Отмеченный тьмой. Часть 1

Франт неспешно забрался на помост, подписал пергамент-купчую, а в это время один из подручных Дорина вытащил прут из разогретой жаровни. Рэн не заметил её вначале, но теперь, после первой покупки, до мальчика дошло, для чего это нужно.

Кудрявого ребёнка, которого звали Лен, отвязали от общей линии и подвели к новому хозяину. Двое татей подошли, один схватил мальчика, не давая дёрнуться, другой задрал рукав рубахи. Прижигатель приблизился, казалось бы, легонько коснулся концом прута, изображённым в виде слившихся воедино рун, смысл которых для Рэна оставался загадкой, предплечья мальчика. Лен завизжал от боли, затрепыхался, пытаясь вырваться, но разбойники ещё не закончили. Один из них принёс надёжный на вид ошейник из грубой необработанной кожи, и нацепил на раба.

- Приятного владения, - пожелал молодому человеку Дорин. Тот чопорно кивнул, ухватился за широкое стальное кольцо, продетое в ошейник сзади, и направил Лена прямо. Вскоре оба скрылись с глаз.

- Тем временем, у нас ещё целых шесть отличных образцов, - напомнил торговец. – Кто желает выбрать следующего?

Дальнейшие торги превратились для Рэна в мучение, связанное с азартом в глазах покупателей, воплями клеймёных детей и отвратительным запахом паленой плоти. Все, получившие клеймо раба, превращались в безвольных и ослабленных, едва передвигающих ноги. Может, потому, что они сами по себе не были сильными детьми, может, по иной причине. Однако, Рэну не хотелось становиться следующим. И не хотелось терять Рису.

В конце концов, он и девочка остались вдвоём. Риса испуганно задрожала под взглядами зрителей, некоторые из которых явно указывали на не самые естественные намерения, в страхе прижалась к мальчику.

Раздались невольные смешки, по рядам пошёл шепот, наблюдателей стало ещё больше.

- Похоже, этот товар продаётся только парным, - пошутил Дорин. Зрители засмеялись, оценив юмор торговца, но Рэн готов был впиться зубами в наглую морду купца.

- Кто желает взять обоих? – задал вопрос Дорин. Воцарилась тишина. Горожане переглядывались, но никто не решался поднять руку и назвать цену. Кажется, никому не нужны были два раба.

Рэн приободрился. Может быть, их с Рисой не продадут сегодня? Может, удастся избежать этой участи? Плевать, если снова придётся ночевать в продуваемом ветром бараке, он готов пойти на это. Заодно, возможно, появится шанс улизнуть от Дорина. Неясно как, но он что-нибудь придумает.

Среди толпы вверх взметнулась одна рука, заставив едва пробившиеся сквозь туман надежды Рэна рухнуть осколками.

- Даю тридцать серебряных за обоих, - негромко произнёс сухопарый мужчина явно старше пятидесяти лет. Одет он был в крепко запахнутый плащ, и обладал спокойным, почти равнодушным лицом, на котором выделялись серо-голубые глаза. Острые льдинки прошлись по Рэну и Рисе, остановившись на купце.

Дорин отчего-то занервничал, утер пот со лба, переглянулся с Грэмом.

- Кто-нибудь ещё желает поучаствовать в торге?

Собравшиеся молчали. Рэну это показалось очень странным. Неужели ни у кого нет столько денег? Или они почему-то боятся старика?

Выждав минуту, Дорин махнул рукой.

- Продано славному господину за тридцать монет. Можете забрать своих рабов.

Мужчина медленно подошёл к помосту, поднялся, не глядя поставил подпись. Рэн с ужасом глядел, как прижигатель подходит к Рисе, а двое татей хватают девочку, сковывая движения.

Крик Рисы раскалённой иглой вонзился в уши, ударил в самое сердце, заставив пошатнуться. Рэна будто оглушило, мальчик сделал глубокий вдох, но дыхание перехватило, перед глазами замелькали разноцветные пятна.

