Гарут. Дом с витражами

Алена Велье

Гарут. Дом с витражами

Глава 1

Глава 1

– Гадкая тварь! – раздался раздраженный голос.

И в темноте мелькнула едва заметная бледно-серая тень. Хотя сейчас, в этой темноте, она скорее выглядела светлым пятном.

– Еще один ушел, – прохрипел голос, и послышался звук удаляющихся шагов.

А в темном углу, затаившись, висело бледно-серое пятно.

А тот кто только что выругался прошел по тайной лестнице и вышел на заднее крыльцо старинного особняка и воровато оглядевшись, натянул капюшон и поспешил по узкой тропинке, к зарослям бузины.

Сказал один – второй поверил.

Но на замок закрой ты двери.

Шумные уличные торговки стояли кучкой:

– Вчера, говорят, по улице ходила голая баба. Вот как есть голая! А на руках держала то ли козленка то ли ягненка черного!

– А ты больше слушай! И не такое скажут, а что сам черт из трубы вылезал, да на площади танцевал! Язык-то без костей, – отмахнулась от нее товарка с цветастым платком на голове и корзиной в руках.

– Сама видела, говорю тебе! В окно посмотрела, сама не знаю, какой леший меня дернул. И вижу: идет девица –  кожа бледная, в руках вроде держит кого-то. Я сначала и не поняла. А потом, как разглядела!

– Да брось!

– Воистину говорю. Идет, а лицо скрыто под тряпкой какой, или вообще она без головы была.

– А еще говорят, у нее хвост болтался, – вступила в разговор третья баба.

– А глаза красным горели и из них слезы кровавые текли.

– Так вроде же без головы она была? Откуда ж слезы?

Молодой парень, дорого одетый с прической по последней моде и перстнем на безымянном пальце с ярко-красным рубином, поймавшим луч на секунду выглянувшего солнца,  прячущегося до этого за серыми рваными тучами, лишь улыбнулся: темный люд, что с них взять. И  свернул с площади, подойдя к невзрачному  трехэтажному дому. Там на верхнем этаже его ждал брат – Юсуф Княжев.

На другом конце Петербурга

Легкий сквозняк забрался в щель в окне и по-хозяйски облетел комнату. Он коснулся занавесок. Пролетел, играя с бусинами, которые висели у окна. И коснулся пучков сухих трав, заставляя их качнуться. От этого движения цветок зверобоя, желтым маленьким солнышком, оторвавшись от связки и плавно качнувшись в воздухе, упал прямо в стоящий под ним котелок.

Варящийся отвар радостно принял нового гостя в свои объятия, жадно лизнув и тут же проглотив его. И в ту же секунду с громким хлопком и искрами, взмывшими вверх, над котелком повалили серебристые клубы густого дыма, а комнату наполнил едкий запах гари.

– Сколько раз я тебе говорил, глупое ты создание, что нельзя ставить котел под травами! – недовольным басистым голосом, надув щеки, проговорила девушка, явно изображая кого-то.

И поспешила открыть окно, чтобы проветрить небольшую комнатку, утонувшую в дыму.

Стылый воздух тут же быстро заполз в комнату, прогоняя горелый запах и сизую дымку, а до девушки донеслись крики, свист и улюлюканье, раздававшиеся на улице. Извозчики поторапливали коней, мальчик-разносчик газет предлагал купить за пять монет свежий выпуск, а чистильщик обуви обещал вернуть ботинкам первозданный вид за четыре серебряных.

По улице, прямо перед окнами, проехала черная лакированная карета с гербом. Вот только какому дому тот принадлежал, девушка не рассмотрела. Да и не особенно это ее интересовало. У каждого ведь своя жизнь, так что толку смотреть на тех, кто с рождения более удачлив. Только лишний раз себя расстраивать бессмысленными сравнениями.

Поднявшийся ветер снова поспешил проникнуть в открытое окно и поиграть с выбившимися из-под повязки волосами девушки.

Синие пряди нависли над ее лицом, словно смеясь над своей хозяйкой и напоминая о том, кто она такая. И что все, что она может – это издалека смотреть на тех, кому повезло в этой жизни.

