Гарут. Дом с витражами

И зеленые щупальца, тут же показавшись, утащили их, после чего из-под печи послышался хруст и довольное урчание.

***

Дзинь! – раздался громкий звон дверного колокольчика и тут же повторился вновь.

Грая, которая только-только закончила убирать со стола после ужина колдуна, надеялась, что дверь откроет или сам хозяин дома, или же Зел Барта пошлет сделать это бораху, потому что ей еще оставалось перемыть всю посуду.

Но после третьего звонка до нее донесся недовольный крик колдуна:

– Да открой ты уже эту чертову дверь и узнай, кого голодные псы принесли в столь поздний час!

Оставив посуду, Грая пошла в коридор, торопясь открыть дверь и кляня про себя колдуна.

На пороге оказался мальчишка, прибежавший от баронессы Кругиной. Он передал записку, в которой баронесса просила у Зел Барты снотворных капель.

– Иди и свари их для старой карги, – отмахнулся от Граи колдун, когда она вошла в его кабинет, показывая записку баронессы. – Мне сейчас некогда.

– А что делать с мальчиком? Капли будут готовиться долго. А на улице уже темно.

Грая надеялась, что Зел Барта проявит свои лучшие качества характера и отпустит ребенка, а вместо него пошлет потом со снотворным в дом баронессы бораху. Но тот лишь откинулся на стуле и недовольно посмотрел на девушку:

– Если так переживаешь за мальчишку, то сама неси потом старой карге ее снотворное. Все иди, мне некогда.

Спорить с колдуном или просить его о чем-то было бесполезно, поэтому Грая вышла из его комнаты, но когда она переступила порог, Зел Барта ее окрикнул:

– Да, и не забудь взять плату за доставку, если понесешь сама! Принесешь мне все до одной монеты. Я проверю!

– Как будто я хоть когда-то что-то оставляла или брала себе, – закрывая за собой дверь в кабинет и выходя в коридор, тихо проговорила девушка, еще больше не то злясь не то поражаясь жадности колдуна.

А, зайдя на кухню и занявшись приготовлением капель, она все же выругалась – как можно было быть настолько равнодушным и не отправить духа, а послать мальчишку лет семи через ночной город! Ведь на улице и так уже было достаточно темно. А пока Грая будет готовить снотворное для Кругиной, на дворе и вовсе наступит ночь.

– Иди к баронессе и скажи, что как только все будет готово, я принесу капли. Мне понадобится пара часов, – сказала она мальчишке, разминая в ступке траву пустырника.

И тот, кивнув и явно радуясь тому, что ему не придется сидеть тут и ждать, натянув на рыжую макушку коричневую вязаную шапку, убежал.

А Грая занялась подготовкой ингредиентов. Благо все нужное было под рукой. Смешав все, она поставила небольшой котелок на водяную баню и принялась домывать посуду, периодически поглядывая на варящееся снадобье.

Но в один момент  все же забылась, вытирая и расставляя тарелки в шкафу. И если бы не Турин, который, видимо, чувствуя вину перед ней, высунул щупальце и деревянной ложкой помешал варящееся зелье, то все было бы испорчено, так как зелье выварилось бы и пригорело.

– Спасибо, – устало проговорила Грая, садясь на стул и глядя, как над котелком поднимается пар.

За сегодняшний день она изрядно устала. Потому что еще с самого раннего утра переделала кучу дел и поручений колдуна. И даже сейчас, ночью, она, вместо того чтобы отдыхать, выполняла работу Зел Барты. Ведь варить зелья должен был сам колдун. Грая же всего лишь должна была смотреть, как он это делает и, может быть, под его руководством, немного помогать.

Но в случаях, когда к колдуну обращался кто-то не слишком важный и родовитый, по мнению Зел Барты, Грая делала все за колдуна. Вот как сейчас. И, как правило, она тщательно следила за всем, потому что знала, что колдун в случае плохо сделанной работы спустит с нее три шкуры. Но сегодня она очень устала, и если бы не помощь Турина, то ей пришлось начинать все заново. Зелье для снотворных капель было простым, но капризным. И чуть что так и норовило перегреться, а значит, потерять свою способность успокаивать, расслаблять и усыплять.

Турин ее спас. С этими мыслями девушка на секунду прикрыла глаза. А после подошла к котелку и сняв  уже готовое зелье с огня и перелив его в бутылочку,  засмотрелась на висящую над окном связку бусин.