Он даже не почувствовал, как его тоже схватили, прижгли ярко сияющим клеймом. Лишь вонь собственной поджаренной плоти привела Рэна в чувство, сбросила оцепенение. Ощутив острую боль, мальчик зашипел, но бросился к Рисе, на которой уже виднелся ошейник.

- Куда! – со смехом остановил его один из разбойников. Рэн замер, дожидаясь, пока кожаная полоска защёлкнется на шее, затем схватил Рису за руку.

- Как ты? – прошептал на ухо. Девочка шумно выдохнула.

- Очень больно. И голова кружится. Но я буду в порядке.

- Держись, мы справимся. Мы вместе, - подбодрил её Рэн. Риса через силу улыбнулась.

Из толпы вынырнул мужчина средних лет, взял детей за кольца на ошейниках, повёл вслед за стариком.

- Меня зовут Яррэ, я слуга вашего нового хозяина, - представился он. – Как ваши имена?

- Я Рэн, а это Риса, - ответил за двоих мальчик. Яррэ качнул головой.

- Мы в Эзире проездом, так что сегодня вечером отправимся обратно в имение господина. Но, будьте уверены: вы в хороших руках. Господин всегда действует благородно, заботится о несчастных и, уж тем более, рад помочь детям.

Рэн недоверчиво покосился на старика, неспешно шагающего впереди, но смолчал. Ему слабо верилось в доброжелательность этого господина, особенно после всего, что мальчик уже видел в этом мире. С другой стороны, что, если здесь и впрямь есть добрые люди? Те, кто готов не только убивать, но и помогать?

В любом случае, у них больше нет выбора, теперь они собственность старика. И обязаны следовать всем его приказам.

Они покинули площадь и оказались на оживлённой улице. Рэн принялся с любопытством оглядываться. Несмотря на пленение и незавидную участь раба, мальчик впервые оказался в городе этого мира, и ему было крайне интересно всё, что происходит вокруг. Кто знает, может, удастся найти помощь?

Клеймо на предплечье противно ныло, причиняя боль, стоило лишь подвигать рукой. Риса выглядела слишком уж молчаливой, и Рэн держался поближе к девочке, вдруг той станет плохо, и она потеряет сознание.

Местные улицы не представляли собой слишком широкое пространство между домами, скорее, наоборот: они были узковатыми, дающими возможность проехать только одной телеге, и то, для пешеходов остаётся довольно мало места. Сами городские дома выглядели не выше двух, от силы, трёх этажей, однотипные, в виде квадратных коробок с покатыми крышами, огороженных крошечными садами. Впрочем, горожане казались довольными своей жизнью, по крайней мере, те, кто попадался на пути Рэна, много улыбались и громко переговаривались между собой.

- Куда мы идём? – спросил мальчик у Яррэ. Слуга мягко улыбнулся, глядя на неторопливо вышагивающего впереди господина.

- В здешний домик хозяина. Вам нужно привести себя в порядок и поесть, а затем мы отправимся в путь.

Рэн задумчиво кивнул. От еды ни он, ни Риса не отказались бы. Те объедки, которыми кормили работорговцы, ничуть не насыщали, скорее, дразнили аппетит, вновь оставляя голодным. И мальчик отдал бы всё, что угодно, ради тарелки с нормальным горячим блюдом. Теперь, после слов Яррэ, эта мечта стала чуть ближе.

Улица вскоре плавно перетекла в перекресток, от которого шли три дороги, четыре, если считать и ту, на которой они стояли. Впрочем, старик не раздумывал ни мгновения, сразу же повернув налево. Трое слуг последовали за ним.

Здесь улочка становилась ещё уже, немного поднимаясь в гору. Кажется, Эзир построен частично на холме, и это неплохое место, особенно в мире бесконечной войны. Да и суть узких улиц стала для Рэна чуть более понятной: их можно использовать как стратегическое преимущество при обороне города. Особенно, если между домами разместить деревянные настилы, откуда весьма удобно обстреливать врага. В этом плане Эзир был почти крепостью.

