Отмеченный тьмой. Часть 1

- Рэн, подтверди, - потребовала вдруг девочка. Рэн вздрогнул, поняв, что не слушал последние несколько минут.

- Что?

- Мой рассказ, - недовольно нахмурилась Риса. Мальчик кивнул, не отводя взгляда от старика.

Узеф усмехнулся. Серо-голубые глаза ярко сверкнули.

Он невероятно опасен, понял вдруг Рэн. И осознал. Для чего их купили, привели сюда, отмыли и доставили в подвал, в лабораторию старика.

- Риса! – крикнул мальчик. Но не успел: Узеф взмахнул рукой, в которой откуда-то взялся небольшой металлический предмет – похожий на нож, вот только где он его прятал? – и швырнул его в девочку. Одним точным движением скальпель, или нечто схожее, вонзилось в горло Рисе. Девочка схватилась за предмет, одновременно падая на пол. Рэн бросился к ней, ударившись коленями.

Взгляд Рисы выражал искреннее изумление. И страх. Она не хотела умирать, но ничего нельзя поделать: девочка захлебывалась кровью, ею же заливая пол. Рэн попытался было вытащить скальпель, но понял, что это не спасёт Рису. Даже если он зажмёт рану руками, девочка умрёт.

Он ничем не сможет ей помочь, остаётся лишь наблюдать за агонией.

Риса вздрогнула – и замерла, уставившись широко открытыми глазами в потолок. Рэн всхлипнул, чувствуя, как внутри окончательно обрывается всё, что поддерживало в нём волю и человечность. Закрыв глаза мёртвой девочки рукой, Рэн повернулся к Узефу. Взгляд мальчика пылал яростью.

- Ублюдок! – прошипел Рэн, бросаясь на старика. Яррэ попытался схватить мальчика, но тот лягнул ногой, попав слуге под колено. Охнув от боли, мужчина отшатнулся. Узеф же плавным движением поднялся, вышел из-за стола, спокойно ожидая Рэна.

Мальчик замахнулся, понимая, что вряд ли сумеет ударить господина, но мечтая об этом, надеясь добраться, впиться ногтями, зубами, разрывая плоть.

Узеф со смешком отшвырнул Рэна прочь, даже не особо напрягаясь. Мальчик отлетел в сторону, заскользив на луже крови, натёкшей под телом Рисы, и упав на пол. Тотчас, снизу, под Рэном, вспыхнула формация, узор которой сильно отличался от формации в ванной комнате.

Рэн попытался подняться, но перед глазами всё плыло, будто его крепко приложили по голове, а мысли никак не могли собраться в связки, расползаясь.

Что происходит? Неужели этот узор так на него повлиял? Нельзя рассиживаться, нужно прикончить старика! Как он посмел обмануть их – детей, и без того потерявших всё. Для чего убил Рису? И что хочет сделать с ним?

Чьи-то крепкие руки обхватили Рэна сзади, содрали рубаху. Грубо толкнули вперёд, прижали к полу. Мальчик испугался, внутри всё похолодело. Неужто они хотят..?

Что-то острое вонзилось в спину Рэна, направилось сверху-вниз, затем в сторону, снова обратно, и дальше, вырезая странный искореженный узор. Очередная формация?

Боли не было, будто кто-то разрушил все ощущения, превратив мальчика в безвольную куклу. Он лишь чувствовал, как нож – или скальпель – водили по спине, расчерчивая линии, круги и треугольники, и мечтал умереть, избавиться от пустоты, расползающейся внутри.

- Готово, - голос старика донёсся словно издалека. В ушах шумело, какой-то мерный стук набатом отдавался в голове. Лишь спустя некоторое время Рэн понял, что это стучало его собственное сердце.

- Хорошая работа, господин, - Яррэ, подлый демонов выкидыш! – Теперь он не сможет причинить вам вреда. И вообще ничего не сможет без вашего приказа.