Около десяти лет назад, когда Зел Барта только взял Граю в свой дом, она, впервые варя зелье для местного мануфактурщика Чагова, испортила зелье, и колдуну пришлось готовить его самому. Как же он злился тогда, чертыхаясь и крича на криворукую помощницу! Зел Барта даже разбил пару склянок, в гневе кинув их в стену. А испуганная Грая, уверенная, что тот выгонит ее на улицу, затаившись, сидела в углу. И продолжила там сидеть еще половину ночи, даже когда колдун, закончив с зельем, ушел. И только ближе к утру, она посмела выйти из кухни и отправиться спать в свою комнату на чердаке. А утром, когда она пришла на кухню, чтобы приготовить Зел Барте завтрак, Турин протянул ей нить со стеклянными бусинами.

В тот день Грая взяла самодельный браслет и надела на руку, утирая слезы и думая о том, что жуткие щупальца, которые она так боялась первое время, оказавшись в доме колдуна, совсем не страшные. Это потом уже Турин не раз мешался ей под ногами, психовал при виде хозяина и делал Грае гадкие вещи. К примеру, разлил уже почти готовый отвар от подагры для титулярного советника Гранского. За что Зел Барта оставил Граю без похода в зимний парк в ночь, когда там зажигались все огни и включали ледяные фонтаны. Она тогда проплакала половину ночи. И именно тогда Грая сняла подаренный Турином браслет и повесила его над окном, чтобы помнить о том, что очень часто она ошибалась в тех, кто был рядом. И что если кто-то сделал хорошее один раз, не факт, что после он не поступит подло.

В этот момент  проехала  карета с фонарями, и огонь от одного из фонарей блеснул и отразился в бусинах – и миллион разноцветных радужных огоньков разбежалось по комнате. Отчего и котелок с остатками снотворных капель, и пучки сушеных трав, и даже старая печь с местами потрескавшимися изразцами на ней, враз стали какими-то волшебными. Будто на секунду мир изменился, явив свою магию и волшебство.

Грая всегда удивлялась, как порой привычные и вроде обычные вещи могут быть такими удивительными, вот как сейчас. Всего лишь один маленький отблеск изменил целую комнату.

Или, к примеру, она могла долго разглядывать снежинки, поражаясь тому, какие они все разные, и неизменно красивые; или же морозному узору на окне. А еще медовому тягучему теплу от заваренных цветов липы… Или предвкушению праздника от одного только взгляда на блестящую новогоднюю мишуру для ели… И как часто в каждодневных заботах люди, да и она, не замечали волшебство, творящееся совсем рядом.

« Настоящая магия – это не заклинания, зелья или духи, принимающие вид животных или бораху. И даже не в синеве твоих волос, – часто говорил отец маленькой Грае.– Настоящую магию хранят самые привычные вещи. Главное – уметь ее разглядеть. Самая главная магия прячется в сердце каждого человека. И если хоть иногда давать себе смотреть на мир не глазам, а сердцем, то можно увидеть, что чудо вокруг. Только протяни руку.»

Она хорошо запомнила слова отца и хранила их в сердце. Вот и сейчас, на миг, волшебсвто вокруг явило себя, давая ей надежду, что все обязательно будет хорошо.

Она улыбнулась и  взяла в руки пузырек, собираясь уже уйти с кухни, чтобы отправиться к баронессе Кругиной. Но в этот момент вдруг послышался стук в окно. Сначала Грая подумала, что звук ей померещился. Ведь кто будет стучать в окно глубокой ночью? А если уж кто-то и решил прийти в столь поздний час, то позвонит в дверь. И потому она сделала еще шаг, чтобы уйти из кухни, но остановилась, после того как стук повторился.

Кто-то стучал в окно и Грая поспешила к тому,  увидев в темноте женский силуэт.

– Что случилось и кто вы? – она приоткрыла окно, спрашивая незнакомку.

– Прошу, пусти скорее! – ответила девушка шепотом. – Если надо, я заплачу.

И на подоконнике оказалось золотой перстень с небольшим красным камнем.

– Если вы в беде, идите к крыльцу, сейчас я пущу вас в дом, – Грая уже собиралась закрыть окно.

Но незнакомка ей помешала.

– На это нет времени. Меня могу заметить.

И, ловко зацепившись слишком уж широкими для девушки ладонями за подоконник, барышня приподнялась и буквально ввалилась внутрь, оголяя при этом крепкие волосатые ноги.

