Гарут. Дом с витражами

Трель дверного замка раздалась так неожиданно, что Грая вздрогнула.

– Вы нервничаете? – Прозов, внимательно следящий за ней все время, подался чуть вперед, и взгляд карих глаз стал еще более пристальным.

– Думаю, вы бы тоже переживали, доведись вам быть опрошенным полицейским. Извините, мне надо открыть дверь.

– Да, конечно, – полицейский  вернул себе исходное положение, облокачиваясь на спинку кресла, и принялся внимательно рассматривать комнату, пока Грая пошла открывать дверь.

Уходя из гостиной она испытала облегчение. Пусть и на время, но допрос был прерван.

На крыльце стоял высокий, чуть сгорбленный мужчина в сером пальто, сером котелке, белых перчатках и с кислым выражением лица. Очки в золотой оправе прикрывали холодные серые глаза, а тонкие губы мужчины были сжаты в тонкую линию. Вид он имел весьма неприятный.

– Добрый день, могу я видеть Граю Лесницову?– уточнил он, окидывая равнодушным взглядом девушку.

– Да, это я, – в груди поселился холод, и Грая едва сдержалась, чтобы не поежиться.

Хотя может быть, это было из-за холодного осеннего воздуха, который вместе с «серым» мужчиной забрался в дом.

– Я граф Боярышников. Являюсь представителем русского дворянства.

Проговорил он и тут из-за его спины, кружась словно рой пчел, появилось около десятка золотых мерцающих огней, которые принялись кружить над ним, а после гурьбой влетели в дом и исчезли в гостиной, где сидел Прозов.

Глава 16

Глава 16

Раз титул дан – бери скорее.

Ведь для тебя открыты двери.

Невольно Грая проследила за ними.

И граф Боярышников, заметив ее внимательный взгляд, тоже посмотрел в сторону гостиной:

– Вы принимаете гостей?

– Это не совсем гость, – в коридор вышел Тур.

– Позвольте? – граф окинул взглядом наряд блондина и, видимо, посчитав тот достаточно дорогим, не выказал недовольства таким началом разговора.

– Тур – сын Зел Барты, если вы об этом, – представился Турин.

И без того колючий взгляд графа стал еще острее:

– Сын?

– Да. Единственный и …хотел сказать любимый, – на лице Тура появилась улыбка, будто он сказал какую-то удачную шутку, – но потом вспомнил, что мы никогда не были с отцом близки. Поэтому пусть останется просто единственный. Кстати, позвольте узнать цель вашего визита?

– Как представитель главы совета колдунов Российской Империи, я здесь в связи с гибелью Зел Барты. И назначением на его место Граи Лесницовой. Соблаговолите пригласить в дом?

– Прошу.

Боярышников прошел вслед за Турином в дом и гостиную. Грая же, идущая за ними, замерла, разглядывая огоньки, кружащие над камином. Словно они залетели в дом, ища очаг, чтобы погреться.

– Его сиятельство граф Боярышников, – представил графа Прозову Турин. – А это человек государственной службы Максим Прозов.

Офицер поднялся, приветствуя графа.

– Господин Прозов, – едва удостоив вниманием того Боярышников, подошел к столику, расположенному рядом с камином и достал из кармана серый футляр. – Позволите? – поинтересовался он, при этом, не дожидаясь разрешения, положил тот на столик и открыл его.

Внутри Грая увидела тонкое голубое перо с острым наконечником. И тут же рядом легла вензельная бумага.

Боярышников так ловко и искусно достал ее, что Грая даже не заметила, когда он успел это сделать.

– Лесницова, – проговорил граф, – Теперь вы находитесь на службе у его королевского величества. И так как у вас по праву рождения не было титула, его императорское величество дарует вам свое почтение и ваш род отныне становится боярским.

Говоря все это, Боярышников смотрел на Граю сверху вниз и не только из-за того, что был выше девушки на две головы. Во всем его взгляде сквозило высокомерие и надменность.

– Поставьте подпись вот тут, – он указал на место внизу, около гербовой печати.

Девушка, вчитываясь в позолоченные буквы, взяла перо и неуверенно провела им по бумаге, ставя печать.

Но там не осталось и следа.

– Здесь нет чернил, – растерянно проговорила она, чувствуя себя глупо и неловко.

