Лучик

— Какой миленький! Можно погладить?

Оля с трудом стряхнула с себя тяжёлые мысли и осмотрелась вокруг. Оказалось, что всё то время, пока она ворочала в голове мрачные мысли, по инерции продолжала идти вперёд. И сейчас находилась рядом с большой детской площадкой во вновь благоустроенном дворе. Одну из тех больших площадок, какие строят теперь на несколько домов вместо маленьких качелей, установленных у каждого подъезда.

Сейчас был разгар дня, на площадке с гиканьем носилась детвора, каталась с горок, лазила по всевозможным подвесным мостикам и башенкам. Чуть поодаль, на скамейках, восседали мамы и бабушки, переговариваясь между собой и изредка покрикивая на какое-нибудь излишне разыгравшееся чадо. Было шумно и весело, как в парке аттракционов.

На Лучике висел бойкий мальчуган лет четырёх, в джинсовом комбинезоне и улыбался до ушей. Рядом стояла девочка, помладше Оли, но почти с неё ростом, ей было около семи. Она чесала и гладила пса, с надеждой и опаской поглядывая на Олю: не запретит ли хозяйка холить Лучика?

Сам Лучик, напрочь забыв о твёрдом намерении стать сторожевым псом после сегодняшней тревожной ночи, с удовольствием подставлял незнакомой девочке бока и закатывал глаза от удовольствия. Ещё чуть-чуть и от переизбытка чувств ему придётся упасть спиной спиной на траву и кататься в ней, высунув язык. Других методов выразить столь высокие чувства пёс не знал.

— Конечно, можно, — пробормотала Оля, только сейчас до конца поняв, что у неё спросили.

— Ура! — дети аж руки вскинули вверх от восторга, а их глаза заблестели благодарностью. — Пойдём с нами! Мы тебя со всеми познакомим! Ты недавно здесь, да? А как тебя зовут? А как зовут пёсика?

— Оля. Лучик, — монотонно ответила Оля.

Дети потянули её за собой на площадку. Их тут же обступили дети, воздух наполнился весёлым гиканьем и криками. Лучик был в полном восторге: давно ему не удавалось быть в центре внимания у такого количества детей: его чесали, гладили, с ним играли в догонялки, ему кидали мячик и угощали всяким разным. И всё это делалось, само собой, одновременно.

Оля осталась стоять на краю площадки, наблюдая за весёлой толпой с Лучиком в центре. Мрачные мысли всё ещё роились в голове, не давая возможности окунуться в веселье, как это получилось вчера, с Борей. На зелёноё покрытие площадки упала чья-то большая тень и девочка подняла глаза: перед ней стояла стройная молодая женщина в лёгком летнем платье в цветочек.

— Какой красивый пёс, — сказала она, кивнув на прокатившуюся мимо весёлую толпу с Лучиком в центре. — Как его зовут?

— Лучик.

Женщина рассмеялась: тот мальчик, что первым вцепился в Лучика, попытался забраться на него верхом, но пёс извернулся и сам попытался запрыгнуть ему на плечи.

— Такие они неугомонные, — сказала она, присев на ближайшую скамейку и сложив тонкие руки на коленях. — Это мои дети: мальчик и девочка. Мальчика зовут Антон, а дочку − Амелия. Амелия, наверное, чуть помладше тебя. Ей семь лет. Они первые заметили твоего Лучика на площадке. Так любят животных. Оба. Теперь, наверное, нам придётся завести собаку. — женщина добродушно рассмеялась. — Что это за порода? Лабрадор? Хотя нет, наверное всё-таки ретривер. Верно?

Оля кивнула и ничего не ответила. Женщина смерила девочку взглядом. Вид у Оли был неважный: она была в путешествии уже два дня и за это время ни разу не умывалась и не расчёсывалась. А большой рюкзак за спиной, что не снимался с самого утра, уже успел оставить красные полосы на тонких плечиках.

— Меня зовут Мария, — сказала женщина, стараясь заглянуть девочке в глаза.

В этот момент толпа, больше напоминающая разворошенный пчелиный улей, вновь пронеслась совсем рядом с ними и оттуда вынырнула Амелия:

— Оль, ты чего здесь стоишь? Давай с нами!