При этом зеленые щупальца Турина тут же потянулись к непрошеной гостье. А Грая задумалась о том, как объяснять Зел Барте то, что на его кухне посторонний человек. Ведь Турин поднимет шум, и колдун точно придет проверить в чем дело.

Но неожиданно Турин втянул щупальца, будто обжегшись. А Грая заметила зеленоватое свечение на кончиках пальцев незнакомки.

– Ты владеешь магией? – Грая была удивлена.

Ведь не так много даже среди аристократов было магов. А на девушке и вовсе было хоть красивое и добротное, но простое платье.

Гостья же, улыбаясь, посмотрела на Граю и сняла с головы шляпку вместе с волосами, под которыми оказались короткие темные волосы. А после, не стесняясь, девица сняла и бросила на пол платье, достав перед этим из под юбки свернутые брюки и рубашку.

Перед Граей была не девушка, а юноша, зачем-то надевший женское платье!

– Ты кто? – Грая отступила, сделав шаг назад и думая теперь о том, чтобы позвать Зел Барту.

И пусть он хоть всех собак на нее спустит, это все равно лучше, чем стоять со странным незнакомцем.

– Твой будущий благодетель, если не выдашь меня, – весело подмигнул парень, не думая смущаться.

И приложил указательный палец к губам, показывая Грае, что не стоит кричать. При этом он присел и, подхватив платье и шляпку, бросил их под стол.

Глава 3

Глава 3

Хранит сюрпризов много день

Но ночь всегда его хитрей!

– Сейчас люди моего отца уйдут отсюда, и я тоже уйду, – проговорил парень. – Не бойся, я тебя не трону. А за помощь отплачу. Держи, – он протянул перстень с красным камнем.

– Что за шум?! – рассерженный голос Зел Барты раздался из коридора.

– Быстро за штору! – шикнула на гостя Грая, бросая взгляд на платье под столом и думая о том, заметит ли его колдун или нет.

Зел Барта, войдя на кухню, пристально посмотрел вокруг, одаривая ее тяжелым взглядом:

– Я слышал странные звуки. С кем ты тут разговаривала?

– Сама с собой, – ответила девушка, пожимая плечами и думая о том, насколько верно она поступает.

Гораздо правильнее было бы рассказать колдуну о непрошеном госте. Потому что если Барта поймёт, что сейчас в его доме есть чужак, то, сколько бы потом Грая ни говорила о том, что не виновата, колдун ей не поверит. Но золотое кольцо было бы девушке кстати. Его можно было припрятать на черный день.

И в душе она помолилась, чтобы Барта поскорее ушел с кухни, а ввалившийся в дом парень никак себя не выдал.

– Хорошо, – колдун еще раз обвел медленным взглядом кухню. – Все сделала?– хмурясь, спросил он напоследок и, получив утвердительный ответ, ушел, бросив напоследок, чтобы Грая поторопилась и не заставляла Кругину ждать: – Раз отпустила мальчишку, иди сама. Да поживее!

И с этими словами Зел Барта ушел. А, выждав после того чуть времени, из-за шторы выглянул брюнет:

– О, я оказался в доме заплесневелой жабы и скупердяя Барты! – правая бровь парня поднялась вверх, а губы скрывались в усмешке.– Не думал, что когда-то его служанка будет мне помогать.

– Я ученица.

– Да? Ах, точно! Слышал, у него же безродная девчонка. Так это ты и есть.

Он с интересом посмотрел на Граю, а после, подхватив платье, подошел к окну и открыл его, запрыгивая на подоконник:

– Слышал, тебе надо к Кругиной. Буду ждать на улице.

И незваный гость выпрыгнул в окно, оставив на подоконнике кольцо.

Турин же, явно недовольный ни внезапным гостям, ни его магией, высунул щупальца и начал недовольно махать ими, грозясь задеть стулья и повалить их.

– Успокойся, а то опять Барта придет и нам с тобой достанется! – шикнула на него Грая.

И взяв пузырек, она поспешила на улицу. В то, что гость будет ждать ее там, она не очень верила. А вот поторопиться к баронессе Кругиной стоило.

Убрав кольцо в карман и накинув плащ, Грая вышла на улицу.

– Долго же пришлось тебя ждать, – будто недовольно проговорил парень, выныривая из кустов и поправляя свою одежду.

Видно женское платье, которое он забрал перед уходом, новый знакомый Граи оставил в кустах.