Миновав ещё несколько похожих друг на друга домов, господин подошёл к их явному собрату, толкнул небольшую калитку в плетёном заборе и шагнул во двор. Правда, двором это казалось лишь со стороны улицы. Оказавшись внутри, Рэн понял, что здесь слишком мало места для сада: расстояние в пять-семь шагов между забором и стеной дома не оставляло особых возможностей для рассадки деревьев или кустарников. Зато там росли цветы, изрядно заросшие сорняками.

Старик прошёл по вытоптанной дорожке к крыльцу, поднялся и вставил потёртый старый ключ в замочную скважину. Раздался двойной щелчок, после чего господин распахнул дверь.

- Вот мы и дома, - сказал Яррэ, довольно улыбаясь. – Господин, вам что-нибудь нужно?

- Нет. Позаботься лучше о детях, - спокойно отозвался старик. – Им следовало бы переодеться. Думаю, в гардеробной найдутся вещи, которые подойдут этим малышам. После, возьми на себя труд накормить их, а затем приведи ко мне. Нам многое нужно обсудить.

Слуга послушно поклонился. Рэн и Риса не знали, как себя вести, потому просто принялись осматриваться по сторонам, пока старик направился налево, в коридор.

Дом был очень стар. Если судить по состоянию стен, отделки и мебели, можно с уверенностью сказать, что жилищу старика не одна сотня лет. Причем здесь явно не уделяли внимание ремонту, занимаясь лишь уборкой. Обшарпанные стены наводили тоску, но резные подсвечники вызывали удивление и восхищение, как и созданная из дерева фигура медведя, стоявшая в холле, напротив входа. Слева от неё на второй этаж вела лестница, сбоку которой виднелась дверь, по-видимому, в подвальные помещения. Справа от медведя шёл коридор, по которому Яррэ и повёл детей.

- У нас здесь есть ванная комната, - объяснил он им. – Господин приобрёл специальную формацию, способную нагревать холодную воду. Мы с Рэном принесём её побольше, во дворе есть емкость. А потом я хорошенько вас отмою, а то, сдаётся мне, вы здорово извалялись в грязи и не только, прежде чем попали на торг.

Улыбка, возникшая в уголках глаз и губ Яррэ, вызвала необъяснимую радость в душе Рэна. Он понимал, что нельзя так сразу доверять незнакомцам, к тому же, купившим их в качестве рабов, но ему очень хотелось, чтобы старик и его слуга оказались действительно добрыми и благородными людьми.

Коридор был просторным и довольно длинным, пару раз взгляд цеплялся за двери, ведущие в другие помещения дома. Яррэ, впрочем, не задерживался нигде, пока они не добрались до конца, уткнувшись в такую же дверь.

Слуга потянул за ручку, впуская детей в большую и светлую комнату, почти по центру которой находилась объемная бадья, с расчерченным под ней странно выпуклым рисунком. Нет, скорее, узором. В стене напротив входа имелось небольшое оконце, почти под потолком, но сквозь него не смог бы пролезть даже маленький ребёнок.

Стены ванной комнаты оказались отделаны каким-то гладким материалом, вроде камня, но ни капли не шершавого, и немного теплого на ощупь. Возле стены, позади бадьи, стояла лавка, где можно было сложить вещи.

- Риса, ты пока посиди здесь, а мы с Рэном принесём воды. Хватай вон те два ведра! – приказал Яррэ, ткнув пальцем в угол. Там и впрямь были составлены вёдра, из которых и мальчик, и слуга взяли по два.

- Придётся немного поработать, - подмигнул мужчина Рэну. Тот хмыкнул, начиная привыкать к смене обстановки. Похоже, здесь ни ему, ни Рисе не угрожает серьезная опасность. Конечно, рано делать окончательные выводы, но пока что старик и Яррэ кажутся вполне хорошими людьми.