Амелия схватила её за руку, потащила за собой и уже через мгновение обе скрылись в толпе, где рыжей молнией мелькал Лучик. А Мария с жалостью смотрела Оле вслед: девочка выглядела неопрятной, неумытой и даже голодной. И этот растерянный взгляд, ответы как будто невпопад. Женщина сделала для себя единственный логичный вывод: девчушка из неблагополучной семьи и потому целые дни напролёт проводит на улице, в компании верного четвероногого друга, который, между нами говоря, тоже стал терять домашний лоск в суете путешествия. И этот огромный рюкзак за спиной девочки, явно с вещами первой необходимости… Может, она вообще бездомная? Беспризорница?

Олю, тем временем, окружили дети. Со всех сторон на неё лился смех, восторженные вскрики и весёлый лай Лучика. Кто-то сунул ей в руку конфету, кто-то − вручил красивый одуванчик. И, наконец, Оля отдалась беззаботному веселью. Она наконец вспомнила, что тоже ребёнок и позволила летнему потоку веселья нести себя, как река несёт оторвавшуюся кувшинку. Солнце заливало детскую площадку, со всех сторон доносился смех, скрип качелей и запах лета. Было хорошо. Так беззаботно, словно и не было этих двух дней. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, коей и являлась, само собой. Где-то в самой глубине её души пытался поднять голову страх за маму, но смех со всех сторон, одуванчик и июньские солнечные лучи напрочь выжигали этот страх, оставляя единственно верную и доступную только детям мысль: всё будет хорошо. Не смотря ни на что.

А со стороны за ней наблюдала Мария. Наблюдала и грустно улыбалась. Женщина понимала, что бедной девочке нечасто выдаётся возможность вот так весело провести время, хоть на короткий миг забыть о тягостях своей нелёгкой судьбы. Мария чувствовала, как полуденное солнце нещадно печёт её плечи: пора прятать четырёхлетнего Антона от зноя и кормить детей обедом.

— Антон! Амелия! Пора идти обедать! Прощайтесь с ребятами!

Кроме них двоих, на необычно зычный голос Марии, перекрывший собой весь шум площадки, повернулась и Оля. Из её глаз мгновенно пропала искорка веселья и стало медленно расти беспокойство: совсем скоро она вновь останется одна. И Мария заметила этот страх.

— Уже? — разочарованно спросила Амелия, вцепившись в ошейник Лучика. — А можно Лучик и Оля придут к нам в гости? На обед?

Оля испуганно замотала головой.

— Ой, нет-нет, мы не можем. Нам надо идти. Тоже.

По площадке разнёсся всеобщий вздох разочарования: Лучик уходил. Даже некоторые бабушки, и те вздохнули на своих скамейках: теперь дети не будут отвлечены на пса и могут начать придумывать более опасные забавы: прыгать с самой высокой башни площадки или вообще попытаться сбежать из-под бдительного контроля.

— Куда это тебе надо идти? — прищурилась Мария.

И вновь женщина сделала для себя единственный логичный вывод: девочка стесняется приходить к кому-то и, уж тем более, просить помощи.

Оля замялась, не зная, что ответить.

— Я иду к бабушке, — наконец, вспомнила она свою легенду. — Она живёт там, на краю города.

Оля неопределённо махнула рукой куда-то вдаль. Маленький Антон покрепче вцепился в Лучика, помогая сестре убедить его пойти в гости. Мария же продолжала внимательно смотреть на девочку: скорее всего она просто не доверяет незнакомцам, как и многие беспризорники.

— Ну бабушка же не будет против, если ты у нас пообедаешь? А потом пойдёшь к ней.

Желудок Оли предательски заурчал.

— Так, решено, — Мария хлопнула в ладоши. — Все дружно идём к нам обедать.

— Ура! — закричали Амелия и Антон.

Оле вынуждена была согласиться. Добрая женщина могла продолжить задавать вопросы и тогда бы шансов выкрутиться уже не было. Да и что в этом плохого? Сейчас они с Лучиком пообедают и отправятся дальше, как будто бы к бабушке.

8. В гостях.

Оказалось, что новые друзья живут в ближайшем доме. Подъезд тут же наполнился весёлыми криками донельзя довольного Антона, так и оставшегося висеть на Лучике, словно мальчик боялся, что пёс исчезнет. Верный друг Оли был не против: он обожал детей и повышенное внимание к своей персоне. Амелия же взахлеб рассказывала притихшей Оле о своей клёвой комнате и что они наверняка теперь станут лучшими подругами.