Боярышников при этом имел такой вид, будто готов был скривиться в неприязненной кислой улыбке, но держался из последних сил. И все же ответил:

– Такие договоры подписываются иначе. Кровью, – он указал на острое навершие.

Грая, все еще теряясь, коснулась навершия указательным пальцем и тут же отдернула его, потому что палец пронзила острая боль, а на коже выступа ярко-красная капля крови. И на бумаге появилась ее роспись.

Боярышников довольно посмотрел на ту и убрал бумагу в карман:

– Отныне вы, Лесницова, как и любой колдун – на службе империи, а ваш род получает привилегии. И имейте в виду, кому-то может не понравится, что девушку без рода поставили в один ряд с теми, кто несет имя своей семьи сквозь века.юИ у Граи сложилось такое впечатление, что в первую очередь он имеет ввиду себя.

– А теперь, – граф посмотрел на Тура, который с интересом наблюдал за всем происходящим. – Настала ваша очередь.

– Меня тоже возьмут в королевские колдуны? – на его лице сияла глупая улыбка.

– Нет, – сухо произнес Боярышников,– ваше родство с Зел Бартой необходимо подтвердить. Вашу руку. Артефакт покажет, есть ли в вас его кровь.

– О, ее во мне полно!– в глазах Тура на секунду вспыхнул хищный блеск.

Но ни граф Боярышников, ни Прозов, который рассматривал небольшую сине-золотую колбу в руках графа, этого не увидели.

Зато Грая разглядела его хорошо. И при словах Тура прикрыла глаза, стараясь сдержать приступ тошноты. Она до сих пор в мельчайших подробностях помнила, как тело колдуна затянули под печь зеленые щупальца и мерзкий хруст.

Боярышников протянул колбу Туру:

– Прошу поместить в нее ваш указательный палец.

Прозов, словно охотничья собака, почуявшая добычу, весь вытянулся и превратился в слух и зрение.

Тур же подошел к графу:

– Если это надо, – и он протянул руку, беря колбу-определитель.

Боярышников выпустил ту из рук, когда она легла в ладонь Турина. Но тут вдруг колба выскользнула из пальцев блондина, падая на пол и грозясь разбиться о лакированное дерево.

В глазах Боярышникова в этот момент можно было прочитать понимание и ликование – ведь именно такого он и ожидал от самозванца, который хотел присвоить себе чужое имя и имущество. У Прозова же на лице был написан охотничий азарт, когда становится понятно, что ты вот-вот разгадаешь запутанный клубок событий и случайностей, и придешь к его началу.

– Оп! – неожиданно для всех Тур поймал колбу практически у самого пола, и довольно смотря на собравшихся, поднял и открыл ее. – Надо же – чуть не уронил!

Улыбаясь проговорил он, а после внезапно скривился и ойкнул, и по его руке скатилась алая капля и упала на пол, отражая в себе всех собравшихся.  Колба же  засветилась голубым:

– Там что, иголка? – обиженно спросил Тур, возвращая артефакт графу.

– Да. Без крови кровь не проверить, – отозвался тот, забирая колбу.

– И каков ваш вердикт? – напряженный Прозов тоже подошел к Боярышникову и встал между ним и Туром.

При этом огни, на которые Грая старалась не смотреть, тоже висели над тремя мужчинами, будто и им было интересно, что же скажет граф.

Глава 17

Глава 17

Назвавшись груздем, не спеши.

Зачем в корзину ты спроси.

– Вы не похожи, – произнес Боярышников, вновь приобретая спокойное и непроницаемое выражение лица.

Улыбка на лице Тура стала еще шире:

– Наверное, пошел в матушку. К сожалению, не помню ее, так как она скоропостижно скончалась, когда я был еще ребенком.

– Так что показал артефакт? – не выдержал Прозов.

И Боярышников одарив его взглядом, полным презрения, после небольшой паузы все же ответил. Но скорее не ему, а Туру:

– Кровное родство подтверждено, – кажется, с некоторым недовольством в голосе произнес граф.

Тур развел руками, с самодовольной улыбкой смотря на полицейского:

– Как видите, все в этом доме на своем месте.

В этот самый момент Гирли появилась из ниоткуда и оказалась сидящей на шее у Прозова.

Она плотоядно облизнулась и засмеялась, болтая ногами.

А офицер потер шею, будто та у него затекла. Но Грая знала, что это было из-за Гирли.

