Отмеченный тьмой. Часть 1

Старик сидел в гостиной, у камина, в котором потрескивали дрова. Рэн впервые оказался в этой комнате, и принялся осматриваться.

Паркет пола укрыт двумя небольшими коврами, побледневшими и потускневшими от времени, хотя Рэн сомневался, что даже в лучшие годы на них был более-менее привлекательный узор. С левой стороны от входа, у стены, возвышались книжные стеллажи, наполовину пустые. Впрочем, удивительно, что они хоть чем-то заполнены, если считать это поместье временным пристанищем. На стенах виднелись светильники, похожие на те, что Рэн видел на лестнице в подвал. Сейчас нужды в них не было: свет падал сквозь плотно задёрнутые шторы, выхватывая кружащиеся в воздухе пылинки и старый покосившийся столик, расположенный рядом с креслом.

Узеф читал какую-то книгу, и с неохотой оторвался, взглянув на вошедших.

- Вот и вы, - голос старика не выражал никаких эмоций, но в уголках глаз мелькнула слабая улыбка.

Будь Рэн более наивен, он бы обязательно купился на это проявление чувств. Но мальчик уже видел, на что способен учёный, и не мог себе позволить слабость. Ни сейчас, ни впредь.

- Присаживайся, Рэн, - предложил старик, указав на соседнее кресло. Мальчик устроился в нём, ощутив приятную мягкость и запах пыли, исходящий от обивки. – Яррэ, принеси-ка нам что-нибудь выпить.

Слуга послушно поклонился и вышел из гостиной. Узеф отложил книгу на столик, задумчиво поглядел на неё, затем перевёл взгляд на мальчика.

- Полагаю, в общих чертах Яррэ пояснил тебе, чем мы занимаемся?

Рэн промолчал. Старик хмыкнул, с неудовольствием забарабанил пальцами по подлокотнику.

- Хорошо. Я знаю, каково тебе, но не стану больше оправдываться. Ты можешь ненавидеть меня, презирать или считать кем угодно, главное, выполняй всё, что я прикажу. Это ясно?

- Да, - глухо отозвался Рэн.

- Отвечай «да, господин».

- Да… господин, - через силу выдавил мальчик. Старик кивнул.

- Славно. Так вот, Рэн: я понятия не имею, для чего ты мне нужен. Я купил двоих рабов, на всякий случай, полагая, что одного ребёнка может быть недостаточно для успешного эксперимента. Однако, мои расчёты оказались верны, и теперь мне необходимо найти тебе применение. Впрочем, пока я размышляю на эту тему, ты не будешь сидеть без дела. Мои слуги и, соответственно, рабы, люди грамотные. Поэтому тебе придётся научиться читать и писать.

Рэн удивлённо вздрогнул, поднял на старика взгляд. Он ожидал чего угодно, но не этого.

- Читать и писать? Разве это не для благородных?

- Чушь! – рассмеялся Узеф. – Кто угодно может быть грамотным, и ты не исключение. К тому же, если решу тебя перепродать, то цена за умеющего читать и писать раба гораздо выше, чем за бесполезного мальчишку.

Вернулся Яррэ, неся на подносе две чашки, от которых доносился приятный аромат трав. Поставив чашки на стол, слуга удалился.

- Многие думают, что всё в мире решает сила, - заговорил старик, взяв свою чашку. Осторожно подув, он сделал глоток. – О, Яррэ добавил свежую мелиссу. Славный мальчик. Пей, Рэн, этот чай не содержит яда.

Рэн последовал примеру Узефа, с некоторым опасением отпивая из чашки, но напиток оказался очень вкусным и ещё более расслабляющим, чем купание в горячей воде.