- Славно, - в голосе Узефа послышалось удовлетворение. – Оставим его здесь, формация быстро заживит раны, даже те, что были нанесены до этого. Вернёмся с утра, полагаю, нам будет, о чем поговорить.

Руки отпустили Рэна, раздались удаляющиеся шаги. Мальчик лежал, слабо ощущая под собой ледяной пол, и стекающие струйки крови на спине. Было лишь одно, что он чувствовал крайне отчётливо.

Голодную бездну, распахивающую свою беззубую пасть глубоко внутри. И, похоже, от неё нельзя спастись.

Глава 11 – Оправдание

Прежде, чем тьма расступилась перед ним, Рэн ощутил невыносимую боль. Тело казалось слишком разбитым, словно некто растоптал каждую косточку, а затем бросил мальчика умирать. Но больше всего саднила душа.

- Риса… - прошептал Рэн, и сам ужаснулся тому, насколько хрипло и безжизненно прозвучал голос. Стоило прислушаться к себе, как мальчик понял, что раны затянулись, осталась лишь усталость, настолько тяжёлая, массивным грузом легшая на плечи, что хотелось спрятаться, укрыться от неё.

Сердце противно ныло, разъедая душу.

Риса.

Рэн не думал, что потеря девочки окажется такой колоссальной. Не представлял, что настолько привяжется к единственному знакомому человеку в огромном неизведанном мире. Они были вместе, готовые поддержать друг друга, поделиться всем, плечом к плечу. Яррэ отнёсся дружелюбно к обоим детям, и Рэн ослабил бдительность. Доверился подлому слуге и его хозяину. И лишился частицы себя.

Если бы только он был сильнее и быстрее, то смог бы остановить Узефа, прервать бросок скальпеля, или хотя бы принять его вместо Рисы. Она не заслужила подобной участи.

Перед глазами возникло лицо девочки, с застывшим на нём выражением страха и изумления. Рэн содрогнулся, затрясся, скорчившись на ледяном полу. Холод и боль въедались в самую суть, мешая мыслить и убивая любую решимость. По-хорошему, следовало бы подняться и начать действовать, как-то выбираться отсюда, из этого жуткого места, где детей лишают жизни и свободы.

Но он мог только лежать, с закрытыми глазами, лелея образ Рисы, слившийся в сознании с понятием дома, и беззвучно рыдать, чувствуя, как слёзы стекают на камень.

Рэн не знал, сколько прошло времени, да это и не имело значения. Он лишь пытался удержать расслаивающееся воспоминание о девочке, но оно рассыпалось, выскальзывало из рук, улетало прочь, безжалостно разрушаемое болью. И ненавистью.

Кажется, мальчик уснул, в какой-то момент утомившись плакать и дрожать от холода. Проснулся он чуть позже, всё такой же разбитый, но теперь душевная боль слегка отступила, сменившись телесной. Вырезанные на спине знаки горели огнём, заставляя морщиться и тихонько стонать. Постепенно боль уходила, но не полностью, возвращаясь через некоторое время, набрасываясь с новой силой.

Надо вставать. Он должен найти способ убраться отсюда. Возможно, в этом городе найдётся хоть кто-нибудь, в чьём сердце остались жалость и доброта?

Рэн едва слышно выдохнул. Вряд ли, учитывая равнодушие горожан, коих они видели по дороге сюда. Они привыкли видеть рабов, и им плевать, даже если это дети. Никто, ни одна душа не станет сопереживать ему. В этом мире можно полагаться только на себя.

Единственное, что никак не давало покоя Рэну – почему Узеф убил Рису? Чем ему помешала девочка? Для чего он так демонстративно избавился от неё? И было ли у этого убийства хоть одно оправдание?

Открыв глаза, Рэн с трудом различил очертания предметов. Источником света являлись отблески, бросаемые факелами на лестнице, и этого явно недостаточно, чтобы увидеть лабораторию целиком. Но, выбирать не приходится.