Подъезд был старый, давно без ремонта, но жильцы сами ухаживали за ним, как могли. На подоконниках стояли пышные домашние растения. На стенах, с кое-где облупившейся краской, висели детские рисунки в аккуратных рамочках. От стен, от этих цветов, от рисунков, веяло настоящим домашним теплом, которое неспособны дать никакие ремонты и мраморные лестницы. Здесь всем были рады. Жильцы делали подъезд таким, не опасаясь, что кто-то разрушит, испортит: они доверяли миру.

Вся компания столпилась на узкой площадке четвёртого этажа, перед массивной современной дверью чёрного цвета. Мария со звонким щелчком повернула ключ в замочной скважине и посмотрела на своих гостей:

— Вы двое − сначала в ванную, хорошо?

Амелия и Антон первые, с гиканьем, забежали в квартиру, сбросив обувь. Мария же повела послушного Лучика в ванную, пока тот не успел разнести грязь по всей квартире. Оля осталась стоять в прихожей, предоставленная сама себе и осматриваясь по сторонам.

Квартира оказалась обставлена по последнему слову моды и техники. Красивая плитка и ламинат, причудливые светильники, деревянные панели на стенах. Было слышно, как дети попросили голосового помощника включить музыку и мультики. А Мария из ванны крикнула, чтобы он же поставил греться чайник и включил мультиварку. Приятный женский голос с удовольствием согласился и отчитался, что всё выполнено.

А Оля продолжала с интересом глазеть по сторонам. Дом был очень ухоженный, можно даже сказать, стерильный. Словно музейный зал, а не жилое помещение. Всё здесь было самым лучшим, но каким-то неживым. Столешницы поблескивали деревом, без единой пылинки. В прихожую выскочила Амелия, вновь схватила Олю за руку, как тогда, на площадке и потащила за собой: показывать детскую.

Детская комната оказалась большой, тоже очень современной. Всё вокруг было завалено игрушками под самый потолок. Из мягких плюшевых зверей здесь оказался сооружён целый импровизированный диван, на котором сейчас с удовольствием валялся бойкий Антон. Он делал себе нору, как он объяснил, чтобы мама его не нашла и не отправила кушать.

Комнату заливал полуденный свет, из красивой большой колонки лилась смешная песенка, а огромный телевизор на стене показывал не менее смешной мультик. На мгновение Олю даже взяла зависть, но только на мгновение. Почему-то девочку не трогали все эти навороченные штуки. Она чувствовала, что важно совсем другое. Но никак не могла облачить в слова, что именно.

В комнате промелькнула смазанная оранжевая молния и дети восторженно закричали: к ним забежал освежившийся Лучик. Следом за ним зашла запыхавшаяся Мария, подол её платья теперь был промокшим насквозь, но женщина довольно улыбалась. Она и сама, как и её дети, обожала животных. Особенно, когда за ними не надо ухаживать постоянно, а только так, как сейчас: когда пришли гости.

— Теперь твоя очередь, — улыбнулась женщина Оле.

Девочка кивнула и первой вышла из детской. Дети даже не заметили этого, полностью поглощённые игрой с Лучиком, почуявшим облегчение, смыв с себя полуденный летний зной.

На пути в ванную, Оля покосилась на красивый лакированный комод в коридоре.

— У вас очень красивый дом.

Мария улыбнулась.

— Да, наш папа хорошо зарабатывает.

— Это очень хорошо. Можно много всего себе купить.

— Да, хорошо, — Мария почему-то вздохнула. — Вот только дома редко бывает.

Оля остановилась перед самой дверью в ванную комнату, развернулась и серьёзно посмотрела на добрую женщину.

— Можно я сама помоюсь? Я умею.

Мария спохватилась, что ведёт себя бестактно.

— Конечно-конечно, Олечка. Всякие шампуни и гели детские на нижней полочке возле ванны. Воду я тебе уже набрала. Одежду можешь кинуть в стиральную машину: я тебе подготовила вещи Амелии. Тебе должны подойти по размеру, хотя бы для дома. Зови, если что-нибудь понадобится.

Она с лёгкой грустью смотрела, как девочка протиснулась в дверь со своим огромным рюкзаком: бедняжка привыкла не доверять окружающим и потому старается никогда не терять свои немногочисленные пожитки из виду.

Нашей героине просто хотелось побыть немного одной. Не то, чтобы она любила одиночество, детям такое не свойственно. Но сейчас, когда вокруг неё возник водоворот событий, принёсший её сюда, хотелось немного перевести дух и подумать, что делать дальше.

