Гарут. Дом с витражами

Грая, еще раз взглянув на закрывшуюся дверь и подумав о том, что возможно ей все же стоило пойти вместе с Турином, пошла в сторону Гороховой улицы, где в небольшом проулке расположились магазинчики с продуктами.

В первую очередь она взяла то, что было относительно недорогим и сытным, вроде яиц, творога, хлеба и круп. А в конце, когда с основными покупками было покончено и у нее еще остались монеты, она купила сахарных карамелек, завернутых в разноцветные бумажки. Они ей напомнили те бусины на браслете, который ей когда-то подарил Тур. Потому что вспомнились его слова про объедки, которые она давала ему, считая, что другого он и не хочет.

Оплатив все, она оставила продукты в лавке.

Сегодня, впервые за все время, Грая не сама понесла тяжелые сумки в дом Барты, а оставила несколько монет, чтобы ей все принесли домой. Единственное, что она забрала сразу – это карамельки.

Когда же девушка вернулась на Малую Конюшенную, Тур уже закончил выбирать одежду и стоял на улице, ожидая ее и рассматривая прохожих:

– Зря ушла. Я выбрал самые лучшие костюмы. Тебе стоило на них посмотреть. Хотя после все равно увидишь. Обещали все подогнать по размеру и доставить в течение пары дней. А ты где была?

– Держи, это тебе, – Грая протянула монстру кулек с конфетами.

Он раскрыл тот, достал карамель и, развернув ее, закинул одну в рот, а после сразу еще несколько:

– Сладко. Я тебе ничего не купил, – проговорил он, пожимая плечами и отправляя в рот еще горсть конфет. – Даже не подумал об этом, – и пошел вперед.

Пока они шли до дома, по пути встретили несколько представителей нелюдей. По крайней мере, так для себя Грая стала называть тех, кого стала видеть после гибели Зел Барты.

Она увидела уже знакомые, катящиеся по дороге, умело лавирующие между копыт лошадей темные сферы, которые Тур назвал нельпы . Заметила кого-то очень похожего на пугало, которое когда-то стояло на огороде у ее отца. А сейчас оно двигалось по улице, петляя между людей. Отошла в сторону, пропуская бораху, когда тот был еще достаточно далеко, чтобы за шумом городской суеты услышать звон его колокольчиков.

И еще издали Грая заметила Марту, которая старалась достать прилепленный на крыльце красный шарик, вроде того, который она убирала сегодня в свой мешок, когда Прозов допрашивал Тура.

– Да чтоб тебя! – ругалась домовица, стараясь достать его.

Но тот вовсе не торопился отцепляться от стены.

– Что  она делает? – Грая во все глаза смотрела на красный шарик, и, кажется, птичьи лапы вместо ног у Марты совсем перестали ее смущать.

Глава 20

Глава 20

Тот правду лишь и говорит,

Кто сам от правды не бежит.

Турин боком прошел мимо Марты:

– Марта убирает проклятие. Видно, кто-то пока еще не знает о смерти Зел Барты и шлет их в его адрес. Ну, или, наоборот, уже знает о случившемся и шлет их тебе.

– Проклятия? Выходит, порчи, сглазы и проклятия существуют?

– Да. Если присмотреться, то можно увидеть, как в воздухе летают красные шары проклятий, черные воронки порч, синие сферы приворотов и кляксы сглазов. Но, чтобы их увидеть, надо опуститься чуть глубже. Поэтому ты видишь только те, которые уже достигли места назначения. Плюс для тебя конкретно вот эти как бы «подсвечивает» Марта.

Не успел Тур все это рассказать и пояснить Грае, как следом за ними в дом вошла Марта, с тем самым мешочком в руках, куда, как и в прошлый раз убрала пойманное проклятие.

– Там письмо принесли, – сказала она, обращаясь к Турину, и пошла в сторону кухни.

И впрямь, через пару мгновений раздался звон дверного колокольчика.

Оказалось, это было приглашение на бал-маскарад, устраиваемый императором для своих приближенных, на котором Грая должна быть представлена ко двору и на котором ей официально будет пожалован титул.

– Здесь говорится о том, что мне надо будет явиться в Зимний дворец на бал-маскарад в подобающем наряде и маске.

– Ммм, – Тур заглянул через ее плечо в письмо. – Тут написано, что ты можешь взять с собой сопровождающего. Я с тобой. Никогда не бывал во дворцах!