- Однако сила – это далеко не всё, что помогает достичь вершины, - продолжил господин. – Большинство людей рождается бездарными, не умея использовать Воды Потока, и это их рок, их судьба. Неужели таким людям следует сдаться? Довольствоваться низким положением, вспахивать землю и сеять семена? Это смешно! Мы все появляемся на свет одинаково: из чрева матери, и жить должны одинаково, равно получая блага. Но так вышло, что благородные и одарённые стоят выше других, и тогда нам приходится искать способы.

Старик отставил чашку в сторону, сцепил пальцы в замок, задумчиво глядя на пляшущие язычки пламени в камине.

- Никто просто так не подарит тебе власть, мальчик. Каждый следующий шаг по этой лестнице требует всё больших усилий, и каждая ступень будет стоить дороже и дороже. Но ты ведь изначально к этому готов, не так ли? Иначе не родился бы.

Рэн пытался понять, о чём говорит Узеф, и с каждым следующим словом убеждался в одержимости старика. Какая-то идея не даёт ему покоя, заставляет двигаться вперёд. И это не только желание найти средство от властвующей на юге чумы. Узеф хочет большего. Стать аристократом? Но разве он уже не обладает высоким положением? Этого мало?

- Простолюдины вроде нас всегда считались жалкими отбросами, грязью под ногами благородных и, уж тем более, одарённых. Редко, когда среди обычных смертных рождается носитель дара. Наш удел – копошение в земле, в страхе и пресмыкании.

- Но вы ведь этого как-то избежали.

- Верно, - взгляд Узефа довольно блеснул. – К этому я и веду разговор. Когда тебя не устраивает положение дел, остаётся лишь бороться. И для слабых, лишённых талантов людей, есть только один верный способ встать с колен. Разум.

Старик замолчал, ожидая реакции собеседника, а Рэн обдумывал сказанные им слова. В чём-то Узеф прав, но он видит мир в двух цветах, чёрном и белом, тогда как мальчику начинало казаться, что нет ни того, ни другого.

Все вокруг – хозяева собственного сада смерти, тщательно выращиваемого и нежно лелеемого на протяжении всей жизни, в опасении, что кто-нибудь извне придёт и увидит наши пороки, грязные мысли, чувства и надежды. Вот только мы ошибаемся, принимая желаемое за действительное. Ошибаемся, считая, будто бы кому-то есть дело до нашего сада. Это совершенно не так.

Всем вокруг плевать на жизни других, и это настоящая правда. Никого не заботит, выживешь ты или погибнешь, ребёнок перед ним или старик. Каждый человек в этом мире думает лишь о своей выгоде, и будет драться до последнего, вцепившись зубами и ногтями в своё. Никто не замечает за собой излишней жестокости, но зато рад высмеять другого, погрозить пальцем. Однако, случись подобное с ним, не дождётся никакой помощи, и станет проклинать окружающих, весь мир и богов, в душе прекрасно понимая, что винить, кроме себя, некого.

Мы сами строим свой сад смерти, и сами же медленно его убиваем.

Глава 13 – Принявший Клятву

- Вы не правы, господин, - заговорил мальчик. Брови старика слегка приподнялись, он явно оказался удивлён. – В этом мире нет ни хороших, ни плохих. Мы все – бездушные твари. И все живём в аду.

Узеф невольно рассмеялся.

- Надо же, - в голосе старика сквозило довольство. – Ты и впрямь интересный мальчик. Быть может, когда-нибудь мне удастся сотворить из тебя нечто совершенное. Да будут боги милостивы.

- Вы так уверены, что им на нас не плевать?

Вопрос застал господина врасплох. Узеф закашлялся, махнул рукой, прерывая разговор.

- Довольно. Пожалуй, мы начнём первое занятие прямо сейчас. Полагаю, тебе следует изучить алфавит, прежде чем браться за книги. Где-то здесь у меня был подходящий свиток…

Старик поднялся, принялся шарить на полке, выискивая одному ему ведомую вещь. Рэн откинулся на спинку кресла, глядя на пляшущие в камине язычки пламени. Мальчику казалось, что стихия – это единственное живое существо в мире. Впрочем, можно ли назвать пламя существом? Разве у него есть разум?