Вода оказалась чуть прохладней, чем привыкла Оля, но в такой зной это даже хорошо. Она забралась в ванну и уставилась в ровный белый потолок с тёплыми маленькими светильниками. Мысли растворялись в воде. Если в первое мгновение уставший разум ещё трепыхался, пытаясь поселить в душу тревогу, что зря они сюда пришли, что эта женщина точно передаст её полиции, когда всё поймёт и те отправят Олю домой, то теперь остался только лёгкий плеск воды, звонкий детский смех за стеной и негромкий лай Лучика.

Рюкзак, оставленный возле ванны, зашевелился и оттуда, кряхтя и ворча что-то неразборчивое выбрался Тузя, усевшись прямо сверху на своё убежище. Мгновение Оля смотрела на него, затем вновь перевела взгляд на светильник на потолке.

— Хороший дом, — сказала она. — Красивый. Такое всё модное.

— Да, — хмыкнул Тузя. — вот только счастье здесь не живёт.

— Почему это не живёт?

Оля обернулась на детский смех, затем вопросительно посмотрела на Тузю. Тот лишь отмахнулся.

— Да потому что они бы хотели, чтобы их папа был с ними, а не зарабатывал деньги на игрушки и модные колонки.

— Но у них есть папа! — удивилась Оля. — Эта тётя сказала, что он просто много работает.

— Да, работает. Даже слишком много работает. Так много, что его семья может не видеть его неделями. Это разве счастье? Он приходит с работы поздно ночью, когда все спят и уходит опять рано утром, когда всё ещё спят. А выходные у него бывают так редко, что на них он только спит, потому что ни на что другое сил у него нет.

— Откуда ты знаешь? — поразилась Оля, дёрнувшись в ванной, тем самым создав маленькое локальное цунами, потревожившее закиданные Марией в воду игрушки.

Тузя посмотрел на хозяйку то ли с удивлением, то ли с пренебрежением.

— Ты же не думаешь, что обычный плюшевый медведь может двигаться и разговаривать?

Он покряхтел и, продолжая что-то ворчать, забрался обратно в рюкзак.

Мгновение Оля смотрела на рюкзак, силясь переварить его слова, но затем спохватилась: вода в ванной остывала и надо поскорее помыться, пока не замёрзла. Да и из-под двери стал долетать запах очень вкусного обеда и девочка вновь вспомнила, что кушала последний раз вчера.

Вещи Амелии действительно оказались Оле почти впору, несмотря на из разницу в возрасте. Девочка переоделась в светло-фиолетовые лосины и ярко-жёлтую футболку со смешным котом. Волосы Оля накрыла пушистым полотенцем, завязав его на голове так, как учила её мама.

Девочка вышла из ванны, полная сил, смывшая с себя не только грязь, но и тревоги. Мир вокруг казался прозрачным, кристально чистым,свежим, понятным. И в этом мире всё будет получаться так, как должно и никак иначе. Тело приятно пахло какими-то цветами, почему-то Оля решила, что так пахнут фиалки.

Найти кухню оказалось нетрудно: достаточно было идти на умопомрачительный запах. Амелия и Антон уже были за столом. Девочка с удовольствием уплетала суп, а мальчик лишь уныло ковырялся в тарелке ложкой. Сделать из игрушек тайный грот и спрятаться в нём от обеда всё же не удалось. Мария уже переоделась в домашнее и хлопотала возле плиты, на которой стояло внушительное число кастрюль и сковорода, пышущие паром. На удивление, кухня была совсем небольшой: стоя у плиты, достаточно было повернуться, чтобы практически упереться в обеденный стол. Окно было открыто, чрез него лился смех с детской площадки. Мария взглянула на вошедшую Олю и всплеснула руками:

— Какая ты молодец! И полотенце сама повязала! После обеда я дам тебе расчёску и помогу расчесать волосы, если захочешь. Садись кушать.

— Спасибо, я сама могу причесаться, — пролепетала Оля и села перед огромной тарелкой супа, больше похожей на супницу, чем на одну порцию.

Лучик стоял возле самой стены и уплетал что-то из большой миски. Пёс лишь раз взглянул на хозяйку, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, после чего вновь вернулся к трапезе. Это значило, что ему пища пришлась по вкусу. Впрочем, привередой он никогда не был.

Антон со скорбью в глазах взглянул на Олю.

— Мама столько всего наготовила, как будто сейчас новый год!

И это была правда: Мария действительно приготовила всего побольше, чтобы их новая гостья могла как следует поесть. Понятно, что девочка не станет сама просить еду, постесняется, поэтому женщина решила всё приготовить как будто «невзначай». Словно каждый обед в их семье проходит именно так.