Пальцы с трудом разжались, каждое движение сопровождалось болью, простреливавшей от затылка до пят. Рэн стиснул зубы, стараясь не закричать. Ему не нужен лишний шум.

С огромным трудом вытащив правую руку из-под себя, мальчик попытался опереться о неё. Мышцы потряхивало, словно он весь день работал до изнеможения. Откуда такая ужасающая слабость? Может, всё дело в формации?

В конце концов, дрожь чуть утихла, и Рэн сумел опереться рукой о пол. Поднатужившись, он проделал то же самое с левой, после чего, едва не потеряв сознание, выпрямился, одним рывком сев на полу. Тело закачалось, грозя упасть, и Рэн взмахнул руками, удерживая равновесие. В голове шумело, комната перед глазами плыла по кругу, но он заставил себя закусить губу и продолжать. Теперь осталось самое сложное – встать на ноги.

Обе нижние конечности онемели, и, для начала, мальчик слегка размял их пальцами, чтобы хоть немного вернуть чувствительность. Затем, ощущая, как кровь живее побежала по венам, выпрямил сначала одну ногу, после другую. Дыхание сбилось, спину кололо, жар поднялся выше, к шее.

Спокойно. Вдох-выдох. У меня получится. Я должен попытаться, ради Рисы и остальных, кого постигла та же участь.

Через силу согнув левую ногу, Рэн упёрся ею в пол. Затем повторил движение с правой ногой. Помогая себе руками, мальчик медленно начал подниматься. Шум в голове усилился, как и головокружение. Перед глазами замелькали разноцветные пятна, мышцы снова задрожали, словно в припадке, боль внезапно стремительно накинулась на тело, и, тихонько всхлипнув, Рэн потерял сознание. Удара о пол он уже не почувствовал.

Снов не было. Только серая безмолвная пустота, резко сменившаяся пробуждением. И на этот раз боль исчезла, осталась только лёгкая тошнота и слабость. Но не такая сильная, как прежде.

Мальчик открыл глаза, услышал тихий скрип пера по бумаге, и взгляд сам собой наткнулся на сидевшего за столом Узефа. Старик работал, спокойно водя рукой. Казалось, ему не было дела ни до чего на свете, настолько безмятежное выражение властвовало на лице господина.

- Как самочувствие? – внезапно спросил Узеф, заставив Рэна вздрогнуть от неожиданности. Мальчик промолчал, разглядывая старика. Тот, похоже, не ждал какого-либо ответа, только растянул губы в едва заметной улыбке.

- Кажется, ты сильно зол на меня из-за этого инцидента. Могу тебя понять. Но поверь, у меня есть веская причина, по которой я поступил подобным образом. Видишь ли, я учёный. Исследователь. И моя цель – изменить жизнь людей, даровать им лучшие условия для существования. Та девочка, Риса, оказалась крайне подходящим объектом для исследований. Мне понадобится её тело, чтобы создать лекарство от чумы, свирепствующей на юге.

Рэн скрипнул зубами. Узеф моргнул.

- Жители юга умирают в огромных количествах, каждый день, испытывая невыносимые муки. И я понял, что лекарство можно получить, только исследуя кровь. Детское тело лучше подходит для таких целей, кровь в нём более чистая.

Рэн пошевелился.

- Тогда почему, - хриплым голосом заговорил он. – Почему ты убил именно Рису? В чём её вина? Что она сделала такого, чтобы заслужить смерть?

- Ничего, - ровным тоном отозвался Узеф.

- Есть ведь множество бродяг, бездомных, отчаявшихся и переставших цепляться за жизнь. Почему бы тебе не использовать их? Зачем ты убил её?

Старик вздохнул.

- К сожалению, бездомные не подходят для моих целей. Нужна качественная жертва. Иначе результат окажется бесполезным.