Узеф вернулся, положил на столик старый потрёпанный свиток, пергамент которого выглядел так, словно им не одну сотню раз вытирали пол, позабыв, что он служит для иной цели.

- Итак, алфавит, - произнёс старик, задумчиво разглядывая выведенные на свитке строки. Кажется, он сам не слишком понимал, с чего стоит начать. – Кхм, что ж. Смотри-ка сюда, мальчик. Эта буква называется «орд», она обозначает солнце и чаще всего используется вместо звука «а» в словах. Ну-ка, повтори.

- Орд, - послушно сказал Рэн. Он не испытывал отвращение к мысли о том, чтобы научиться читать и писать. Как бы ни повернулась жизнь дальше, эти навыки действительно окажутся полезными для него, старик, на удивление, был прав.

Последующие несколько часов хозяин и раб потратили на изучение основных букв и звуков алфавита, и к концу занятия у Рэна изрядно болела голова. Мальчику казалось, будто кто-то потоптался по его разуму, раскидав знания, от которых мозги теперь пухли. Тем не менее, к вящему удивлению Узефа, мальчик сумел прочесть несколько строк, пусть запинаясь и порой коверкая слова, но всё же.

- А ты не так уж прост, верно? – рассмеялся старик. – Хорошо, пожалуй, нам стоит закончить на сегодня.

- Если господин не против, я бы хотел ещё почитать, - неуверенно попросил Рэн. Ему претила сама возможность просить что-то у хозяина, но он понимал, что без упорной практики не научится чтению. А ведь есть ещё и письмо.

В глазах Узефа мелькнула насмешка.

- Конечно, но сначала нам следует поесть. Какой прок заниматься на голодный желудок? Идём, Яррэ наверняка уже что-нибудь приготовил.

Старик вышел в коридор, его шаги гулким эхом разнеслись по дому. Рэн посидел, ещё с минуту глядя в камин, затем поднялся и последовал за господином.

В небольшой комнате, служившей столовой, Яррэ как раз заканчивал накрывать на стол. Что-то тихонько напевая себе под нос, мужчина выставил миски с едой, после чего ловко разлил по бокалам какой-то напиток. Узеф спокойно сел во главе стола, постелил на колени салфетку, взялся за вилку и нож.

- Располагайся, где тебе удобно, - предложил он Рэну. За столом было целых семь мест, и мальчик выбрал второе слева, держась на некотором расстоянии от хозяина. Старик усмехнулся, словно предполагал, что он так поступит.

Яррэ вытер руки полотенцем и сел по правую руку от господина.

- Прекрасное блюдо, - похвалил Узеф, чуть погодя. – На мой взгляд, ты превзошёл сам себя, Яррэ.

- Благодарю, господин, - кивнул слуга. – Столь лестная оценка греет мне сердце.

- А ты что скажешь, Рэн? Нравится? – полюбопытствовал старик. Мальчик крепко задумался, тщательно пережёвывая отбивную, и услышал хозяина лишь во второй раз.

- Это вкусно, - неуверенно кивнул он. – Но, по правде говоря, не могу оценить по достоинству, ведь мне редко доводилось пробовать мясные блюда.

Хозяин и слуга переглянулись, и в их глазах мальчик увидел отнюдь не насмешку. Нет, там открыто сквозила жалость, и это разозлило Рэна. Он никак не мог понять, почему те, кто без лишних угрызений совести убил маленькую девочку, проявляют эмоции, присущие нормальным людям? Это больше походило на сумасшествие, и Рэн боялся заразиться им.

- Что ж, думаю, скоро мясо тебе изрядно надоест, - усмехнулся Узеф. – К счастью, мы можем себе позволить покупать его довольно часто. Уверен, через пару месяцев ты достаточно окрепнешь, чтобы начать упражняться.