Кроме огромной тарелки супа, перед Олей поставили блюдо с внушительных размеров сардельками и порцией гречневой каши; овощной лёгкий салат из помидоров и огурцов; не менее лёгкий фруктовый салат из граната, банана, яблока, груши и апельсина. С трудом, но на стол смог поместиться ещё запотевший большой стакан морса. Ещё Мария подумывала приготовить какие-нибудь оладьи или пирожки, чтобы дать девочке с собой. Только её беспокоило вот какое обстоятельство: что бы она не приготовила, всё быстро испортится на летней жаре.

— Мама, да на столе уже места нет! — взмолилась Амелия. — Сядь уже сама кушать! А то мы лопнем!

Мария поспешно села, сбоку от Оли, аккуратно кушающей суп и поглядывающей на красивые сочные сардельки. Ведь мире нет детей, которые предпочтут есть суп при наличии сарделек. И не пытайтесь разубедить в этом автора.

— А можно мне сардельку?

— Конечно можно, — спохватилась Мария и переставила тарелку поближе.

— У вас такой красивый дом, — сказала Оля. — Вы наверное очень своим гордитесь мужем. Он так много зарабатывает.

— Да, много, — тихо отвечает Мария. — Он у нас хороший, правда. И добрый, — добавила она со вздохом.

Женщина отвела глаза. Она не хуже плюшевого Тузи знала, что для семейного счастья этого недостаточно. Что для счастья нужны любовь, совместные ужины и общие выходные с детьми. Но Мария даже себя одёргивала от этих мыслей, считая их слишком эгоистичными: он так много работает, чтобы обеспечить семью всем самым лучшим, что стыдно даже думать о том, чтобы упрекнуть его в игнорировании близких.

— Моего папу зовут Гриша, — сообщил Антон, с облегчением видя, что никто не обращает внимания на его игнорирование супа.

— Он правда хороший, — подтвердила Амелия. — Только редко с нами играет. Один раз я его не видела три недели, представляешь? Я подумала, что он куда-то уехал. А оказалось, что он просто приходил так поздно, что мы уже спали.

Оля посмотрела на Марию. Та лишь грустно улыбнулась. Дети оживились при разговоре об отце и стали наперебой рассказывать, какой он хороший, как бывает здорово, когда он дома и может с ними поиграть. Или хотя бы просто побыть рядом. «Это даже лучше, чем день рождения», — серьёзно заявил маленький Антон.

Всё в этом доме было хорошо: и мебель, и дети, и Мария. «Только здесь нет счастья» — вспомнила Оля слова Тузи. А что же тогда такое − это самое счастье? «Наверное, чтобы все были здоровы, да», — Оля даже едва заметно кивнула головой в подтверждение своих мыслей. А что, если Мария заболеет от того, что её муж всегда далеко? Такое ведь может быть, правда? Да и он сам может запросто загрустить по семье настолько, что начнёт плохо себя чувствовать.

Оля была абсолютно уверена, что её мама заболела как раз потому, что слишком много работала.

— Вашему мужу нужно меньше работать, — серьёзно сказала Оля. — Чтобы проводить с вами больше времени.

Мария горько рассмеялась.

— Вот видишь: ты, маленькая девочка, у нас погостила всего пару часов, а уже это поняла. А он − взрослый дядя и никак не может этого понять!

Амелия увела маленького Антона на тихий час, а Оля так и осталась сидеть на кухне, не зная, как поблагодарить добрую женщину за гостеприимство и отправиться дальше, на поиски нужной окраины города и такой нужной попутки. А ведь уже вечерело и времени до наступления темноты оставалось всё меньше.

— Ой, уже так поздно! — театрально удивилась Оля. — Нам с Лучиком уже давно пора идти. У нас ещё столько дел!

— Каких ещё дел? — спросила Мария.

Конечно, женщина не поверила в сказку про поход к бабушке. За время обеда, Мария лишь убедилась в своих подозрениях, что её гостья − бродяжка. Причём стала ею совсем недавно, судя по одежде. Но девочка, конечно же, в этом не признается.

— Знаешь что, — сказала Мария, и Оля вся напряглась, ожидая худшего. — Оставайся у нас переночевать. Уж очень твой Лучик понравился моим деткам. А завтра утречком пойдёшь к своей бабушке.