Рэн сжал пальцы в кулак, тяжело оперся руками о пол, выпрямился, покачиваясь, но удерживая равновесие. Сознание не пыталось ускользнуть, как в прошлый раз. С трудом поднявшись на ноги, на глазах спокойно наблюдавшего Узефа, мальчик подошёл к столу, навалился на него, едва не падая. Взгляд Рэна оказался напротив глаз старика.

Ярость полыхала внутри мальчика, грозила вырваться наружу. Потоками жидкого огня она плескалась в груди, побуждая к действиям. Но Рэн выплеснул её во взгляде.

Узеф вздрогнул, когда увидел такую ярость в глазах ребёнка.

- Почему ты уверен, что эта жертва подойдёт? – негромко поинтересовался Рэн. – Неужели тебе настолько плевать на жизнь человека и ребёнка? Стоит ли твоё лекарство уплаченной за него цены?

Господин покачал головой, отведя взгляд.

- Ты теперь привязан ко мне знаком подчинения, который я вывел на твоей спине. Попробуешь причинить мне вред, сбежать или даже замыслить недоброе в отношении меня – метка убьёт тебя, через проклятие крови. Ты окажешься заражен, и, в течение суток с момента активации метки, распрощаешься с жизнью. Так что, на твоём месте, я бы вёл себя смирно.

- Мне плевать, - равнодушно ответил Рэн, разворачиваясь и ковыляя обратно к формации. Усаживаясь на пол, он отчётливо увидел тёмное пятно в том месте, где умирала Риса. Похоже, Яррэ оттёр кровь, но не до конца.

Мальчик прикоснулся пальцами к пятну, провёл рукой, ощущая лишь холод гладкого, с небольшими сколами, камня. Здесь она и встретила конец. Жестокая участь.

Не будь Дорина, дети оставались бы в деревне, вместе с живыми родителями, ни о чём не заботясь и не пытаясь выжить, переступить через себя. Рэн понимал, что не виновен в смерти Рисы, но всё равно продолжал терзать душу, не ища оправданий.

Потому что в этом мире им нет места.

- Тебе следовало бы пообедать, - сказал Узеф, внимательно глядя на мальчика. Рэн не ответил, опустив голову и не желая разговаривать с убийцей. Тогда старик поднялся и направился к лестнице. Вскоре его шаги затихли наверху.

Он оправдывает себя высшей целью, благом для людей, но откуда ему знать, что исследования увенчаются успехом? Как этот старик может быть уверен, что у него получится создать лекарство из крови Рисы? Наверняка это не первая жертва Узефа, и, судя по всему, ничего не вышло. Получается, девочка умерла… напрасно?

Рэн рыкнул и с силой ударил кулаком о пол. Кожа на костяшках с готовностью лопнула, покрываясь кровью и торчащими ошмётками плоти. Мальчик прикрыл раненую руку здоровой, склонил голову ещё ниже, напряжённо дыша.

Нет, Узеф ошибается. Нельзя убивать людей, чтобы спасти людей. Убийство никогда не являлось средством разрешения проблем, оно лишь порождало новые, куда более страшные и неконтролируемые. Мальчик мог бы понять, убей старик взрослого человека, преступника или работорговца, чьи грехи неоспоримы. Но лишать жизни ребёнка? Кто в здравом уме способен на подобное зверство?

Да, Узеф безумен. И, что самое отвратительное, осознаёт свою вину, но продолжает искать оправдания. Возможно, он и впрямь искренне верит в то, что всё получится?

Рэн слизнул капли крови с пальцев. Раны защипало, и резкая боль помогла сосредоточиться.

Нужно найти способ избавиться от старика. Но сейчас мальчик слишком слаб, и неспособен справиться со взрослым крепким мужчиной. Нельзя обманываться худобой Узефа, он действительно силён, и ловок. И есть ещё Яррэ, верный пёс господина, за улыбкой которого прячется оскал. Эти двое – главные враги Рэна, и ближайшие цели, которые он должен убить. Но что может сделать восьмилетний мальчик? У него маленькое и слабое тело, неспособное причинить сильную боль, даже с оружием в руках.