Да еще, словно в насмешку защелка на окне никак не хотела поворачиваться. И пришлось постучать по ней  скалкой прежде чем та повернулась. А когда с дымом и окном было закончено, пришла пора взяться за котел. Достав из шкафа железную губку, девушка начала тереть сожженное дно и пузатые стенки котла.

Она успела оттереть практически половину черной гари, как из-под печи вылезли два толстых зеленых щупальца, и постарались отнять у нее и орудие труда и сам котелок.

Турин терпеть не мог громкие звуки. И девушка об этом хорошо знала. Но и поделать ничего не могла. Ей надо было выполнить свою работу. Поэтому она просто отпихнула ногой щупальце, при этом постаравшись попасть по нему каблуком, чтобы Турин точно почувствовал ее ботинок и уполз, больше не мешая.

Но в этот раз он, видимо, был совсем не в духе, потому что из-под печи то и дело высовывались его щупальца, желая отобрать котелок, а еще отомстить девушке за ее ботинки с каблуками.

В итоге этого противостояния, пока котелок отмывался от гари, были разбиты две склянки. Хорошо, что в них не было ничего ценного: лишь роса каменных цветов и мурост – мох, растущий под снегом на болотных кочках.

Но все же девушке пришлось на время отвлечься от своего занятия и убрать осколки. Хотя, пока они лежали на полу, зрелище было красивым и даже немного сказочным: лучи солнца, появляющегося ненадолго из-за хмурых осенних туч, разбегались по комнате и отражались от разбитых стекол, и тогда комнату украшали блики радуги. Расползшись по стенам, они переплетались с пучками трав, касались висящих оберегов и амулетов и запутывались в синих прядях волос, будто любуясь ими.

– Поторапливайся! – раздался крик из коридора.

И девушка, спохватившись, собрала осколки и, отмыв котелок до конца, несмотря на недовольство Турина, принялась расставлять принесенные еще утром склянки с разными ингредиентами.

Некоторые из них были полные, некоторые заполнены лишь наполовину. Часть содержимого можно было угадать легко и просто, вроде сушеных ягод черноплодки, или же еловых иголок. А какие-то угадывались с трудом.

И тут крышку небольшой крынки, в которой сидела лягушка, которая использовалась для приготовления некоторых зелий и которая со временем получила имя Кварк, обхватило зеленое щупальце. И через секунду Кварк был на свободе. Он важно осмотрелся и выпрыгнул, осматривая владения.

– Нет, только не это.

Стон девушки заполнил кухню и, кляня Турина, она принялась ловить Кварка, который оказавшись на свободе не преминул той воспользоваться. И хотя выглядел он неуклюжим, ленивым и неповоротливым, это совсем не мешало ему делать огромные прыжки в совершенно неожиданные стороны. При этом пару раз, пытаясь поймать его девушка  поскользнулась и чуть не упала. А когда Кварк был все же возвращен на место, она высказала Турину все что о нем думает и еще раз недобро посмотрев в сторону печки, принялась дальше разбирать пузырьки и бутылочки.

Поставив на полку очередную склянку с чем-то черно-зеленым и склизким, прилипающем то и дело к выпуклым стенкам бутылочки, девушка вновь посмотрела в окно, глядя на смеющихся и хлопающих друг друга по плечу двух молодых людей в форме, которые, судя по всему, закончили тренировку в пажеском корпусе, который располагался  неподалеку и лица которых были румяными и сытыми. А форма дорогой и добротной. И в очередной раз задумалась о несправедливости этого мира.

С самого рождения будто злой рок преследовал ее. Мать умерла, даже не успев взглянуть на едва рожденную дочь. И не успела дать ей имя. Имя ребенку дала повитуха. Самое ужасное имя, которое только могло быть – Грая! Повитуха назвала ее в честь вороньего крика. По словам отца, в тот день птицы громко кричали за окном, и, выйдя на улицу и так никого и не встретив, повитуха дала девочке первое пришедшее ей на ум имя.

Вот и досталось имя, что досталось. А потом еще и эти синие пряди…

Пряди…

Как же они ее раздражали! Ведь это говорило о том, что в Грае есть магия. Магия, которая ей не принадлежит. И вряд ли когда-то станет доступна. Ведь в ее случае, как и в случае с другими «отмеченными», магия просыпалась в них лишь со смертью учителя. Дар и проклятие.