Рэн начал думать, что им, в каком-то смысле, повезло.

Глава 10 – Обман

Взяв вёдра, мальчик и слуга покинули комнату, направившись в обратный путь по коридору.

- А здесь нет краткой дороги во двор? – полюбопытствовал Рэн. Яррэ усмехнулся.

- Краткой – нет, но мы сможем сократить путь, если сейчас выйдем через вот эту дверь.

Он остановился перед ближайшей дверью, неприметной, в небольшой нише в стене коридора. Отцепив от пояса связку ключей, Яррэ выбрал один из нескольких и вставил в замочную скважину. Ключ очень легко повернулся, из-за чего Рэн сделал вывод, что дверью часто пользуются. Ну, или слуги хорошо следят за домом. Если, конечно, кроме Яррэ тут ещё есть таковые.

Следуя логике, должны быть. Кто-то ведь готовит пищу для господина? Невозможно поверить, чтобы не слишком крепкий мужчина с худым вытянутым лицом и крючковатым носом делал всё сам. Вряд ли Яррэ способен лично убрать весь дом, наколоть дров и, в довесок, следить за садом.

Дверь вывела их на задний двор, и места здесь, к удивлению Рэна, оказалось гораздо больше, чем с лицевой стороны. По меньшей мере, широкая, примерно в полтора обхвата взрослого человека, круглая емкость и небольшой сарай помещались на пятачке земли у забора.

Подойдя к бочке, Рэн с любопытством заглянул в неё. Воды там было чуть выше половины, на поверхности плавал одинокий лист, сорвавшийся, вероятно, с ближайшего дерева за забором.

- А кто воду наливает? – спросил мальчик, с прищуром, из-за бьющего в глаза солнца, взглянув на Яррэ.

- Господин нанимает местных водоносов, - пояснил слуга. – Видишь ли, он против того, чтобы я выполнял столь трудную работу, поэтому предпочитает тратить деньги, оставляя меня при своём.

- Очень щедро, - оценил Рэн. Он не мог понять, почему вдруг испытывает доверие к этому взрослому и старику-хозяину. Возможно, сказались события последних дней, когда мальчику пришлось подчиняться разбойникам, а может, внутреннее чутьё подсказывало таким образом, что им можно верить. Пока трудно решить наверняка, но стойкой неприязни он точно не испытывал.

- Таков господин, - коротко рассмеялся Яррэ. – Ладно, поставь пока свои вёдра, давай, сначала я наберу эти два.

Он опустил первое ведро в емкость, наполнил водой, повторил то же самое со вторым. Затем, без особого труда поставив полные вёдра на землю, Яррэ взялся за пустые. Вся работа не заняла много времени, и вскоре оба шли обратно, чтобы вылить воду и вернуться снова сюда.

Рэн глядел на курчавые волосы Яррэ, слегка беспорядочно уложенные на голове, и пытался ощутить хоть каплю опасности или враждебности, исходящую от него. Не получалось. Слуга действительно был спокоен, открыт и вежлив, как и положено отлично вымуштрованному помощнику господина. Возможно, он не был доволен приобретениями старика, но никак это не показывал, проявляя доброжелательность по отношению и к Рэну, и к Рисе.

Это не могло не подкупать.

Им не потребовалось и пяти минут, чтобы добраться до ванной комнаты и вылить воду в бадью. Риса дремала, сидя на лавке и прислонившись спиной к стене.

- Похоже, вам пришлось нелегко, - негромко произнёс Яррэ, глядя на девочку. Рэн кивнул.

- Удивительно, что она вообще пришла в себя, - сказал мальчик. – Остальные, кажется, так и не смогли выбраться из странного состояния.

- Что ты имеешь в виду? – заинтересовался слуга.

- После пережитого в деревне ужаса, когда они видели смерть близких, похоже, ребята перестали реагировать на окружающее, уйдя в себя. Мне кажется, страх и ужас убили их разум.