- Вы хотите сделать из меня воина? – Рэн едва не выронил вилку. Старик помахал в воздухе ножом, выказывая неопределенность.

- Как знать, возможен и такой вариант. На самом деле, я думаю, что тебе пригодится умение постоять за себя. Когда-то давно я любил фехтование, но затем забросил, в угоду книгам и тем знаниям, что они даруют. Однако ты ещё мал, и для тебя физические упражнения необходимы, как воздух. К тому же, направит нас Видящий, вдруг ты станешь моим телохранителем?

Рэн отчётливо скрипнул зубами при этих словах. Нет уж, лучше умереть, чем прикрывать спину тому, кто убил Рису! Не бывать такому! Но вслух он не сказал ничего, и даже не выразил согласие. Пусть старик думает, будто мальчику всё равно.

- В любом случае, пока не решится твоя дальнейшая судьба, ты будешь получать всё необходимое образование, как умственное, так и физическое, - проговорил Узеф, доедая стейк. – Что ж, Яррэ, прими мою искреннюю благодарность за ужин. Прошу меня извинить, я изрядно утомился сегодня и, пожалуй, отправлюсь в постель.

Слуга поспешно вскочил, поклонился, затем проводил старика к лестнице. Совсем недавно источавший энергию, Узеф чуть сгорбился, будто кто-то внезапно выдавил из него все соки. Рэну это показалось странным.

Яррэ очень быстро вернулся, к тому времени мальчик доел свою порцию и отставил миску в сторону.

- Спасибо, - негромко поблагодарил он, переступая через себя. Как ни крути, а эти двое пытаются быть с ним вежливыми, и, чтобы убедить их в своей лояльности, он обязан поступать также. Даже если очень не хочется.

- Господин сказал, ты выразил желание ещё позаниматься? – спросил слуга.

- Да, мне хочется закрепить полученные знания, - подтвердил Рэн.

- В таком случае, можешь идти в гостиную, я сейчас принесу тебе свечу и покрывало. Если возникнет такое желание, можешь лечь там же.

- Я видел на стенах светильники, - вспомнил мальчик. Яррэ хмыкнул.

- Они не работают. К сожалению, использование заклинаний света слишком невыгодно в плане финансов, поэтому мы либо пользуемся свечами, либо факелами. Неудобно, но дешево.

Рэн понятливо кивнул и, выбравшись из-за стола, направился обратно по коридору. Слушая скрип половиц под ногами, мальчик размышлял над поведением хозяина и слуги. Он не мог заглушить ненависть, хоть и понимал, чего это будет стоить. Знак подчинения прикончит его, как только почувствует нотки предательства. Поэтому приходится внушать себе равнодушие, притворяться дружелюбным и спокойным, хотя больше всего на свете хотелось схватить какое-нибудь оружие и…

Спокойно, нельзя терять контроль. С другой стороны, стоит отдать должное господину Узефу – он ведёт себя не как хозяин, а как наставник. И прекрасно объяснил свою позицию по отношению к миру. Конечно, Рэну она претит, и он никогда не согласится с доводами старика, но это его право. По меньшей мере, мальчику стоит принять хорошее отношение окружающих и не усугублять ситуацию. Иначе его опять продадут, и следующий господин вряд ли окажется столь добр.

А что, если Узефу вдруг взбредёт в голову провести ещё один ритуал и принести в жертву его, Рэна? Безумный исследователь не станет жалеть мальчика, ведь всё это ради высшего блага, разумеется.

Значит, нужно сделать так, чтобы его не убили. Стать полезным. Вырасти, набраться сил, знаний и опыта, а потом получить свободу. Быть может, со временем старик проникнется к нему доверием и освободит лично. Это был бы самый лучший выход из положения. Хоть и невозможный.