Дар, потому что синие пряди говорили о силе владельца. Но все, что мог использовать молодой маг от этой силы – лишь крупицы. Его магический дар входил в полную силу лишь со смертью учителя, передавая  все знания и умения того. И вот тогда равных тем, кого от рождения отметил сам мир, не было. Это были очень сильные колдуны.

Другой же стороной этого было то, что  попасть в ученики к магу, доживающему свои последние годы для такой, как Грая, было нереально. Если где-то в богатой семье рождался ребенок с таким даром, то место у сильного мага ему покупали заранее. А бедняки подчас так и оставались с нераскрытой магией и синими прядями до самых своих последних дней. Ведь таких, как Грая, если и выбирали в ученики, то от безысходности. Вдруг с молодым магом, у которого нет ученика, и нет никого с подходящим даром из благородной семьи, что-то случится. И чтобы его знания и умения не пропали, учеников искали среди бедняков. И те учились у мага, который был или их ровесником, или даже моложе. Очень редко нераскрытому магу из простой семьи доставался в учителя старый колдун.

Но даже если учитель бы и нашелся, то, несмотря на приказ императора, что каждый рожденный ребенок с непробудившимся даром должен быть связан со свободным магом, не все маги его выполняли. И делали это из-за страха. В истории бывали случаи, когда ученик убивал мага или подстраивал его смерть, чтобы быстрее обрести силу. Именно это и было камнем преткновения.

Чтобы магия от умирающего учителя перешла к ученику, они оба должны были быть связаны заклинаем крови. Зел Барта, учитель Граи,  был слишком труслив и боязлив. Именно поэтому он и взял девочку из приюта, отвергнув кандидатуры других детей, за плечами которых были родовитые дома. Даже несмотря на большую плату, которую ему предлагали их семьи. Грая же не представляла для него опасности. По крайней мере, так он думал изначально. А в ее четырнадцатилетие, когда маг и юная ученица должны были провести обряд связи, Зел Барта отказался, посчитав, что он просчитался и сирота без будущего может быть гораздо большей опасностью для него, чем любой другой ученик. И что, взяв ее, он совершил ошибку.

Спорить или пытаться доказать колдуну, что он ошибается, Грая не стала. Потому что это только усугубило бы его подозрения в ее адрес.

А ей и так хватало того, что над головой была крыша, в тарелке горячая еда. И при всем прочем и достаточно скверном характере Зел Барта ее, по большому счету, не обижал. А выполнять его поручения, пусть порой глупые, иногда неприятные или бесполезные, вроде как в третий раз перебирать книги или перемывать склянки от протухшей слизи, ей было несложно. В конце концов, так или иначе, ей пришлось бы работать. И неизвестно, чем бы ей довелось заниматься, чтобы выжить в этом мире, где сироте никто не был рад и не ждал с распростертыми объятиями. Если бы не Зел Барта, то, вполне возможно, самым лучшим, что она увидела в этой жизни – была бы работа чистильщицей рыбы. Или же она занималась бы прополкой рисовых полей, которые недавно засадили благодаря идее императора.

– Найди и подготовь мне красный камзол! – крикнул из коридора маг, и входная дверь громко хлопнула.

Это значило, что Зел Барта куда-то ушел. Как правило, перед ученицей он не отчитывался. Да и звалась она ученицей лишь формально для всех, кто приходил в дом мага. А на самом деле Грая выполняла работу служанки.

– Подготовь мне камзол, – фыркнула она, передразнивая Зел Барту, и, отложив щетку и котелок, вышла с кухни и пошла в комнату мага.

Отсчитав привычные пятнадцать ступеней, которые вели наверх, и отметив, что пятая и восьмая привычно поскрипывают, если на них наступить, Грая прошла по коридору и зашла в спальню. На стене висел портрет Зел Барты. Здесь он был изображен в полный рост. Темные с редкой проседью волосы были зачесаны назад, практически черные глаза смотрели прямо, хотя в жизни взгляд колдуна скорее можно было назвать колючим, да и роста ему тоже художник прибавил. Как и убрав излишнюю худобу, впалые щеки и темные круги под глазами. Да и к прочему тот, кто рисовал этот портрет, добавил богатства костюму. Это был хорошо знакомый Грае костюм из бархата. На картине он смотрелся как новый, а вот в жизни давно поистрепался. Но не затертые и вытянутые колени, ни плохо зашитая прореха на кармане, не смущали колдуна, и покупать новый он не спешил.