Грае захотелось ответить Туру отказом. Брать с собой монстра, который еще вчера жил под печкой, и вести того во дворец, где вокруг полно различной магической защиты, наверное, было неправильно. С другой стороны от одной мысли пойти на прием к Императору Александру Третьему и выдавать себя за ученицу Зел Барты место которого она заняла, ей было страшно и становилось не по себе. А Тур был тем, кого она хотя бы знала. Да и раз по их истории он был сыном Зел Барты и учеником Граи, то в любом случае тоже должен был посетить дворец.

И тут граю словно молния пронзила. – Тур для всех ученик Граи! Значит, он маг-природник. Но его волосы… Они совсем забыли о его волосах!

А ведь Прозов уже видел Турина без синих прядей!

– Мы пропали, – она с ужасом посмотрела на Тура.

– Почему? Все же просто отлично! – беззаботно ответил тот, забирая письмо и рассматривая его. – Еще вчера ты была пешкой в руках Зел Барты, который и не думал о том, что с тобой будет после его смерти. Да ты и сама уже смирилась с домом умалишенных. А теперь свободна, тебе дали титул, сумасшествие тебе тоже не грозит. Кстати, благодаря мне. Твой обман тоже не раскроют. Так что не вижу с твоей стороны радости и благодарности. А, вообще-то, они бы не помешали.

– Прозов видел тебя без синих волос, – прервала его монолог Грая, понимая, что помимо Максима Прозова в доме был еще и граф Боярышников.

– Ну, скажем, что они не заметили. Делов-то, – совершенно спокойно отмахнулся Тур, будто ничего ужасного не случилось.

– Ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь?

– Слушай, ну зачем ты портишь такой хороший день своей истерикой? Придумаем что-нибудь. Пойдем, лучше я сделаю тебе бутерброд с паштетом и веточкой розмарина. Я как раз собирался приготовить его, перед тем как пришел твой офицер.

– Ты не понимаешь, что без синих прядей ты не можешь быть моим учеником? А это значит, что обман раскроется!

Грая не понимала: неужели Турину все равно?

Хотя, видя его человеком, она иногда забывала о том, что он не был в полном смысле таким же как она. И в случае чего, наверное, мог опять стать зелеными щупальцами, спрятавшись под печкой.

– Ты меня нервируешь своими интонациями и паникой, – объясняясь с ней, как с маленьким ребенком пояснил он. – А я и так голодный. А когда я голодный, я нервничаю и не могу думать. Так что я иду есть. А потом в ванную. Давно мечтал полежать в ванной. И тебе советую расслабиться.

– Расслабиться? Ты серьезно?

– Да, – пожал тот плечами. – Если мы что-то придумаем, все будет хорошо. И смысла в твоей панике нет. А если не придумаем, то истерикой ты уже все равно ничего не изменишь, – он замолчал, задумавшись. – Так что, – на его лице появилась улыбка, – пока есть возможность – наслаждайся благами свободной роскошной жизни. Кто знает, может уже завтра нам предстоит ночевать в каком-нибудь сарае среди вонючих коз и баранов, отмахиваясь от злых клопов. Или наши тела будут висеть на дереве висельников.

И договорив, Тур скрылся в кухне, но вскоре вернулся:

– Так что не советую отказываться от моего бутерброда, – и блондин протянул тарелку с ломтиком черного хлеба, намазанным гусиным паштетом, украшенный веточкой розмарина и чуть присыпанный сверху солью.

И хотя есть сейчас Грая хотела меньше всего, но кто знал – может, Турин прав и это последний раз, когда она может вот так спокойно, сидя за столом, поесть. Тем более гусиная печень была излюбленной едой Зел Барты. И ей никогда не доставалась.

И может быть, Турин был прав в том, что пока жизнь дает что-то, нужно это брать? А не думать о том, что может случиться впереди.

Она забрала тарелку и села рядом с ним, пробуя самый вкусный в ее жизни бутерброд.

Глава 21

Глава 21 

Давая слово – не спеши.

Его потом не обойти.

Тур ушел в ванную. А Грая заварила чая и осталась сидеть и думать о том, как им теперь быть. Сквозь тяжелые вязкие мысли ей послышалось, что кто-то позвонил в дверной звонок. Звук был настолько тихий и короткий, что Грая так и осталась сидеть, думая о том, как им с Турином исправить все. Но звонок повторился. И она, поднявшись со стула и взглянув на старый котелок со смятым и пригорелым боком, который Тур, видимо, достал, когда искал тарелки, пошла к двери, надеясь, что это не полицейские, пришедшие ее арестовывать.