Рэн подошёл к камину, с ногами забрался в кресло, взял книгу, которую Узеф использовал в качестве учебника. Дрова почти догорели, и давали слишком мало света, но скоро пришёл Яррэ и принёс свечу в подсвечнике, поставив его на стол так, чтобы Рэну было видно буквы.

Укрыв мальчика покрывалом, слуга улыбнулся и попытался поцеловать его в лоб, как делала мама. При воспоминании о ней Рэн вздрогнул, отшатнулся, забился в самый уголок, испуганно глядя на Яррэ. Мужчина виновато поднял руки, отошёл на пару шагов.

- Прости, я не подумал. Ты ведь потерял мать…

Рэн молчал, ощущая, как неистово бьётся сердце, а грудь раскалывается от, казалось бы, немного зажившей боли. Мама была для него всем, а теперь её не стало. Как и Рисы. Как и старого Кена. Все они погибли, чтобы он жил. Но для чего? Не лучше было бы умереть, оказавшись рядом с близкими?

- Доброй ночи, малыш. Постарайся не сидеть допоздна, завтра нам предстоит трудный день, - негромко сказал Яррэ, пряча взгляд. Развернувшись, слуга ушёл, а мальчик ещё долго вслушивался в удаляющиеся шаги, прежде чем вздохнуть спокойно.

Да, близкие покинули этот мир, но он всё ещё жив, и в его груди бьётся не одно сердце, а целых четыре. Он должен преодолеть слабости, стать сильным, ради мамы, Кена и Рисы. Он выживет и проживёт насыщенную жизнь – за них.

Чуть успокоившись, Рэн открыл книгу на первой странице, продолжил чтение, всматриваясь в пока ещё слабо знакомые буквы, слишком неохотно складывающиеся в слова. Впрочем, спустя половину страницы, дело пошло гораздо легче.

Книга называлась «Из истории войн» и повествовала о самых жестоких сражениях этого мира. В ней было очень много деталей, которые ребёнку знать не положено, автор труда явно не гнушался расписывать всё до мелочей. Изредка Рэна передёргивало от омерзения, когда случалось встретить упоминание разодранных магией тел и последствия схватки колдунов. Но, к вящему своему удивлению, Рэн заметил, что магических сражений было крайне мало.

Этот вопрос заставил мальчика крепко задуматься. Неужели маги в этом мире – редкость? Что, если дар тут подобен песчинке в море? Тогда его планы становятся ещё более далёкими и трудноосуществимыми. Потому что в мире, лишённом большого числа колдунов, бывшему богу ни за что не вернуть былые силы.

Рэн стиснул зубы, едва слышно выругался. Проклятье! Если всё действительно так, то что делать? Как быть? Помощи тут ждать неоткуда – это он усвоил крепко. Тогда придётся обратиться к другому пути…

Местные боги. Ему нужно узнать о них больше, и о системе религии в целом. Как и об устройстве магии в этом мире.

Рэн чуть было не застонал от накатившей головной боли. Сколько всего надо узнать, но он так мал и слаб, и скован меткой! Не стоит грезить о несбыточном, когда к ноге прикован неимоверно тяжелый груз. Лучше шагать постепенно, накапливая сведения о мире, чтобы не выглядеть здесь таким чужаком, каким он сам себя ощущает.

И, как ни странно, рабство у старика неплохо подходит для этого.

Как бы мне хотелось научиться сражаться…

Рэн вздохнул, закрыл книгу, чувствуя, как устали глаза, он даже начал испытывать небольшую резь. На сегодня достаточно чтения.

За окном изрядно смеркалось, солнце окрасило горизонт в ярко-багровые тона, будто кто-то прыснул на небеса кровью. Рэн задёрнул штору обратно, вернулся в кресло, прекрасно подходящее для маленького мальчика и в качестве кровати. Закутавшись в покрывало, ещё помнящее запах Яррэ, Рэн задул свечу и закрыл глаза.