Яррэ вздохнул, хватая пустые вёдра и разворачиваясь. Бадья наполнилась лишь на треть.

- Такое случается, - заговорил мужчина, когда они вышли в коридор. – Если испытания оказываются непосильными для человека, он пытается защититься от мира, и прячется в своего рода скорлупу, в надежде, что никто не сумеет его оттуда достать. Зачастую, такие люди никогда не возвращаются в исходное состояние. Интересно, почему Риса смогла.

- Она сильная, - ответил Рэн. – Сильнее многих, кого я знал.

И это была искренняя правда. Даже Аррид не стал бы спорить, ведь девочка вырвалась из лап сумрака, способного сломить и взрослого человека, не говоря уж о ребёнке восьми лет. В какой-то степени, Рэн восхищался ею, и совсем позабыл про те моменты прошлого, когда они враждовали. Всё это стало таким незначительным, глупым и бессмысленным теперь, после всех событий и потерь, что мальчик не мог испытывать неприязнь к единственной знакомой душе. И он готов был защитить Рису любой ценой.

- Хорошо, - откликнулся Яррэ. – А ты? Себя ты сильным не считаешь?

- Нет, - Рэн не задумался ни на миг. Карие глаза слуги задумчиво окинули его внимательным взглядом.

- Почему, позволь спросить?

- Будь я сильным, то ничего этого бы не произошло, - негромко сказал мальчик, с силой сжав ручки вёдер.

- Думаешь, ты смог бы помешать тем людям на площади захватить тебя в рабство?

- Не только, - Рэн покачал головой. – Я бы убил их всех ещё там, в деревне, не дав и пальцем тронуть никого из жителей. А потом я отрезал бы их головы и поставил вдоль дороги на шестах, чтобы все видели и боялись.

Яррэ вздохнул.

- Это лишь слова, Рэн. Ты ребёнок, а дети не могут убить взрослого, хорошо вооруженного воина. Я понимаю, откуда в тебе такая жестокость, но, прошу, перестань думать о мести, иначе станешь одним из тех, кто покинул своё тело, оставив пустую оболочку.

Он был прав, и Рэн прекрасно это понимал, но не мог так быстро смириться со всем. Нет, ненависть всё ещё нужна ему, чтобы двигаться дальше, чтобы не превратиться в смирного кролика, неспособного даже оторвать взгляд от земли. Однажды он станет воином, попытается занять место сильнейшего воителя этого мира, но нескоро.

- Я постараюсь, - ответил мальчик, чтобы не обижать Яррэ, терпеливо ждавшего, что же он скажет. Мужчина кивнул, принимая ответ, но Рэн заметил, что в глазах слуги виднелось недоверие.

Похоже, с этим человеком следует быть осторожным. Он гораздо умнее и опытнее, чем может показаться. У Яррэ есть, чему поучиться.

Минут через пятнадцать они натаскали нужное количество воды, после чего слуга наклонился, аккуратно коснулся кончиками пальцев края узора на полу. Неровные, ломанные линии тускло засияли синим. Раздалось тихое гудение, сравнимое, разве что, с звуками, которые издаёт шмель или другое надоедливое насекомое.

- Что это? – полюбопытствовал Рэн, наклонившись, чтобы рассмотреть получше.

- Осторожно, не коснись края, - предупредил Яррэ, выпрямляясь. – Это формация огня, довольно слабенькая, но предназначенная как раз для нагревания воды.

- А бадья от этого не повредится?

- Нет, она укреплена с помощью зачарования, - усмехнулся слуга. – Через несколько минут вода нагреется достаточно, и я отменю действие формации.

- Выходит, ты маг? – Рэн покосился на Яррэ. Тот пожал плечами.

- Сомневаюсь. Магия покинула этот мир, остались лишь жалкие крохи, наследие людей, живших задолго до нас. Зачарование и формации – одно из них, и оно не требует явных магических талантов от того, кто активирует.