Видимо, Прозов испытал разочарование и досаду, поняв, что его подозрения в том, что Турин не тот за кого себя выдает, беспочвенны, и тем самым притянул ее.

Граф убрал артефакт и, сообщив, что приглашение на прием к императору Грая получит позже, покинул дом Зел Барты.

– Надеюсь у вас, офицер Прозов вопросов ко мне тоже больше нет? – проговорил Тур, смотря на того и намекая, что ему пора покинуть дом вслед за Боярышниковым.

– Думаю,  некоторые вопросы у меня все же остались, – ответил тот, прямо и твердо смотря на Турина. – Раз уж ваше родство с колдуном, проживающим здесь, подтвердилось, думаю, вам не составит труда рассказать мне о том, как вы тут жили, и почему о вас стало известно только сейчас? Ведь так?

– А вы сомневались в моих словах? – голос Турина стал серьезным. – В конце концов, все люди друг другу братья. Вроде так принято говорить. Может, однажды, артефакт покажет, что во мне есть и ваша кровь. Кто знает…

От неоднозначности фразы Турина Грае стало неуютно. А Гирли довольно захихикала и исчезла с шеи Прозова.

– Возможно и так, – совершенно бесхитростно ответил офицер, не подозревая о двоякости услышанной фразы. – И все же я настаиваю на нашей беседе. А если вы откажете мне в ней сейчас, я буду вынужден пригласить вас письмом в участок.

– В участке я не бывал и это было бы интересно, – словно размышляя сам с собой, задумчиво проговорил Тур, – но ехать мне никуда не хочется, так что не вижу причин вам отказать!

И на его лице вновь появилась улыбка.

Грая же вышла из гостиной, и пока Прозов допрашивал Турина, не могла найти себе места. Даже Марта, прошедшая по кухне и неожиданно высунувшаяся наполовину в окно, из-за чего стали видны ее куриные лапы, не взволновала ее.

А домовица, чуть повисев так, как ни в чем не бывало, залезла обратно, сжимая в руках небольшой красный шарик:

– Я ведь говорила, проклятьям тут не место. Тем более таким.

И она достала из кармана небольшой коричневый льняной мешочек, грубо прошитый толстыми красными нитками и бросила шарик туда. После чего сунула мешок обратно в карман и скрылась в коридоре

Больше Граю никто не тревожил. Марта и Гирли не появлялись, альвы тихо сидели в горшке с цветами и только настенные часы тикали, все больше нервируя ее.

Прозов просидел около часа и, когда он выходил из дома, огоньки, из золотых став сине-зелеными, тоже вылетели через открытую дверь на улицу за ним.

Грая, как только полицейский ушел, тут же принялась расспрашивать  Тура, как все прошло, и что он рассказал офицеру.

– Это что – второй допрос? – не выдержал тот и с ехидной улыбкой, за что получил тычок в плечо.

– Не смешно. Если мы с тобой сказали что-то по-разному, то нам конец.

– Ты забыла, что я не человек, – Тур посмотрел на Граю и приподнял брови. – Я прекрасно слышал все, о чем вы говорили, так что знал, что говорить.

И он подошел к окну, в которое было видно, как офицер удаляется от дома Зел Барты. Вылетевшие огни кружили вокруг него, но он, естественно, их не видел…

Грая подошла и встала рядом с Турином:

– А что это за огни? – спросила она скорее машинально, потому что мысли ее были далеко.

– Это светочи. Что-то вроде комаров. Только комары пьют кровь, а эти ваши эмоции.

– Похожи на огни из историй о болотах… – задумчиво произнесла девушка, глядя на завораживающий танец мерцающих  огней.

– Они и есть.

– Почему тогда люди их иногда видят, а сейчас никто не обращает на них внимания?

– А ты никогда задумывалась, кому они являются? – Тур облокотился на оконную раму.

– Нет, – честно ответила Грая, наблюдая, как один из светочей отделился и подлетел к ребенку лет трех, которого вела за руку пожилая женщина и сел тому на подставленную ладонь.

– Их видят только дети и те, кому нечего терять, – голос Тура был тихим: – тем, кто пока еще верит в чудо и тем, кто отчаялся его увидеть. А вот эмоции они могут пить со всех.  – И тут же его голос снова стал шутливым. – Но в оправдание светочей скажу, что на болотах люди сами лезут в топь. Никто их туда не заманивает. И кстати нам пора.

– Куда?

