошлым утром и не вернулся ночевать. А сегодня утром, когда ты пошла умываться, то заметила, что твоя синяя прядь пропала.

– А если начнут расспрашивать соседей и возниц? И они скажут, что не видели, как он покидал дом? И меня обвинят в его исчезновении?

– Его не найдут. И улик не найдут. Потому что их нет. Так что тебе не стоит нервничать. А Барта был настолько мерзким человеком, что, уверен, врагов у него хватало. И думать будут уж точно не на тебя. Так что спокойно завтра иди в участок. Тем более в любом случае придется это сделать.

Грая, взглянув еще раз на прячущихся в тени листьев бегонии, альв, и решив, что на сегодня с нее хватит, пошла к себе. А перед тем как лечь спать, проверила, надежно ли закрыто окно, а дверь подперла стулом, наложив на тот книг. И для надежности, вспомнив изу слышанных страшных рассказов способ защитить себя от нечисти, насыпала вокруг своей кровати круг из соли.

Как же она хотела, засыпая, чтобы все случившееся было кошмарным сном, и завтра утром она проснулась под звон колокольчика и недовольные крики колдуна.

Но мечтам не суждено было сбыться…

Грая открыла глаза, когда стоящие в ее комнате небольшие часы показывали половину десятого. А в комнату настойчиво, сквозь занавешенные шторы, лез яркий солнечный свет.

Она зевнула, потянулась, а потом повернула голову набок и встретилась взглядом с черными круглыми глазами, смотрящими на нее в упор. Это была Гирли!

Заметив, что Грая проснулась, ее рот расплылся в довольной улыбке, обнажая частокол острых зубов.

– Боги, уйди! – прокричала девушка, садясь на кровати и выставляя между собой и Гирли подушку.

– Дай мне чуть-чуть, – потянув руку в сторону Граи, заскрипела Гирли, – хоть маленький кусочек. Хотя бы один пальчик. У тебя же их так много, – она еще сильнее улыбнулась и облизнула свои зубы длинным языком.

– Пошла отсюда прочь!

Грая кинула в Гирли одеяло.

Но та ловко увернулась:

– Тебе разве жалко? Я так давно мечтаю об этом.

Грая, подскочив с кровати, и, выскочив из комнаты, которая оказалась открыта, побежала в коридор, что было сил зовя Тура:

– Тур! Тур! Помоги!

А сзади слышалось довольное хихиканье Гирли и топот ее босых ног.

Глава 12

Глава 12  

Некрасив внутри – красив снаружи

Тебя люблю я есть на ужин

– Что случилось? – Тур вышел из кухни, держа в руках большой бутерброд с маслом.

– Гирли пытается меня съесть! – проговорила Грая с лихорадочным блеском в глазах.

– Успокойся. Она всего лишь тебя пугает.

– Пугает? Ты ведь сам сказал, что она ждет, когда сможет прийти ко мне?

– Угу, – Тур отправил бутерброд себе в рот. – Ты вкусная, – он пожал плечами.

– Но я не хочу, чтобы меня съели!

– Ладно, – Тур вздохнул и почесал бровь, – Гирли меня прибьет. Но … она что-то вроде домовицы наоборот. Дом принадлежал когда-то  семье. С ними жила Марта. Но при переезде они ее не взяли с собой, и она осталась следить за домом и теми, кто остался его населять. А Зел Барта, заехавший сюда после, как мы знаем, был мерзким типом. У таких людей со временем заводятся «свои» домовицы – кто-то вроде барабашек. Так что Гирли не съест тебя физически, но она питается твоим страхом. И если раньше Гирли просто могла пугать тебя, гремя посудой или хлопая дверью, то теперь ты можешь ее видеть. И она это использует, чтобы напугать тебя сильнее.

– Значит, съесть она меня не может? – Грая чуть успокоилась, хотя и не до конца.

– Да. Только ей не говори, а то она меня покусает. Меня она может. Я ведь не совсем человек. А зубы у нее ой какие острые. Так что будет лучше, если ты будешь делать вид, что по-прежнему ее боишься. Кстати, ты собираешься идти и заявлять о пропаже Зел Барты?

– Да, сейчас оденусь и пойду.

– Подожди. Мне нужны деньги, – продолжил Тур.

– Зачем?

– Ну, я же не могу ходить в одном и том же. Мне нужны вещи.

– Зачем тебе вещи?

– Для окружающих. Я ведь не могу выходить из дома голым.

– Зачем тебе выходить? Ты ведь жил здесь, в доме, как и остальные. И можешь дальше жить так же.

– Не могу. Барта перетащил меня в этот мир. И пока он сдерживал меня, сделав слугой, – при этих словах пальцы Тура сжались и костяшки побелели, а лицо на миг стало каменным, – я жил под печкой, питаясь объедками и выполняя его гадкие и мерзкие поручения. Но теперь мне надо есть, спать и одеваться. Под печку я больше не залезу. Поверь. Даже если для этого мне придется запихнуть в нее тебя, я туда не вернусь.

И настолько голос Тура стал твердым и холодным, что Грая не сомневалась в его словах.

– А еще, – продолжил Турин, – ты может забыла, что после смерти Барты для всех ты стала полноценной чародейкой. А это значит, что тебе назначат ученика.

– Но у меня нет магии, – об этом Грая совсем не подумала.