- Интересно, - протянул мальчик, задумчиво разглядывая узор. Линии казались хаотичными, но лишь на первый взгляд. Приглядевшись, можно было различить в них строгую систему, достаточно симметричную, чтобы навести на мысль о чёткой структуре формации и некоем отдельном языке, с помощью которого, в перспективе, осуществимо использование других подобных заклятий.

Впрочем, вряд ли кто-то здесь является знатоком древнего языка непонятных иероглифов, так что эту мысль стоит отложить до лучших времен. Когда он окажется достаточно свободен, чтобы заняться исследованиями.

Через несколько минут вода слегка забурлила, от бадьи пошёл пар. Рэн приблизился к Рисе, тихонько коснулся плеча девочки. Риса вздрогнула и открыла глаза. В первый момент она растеряно заморгала, не понимая, где находится, потом вспомнила, смущённо покраснела.

- Простите, кажется, я уснула.

- Ничего страшного, ты не пропустила никаких событий, не считая нагрева воды, - рассмеялся Яррэ. – Раздевайтесь, буду вас мыть, а то, по моему скромному мнению, запах от вашей разодранной одёжки слышен за пару миль.

Рэн покосился на ещё более смутившуюся Рису, аккуратно, стараясь не потревожить все ещё больной бок, стянул с себя рубаху. Или, скорее, то, что некогда ей было, но, перенеся различные испытания, превратилось в обноски.

Видя, что Рэн начал раздеваться, Риса, похоже, переборола смущение и тоже принялась стаскивать с себя одежду. Яррэ в этот момент глядел на перевязанный бок мальчика.

- Что с тобой? – взгляд слуги посерьёзнел.

- Тот купец сломал мне несколько рёбер, ещё в деревне, - отозвался Рэн, снимая штаны. – Сомневаюсь, что они зажили, но двигаться не мешают.

- Тебе следовало сказать об этом раньше, - упрекнул его Яррэ, видимо, вспомнив, как они вместе носили воду. – Я сообщу господину, он вызовет лекаря, иначе, ты можешь остаться калекой, если кости срастутся неровно.

- Благодарю, - Рэн поклонился.

- Не стоит. Залазь сюда, места в этой посудине хватит для вас обоих, - хмыкнул мужчина, трогая ладонью воду. – Горячая, в самый раз. Не бойся, она не кусается.

Мальчик фыркнул, залез в бадью, снова поразившись её размерам. Обычно бадья представляла собой сосуд чуть больше ведра, но эта являлась намного более широкой и объёмной, явно предназначенной для купания. В деревне таких не было.

Яррэ подошёл к небольшой полке, взял какой-то продолговатый предмет, размером с половину ладони.

- Это опасно? – забеспокоился Рэн, переглядываясь с забирающейся в бадью Рисой. Он не первый раз видел обнажённую девочку, но, почему-то, сейчас испытал смущение. Хоть и был уверен, что для романтических чувств не время и не место, да и к Рисе испытывает лишь желание защитить её от невзгод, не более.

- Это мыло, - рассмеялся слуга. – Чтобы, как следует, отскрести с вас грязь.

Засучив рукава, Яррэ переложил мыло в правую руку, в левую взял нечто шершавое, напоминающее кусок ткани с торчащими лохмами.

- Мочалка, - пояснил мужчина. – Ну, теперь держитесь.

Купание заняло довольно много времени, учитывая, сколько дней мальчик и девочка не имели возможности даже умыться. Зато, стоило им вылезти из изрядно потемневшей воды, как Яррэ цокнул языком.

- Совсем другой вид. Посидите пока здесь, я принесу вам новые вещи. На старую одежду можете даже не смотреть, её я сожгу.

Рэн покосился на рубаху и штаны, ради которых им с матерью пришлось сильно постараться, причём, не так давно. Если быть честным, эти вещи остались единственным, что всё ещё связывало его с домом. С тем местом, куда больше не вернуться.