– Надо заняться моим гардеробом.

Глава 18

Глава 18

Надежды светлые прекрасны.

Да только много ли в них счастья?

– Надо заняться моим гардеробом.

– Я никуда не пойду. Сейчас не лучшее для этого время, – возразила Грая, качая головой и желая одного – отдохнуть от всех событий.

– Почему?

– Прозов не верит нам и может следить. И будет странно, что сын, только что узнавший о смерти отца, первым делом отправляется по магазинам.

– Странно будет, если Прозов решит устроить в доме обыск, а у сына колдуна не будет одежды и вообще никаких личных вещей, – парировал Тур. – И мы можем послать Гирли, следить за офицером, если так хочешь, – он снова улыбнулся и скрестил руки на груди.

Грая тут же вспомнила мерзкую старушку на шее у Прозова:

– Нет!

– Тогда других вариантов нет. Пошли.

– Прямо сейчас?

– А ты предлагаешь дождаться, когда Прозов пришлет своих людей следить за нами?

Грая, посчитав аргументы Тура разумными, согласилась, и вскоре они шли по улице.

Тур шел, рассматривая дома и проулки, прохожих и конные повозки.

Пройдя мимо сквера и увидев наглых голубей, прогуливающихся по дорожкам и выпрашивающих еду у прохожих, Тур поежился и скривился:

– Бр, терпеть не могу голубей.

– Что такого они тебе сделали? – наверное, впервые за все время Грая улыбнулась, видя недовольного Турина.

– Были моим обедом, когда Зел Барта посылал меня по своим делам, не удосужившись покормить и озаботиться тем, как я буду оставаться человеком.

– Ты уходил из дома?

– Вряд ли это можно было назвать именно так. А ну, пошли отсюда, крылатые крысы! – Тур махнул рукой, распугивая птиц.

Грая же, заметив вывеску «Ломбард», направилась к ней, утягивая за собой блондина.

– Чем тебя так задели обычные птицы? – едва сдерживая улыбку, спросила она, видя, что Тур, словно охотящийся за голубями кот, все еще поглядывает в сторону парка.

– Тем, что когда ты чуть ли не самого себя готов съесть от голода, эти мелкие гады не хотят ловиться. И еще у них полно перьев и острые клювы.

– Но как Зел Барта отпускал тебя из дома? Он не боялся, что ты не вернешься.

– Он привязал меня к домашнему очагу. И сказать, что я мог куда-то уйти, все равно, что спросить у цепной собаки, почему она не сбегает. Но ту хотя бы не только бьют палками, но и кормят. Я видел от Барты только первое.

– Но ведь я отдавала тебе остатки еды, – говоря это Грая, почувствовала себя виноватой, и внутри проснулась жалость к Турину.

Он оказался таким же пленником Зел Барты, как и она сама. Если бы она только знала, что Турин – это не просто непонятные зеленые щупальца, вечно мешающие ей и делающие пакости вроде рассыпанной по кухне муки или очередной разбитой чашки, она придумала бы как хоть иногда давать ему что-то кроме объедков и мусора.

– Не вини себя. Ты не знала, – верно истолковал ее молчание Тур. – Хотя была бы ты умнее и наблюдательнее, поняла, что зеленый печной монстр не стал бы делать для тебя браслет из бусин.

Эти слова Тура заставили ее почувствовать себя глупой. Ведь он был прав. А она настолько все время жалела себя, что не видела и не замечала очевидное вокруг.

Больше они ни о чем не разговаривали и в молчании подошли к ломбарду.

– Я схожу одна, – Грая оставила Турина на улице, дожидаться ее. – Так будет лучше. Если Прозов вдруг решит пройти по ломбардам и узнать, не сдавал ли кто-то что-то ценное, нас двоих сразу узнают.

– Хорошо, – тот пожал плечами и остался стоять на тротуаре под большим вязом, все еще не до конца потерявшем свою листву.

Грая же зашла в ломбард, но тут же вышла. Оказалось оценщик отказался брать кольцо, опасаясь, что она его украла.

– Пошли вместе, – и Тур, не дожидаясь ее согласия, поднялся по ступеням и оказался в ломбарде.

– Это мое кольцо, – проговорил он, подходя к невысокому мужчине средних лет с намечающейся лысиной и слишком полной верхней губой. – Велел служанке отнести. А она пришла и сказала, что не хотят у нее брать, думая, что оно ворованное.