– Можно было и не ждать, – пожала плечами девушка, идя по брусчатке, отчего в тишине раздавалось цоканье ее каблуков и шелест плаща.

– Ну а как бы ты тогда предложила скоротать эту ночь вместе, если бы я ушел? К тому же мимо проходил караул. Не хотелось лишний раз попадаться им на глаза.

– Я не хотела ничего предлагать, – ответила Грая, думая, что идти вместе со спутником было плохой идеей и, подумывая о том, чтобы вернуться обратно в дом Барты.

– Да ладно. Ты молода, я тоже молод, а еще я чертовски красив. Не встречал ни одной девушки, которая могла бы устоять и не поддаться моему обаянию. К тому же я богат и знатен. А все девицы мечтают о богатом покровителе. И не поверю, если ты скажешь мне сейчас, что тебе нравится жить у жабы Барты и ты не хочешь съехать от него.

– Не нравится. Но помогла я не поэтому. Я приняла тебя за девушку в беде. А иду с тобой, потому что ты тут стоял, – буркнув, Грая поправила завязки на воротнике.

– Интересно выходит. Пойми ты, что я не девица, и оставила бы пропадать на улице? А потом еще говорят, что женщины имеют мало прав и они нежные и трепетные создания! На самом деле вы жестокие и бессердечные. Ну да ладно. Я давно не верю в женскую честность и преданность. Ибо нет границ женской хитрости и мужской глупости.

Мимо прошел гвардеец, ведя под руку даму и шепча ей что-то на ухо.

До Граи донеслась часть их разговора – гвардеец интересовался у спутницы, свободна ли она сегодня, или муж остался дома и не вышел в караул:

– Мон шери, муж сегодня дома. А вот завтра его не будет. Но дома моя кузина. Зато моя швея вполне предоставит нам комнату в ее подсобке. Вот только чтобы никто ни о чем не догадался, я должна прийти домой с платьем или хотя бы шляпкой.

– Какие вопросы, сударыня! Завтра мы отправимся по магазинам и заглянем к вашей швее, где выберем вам наилучшее из ее платьев!

– О чем я и говорил, – многозначительно проговорил спутник Граи. – А еще принято обвинять нас, мужчин, что это мы используем женщин. Но это дамы вьют из нас веревки. И раз ты не хочешь попросить меня облагодетельствовать тебя своей милостью, в таком случае думаю, что могу представиться, – проговорил парень. – Я Дмитрий…

– Не уверена, что хочу знать, кто из представителей дворянства ходит по ночной столице в дамском платье, – перебила его Грая, ускоряя шаг.

– Занятно. И как же ты поняла, что я дворянин? По одежде? Но ведь с тем же успехом я могу быть и зажиточным купцом.

– По запонкам. Такие не носят простые купцы.

– А ты наблюдательная, – в голосе Дмитрия послышалось уважение. – И, как ни странно, думаю, ты права – обойдемся без фамилий. Зови меня просто Дмитрий.

– Хорошо просто Дмитрий. Я Грая.

– Необычное имя. Хотя в нем есть свой шарм.

На это Грая промолчала, а Дмитрий повел плечами, чуть отстав от девушки, и тут же догнал ее ровняясь.

– А не боится твоя жаба отпускать тебя ночами? Все же время неспокойное. Поговаривают, иногда пропадают люди и дети. А Барта вроде как за тебя отвечает.

– Ему все равно. А если я пропаду, он придумает какую-нибудь жалостливую историю о том, как неблагодарная я сбежала, прихватив часть его денег.

В том, что Грая говорила – она не сомневалась. Порой ей казалось, что Зел Барта рассчитывает однажды не увидеть ее на кухне. И все, что его останавливает от того, чтобы самому выгнать Граю, это то, что император назначит ему ученика сам.

– Что ж, мне как истинному дворянину не пристало оставлять девушку в беде. Так что придется проводить тебя обратно. Или же дать монет на извозчика.

– Не стоит. Дойду сама.

Ей не хотелось идти по ночному Петербургу одной. Но сейчас, когда Дмитрий предлагал ей помощь, она не могла согласиться, как бы этого не хотела. Ведь тот, кто делает тебе добро, может потом и спросить с лихвой. Тем более дворянин.

– Стой! – неожиданно Дмитрий остановил Граю, закрывая ее рукой и заставляя отступить за свою спину, куда падала тень от дрожащего света фонаря.

Он увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Утренний разговор, случайно услышанный им сегодня на улице среди торговок и простого люда, вдруг превратился в реальность.