Оля молчала. Отказываться нельзя. Стоит отказаться, и тогда её сразу передадут в полицию, как бездомную. А те отправят её домой. Но и терять ещё один день в этом городе тоже не хотелось: она совершенно не продвигалась в своём путешествии.

— Ну, что скажешь?

— Да, конечно я останусь, — выдавила из себя Оля. — У вас тут так здорово.

— Только не забудь позвонить и предупредить бабушку, — небрежно напомнила Мария.

Антон и Амелия были в полном восторге: Лучик оставался у них ночевать! Это было невероятно круто! Первая идея: разместить всех гостей в детской, но Мария не позволила: во-первых, вчетвером они там не поместятся, а, во-вторых, своей вознёй вы помешаете Оле выспаться. «А ей наверняка редко удаётся выспаться», — добавила женщина.

Решено было пустить Лучика в детскую, а Оле постелить в гостиной, на огромном мягком диване. Сначала девочке не понравилось, что верный друг не рядом с ней, но заглянув в его большие влажные глаза она растаяла: Лучик аж светился от мысли, что сможет провести ночь с маленьким Антоном и подарить ему всё своё внимание.

— Пусть отведёт душу, — рассмеялась Мария.

Оля лежала на спине и смотрела на очередной незнакомый потолок. Из приоткрытого окна дул лёгкий тёплый ветерок, из-за стенки лился детский смех и приглушённый собачий лай. Тут было хорошо. Если бы не болезнь мамы, наверное, это было бы самое крутое их с Лучиком приключение. Но они теряли здесь время и из-за этого в душе росло беспокойство: они могут не успеть, их могут вернуть обратно. Всё может кончиться плохо.

Сон не шёл. Даже в гостях у Бори получилось заснуть быстрее. Наверное, из-за пережитого страха. Уже совсем стемнело, и даже за стеной стих смех: дети наконец устали и уснули, в обнимку с Лучиком. А Оля всё лежала и смотрела в потолок. Завтра с самого утра нужно как можно быстрее поблагодарить Марию за всё и отправиться дальше. И уже не тратить время попусту. Завтра во что бы то ни стало нужно покинуть этот город.

В прихожей щёлкнул замок, затем кто-то сначала открыл, а потом, стараясь действовать бесшумно, закрыл входную дверь. Затем послышались поспешные шаги по прихожей: Мария спешила встретить наконец-то вернувшегося с работы мужа.

— Привет, — еле слышно сказала она.

— Привет. Ты чего не спишь-то? Время-то уже сколько?

Мужской голос был спокойный, сильный, доброжелательный. Он говорил без злобы, а скорее с заботой и удивлением, что супруга, весь день посвятившая себя детям, не отдыхает в столь поздний час.

— А у нас гости, — объявила Мария.

Она подробно описала мужу, как встретила девочку и собаку, как они подружились с их детьми, как ей стало жалко девочку и всё остальное, что случилось за день.

— Ты всё правильно сделала, — подытожил мужской голос. — Нельзя оставлять девчонку на улице. Завтра я могу подвезти её на машине, если у неё правда есть эта мифическая бабушка. Только встать ей придётся для этого рано: мне на работу надо успеть.

— Думаю, бедняжка привыкла рано вставать.

Оля аж подпрыгнула на диване от ужаса. Подвезёт на машине! А куда подвезёт-то?! Как теперь отсюда выбраться? В рюкзаке, стоявшем возле дивана, заворочался Тузя:

— Нельзя садится к нему в машину. Он сразу же вернёт нас домой!

Сама до конца не понимая, что делает, Оля вскочила и вышла в прихожую, под яркий свет светильников. Возле красивого комода стояли Мария и её муж. Мужчина оказался невысокого роста, плотный, с крючковатым носом и усталыми добрыми глазами.

Мария стояла к девочке спиной, а вот мужчина её сразу заметил и расплылся в улыбке.

— А что это наша гостья не спит? Здравствуй.

— Здравствуйте.

— Меня зовут Григорий Борисович, приятно познакомиться. Но лучше зови меня дядя Гриша. А тебя зовут Оля, верно? Так почему ты ещё не спишь? Тебя что-то беспокоит?

— Не могу уснуть на новом месте, — честно ответила Оля.

Мария понимающе кивнула: постель для девочки наверняка оказалась слишком удобной и ей это оказалось непривычным.

— Ну, — протянул Григорий. — Раз уж ты всё равно не спишь, может, разделишь со мной ужин?

Оля кивнула. Есть ей совершенно не хотелось, но уснуть теперь она всё равно не сможет.