Звуки окружающего мира почти мгновенно покинули его, крепкий сон опутал тонкой, почти невесомой паутиной, ниспослав очередное видение…

Рэн сразу понял, что это снова кошмар. Только в прошлый раз он видел армии, сражающиеся друг с другом, а в этот перед мальчиком предстал один лишь человек.

Мужчина в набедренной повязке, в сандалиях на босу ногу, обессиленный и почти мечтающий о смерти, брёл по пустыне, увязая в жадном песке. Рэну показалось, будто он где-то видел этого человека, но не мог вспомнить, где и когда. Внешне мальчик дал бы незнакомцу лет тридцать-сорок, точный возраст определить он не сумел. Мужчина выглядел очень истощённым, слишком худощавым для своих лет.

Возможно, он шёл уже слишком долго. На поясе путника висел бурдюк, и периодически мужчина прикладывался к нему, но, похоже, вода не придавала страннику сил. Ему нужен был отдых. Вот только привал в пустыне грозил смертью. Рэн не мог объяснить откуда, но он точно это знал.

Но вот, спустя неизвестно сколько времени, путешественник вышел к маленькой деревне. Она была настолько крошечной, даже меньше той, где вырос Рэн, что мальчик невольно поразился: всего пара домов.

Из них, завидев замершего на песчаном холме мужчину, высыпали жители. Их оказалось довольно много, человек пятнадцать. Они радостно приветствовали путника, поднесли ему кувшин с водой, чуть ли не мигом накрыли на стол. Увидев скромную пищу, странник попытался отказаться, но деревенские жители настояли, молодая красивая девушка лично поднесла незнакомцу кусок мяса.

Смирившись с неизбежностью, путник разделил с местными стол и еду, после чего, устроившись на старом, изъеденном временем плаще, принялся рассказывать истории о своих похождениях. Они внимали, раскрыв рот, и видно было, сколь редко появляются в этих краях другие люди. Вполне возможно, что все старики здесь – братья и сёстры, а дети их вынуждены будут любить друг друга. Рэн содрогнулся от одной мысли об этом. Происходящее казалось ему слишком неправильным, искажённым. Такого не должно быть.

Странник говорил до самой ночи, а затем, видя, как он устал, жители постелили ему между домами, возле старого очага. Поблагодарив за кров и пищу, мужчина уснул.

Чтобы пробудиться среди ночи от истошных криков, полных боли и отчаяния. Вскочив на ноги, странник увидел, как нечто, напоминающее по виду смоляной туман, утаскивает деревенских жителей под землю. Он бросился было на помощь, но внезапно понял, что остался совершенно один, наедине с опустевшими безликими домами. Только слабо тлеющие в очаге угли были свидетелями недавно живших здесь людей.

Странник шагнул в ближайший дом и наткнулся на старика, трясшегося в ужасе. В его дрожащих руках виднелся нож и, глядя на путника безумным взглядом, старик вонзил лезвие себе в грудь.

Мужчина долго стоял и смотрел на мертвеца. В душе его смешались скорбь и ярость, порождая невероятное чувство, приправленное сверху пеплом вины. Рэн отчего-то прекрасно понимал этого незнакомца, ощущал его злобу на существа, которые не должны существовать в этом мире, но они есть. И убивают без разбора.

Мужчина дождался, пока первые лучи солнца коснутся крыш, после чего, пополнив запасы воды и взяв немного еды, направился дальше на запад. Позади он оставил опустевшую деревню.

- Проклятие следует за ним по пятам, и не укрыться от него ни на земле, ни на воде, ни в воздухе. Рок довлеет над Принявшим Клятву, и ничто не сможет спасти тех, кто окажется рядом, - раздался всё тот же голос, что говорил с Рэном в прошлом видении.

- О чём ты говоришь? – не понял мальчик. – Кто такой Принявший Клятву? Что это за человек?