Похоже, остаётся лишь наблюдать, выжидать и крепнуть. Быть может, спустя какое-то время ему удастся вырваться из рабства.

Метка на спине обожгла, уколола болью, напоминая о том, что нельзя помышлять о предательстве. Рэн задышал глубже, успокаиваясь и пытаясь очистить разум от лишних мыслей, которые могут привести к преждевременной смерти.

Раздались шаги на лестнице, и вскоре появился Узеф, несущий в руке миску, от которой шёл пар.

Мужчина подошёл к Рэну, поставил миску на пол, рядом положил слегка мятую ложку. В тарелке была каша с кусочками мяса, ароматно пахнущая и аппетитно выглядящая. Мальчик почувствовал голод.

- Ешь, - тихо предложил Узеф. – И прости меня. Я понимаю, как тебе тяжело принять мою позицию и смерть твоей подруги, но поверь, это действительно ради блага людей. Всё, что мы делаем, не зря. И ты ещё сыграешь свою роль.

Рэн смолчал, но потянулся к ложке, подвинул миску ближе и начал потихоньку есть, равнодушно пережевывая.

Старик покачал головой, вернулся к столу.

- Рано или поздно ты поймёшь меня, и перестанешь ненавидеть, - заметил Узеф, словно бы ни к кому не обращаясь. – И я искренне надеюсь, что мы сможем найти общий язык.

Он снова взял в руку перо, принялся выводить буквы, не обращая внимания на мальчика.

Рэн ел. И обдумывал слова господина. Да, он и впрямь целиком и полностью верит в свои действия, но эти оправдания кажутся донельзя нелепыми.

В душе мальчика царило опустошение, царство льда, медленно заполоняющее собой всё. Будь Рэн старше и опытнее, он, вероятно, принял бы доводы старика, и смирился с неизбежным. Но ненависть слишком бушевала в душе мальчика, и он не хотел от неё отказываться.

Не сейчас.

Сначала стоит показать, насколько он разбит и готов слушаться. Затем, заполучив доверие Яррэ и Узефа, начать готовиться к этому. Нельзя полагаться на случайности, у него должен быть план, который точно сработает, без единого промаха.

Рэн закончил есть и отставил миску в сторону. Энергия потихоньку наполняла тело, и в этом явно участвовала формация, в которой он всё ещё находился. Тем лучше.

Ему понадобится много сил, чтобы осуществить задуманное. Но, когда это произойдёт, Рэн получит желанную свободу. И попробует изменить этот проклятый мир.

Глава 12 – Истина каждого

Шло время. Узеф всё так же сидел и писал, изредка поглядывая в сторону мальчика. Рэн ощущал на себе взгляд ледяных глаз старика, но не поднимал свой, уставившись в пол и размышляя. Мысли копошились в голове, словно клубок змей, наползая одна на другую, то захватывая внимание Рэна, то отступая, даруя передышку. Мальчик не знал, сходит ли с ума, или в данной ситуации это нормально, но медленно раскладывал все идеи, заметки и воспоминания по полочкам. Рано или поздно, каждая нить составит цельное полотно, и тогда ему понадобятся все.

Раздались мягкие шаги, и в подвал спустился Яррэ. Слуга выглядел таким же спокойным и доброжелательным, как и прежде, но теперь Рэна не обманывала его внешность. Он знал, что под личиной добряка скрывается верная крыса господина, способная на любой поступок. Будь у него шанс, Рэн прямо сейчас впился бы в глотку Яррэ, но ещё рано. Он не готов к последствиям.

- Господин, - слуга поклонился Узефу. Старик слегка кивнул, закончил писать и, отложив принадлежности и лист в сторону, взглянул на Яррэ.

- Друг мой, возьми на себя смелость отмыть нашего мальчика и переодеть в подобающие вещи. После можешь привести обратно, у меня есть, что рассказать ему.