На пороге стоял невзрачного вида мужчина в клетчатом пальто. Его небольшие глаза бледно-голубого цвета, почему-то напоминавшие глаза вареной рыбы, заискивающе бегали, и весь вид был какой-то просящий.

– Добрый день, – поздоровался он, и его голос оказался таким же невнятным, как и весь он сам. – Могу ли я увидеть Граю Лесницову?

– Что вы хотели?

В груди все закололо и превратилось в тяжелый камень, готовый вот-вот обещал придавить Граю своей тяжестью.

– Я… по личному вопросу. По просьбе, так сказать. Спросите, возможно ли, чтобы она приняла меня.

– Я и есть Лесницова.

Мужчина растерянно осмотрел девушку.

И Грая понимала его удивление. Колдуны были теми, кого уважали, и их ученики получали такой же статус. Но не Грая. Может, будь у нее другой учитель, все бы в ее жизни было по-другому. Но сейчас, глядя на девушку, пришедший не признавал в ней колдуньи.

– Простите, – он тут же потупил взгляд. – Я не узнал вас. Но я бы хотел поговорить, если это возможно. Ах да, простите, совсем забыл, я же не представился. Василий Александрович Шнурин.

– Проходите.

Грае совсем не хотелось пускать этого неприятного мужчину в дом, но и дальше держать его на пороге она не могла. И надо было либо отказать, либо пустить. Ответить отказом она не смогла.

– Благодарю, премного благодарен, – тут же залебезил мужчина, заходя в дом. – Я бы хотел принести вам свои соболезнования. Это ужасная потеря – лишиться учителя. Кончина вашего наставника принесла вам скорбь, но вместе с ней и то, что теперь вы вошли в число тех, кто может быть полезен Российской Империи. К сожалению, такая великая честь как магия, обошла меня стороной. Но я всегда искренне восхищался теми, кому она досталась!

Грая устала слушать все эти пустые слова, не понимая, что нужно от нее этому человеку. Но и спросить не решалась, прервав его разговор.

Наконец, Шнурин сам прекратил говорить о том, как же он восхищается колдунами, и о том, что питает к ним самое искреннее уважение и восхищение, и перешел к тому, зачем он, собственно, и пришел. А Грая с облегчением выдохнула. Ведь она до последнего боялась, что явившийся человек пришел из полиции, просто зачем-то тянет время и не арестовывает ее.

– И волей судьбы так сложилось, что мой сын, Олег Васильевич Шнурин, был одарен милостью этой жизни. Он тоже одарен от рождения магией. Но советом колдунов учитель ему достался в глубинке России. И после смерти колдуна мой сын занял его место. Я понимаю, что просить о таком – высшая наглость с моей стороны. Но Олеженька женился недавно. И его супружница плохо переносит беременность. Постоянно ездят в столицу к лекарям. И я бы хотел попросить вас, может быть, вы по своей воле поменялись бы с моим сыном. Понимаю, что жить в глуши такой юной девушке, как вы, может быть скучно и тоскливо. И я готов компенсировать вам это. У меня не так много денег, конечно. Но я бы в качестве благодарности отдал вам все, что мы с супругой накопили. К тому же свежий воздух, парное молоко – это те прелести деревенской жизни, которых лишены жители столицы. Да и завистников у молодой девушки, оказавшейся одной здесь, может быть очень много. Интриги, сплетни, каверзы, доносы, порчи и проклятия. Это то чем славится двор. Надеюсь, пока еще никто никакой пакости не сделал вам.

И он замолчал, ожидая от нее ответа, из-за чего Грае пришлось прервать молчание:

– Спасибо, все хорошо.

– Это славно. Может быть, и минует. Может быть, все сложится лучшим образом. Ведь не обязательно же у вас должен быть злопыхатель. Ведь бывает по-всякому, конечно, – снова стал, будто оправдывая свои слова, тараторить он, а после замолчал, словно думая, что еще сказать.

И когда Грая уже хотела попрощаться, сославшись на дела, Шнурин продолжил:

– А вдали от Петербурга вас ждет спокойная, размеренная жизнь. Поэтому я прошу вас сразу не отказываться. А взвесить все за и против.