Яррэ отсутствовал недолго, и, вернувшись, одел детей в чистое. Рэну достались мягкие тёмно-серые штаны из плотной ткани, и светлая рубаха, которая, он был уверен, быстро станет грязной.

Риса оказалась в лёгком зелёном платьице, простого покроя, но хорошо севшем на девочке.

- Полагаю, теперь вы оба готовы встретиться с господином, - улыбнулся Яррэ. – Если вы не против, мы сначала поговорим с ним, а потом уже все вместе отужинаем.

- Хорошо, - кивнул Рэн. Ему хотелось составить более полное мнение о старике. Каков он? Действительно ли добрый? Яррэ хорошо отзывается о хозяине, но теперь мальчик не мог верить на слово никому. После предательства Дорина он уяснил, что полагаться можно лишь на свои ощущения и впечатления. Только увидев старика самостоятельно, Рэн сделает вывод.

Мужчина вывел их из ванной комнаты, повёл всё тем же коридором в сторону холла. Миновав вход, они свернули в левый коридор, и, пройдя с десяток шагов, оказались перед лестницей, ведущей вниз.

- Подвал? – удивился Рэн.

- Да, - кивнул Яррэ. – Господин предпочитает работать именно там.

Они спустились по ступенькам, попав в достаточно тёмное помещение, освещаемое лишь светом металлических жаровен на стенах. В этих жаровнях была специальная вставка сверху, куда насыпались маленькие ветки и поджигались. Такие факелы показались Рэну интересным решением. Но после он обратил внимание на убранство подвала.

На полу лежал потрёпанный временем ковёр с выцветшим узором. Вдоль стен стояли длинные шкафы с книгами и различными сосудами, в которых находились разнообразные вещи. Некоторые из них напоминали части тел животных, другие походили на что-то металлическое, только выполненное из какого-то иного материала.

- Лаборатория, - сказал Яррэ, прогнав оцепенение Рэна. – Интересно?

- Никогда не видел ничего похожего, - ответил мальчик. Взгляд плавно выхватил из полумрака массивный стол, за которым стояло украшенное резьбой кресло. На столе были разбросаны бумаги, но самого хозяина рабочего места не видно.

- Господин Узеф исследует различные исторические находки, в этом, кстати, главная причина, почему мы много путешествуем. Также он изучает магию, надеясь однажды написать о ней трактат.

- Пожалуй, я сам о себе поведаю ребятам, - старик появился сбоку, словно выплыл из темноты, улыбающийся, в тёмной рубахе и с повязанным спереди фартуком.

- Господин, - Яррэ поклонился. Рэн и Риса неловко повторили его движение. Узеф подошёл к столу, сел в кресло, поправил неровно лежавшие листы бумаги.

- Я рад, что вы заговорили с Яррэ, - начал он. – Моему слуге крайне одиноко, потому как я – не самый приятный и многословный собеседник. Так что, надеюсь, вы сможете найти общий язык и подружиться.

- Мы постараемся, господин, - отозвался Рэн, видя, что старик ждёт ответ. Узеф кивнул.

- Хорошо. Расскажите-ка мне, откуда вы, и как оказались в рабстве у того купца.

Риса взглядом спросила у Рэна разрешения, негромко начала рассказ. Поведала о том, как они жили в деревне, ни о чем не думая и не опасаясь нападения разбойников. Затем перешла к приезду Дорина и последующим событиям.

Узеф слушал молча, не перебивая, глаза-льдинки внимательно глядели на девочку. Рэн сидел, как на иголках, ощущая какую-то глухую тревогу. Словно от старика исходила опасность, но понять её мальчик не мог. Только где-то глубоко внутри грыз червячок сомнений. Не может человек, купивший рабов, быть таким добрым и открытым. Что-то здесь не так, даже не смотря на замечательного Яррэ. Рэн не мог поверить в то, что поведение хозяина и слуги является полностью искренним. Возможно, его и Рису просто водят за нос?