– Простите,  – равнодушно проговорил оценщик, придирчиво разглядывая наряд Тура. – Но в моем деле есть риски. И брать их на себя без нужды и гарантий не хочется,– Понимаю. Но теперь мы знаем, что кольцо мое. Немного проигрался в карты, сами знаете, как бывает. Вроде масть шла, думал уже отыграюсь. А потом раз, и все подчистую ушло. Приходится кольцо закладывать. Карточный долг дело чести.

– Дело молодое, – усмехнулся оценщик и, видимо посчитав, что Турин выглядит вполне приемлемо для владельца кольца, взяв то, принялся долго крутить и рассматривать.

А после предложил цену в два раза больше той, на которую изначально рассчитывала Грая.

В итоге после ломбарда «чародейка» и «наследник» отправились за покупками для Тура.

По пути Турир так заворожено смотрел на фигурные пряники, которые продавались на витрине магазина с выпечкой, что Грая решила остановиться и купить пару штук. Правда Тур сразу взял пять, и пока не съел их, дальше они никуда не пошли.

Стоя на шумной улице, пока Турин ел, и  смотря как тусклое осеннее солнце, временами появляющееся в прогалах серых рваных туч, Грая, наверное, была счастлива. Впервые за то время, что она оказалась в доме Зел Барты и узнала, что он не собирается связывать себя и ее магией крови…

Обман Турина с тем, что он сын колдуна удался. Граю внесли в список чародеек Российской Империи. Теперь у нее был титул. Обман с магией тоже удался – ученика ей не назначат. А Прозов… пусть он и подозревает что-то. Но Турин прав, тело колдуна полицейский не найдет. И никаких улик против нее тоже нет. Ведь ни она, ни Тур не виноваты в том, что случилось. Может быть, в этот раз жизнь решила повернуться к ней своим милостивым ликом?

И в этот самый момент Грая выхватила взглядом среди идущих по тротуару людей мужчину, прогуливающегося под руку с миловидной барышней. Девушка смеялась и улыбалась, а он то и дело склонялся к ней, что-то говоря. Заметив взгляд Граи, мужчина остановился и приподнял шляпу, показывая витиеватые рога.

– Асмафель, – проговорил Тур, тоже заметив того.– Не смотри в его сторону.

И Тур практически затолкал Граю в ближайший магазин, где продавали резные шкатулки и прочие безделушки.

Глава 19

Глава 19 

В приметы верить или нет ?

Тут каждый сам дает ответ.

– Добрый день, – из-за прилавка вышел продавец, встречая случайных посетителей. – Желаете что-нибудь приобрести?

– Думаю, нет, – честно ответила Грая.

Но Тур ее перебил:

– Возможно. Покажите нам что-нибудь интересное.

Конечно же, продавец, оценив наряды обоих, решил, что молодой человек в дорогом костюме является хозяином, а Грая в ее старом плаще не более чем служанка. И тут же переключил все своё внимание на Тура.

– О, у меня есть одна удивительная вещь, – начал он. – Причем если вы решите найти еще одну такую шкатулку, то не сможете этого сделать! Она привезена из Китая. Их привезли в Петербург всего две – парные музыкальные шкатулки. В одной из них умельцем сделан серебряный соловей, а во второй канарейка. Вот как раз с соловьем у меня и осталась. Канарейку купил Его Светлость Драгояров. Так что если хотите что-то особенное, то рекомендую обратить внимание на эту занятную вещицу.

Мужчина подвел Тура к столику, стоящему посередине магазина, и убрал красную бархатную ткань, которая накрывала ту самую шкатулку, о которой он говорил.

Грая же замерла. Такой красоты она никогда не видела. Серебряная клетка, в которой сидел искусно сделанный из  соловей. Если бы не металлический блеск его перьев и головки, она бы приняла его за живую птицу.

– Вижу, работа мастера вас впечатлила, – довольно проговорил мужчина, заводя музыкальную шкатулку ключом. – Очень тонкая работа. Говорят, он трудился над ней около десяти лет. Но у такой вещи и цена не дешевая.

Раздался щелчок, означающий, что оборот ключа закончен и по залу разлилась песня механической птицы. И вряд ли кто-то, не видя певца, угадал живой это соловей  или всего лишь результат умелой работы мастера.