Предложение Шнурина, хоть сам он и не понравился Грае, пришлось ей по душе. В том, что колдуны могли поменяться, не было ничего странного. Все что требовалось – это согласие обоих колдунов и императорское дозволение.

Грая, согласившись на предложение Шнурина, могла бы уехать подальше от столицы и от Прозова, начав жить спокойной жизнью. Поэтому слова легко сорвались с ее губ:

– Я согласна.

Глава 22

Глава 22

Пообещав ты сам не знаешь

Какую яму открываешь

– Благодарю! Нижайше вам признателен. Вы даже не представляете, что вы для меня и Олеженьки делаете! И для супруги его! – Шнурин дрожащими руками попытался взять Граю за руку, и когда это получилось, нелепо поцеловал ту холодными мокрыми губами, ткнувшись, как утка, клювом.

– Не стоит благодарности. Мне и самой оставаться в городе не хотелось бы, – она смогла выдавить из себя что-то вроде улыбки, поскорее убирая руки за спину.

Грае хотелось поскорее выпроводить Шнурина. И она то и дело посматривала на дверь, кажется, даже готовая к тому, чтобы пришел Прозов. Сейчас она была бы рада полицейскому, лишь бы тот помог спровадить навязчивого гостя.

Но ни Прозов, ни кто-то другой не приходил. А Шнурин настойчиво продолжал всячески выражать свою признательность.

И тут рядом с мужчиной встала вышедшая из чулана Марта. Естественно, мужчина ее не видел. А Грая наблюдала за домовицей, совершенно перестав слушать Шнурина.

Марта по-птичьи склонила голову, вглядываясь в лицо мужчины, а после, словно кошка или собака повела носом принюхиваясь. И, будто согласившись с самой собой, кивнула головой и достала из кармана тот самый мешочек, куда складывала шары-проклятия. И, взяв один из них, бросила в Шнурина.

Тот поморщился, когда шарик попал ему в плечо и там так и остался. Кажется, мужчина даже хотел потереть то место, куда угодило проклятие, подняв руку, но в последний момент передумал. И только одернул рукав рубашки и, наконец, попрощавшись, удалился.

Грая же вспомнила о том, что Тур говорил ей про Марту – то, что домовица ее прекрасно слышала.

И девушка решила попробовать поговорить с ней:

– А зачем… эм.. ты бросила в этого мужчину проклятье?

Но Марта, не обращая на нее никакого внимания, развернулась и пошла на кухню, где, свернув за шкаф, пропала.

– Спасибо за ответ, – вздохнула Грая и, растерянно осмотрев комнату и уверившись, что Марта не собирается появиться вновь, пошла в гостиную, где ее уже ждал Тур, одетый в домашнюю рубашку и брюки.

– Кто-то приходил? – спросил Тур, разглядывая монетку, которую держал в руках. – Представляешь, нашел на лестнице. Буду считать к счастью, – и он спрятал ее в карман.

– Приходил Олег Васильевич Шнурин.

– Твой знакомый?

– Нет. Я его не знаю. Его сын – маг, и он живет где-то далеко от Петербурга. Он просил меня занять его место.

– Но ты, конечно же, отказала, – как само собой разумеющееся ответил Тур, вставая с кресла и собираясь пойти в сторону кухни.

– Я согласилась, – почему-то чувствуя себя, будто сделала что-то неправильное, ответила Грая, сжимая в руках обивку дивана.

– Ты с ума сошла? Мы живем в огромном доме в столице! Тут кругом кипит жизнь. А ты добровольно решила засунуть нас в какую-то дыру? Нет, так не пойдет.

– Зато там не будет никого, и мы сможем жить спокойно! И у Прозова не будет сомнений. Ведь станет ясно, что мы не убивали Зел Барту ради его наследства или магииь И если ты не хочешь уезжать, можешь остаться тут.

– Не могу. Если ты забыла, я нуждаюсь в твоей крови. А ты в моем яде. Но ты права. Сойти с ума в глуши – это прекрасная альтернатива долгой и счастливой жизни в столице, – пожал он плечами и снова сел в кресло. – Видимо монета не счастливая.

– Я могу приезжать к тебе, если уж ты так хочешь остаться здесь.

В этот раз Грая решила не сдаваться. Потому что уехать из столицы виделось ей единственным и лучшим шансом на спокойную жизнь.