– Вот именно. И если об этом узнают, ты отправишься в дом  умалишенных. А так скажем всем, что я сын Барты.

– Что?!

– Сам не сильно этому рад. Но выхода оставаться жить тут в нормальном теле, а не в виде щупалец, или не скитаться по улицам у меня нет. Для всех я буду сыном Барты. И заодно стану твоим учеником.

– Вряд ли в это кто-то поверит. Тем более тебя могут проверить на родство крови.

– Поверь, во мне достаточно крови Зел Барты, чтобы пройти эту проверку.

Перед мысленным взором Граи встала картинка, когда Турин, будучи еще зелеными щупальцами, тащил тело Зел Барты под печь. И она тяжело вздохнула, стараясь подавить приступ тошноты.

– Я готов предстать перед королем, – продолжил он, – сказав, что Зел Барта прятал меня от всех. И незадолго до своей гибели сказал о том, что в случае, если с ним что-то случится, ты станешь моим учителем.

– Но почему он не привязал тебя к себе? Это было бы логичнее, если ты его сын.

– Потому что обо мне он узнал уже после того, как ты стала его ученицей и он не мог этого сделать. Моя мать, о связи с которой он совсем забыл, болела чахоткой и одной темной дождливой ночью появилась на пороге его дома, оставив меня и слова о том, что если Зел Барта не примет родного сына, то она его проклянет навечно. После чего ушла, растворившись в темноте ночи. А я, стоя на крыльце, тянул к ней свои руки и плакал, крича: «Мама! Мама! Не уходи!»

– Хватит ерничать, – не выдержала Грая, нервы которой и так были на пределе.

– Ну, вообще-то, я вживаюсь в роль, – ответил Тур  пожимая плечами.

После чего, не дожидаясь того хочет ди ему ответить Грая или нет,  пошел на кухню, где достал хлеб, масло, и стал намазывать себе бутерброд.

– Не слишком ли много ты ешь масла? – Грая отправилась следом, смотря на того, кого всю жизнь считала глупым бессловесным магическим животным.

– Не могу перестать,  –  улыбнулся Тур. – После последних событий невероятно полюбил его.

– Ты омерзителен.

– Да брось. Омерзителен я был, когда у меня были зеленые щупальца. А сейчас я прекрасен. Но не будем отвлекаться от главного. Так вот. Барта прятал меня, рассчитывая найти учителя сильнее, чем он сам. Но на всякий случай сказал, что если вдруг он умрет раньше, мне надо будет связать себя с тобой. А в последние дни он проводил какие-то эксперименты и говорил о том, что что-то может пойти не так. Так что все логично. И…, возвращаясь к самому главному, мне нужны вещи, – закончил он, отправляя бутерброд в рот.

– Раз ты жил тут, то знаешь, что денег у меня нет. А если я начну продавать что-то из дома – это вызовет вопросы, – от всего сказанного Турином у Граи начала болеть голова и казалось вот-вот лопнет на части.

– Ты права. Барта тебе не платил. Но есть кольцо. То самое, которое ты получила той ночью. И прячешь ты его у себя в комнате в щели.

Грая совсем забыла о кольце, которое ей дал Дмитрий.

– Но откуда это узнал ты?

– Я до того момента, как масло не отправило нашего колдуна в мир иной, был чем-то вроде сторожевого пса этого дома, не забывай. Я все тут знаю. И я видел, как ты получила кольцо.

– Хорошо. Ты получишь его и сам отнесешь к скупщику. А после купишь все, что тебе надо. Но ты все знаешь обо мне, рассказал о других. Но кто ты такой?

– Я? Тот, кого Зел Барта дернул из дома, заставив быть его комнатной собачкой. А если тебя интересует, как «глубоко» был мой дом, то где-то посередине. И да, я хочу тебя съесть, как и любой, кто «плавает» посередине. Но не сделаю этого. Я нужен тебе, а ты мне. Без тебя я начну кидаться на людей, пытаясь их сожрать. А им это вряд ли понравится. Я не против, пойми. Люди вкусные. Вот только Барта привязал меня к этому дому, и после того, как я обезглавлю парочку человек, я не смогу никуда отсюда деться. А с твоей кровью я могу себя вполне комфортно чувствовать некоторое время. Ходить, гулять, есть печенье к примеру, – он взял и закинул в рот печенье из баночки, трогать которую мог только Барта. – И наслаждаться прелестями этого мира. Гарут не слишком дружелюбный, поверь.

– А с кровью других людей у тебя так не выйдет?

– Ну, как тебе сказать. Проверять не хочу, потому что сомневаюсь в этом. Зел Барта, перетащив меня сюда, заключил некий контракт. Одно из условий: я не ем его, а взамен он дает мне немного своей крови. Потом в его доме появилась ты и, чтобы я тебя не сожрал, он добавил еще одну печать. Она защищает тебя от меня, и в то же самое время, как оказалось, я могу твоей кровью утолять свой голод.

– То есть ты, кусая меня, не был уверен, что не съешь?

– Нет, – совершенно искренне ответил Тур.

Глава 13

Глава 13 

Обман везде – обман вокруг.

Обманет враг – обманет друг.

Грая смотрела на себя в зеркало и никак не могла отвести взгляд от своих волос. Турин помог ей покрасить волосы, раздобыв где-то черную краску. И теперь те были полностью черными, без тех самых ненавистных синих прядей.