Чернильная темнота, окутавшая город в один момент стала такой плотной, что казалось ее можно потрогать. Она окутала все вокруг мягким одеялом. А звезды до того еле видимые, стали большими и яркими, словно по синему бархату кто-то случайно рассыпал горсть бриллиантов и сапфиров. Серп луны, иногда выглядывающий из-за серой ваты ночных облаков  превратился в драгоценное золото, мерцающее на ночном небе. Но не это было самым необычным.

По перекрестку, пересекая его, не спеша шла обнаженная женщина. Хотя сейчас она скорее походила на призрака или русалку из детских сказок, которые Дмитрию рассказывала старая, воспитывавшая еще его отца, няня. Белоснежно-молочная кожа серебрилась в лунном свете, движения были плавными и завораживали. Она шла, прямо держа спину и расправив плечи, будто не чувствуя ночного холода осени и реки, которая протекала рядом и клубилась сырым туманом, поднимаясь над мостовой. Лицо идущей было скрыто капюшоном, а на ее руках был ребенок! Тонкая кружевная пеленка едва колыхалась от движений женщины.

Глава 4

Глава 4 

У ночи тайны есть свои.

Коли увидел их – беги!

Тонкая кружевная пеленка едва колыхалась от движений женщины. Ребенок же был недвижим и, кажется, крепко спал.

– Что за…, – слов сказать, что он увидел, у Дмитрия не хватило.

– Надо  найти стражу, и сообщить им.

– Думаешь, тут никого нет просто так?

– Я… Не знаю…

– А я уверен, что нет, – коротко ответил парень.

– А мы? Мы ведь тут.

– Стали случайными свидетелями. Нас тут никто не ждал.

– И как нам быть? А ребенок?! Что, если ему грозит опасность?

– Подожди и не шуми. А то опасность будет грозить нам, – спокойно проговорил Дмитрий, внимательно наблюдая за незнакомкой.

Женщина прошла по перекрестку и села в карету. Может быть, та стояла там изначально, но Дмитрий ее не замечал до этого момента.

Карета, запряженная вороной кобылой, едва женщина оказалась внутри, и дверца закрылась, двинулась вперед. Будто лошадь кто-то подстегнул. Вот только кучера не было. Его место было свободным, а вожжи лежали сами по себе.

Копыта лошади застучали по каменной мостовой, и карета поехала в сторону переулка. А стоило ей завернуть за угол, как не сговариваясь, Грая и Дмитрий поспешили за ней.

Карета свернула и… словно растворилась в темноте. Вот она была, а через мгновение перед глазами осталась лишь пустынная улица.

– Я ничего не понимаю, – Грая сжала в руке склянку со снотворным, чувствуя себя неуютно.

И в этот самый момент из темноты, кудахча, выпорхнула черная курица.

От неожиданности девушка подпрыгнула и чудом не выронила капли для баронессы Кругиной. Она замерла, глядя, как курица вышагивает по проулку, а по ее перьям пробегают едва заметные всполохи. Или, может быть, это были всего лишь отсветы фонарей. А разыгравшееся воображение напридумывало то, чего нет.

– Какого же лешего тут творится? – Дмитрий нахмурился, вглядываясь в чернильную темноту Столярного переулка.

– Возможно, – думать о плохом Грае не хотелось, – молодая мать пыталась вылечить ребёнка от колик? Старая Ласка, следящая за нами в приюте, рассказывала, что раньше в деревнях, если ребенок мучается с животом, надо в полночь пронести его через перекресток и попросить, чтобы все недуги ушли. Только надо сделать откуп, чтобы нечистая сила не прицепилась, – и Грая посмотрела на клюющую и ищущую  в камнях мостовой траву курицу.

– А еще на перекрестке в полночь можно попросить неразменную монету, или вызвать духа великого князя  Василия, – хмыкнул Дмитрий, смотря на курицу. – Но в целом объяснение хорошее. Только куда, по-твоему, делась карета?

– Она просто свернула. А мы не заметили.

– Чудесно, – спокойно продолжил Дмитрий, засовывая руку в карман. – Но есть один маленький нюанс: она пропала, не доехав до следующего перекрестка. А до него свернуть ей было некуда. Знаешь что, пошли-ка отсюда, и побыстрее.

Но Грая почему-то медлила, смотря на курицу.