- Веками ходит он по земле, не имеющий ни крова, ни семьи, обречённый измерять ногами версты, - усталость ещё больше сквозила в голосе, чем в прошлый раз. – И каждый, кто видит Принявшего Клятву, знает: грядёт конец. Великие несчастья, мор и опустошения поглотят мир, когда проклятый посланник достигнет Храма Вознёсшихся. Тот, кто окажется достоин, должен успеть явиться туда первым, иначе мои усилия напрасны.

Рэн ощутил, как усиливается резь в глазах, а головная боль становится нестерпимой. Мужчина, шагающий по пустыне, вдруг резко взглянул прямо ему в глаза, и Рэн, громко закричав, проснулся.

Он лежал в кресле, рубаха оказалась вся липкая от пота, и сердце колотилось в груди, как бешеное. Взгляд Принявшего Клятву по-прежнему стоял перед глазами, и мальчика передёргивало от ужаса.

То был взгляд человека, познавшего тяжесть веков.

- Что это за видения? И почему они посещают именно меня? – прошептал Рэн, прижав колени к груди. Несмотря на мокрое тело, его сильно знобило, и мальчик покрепче запахнулся в покрывало. Стало чуть легче.

Второе видение кряду, и снова тот же голос, призывающий Рэна к чему-то. В прошлый раз он говорил о том, что нужно вернуть Вознёсшихся, в этот – о необходимости разыскать некий Храм. И о грядущем конце.

Что я могу сделать, чтобы остановить это, если видения реальны?

Ничего. Он всего лишь мальчик, не обладающий даром, слабый физически и несущий на себе метку раба.

Ему остаётся только наблюдать, не в силах повлиять на ход событий. И он даже не может понять, что происходит. Слишком много вопросов, и нет никого, кто знал бы на них ответы.

Рэн до крови закусил губу и уткнулся носом в обивку. Не стоит брать на себя то, что ты вынести не в состоянии. У каждого свой путь.

У него же пока нет права решать. Он всего лишь маленький раб. И это та реальность, с которой нужно смириться.

Иначе можно просто сгореть, так и не долетев до звёзд.

Глава 14 – Помощник

Рэн проснулся перед самым рассветом, весь в мокрой одежде, неприятно прилипшей к телу. С отвращением скинув покрывало, мальчик потянулся, поежившись от сквозняка, прогулявшегося по телу.

Соскользнув с кресла, он отправился в коридор, пробираясь почти на ощупь: за окном всё ещё было темно. Добравшись до ванной комнаты, мальчик с надеждой заглянул в бадью, но воды там не оказалось. Вздохнув, Рэн взял с полки ведро и повернул назад.

К счастью, чёрный ход не был заперт, и мальчик выбрался на задний двор, сразу направившись к бочке.

Хватит и одного захода, решил он. Нужно лишь смыть с себя ночные страхи, избавиться от ощущения безысходности, посещающего уже второй раз. Видения ввергали Рэна в ужас, заставляли трепетать, порождали желание забиться в самый тёмный угол и не выходить оттуда, ни за что на свете. Страшно, когда не можешь понять происходящее, или хоть как-то объяснить. Единственное, что Рэн вычленил для себя из двух видений: грядёт бедствие. Нечто, несущее опасность для всего мира, и существ, его населяющих. Не понимал только свою роль в этом. Но был уверен, что неизвестный говорящий продолжит показывать ему разрозненные картины. Может, обрывки воспоминаний? Но чьих?

Набрав воды, мальчик с усилием понёс полное ведро в дом. Небо как раз начало понемногу светлеть, и идти по коридору, лишённому факелов, стало гораздо легче. Вылив воду в бадью, Рэн наклонился, прищурившись, нащупал формацию, активировал лёгким касанием, поразившись вмиг загоревшимся линиям узора.

Выходит, в этом мире любой может использовать наложенные заклинания? Надо спросить у Яррэ, этот странный человек, кажется, знает почти обо всём. Может, он и про религию сумеет рассказать подробнее?