- Как пожелаете, господин, - Яррэ снова поклонился, затем бросил взгляд на Рэна. Мальчик не увидел в нём ничего, кроме показной доброжелательности и спокойствия. Этот мужчина был слишком хорошим актёром. Настолько, что любые его действия и поступки могли нести двойной, а то и тройной смысл, и Рэн не сможет ничего предугадать заранее. Слишком мало опыта у этого тела, даже сдвоенное сознание не даст преимущество в поединке умов. Остаётся лишь затаиться и выжидать, наблюдать, учиться у каждого: и хозяина, и слуги.

- Идём со мной, Рэн. Я помогу тебе, - мягко произнёс Яррэ, улыбаясь. Мальчик молча поднялся и встал перед слугой. Мужчина попытался поймать его взгляд, но не стал усердствовать, развернулся и направился к лестнице. Рэн последовал за ним.

Снова коридоры поместья, залитые дневным светом, но теперь уже лишенные былой привлекательности. Рэну казалось, будто за каждым поворотом, за каждой портьерой притаились голодные глаза, внимательно следящие за ним и только ждущие момента, чтобы напасть, впиться в плоть, разорвать на куски.

Вновь оказавшись в ванной комнате, Рэн уселся на скамейку с ногами, обхватил колени, уставился перед собой.

- Успокойся. Нет нужды винить себя или закрываться от нас, - вкрадчивый голос Яррэ ввинчивался в сознание, вызывал раздражение и злость. – Поверь, ты простишь господина, узнав, сколь страшна южная чума.

- Ты обманул нас, - глухо бросил Рэн. Яррэ подошёл, сел рядом.

- Я не мог поступить иначе, Рэн. Так было нужно.

- Ты сказал, что вечером мы уедем отсюда, - чуть тверже проговорил мальчик. – Но уже заканчивается второй день, а мы всё ещё здесь. Это обман.

Яррэ вздохнул.

- Ах, ты об этом. Не волнуйся, мы действительно покинем город в ближайшее время. Просто кое-какие дела требуют присутствия господина Узефа. Придётся задержаться. Но это даст тебе время освоиться, свыкнуться с произошедшим. А сейчас давай, я помогу тебе смыть с себя грязь и кровь. Вода стынет.

Рэн только сейчас разглядел, что бадья более чем наполовину наполнена горячей водой, от которой в воздух поднимался пар, источающий ароматный запах хвои и чего-то ещё.

- Я добавил немного соли, купленной у южных торговцев, - пояснил Яррэ, хотя мальчик и не спрашивал. – Это поможет расслабиться.

- Я не смогу, - отозвался Рэн, медленно стягивая штаны. Рубахи на нём не было, да и не смог бы он сейчас надеть её – слишком болели знаки на спине.

- Попробуй. Риса была сильной, неужели не хочешь в знак уважения стать таким же? – слуга бросил вещи мальчика на скамью. Рэн стиснул зубы.

- Ты не знал её, поэтому не смей говорить, какой она была!

Яррэ встретился с мальчиком взглядом, ничуть не смутился.

- Понимаю, ненависть кипит в тебе. Что ж, у меня есть хороший способ её унять. Хотя бы на время.

Он подхватил мальчика и бросил в горячую воду. Рэн вскрикнул от неожиданности: вода оказалась обжигающей. К тому же, сразу заныли раны, причиняя боль. Ругаясь сквозь зубы, Рэн попытался вылезти, но Яррэ надавил на голову ребёнка и окунул его с головой. Воздух стремительно покидал лёгкие, и мальчику даже показалось, будто слуга хочет его утопить.

Но нет, Яррэ ослабил давление, позволив Рэну вынырнуть. Отплевываясь, мальчик ожёг мужчину злобным взглядом.

- Полегчало? – ничуть не смущаясь, поинтересовался тот. Рэн покачал головой.

Яррэ взял со скамьи пористый камень, каких мальчик никогда раньше не видел, окунул в воду и принялся тереть кожу Рэна, очищая от грязи. Камень кололся и причинял неудобство, но зато тело мальчика быстро превратилось в чистое.