– Пошли,– серьезно повторил Дмитрий и, взяв Граю за локоть, быстро пошел прочь, ведя ее за собой. – Тут не лучшее место, чтобы обсуждать, кто это был и что произошло. Нас тут явно не ждали. И лучше сделать вид, что нас тут и не было.

– А ребенок?

– Увы, у каждого своя судьба. Если ему уготована смерть, то вряд ли мы можем что-то изменить. В конце концов, если рассуждать философски, мы все когда-нибудь умрем. И что-то я не вижу, чтобы ты бегала с криками и думала о том, как продлить мне жизнь и сделать ее вечной. А если ты забыла, то я напомню, что и у меня, и у того ребенка в груди бьется сердце, у нас обоих по две руки и ноги. И в свою пользу могу сказать, что вряд ли он в жизни сделал что-то хорошее. А я три дня назад помог старушке перейти через мост. И только подумай, сколько еще таких старушек я могу перевести или скольким беднякам подать милостыню? А ребенку еще надо вырасти, прежде чем сделать что-то хорошее. Он пока даже ходить-то не умеет,– Дмитрий заметил, что Грая остановилась и пристально глядит на него. – Что ты на меня так осуждающе смотришь? Сомневаюсь, что грудной ребенок был способен на какое-то благое дело. Так что тут счет будет в мою пользу. И кстати, та старушка, чтобы ты знала, меня благословила между прочим.

– Это же ребенок!

– Пойми, – Дмитрий остановился и пристально посмотрел на Граю, голос его стал серьезным: – Если ему хотели причинить вред, мы уже ничего не изменим и не спасем его, к моему глубокому сожалению. Мы не сможем найти эту карету и помочь ребенку. Если же старались для него, то не стоит переживать.

– Попытка помочь – это уже многое! – возразила Грая, понимая, что просто так уйти не сможет, даже несмотря на то, что слова Дмитрия в чем-то были правильными.

Видимо, Дмитрий был из тех, кто никогда не оставался один, не тонул в одиночестве и безысходности, все время живя легко и беззаботно, быстро принимая решения, опираясь лишь на логику и здравый смысл. А вот Грая все это знала. Она прожила это в тот момент, когда осталась без отца. И сейчас, возможно, где-то там был ребенок, которому никто не мог помочь…

– Хорошо, – согласился Дмитрий, – ты сейчас найдешь стражей, скажешь им про странную карету, голую женщину и ребенка. Как думаешь, что будет? А я тебе отвечу: в лучшем случае они посмеются над тобой, а в худшем отправят в дом для душевнобольных. Еще один вариант: ты оббежишь половину близлежащих улиц, попытаешься найти странную карету и, ничего не найдя, отправишься домой. Или опять-таки, на тебя обратят внимания стражники, патрулирующие улицы, и ты расскажешь им о голой женщине, карете без кучера и ребенке. И что тогда? Не люблю повторяться, поэтому просто вспомни, что на этот счет я сказал тебе чуть раньше. А помимо того, что твои действия будут глупыми и бессмысленными, ты еще можешь привлечь ненужное внимание. И тогда прекрасное создание, разгуливающее голышом по осеннему Петербургу, вряд ли будет сильно этому рада. А значит, будет стараться не выдать себя впредь, даже если утащит еще сотню младенцев. А пока она уверена, что о ней никто не знает, она может где-то совершить ошибку из-за неосмотрительности. Если, конечно, не поймет, что мы ее видели. Согласен, что это неутешительный итог. Но другого нет. Так что будем надеяться, что мы сейчас видели, как отчаявшаяся мать, веря во всякие деревенские былички, подхватила своего ребенка и побежала скакать голой по перекресткам, чтобы помочь ему обгадиться.

– Как то все это сейчас прозвучало…

И пока Грая подбирала слова, Дмитрий закончил за нее:

– Разумно,– его голос был все таким же серьезным. – Уверен, именно это ты и хотела сказать. А теперь давай я провожу тебя до того места, куда тебе надо. А обратно отправлю с пойманным возницей. В конце концов, я дворянин, и мне не пристало бросать девушку на ночной улице одну. Тем более после таких странных событий. Обычно я привык, что знаю всех гуляющих голышом по ночным улицам, и я среди них— шутливый тон вновь вернулся к нему.

– Если Зел Барта узнает, что я вернулась домой не пешком, три шкуры с меня сдерет, считая, что я непременно обворовала его. Так что я отнесу капли Кругиной, а потом вернусь домой пешком. Не стоит волноваться