Грая привычно достала нужный колдуну камзол. И проверила, нет ли на том пятен или не оторвалась ли где пуговица. А уверившись, что все в порядке, взяла чугунный утюг и, закинув туда углей, разгладила несколько складок. После чего поправила шторы, заправила до сих пор незастеленную кровать и, оставив камзол на стуле, пошла вниз, заниматься обедом и ужином.

Спускаясь по лестнице, она прижалась к перилам, пропуская летящий в воздухе колокольчик. Это был бораху – дух-помощник Зел Барты.

Для людей эти создания были невидимы. Но вполне ощутимы. Столкнуться с бораху было не самым приятным ощущением. Примерно, как упасть в сугроб: холодно, колко и обжигающе. Поэтому на духов стали вешать колокольчики, чтобы знать, где они. Иногда колокольчики дополняли лентами или даже накидками. Поэтому иногда можно было увидеть, как по улице плывет плащ, на котором висит колокольчик или развевается лента. А самого носителя одежды видно не было.

Несмотря на то что бораху было не видно, а столкновение с ними оставляло крайне неприятные ощущения, они были незаменимыми помощниками. Если надо было сходить и что-то купить, то можно было не отправлять слугу, а послать бораху. Духу давались деньги и список того, что нужно, и он обходил торговцев, покупая все необходимое. Точно так же бораху могли переносить вещи, и даже следить за домом, выполняя работу дворецкого или горничной. А еще охраняли дом.

Девушка пропустила колокольчик, летящий по воздуху, и, пошла на кухню. Продукты лежали в морозильном шкафу, который также поддерживал сам себя магией – чудо-изобретение!

Грая помнила, как они с отцом, когда он еще был жив, хранили еду в глубоком погребе или опускали в холодную реку, протекающую рядом с домом. А вот Зел Барта легко мог позволить себе многое из того, что считалось дорогими покупками. Ведь он был вхож во дворец. И часто готовил снадобья и зелья придворным дамам и их кавалерам. Кому-то нужны были настойки от головной боли, другим для поддержания молодости, а кому-то для того, чтобы чувствовать себя уверенно в компании молодой спутницы.

А пару раз колдуна попросили приготовить отвар от головной боли для самого императора. И тогда Зел Барта целый месяц ходил в благодушном настроении, рассказывая всем то, какой он замечательный колдун и что его услугами пользуется сам император.

Правда, его радость длилась недолго. Ровно до момента возвращения придворного зельевара, который уезжал куда-то на тот самый месяц.

Грая помнила, как колдун тогда пришел из дворца в ужасном настроении, закрылся на кухне и все там громил. Впервые она видела учителя в таком мерзком расположении духа. А после того как он, выплеснув все свое негодование на тарелках, чашках, плошках и сковородках вышел с кухни, она долго собирала разноцветные черепки от разбитых стеклянных бутылок, которые стояли с разными зельями и настойками. Пучки трав так и не удалось спасти. Все их колдун сжег в печи, а заговоренные камни она потом еще долго собирала, находя по углам и щелям, куда те закатились, когда Зел Барта швырял их по комнате.

Грая думала он и ее в тот день выгонит.

Но тогда, выйдя из кухни, Зел Барта не сказал ей ни слова, а красный, как вареный рак и все такой же злой, молча ушел в свою спальню и не выходил оттуда целые сутки. И лишь ко второй ночи колдун вышел причесанный, в отглаженной рубашке и брюках, и как ни в чем не бывало сел ужинать. Только в самом конце своей трапезы, спросил у девушки, почему это она ни разу ни пришла и не постучалась в дверь, узнавая, жив ли ее учитель или с ним случилось что-то нехорошее. К примеру, сердечный приступ или обморок, из-за которого он мог лежать без сознания. Или же Барта мог потерять сознание и удариться головой об угол стола, а потом так и лежать, истекая кровью. А Грая даже не подумала переживать за него. Хотя колдун дал ей кров.

Все это он говорил Грае с аппетитом поедая рагу из кролика. Девушка же в этот вечер, как и в другие подобные дни, ужинала тыквенной кашей и вчерашним куском вишневого пирога, который колдун разрешил ей взять.