– Да, конечно. Только есть нюанс: ты не знаешь, когда действие твоей крови или моего яда станет слабеть и перестанет действовать. И поверь, если я откушу голову какому-нибудь человеку прилюдно, это вряд ли кому-то понравится, – произнес он, закидывая одну ногу на другую. – А спросят с тебя. Если, конечно, до этого времени ты не попадешь в дом умалишенных, проснувшись однажды ночью и увидев рядом с собой не просто Гирли, а кого-то в сто раз хуже. Я связан с тобой, ты со мной. А я, благодаря Барте, связан с очагом этого дома. И не могу надолго покидать его – максимум на пару дней. И то лучше не рисковать. Так что выбора у нас нет.

Только зародившаяся надежда Граи таяла, словно снег под весенним солнцем.

Выходит, ей не удастся скрыться от Гирли, Марты, Амасфеля и столицы, потому что придется жить в Петербурге. А с пожалованным титулом хотя бы изредка, но ей придется посещать светские мероприятия.

Чувствуя себя так, словно только что ее отчитал Барта, распекая за нерасторопность, Грая пришла на кухню и заварила себе ромашковый чай.

Едва видимый пар поднимался над кружкой, растекаясь запахом ромашки и мяты, а нить со стеклянными бусинами, висящая у окна, ловила солнечные лучи, играя с ними и поблескивая.

До девушки доносились голоса прохожих:

– Да что вы говорите? – удивлялась одна дама.

– Как есть, все рассказываю, – отвечала ей вторая. – Кучер трижды круг давал, проезжая по одной и той же улице. Сворачивал и на Мельховскую, и на Строгинскую улицы, а все одно: выезжал туда же.

А дальше до Граи донесся грубый мужской баритон:

– Седлать-то уметь надо! А они подпругу затянуть, как следует, не могут. !

– А я тебе говорю, что люблю тебя, Агата! И мне никто не нужен! – с надрывом говорил какой-то юноша, убеждая какую-то Агату в своих чувствах.

И тут Грае в ногу что-то ткнулось. Она посмотрела вниз и с криком залезла на стул.

Внизу ползала огромная черная «блоха» с хоботом.

– Ты чего кричишь? – на кухне показался взволнованный Тур.

– Мне в ногу ткнулась «блоха»! Я ее почувствовала!

– Ну да, иногда Гарут и ты становитесь еще ближе друг к другу, – спокойно проговорил Тур, беря со стола печенье и отправляя его в рот.

– Гарут?

– Мой мир, – пояснил тот. – Слушай, а ты не могла бы не кричать. Не люблю визги.

– Я испугалась. Так что уж прости, – ядовито проговорила девушка, все еще смотря на блоху и не зная как ее прогнать.

– Гирли иногда отпускает ее погулять. Просто не кричи и все. Хранкель не любит громких звуков.

– Хранкель?

– Да, – Тур указал на «блоху». – Кстати, мы пока шли сегодня, я видел лавку с пирожными. Пошли, сходим.

– Не думаю, что… – Грая не успела договорить, что эта идея ей не нравится, как Тур ее перебил.

– Ладно, пойду один.

И он пошел к выходу из кухни. А Грая посмотрела на стоящую у ее стула «блоху», которая чуть потоптавшись, завалилась на бок, и, судя по всему собиралась тут спать.

– Хорошо, я с тобой! – крикнула девушка, перепрыгивая Хранкеля и догоняя Тура.

Глава 23

Глава 23 

Кого спасешь – кого обидишь.

Смотри внимательней – увидишь.

Грая вышла следом за Туром и ей пришлось чуть ли не бежать за ним, чтобы не отстать.

Мимо них прошла молодая девушка с непослушными вьющимися волосами, выбивающимися из под бежевой шляпки в тон такому-же бежевому платью и пальто. Она шла в сопровождении своей гувернантки и с интересом посмотрела на Турина, подврив мимолетную улыбку. Турин же ответил ей широкой улыбкой. А когда она прошла мимо, обернулся ей вслед, поймав вместо взгляда смущенной  аристократки суровый и недовольный взгляд гувернантки, которая заметила его интерес и встала на страже имени своей молодой подопечной.

– Суровые же бывают люди, – пожал плечами Тур и подмигнув хмурой женщине, чем вызвал в ней еще больше неподдельного негодования, отвернулся и пошел дальше.

А Грая поняла, что несносный характер Тура остался с ним и в человеческом обличии. И что просто ей с  ним не будет. Компаньон по несчастью ей достался не самый лучший. И от этого захотелось выть и лезть на стенку.