Соловей допел свою песню, и продавец, довольный произведенным эффектом, накрыл его снова красным бархатом:

– Уникальная вещица. По слухам, шкатулки предназначались для китайского императора и его жены. И были сделаны мастером Ухэнь-Си по просьбе одного знатного вельможи. Но потом тот обанкротился, и ему пришлось их продать. Перекупщик купил их и привез сюда.

– Занятная вещица, – одобрительно кивнул Тур. – Но, выходит, – он убрал красную ткань и потрогал серебряные прутья клетки, – шкатулки так и не попали к тому, кому предназначались. И самому владельцу так и не принесли везения и успеха. А среди жителей Поднебесной есть такая примета: то, что не принесло счастья владельцу, отберет его и у другого.

– Интересное суеверие, – раздалось сзади.

И, обернувшись, Грая увидела, что в магазине появился еще один посетитель, в котором она узнала Дмитрия Княжева.

Торговец, завидя нового покупателя, снова расплылся в улыбке:

– Для веры в суеверия, водяных, леших, черных кошек и прочие приметы сейчас уже не то время. По улицам Санкт-Петербурга вот-вот покатятся автомобили. Не будем же предаваться глупым предрассудкам.

Дмитрий же с интересом разглядывал серебряную шкатулку:

– Пожалуй, я готов приобрести это произведение искусства. Тем более есть повод и человек, которому этот подарок как раз будет к месту.

– Да-да, конечно,– обрадовался продавец, при этом, не теряя интерес к Туру. – А вы пока можете посмотреть что-то еще.

Турин прошел мимо прилавка с фарфоровыми статуэтками, резными шкатулками из кости и чуть задержав взгляд на фигурке аиста из малахита, подошел к окну и, убедившись, что Асмафеля на улице больше нет, направился к выходу:

– Пожалуй, зайду в другой раз.

Дмитрий же, смотря на Граю, улыбнулся и чуть склонил голову в знак приветствия:

– Слышал о вашей утрате. Сочувствую и вместе с тем поздравляю со смертью старой жабы. И, как вижу по вашим волосам, теперь вас можно ждать на императорском приеме.

– Благодарю, ваше сиятельство, – ответила Грая, не зная, что ей следует сказать Княжеву.

И поспешно вышла из магазина следом за Туром.

Но, выйдя, она обернулась и посмотрела сквозь большое окно витрины на Дмитрия, который забирал шкатулку у торговца.

Почему-то серебряный соловей в руках у князя вызвал у Граи тревогу. Особенно после слов Турина о несчастливых вещах.

– Ты бывал в Китае? – спросила она, отворачиваясь от магазина, из дверей которого вышел Дмитрий с покупкой.

– Я бывал в доме одного колдуна по приказам Барты. И прежде чем зайти к тому, он заставлял меня снимать с себя все те вещи, которые, по моему мнению, приносили мне неудачу.

Тур остановился и сделал это так внезапно и неожиданно, что Грая чуть не врезалась в него.

– Что думаешь по поводу вон того красного костюма? – совершенно неожиданно перевел тему блондин и указал на витрину. – Или взять синий? Хотя надо посмотреть все, что там есть.

– Давай ты выберешь вещи без меня, – предложила Грая, смотря на вывеску модного дома «Бризак» и двух дам в дорогих накидках, выходящих оттуда.

Они улыбнулись Турину, а ее смерили равнодушным взглядом, вновь принимая за служанку.

Грая хорошо видела, как на нее смотрел продавец шкатулки, и какое удивление было в его взгляде, когда с ней заговорил граф Княжев. Поэтому идти в «Бризак» ей совсем не хотелось. И она предложила:

– А я пока схожу и куплю продукты. С тем аппетитом, с которым ты ешь, у нас скоро ничего не останется.

– Хорошо, – Тур пожал плечами, легко соглашаясь и уверенно идя к магазину.

Грае же пришлось остановить его уже ну ступенях:

– Подожди!

– Решила все же посмотреть, какой костюм мне будет лучше? – на лице Тура появилась самодовольная улыбка.

– Нет. Хотела сказать, чтобы ты не тратил все. Еще надо на что-то жить.

В этот момент прямо перед лицом Граи пролетели те самые болотные огни – светочи, и она отвлеклась. А когда снова посмотрела на крыльцо «Бризака», Турина там уже не было. Только колокольчик над входной дверью своим звоном известил работников модного дома, что пришел новый покупатель.