Он, несмотря на вполне неплохой доход, очень щепетильно относился к тратам, следя за тем, чтобы Грая не съела лишнего. А «лишним» было все, что ел сам Зел Барта. Грае же причиталось несколько кусков хлеба, каша, похлебка и иногда жаркое. За всем этим колдун очень пристально следил, как и за тратами, если вдруг за покупками отправлялась девушка, а не бораху. Ведь дух не мог обсчитать хозяина, забрав часть монет со сдачи себе. А Грая же, по мнению Зел Барты, только о том и мечтала, как о его смерти. И потому не удосужилась поинтересоваться его здоровьем во время  затворничества колдуна. Хорошо, что в тот день он больше не стал ей ничего говорить и, насвистывая песню, ушел из дома. А она спокойно смогла убрать со стола остатки его ужина, понимая, что бушующая буря недовольства колдуна и поток его подозрений в том, что она желает его смерти, сегодня миновали ее.

Сегодня же Грая должна была приготовить магу перепелок в брусничном соусе. А сама ужинать тушеной капустой и запеченными грибами. При этом Барта дотошно проверял, сколько и чего она будет использовать, и периодически заходил на кухню, смотря, не спрятала ли или не съела ли девушка лишний кусок, пока готовила.

Такую его озабоченность Грая поняла не сразу. Но однажды она услышала разговор колдуна с человеком «в сером». Тот пришел к Зел Барте, уже когда на улице было темно. И девушка подумала, что это какой-то клиент колдуна, у которого случилось что-то внезапное.

К примеру, так граф Оверин, пожилой приятный мужчина с пышными черными бакенбардами и совершенно белыми от седины волосами, однажды приехал далеко за полночь, прося найти и дать ему сердечных капель, которые ненароком разбила его любимица – дымчатая кошка. Ее графу Оверину подарил посол Румынии, и которую Оверин назвал Маркизьела.

Тогда Грая хотела сама продать графу капли, но подумав, что Зел Барта потом будет обвинять ее в торговле лекарствами за его спиной, пошла будить колдуна.

И, как и ожидала, выслушала от того кучу нелестных слов в свой адрес и адрес «старого пня и его мохнатой крысоедки». Но при графе, отдавая тому сердечные капли, Зел Барта был сама любезность.

Вот и в тот вечер, когда пришел человек в сером, сначала Грая подумала, что он явился за зельями. Но Зел Барта, как только Грая описала проснувшемуся колдуну внешность пришедшего, быстро накинул халат, и без стенаний и ругани чуть ли не бегом спустился вниз. А потом рассыпался в любезностях перед пришедшим, проводив того в свой кабинет и велев Грае подать им чая.

И когда девушка подходила к двери с подносом, она услышал о том, что пришедший в шутку журит Зел Барту за то, что его ученица выглядит, как бледная тень. И что колдуну следовало бы лучше кормить Граю, а то так недолго и она протянет ноги. А тому придется искать себе нового ученика. И не факт, что в этот раз Барте дадут самому выбрать молодого мага, а не император самолично назначит кого-то из детей своих приближенных. Тем более что в семье Лагутиных не так давно родился мальчик с подходящим даром, и в этом году ему как раз исполнялось десять лет. А, значит, он подходил по возрасту, чтобы его приняли в ученики.

– Ничего с Граей не сделается,– ответил ему тогда Зел Барта,– она достаточно ест. А начни я кормить ее больше, забудет о том, что она тут только по моей милости. И что благодаря моей доброте не побирается где-то по площадям и не спит в канаве. Простолюдины, дай им волю, протяни палец, откусят руку по локоть. И сил ей хватает, чтобы делать свою работу. Будет сытой или появятся собственные монеты – начнет думать о большем. А я не хочу однажды утром не проснуться из-за яда в чае или ножа, который ночью окажется на моей шее.

В ответ гость усмехнулся:

– Судишь по себе и своим поступкам когда-то.

На это Зел Барта ничего не ответил. И Грая, понимая, что задерживаться дальше у дверей не стоит, да и это ей ни к чему, зашла в комнату, принося поднос. Ведь подслушивать чужой разговор она не собиралась, а об отношении Барты к себе и так знала.