- Знаешь, господин Узеф посвятил всю жизнь исследованию различных заболеваний, которые невозможно излечить. Он свято верит в то, что от любой болезни имеется лекарство, и хочет уничтожить южную чуму. Эта мысль не даёт ему покоя уже много лет, и, перепробовав всевозможные травы, господин осознал, что они не оказывают должного воздействия. Тогда он понял, что для создания вакцины ему потребуется кровь.

- Это ведь бред, - откликнулся Рэн, чувствуя, что момент хорошо подходит для вытягивания информации из Яррэ. Когда ещё представится возможность узнать побольше о враге?

- Почему ты так считаешь?

- Убивать невинных, чтобы создать средство от чумы… Разве этого бы хотели люди? Не думаю, что страдающие от неизлечимой болезни будут рады узнать, какой ценой получено лекарство.

- Они поймут, - мягко улыбнулся слуга. – За всё нужно платить, и порой стоимость мира превышает любые затраты на войну. Но это залог надёжного и процветающего будущего.

- Безумие, - прошептал Рэн, зачерпнув ладонями воду. – Всё, во что вы верите, основано на крови и смерти. Вы за это дорого поплатитесь.

- Слышащий давно уготовил нам эту участь, а Видящий направил нас, - кивнул Яррэ. – Но пойми: если бы был иной способ, господин Узеф давно бы его испытал. Другого выхода нет, и это не только его решение и вывод, так мыслят многие видные учёные.

- Они тоже приносят в жертву детей? – Рэн встретился взглядом с Яррэ. Слуга покачал головой.

- Они боятся. Нерешительность не позволяет им сделать верный шаг навстречу славному будущему, без эпидемий и смертей. Но они поймут, когда увидят результат господина.

- Ты в это веришь, но я считаю, что вы ошибаетесь, - настаивал на своём Рэн. – Нельзя переходить грань, отделяющую человека от чудовища.

- Иногда не остаётся другого пути, Рэн. – Яррэ смыл со спины мальчика запёкшуюся кровь. Раны вновь открылись, мальчик ощущал неприятное жжение. Слуга помог Рэну выбраться из бадьи, уложил на скамью и, пропитав чистые тряпки каким-то раствором, принялся забинтовывать кровоточащие узоры.

- Но мне нравится, что ты мыслишь крайне серьёзно для своих лет, - заметил Яррэ, заканчивая. Рэн сел, пригладил мокрые волосы. – Думаю, господин не ошибся, оставив в живых именно тебя. Что-то в тебе и впрямь есть.

- Пустота, - глухо откликнулся мальчик. – Раньше там была душа. Но работорговцы, а после вы уничтожили всё, что имело значение.

- Прости, - спокойно произнёс Яррэ. – Постарайся забыть. Воспоминания о прошлом не приносят ничего, кроме тоски и боли. Оставь их Знающему.

Рэн молчал, пытаясь понять, кто эти три человека, чьи имена назвал Яррэ. Слышащий, Видящий и Знающий. Неужели местные божества?

Слуга переодел мальчика в чистые вещи: накинул на плечи тонкую рубаху из простого материала, на ноги впору пришлись штаны и грубоватые туфли, явно дешёвые, но даже так лучше, чем босиком.

- Идём, господин объяснит тебе обязанности.

- Для чего ему раб? – подал голос Рэн. Яррэ придержал дверь, пропуская мальчика.

- Я не знаю, - ответил он, шагая рядом по коридору. – Возможно, господин Узеф и сам не ведает. Но без дела сидеть не придётся.

Рэн качнул головой. Да, пожалуй, старик придумает ему применение. Может, заставит помогать при убиении жертв? Мальчик содрогнулся при мысли о том, что придётся убивать невинных. Нет, лучше сразу умереть, чем обрывать жизни тех, кто не заслужил подобной участи.