Но вместо этого она натянула спадающий капюшон поглубже и поспешила за блондином, кляня свою невезучесть.

Стая ворон, сидящая на дереве, пронзительно закаркала, когда громкий свист проезжавшего мимо кучера напугал птиц. А мимо Граи пробежал мальчишка в дырявом ботинке, расстегнутой куртке и с наспех замотанным шарфом, который болтался на тонкой шее больше для вида, чем для тепла, как и потертая кепка на голове на несколько размеров больше. На лице мальчишки сияла огромная счастливая улыбка – в руках он сжимал яблоко на палочке в карамели.

Яблоко было красное, а сахарная медовая карамель, отражая в себе осенний город, была похожа на стеклянный шар.

Красный  шар…

– Тур, – Грая вспомнила про Шнурина и как Марта повесила на того проклятье.

– Что? – блондин чуть склонил голову, не собираясь замедлять ход или отвлекаться от разглядывания стоящей впереди лавочки с калачами и баранками.

– Подходи, не робей и купи пять калачей! – призывно кричал парнишка, завлекая прохожих купить что-нибудь.

Грая практически бежала, чтобы идти вровень с Турином. И ей приходилось буквально  кричать, чтобы перекричать торговца калачами и шум города. – Я пыталась сегодня поговорить с Мартой! Но она мне не ответила!

– Она просто не привыкла обращать на тебя внимание.

– Я не понимаю…

Тур, наконец, остановился и посмотрел на Граю.

– Обычно мы видим вас, а вы нас нет. Ваша жизнь, ваши разговоры нас мало интересуют. Потому что даже скажи мы вам что-нибудь, вы нас не увидите и не услышите. Иногда, конечно, вы можете немного заглядывать в наш мир. Например, видеть тень или слышать шорох, которого не должно быть. Мы для вас что-то вроде тех же насекомых. Жуки, мухи, комары – они повсюду. Но вы совсем не обращаете на них внимания, не замечаете их так же, как и нас. А мы смотрим на вас скорее как вы на коров или овец. Кто-то из наших питается тем, что даете вы. Кто-то, как Марта живет, пока заботится о ваших домах, словно фермер на ферме. Ну и вряд ли фермер станет всерьез разговаривать с коровой или курицей. Также и Марта. Она даже и не подумала, что ты говоришь с ней. Просто Гирли или Асмафель питаются вашими страхами, ненавистью или даже кровью и жизнью. А Марта нет. Поэтому бушующая в тебе сила чар не делает из тебя для нее желанную добычу. И она как привыкла не обращать на тебя внимания, так и не обращает.

– А для тебя? – сейчас Грая вспомнила и со всей серьезностью осознала, что для Турина она всего лишь еда, которая жива, потому что позволяет ему находиться тут.

Но узнай он, как ему освободиться от заклятия Зел Барты, и реши вернуться в свой мир, и ее жизнь не будет для него ничего стоить.

– Ты же знаешь, что мы нашли выход, – и Тур пошел дальше.

Было видно, что в отличие от Граи его все это не сильно волновало. Ведь в любом случае даже не будь рядом Граи и ее крови,  которая останавливала Тура от кровожадных поступков, откушенная голова была бы чужой, а не его.

В этот момент по вымощенной дороге проехала карета, принадлежавшая кому-то из дворян. Слишком дорогой она выглядела на фоне всех остальных повозок и карет.

Изнутри постучали, давая знак ехать быстрее. И извозчик дернул вожжи, подгоняя лошадь. Та фыркнула и побежала быстрее, а колесо кареты попало в лужу, обдавая старую цыганку в пестрой цветастой юбке и таком де платке, идущую по тротуару, мутной водой.

– Шакалий пасынок, – прошипела цыганка.

И Грая увидела, как от старухи в сторону кареты полетел красно-черный шар. Это точно было проклятье.  И судя по его черному отливу проклятье было сильным.

Кажется Грая потихоньку начинала разбираться в незримом мире, который открылся ей, став неразделимой  частью ее жизни.

Она проследила за проклятьем взглядом, увидев как то влетело в карету и там и осталось, найдя адресата. А после перевела взгляд обратно на цыганку, стоящую все на том же месте, и поймала заинтересованный и одобрительный взгляд старухи. Будто та все поняла и знала, что Грая видела посланное проклятье.

Глава 24

Глава 24

Кому дары, кому ненастья

И кто-то видит в этом  счастье

– Турин, – позвала Грая.