За окном раздался крик мальчишки-разносчика газет, выдергивая девушку из воспоминаний:

– Скоро в императорском дворце состоится бал для всех!

На это Грая лишь усмехнулась. Это здорово звучало, но в реальности попасть к императору можно было, только заранее записавшись и пройдя одобрение начальника охраны. Однажды она попыталась это сделать. Но ей ответили, что, как воспитаннице колдуна,  надо письменное разрешение того. Естественно, Зел Барта лишь посмеялся над Граей.

Вот и сегодня, услышав про бал для всех, девушка лишь покачала головой, понимая, что ее эта участь минует. И отложив курицу, обернулась к столу. И тут же подскочила на месте от испуга, разразившись руганью, едва слышной из-за жуткого грохота.

Глава 2

Глава 2

Коль добрым быть – то наказанье

Найдет герой свое призванье

А грохот был из-за того, что Турин, пока Грая занималась ужином для колдуна, схватил злополучный котелок и со всей силы бросил его в стену. Именно этот грохот и напугал девушку. Котелок же от сильного удара смялся наполовину и, будто жалуясь деревянным доскам на такое несправедливое отношение к себе, кособоко покатился по полу, откатываясь к стене.

– И вот зачем ты так сделал?! – Грая нахмурилась, уперев руки в бока. – Теперь Зел Барта недосчитается одного котла, а спрашивать будет с меня, почему я не уследила за его имуществом. Да и тебе достанется, сам знаешь!

На это из-под печи раздалось недовольное ворчание, и вслед за котелком в стену полетела железная губка, которой Грая оттирала тот самый котелок.

– Ну и что, что ты сердишься? Сам знаешь, это ничего не изменит. Зел Барта если уж и поселил тебя тут, то явно знал твою нелюбовь к громким звукам. И сделал это специально. Я и так лишний раз стараюсь тебя не тревожить. Так что будь добр, и ты не делать мне гадостей. Поверь, их и без тебя хватает.

С этими словами она подняла котелок и убрала глубоко внутрь шкафа, поставив его так, чтобы смятую сторону не было видно.

– Может, Барта забудет о нем, а, пересчитывая свой инвентарь, просто пробежит взглядом по дальнему котелку и не станет его доставать, – вслух проговорила она свои мысли, закрывая дверцу.

По крайней мере, это была единственная надежда Граи не получить выговор и два дня без еды в качестве наказания за то, что не уследила за вещами колдуна. Да и Турину не достанется за эту выходку. Потому что последнего Зел Барта, кажется, не жаловал еще больше Граи. Хотя Турин появился в доме благодаря колдуну, став кем-то вроде хранителя очага.

Иногда колдуны создавали таких вот наполовину живых существ, наполовину духов, которые становились кем-то вроде домового. Только из Турина смотритель дома вышел так себе. Чаще он что-то ломал или портил. В том числе и приготовленную Граей еду для колдуна. Турин мог, пока девушка не видит, подсыпать в суп соли или сахара, испортив обед. Или добавить в кисель каких-нибудь трав, которые помогали при усталости. И потом Зел Барта двое суток не спал, кляня и Турина, и недотепу Граю.

И после очередной выходки Турина колдун повесил на все шкафчики на кухне замки, дав ключ Грае и сказав, что если еще хоть раз что-то такое повторится, то она может отправляться жить обратно в приют или идти на улицу. И лишил ее половины того скромного жалованья, которое платил ей, и которого едва хватало, чтобы купить новые самые недорогие ботинки вместо старых, изношенных до дыр. Про новое теплое пальто или добротную зимнюю меховую обувь и речи не шло.

Грая тогда половину ночи проплакала от несправедливости. А Турин не высовывался из-под печи и сидел тихо, будто чувствуя вину перед ней.

Вот и сейчас она надеялась, что тот после котелка присмиреет и не будет мешать ей готовить ужин и заниматься делами.

К счастью, Турин действительно спрятался и больше не показывался, а Зел Барта вернулся домой в добром расположении духа и даже что-то напевал себе под нос.

Поэтому к ужину все было готово вовремя. И тот прошел в тишине.

– Держи, проглот, – Грая бросила под печь оставшиеся от перепелов, которыми поужинал Зел Барта, косточки.