Чужая версия

За спиной кто-то шепнул: «Няня, значит». Александр почувствовал мгновенное желание обернуться и объяснить, что они не собираются отдавать дочь чужим людям на целые дни. Не обернулся. Соня сидела за первой партой с двумя девочками и сравнивала рисунки на пеналах.

После встречи к нему подошёл отец мальчика, которого он ещё не успел запомнить.

— Извините, вы же из журнала? Я сегодня утром читал.

Александр кивнул.

Мужчина назвал себя, протянул руку. У него была небольшая компания по поставкам крепежа. Сказал, что им, возможно, есть о чём поговорить, и достал телефон.

Полина в это время помогала Соне найти сменную обувь. Дочь засунула пакет под чужой стул и забыла. Александр видел их сквозь открытую дверь класса и одновременно слушал про складские остатки. Разговор был обычным, без скрытой попытки воспользоваться. Именно поэтому его было трудно оборвать.

— Можно я дам контакт коммерческого отдела? — спросил он. — Они посмотрят, что подходит.

Мужчина немного удивился, но согласился.

— А вы сами закупками не занимаетесь?

— Не всеми.

Они обменялись номерами. Александр записал рядом с именем: «Папа одноклассника Сони». От этой пометки стало неловко — ещё недавно он бы написал сначала название компании.

На улице Полина спросила, о чём говорили.

— Про крепёж.

— Я почему-то так и подумала.

— Долго?

— Мы успели найти обувь. Не очень.

Соня шла впереди, наступая на светлые квадраты плитки. Возле перехода остановилась.

— Меня будут забирать все по очереди?

— Мы заранее скажем, кто в какой день, — ответил Александр.

— А если забудете?

— Поставим напоминание. И учительнице скажем.

Соня повернулась к матери.

— Ты будешь на первое сентября?

— Буду.

— Точно?

Полина присела возле неё.

— Да. Эту дату я уже внесла в рабочий план.

Дочь обняла её за шею. Александр стоял рядом и смотрел на вывеску аптеки через дорогу. Он знал, что нельзя превращать этот жест в аргумент против поездки. И всё равно на секунду представил, как просто было бы сейчас сказать: «Вот видишь».

Вместо этого взял у Полины сумку с тетрадями. Пока переходили улицу, Соня держала их обоих за руки и пыталась идти, не попадая на белые полосы. Пришлось замедлиться. Машина у перехода терпеливо ждала.

Глава 22. Цена присутствия

Юрист предложила встретиться без представителей компании. Её звали Елена Викторовна; Александр работал с ней по личным вопросам и раньше, но сейчас впервые пришёл с бумагами, в которых его должность могла стать обязательством на два года вперёд.

— Вы хотите остаться? — спросила она, закончив читать.

— Хочу понять условия.

— Условия мы разберём. Но этот вопрос всё равно придётся решить отдельно.

Она разложила страницы. В первой версии многое было написано предварительно, некоторые определения противоречили друг другу. Елена показала места, где показатели зависели от будущих решений владельцев: расходов, новых проектов, распределения функций. Александр знал это и сам. Когда она соединяла строки в единую картину, знание становилось менее удобным.

— Это можно исправить? — спросил он.

— Часть — да. Часть можно только согласовать, понимая риск. Я не буду за вас решать, сколько стоит два года такой работы.

Он сидел с карандашом, впервые за долгое время не делая пометок. На столе у Елены лежала детская резинка в форме жука; он несколько раз посмотрел на неё, прежде чем понял, что смотрит на предмет, к делу не относящийся.

— У меня ощущение, что если выберу меньшую сумму, веду себя глупо, — сказал Александр.

— Меньшая сумма за меньший объём обязательств — не обязательно проигрыш.

— Я понимаю.

— Понимаете как руководитель. Сейчас полезно понять как продавец своей доли.

Они прошли по каждому пункту. К концу встречи появилась третья версия вопросов: часть выплаты сразу, отдельно обсуждаемый срок передачи дел, ясные границы того, за что он отвечает. Это ещё не было предложением, которое другая сторона примет. Но впервые Александр мог представить подпись, не чувствуя, что заранее пообещал больше, чем понял.

Из кабинета он позвонил Марку.

— Я хочу обсудить вариант без обязательства оставаться два года. И передачу дел отдельным соглашением.

Марк не ответил сразу.

— Они могут счесть, что ты уходишь при первой возможности.

— Тогда надо объяснить, что я предлагаю. Не изображать, что собираюсь оставаться навсегда.

— Ты и раньше не собирался навсегда.

— Раньше не приходилось говорить вслух.

Марк усмехнулся.

— Это да. Пришли вопросы. Но, Саша, учитывай: они могут вообще не захотеть покупать отдельную маленькую долю на таких условиях.

— Учитываю.

Разговор закончился. Он остался у дверей здания, держа телефон в руке. Никакого ухода не произошло: завтра снова надо было приехать к восьми тридцати и обсуждать загрузку. Шесть процентов оставались его. Большая сумма не лежала на счёте и не обещала решить осень.

Александр написал Полине, что задержится на двадцать минут, назвал новое время. Потом проверил маршрут. Получалось на тридцать пять. Стер сообщение, написал точнее.

По дороге зашёл в магазин за фруктами. Долго выбирал персики, понюхал один, вспомнил, как Соня не любит мягкую кожицу. Купил ещё яблок. В очереди перед ним мужчина громко говорил в телефон: «Я ради вас всё это делаю». Александр отвернулся к полке с батарейками и подождал, пока освободится касса.

Глава 23. Присутствующие

В пятницу они познакомились с женщиной, которая могла помогать Соне после школы. Её звали Тамара. Она пришла на пять минут раньше, сразу сняла обувь и спросила у дочери, куда поставить сумку, чтобы та не мешала.

Соня показала место возле шкафа. Потом спросила, сколько Тамаре лет.

— Пятьдесят восемь.

— А ты быстро ходишь?

— Когда надо. А ты?

Дочь задумалась. Александр ожидал, что дальше начнётся разговор, который придётся направлять, но Тамара сама спросила, что Соня обычно делает после обеда. Они сели за стол, разложили игру. Через десять минут выяснилось, что правила Соня объясняет так, чтобы выигрывать. Тамара заметила и предложила выбрать: либо по правилам из коробки, либо придумывают свои вместе, до начала следующей партии.

Александр стоял в дверях. Ему понравилось, что никто не произнёс «ну ладно, маленькая ещё».

Потом взрослые отдельно обсудили время, дорогу, оплату и запасной порядок на случай болезни. Полина записала дни, в которые сможет забирать сама. Тамара сказала, что по пятницам после четырёх недоступна. Александр машинально хотел спросить почему, но остановился: для их расписания было достаточно времени.

Договорились о двух коротких прогулках вместе, потом об одном пробном дне. Соня слушала с дивана и делала вид, что занята коробкой из другого города.

Когда Тамара ушла, дочь спросила:

— А она будет говорить, что я всё неправильно делаю?

— Почему ты так подумала? — спросила Полина.

— Она заметила про игру.

Александр сел рядом.

— Заметить — не значит всё считать неправильным. Ты же можешь сама сказать, если тебе что-то не нравится.

— А если ей не понравится, что мне не нравится?

Он посмотрел на Полину. Та присела на корточки перед дочерью.

— Тогда вы попробуете договориться. И нам расскажешь. Мы не исчезнем оттого, что рядом будет ещё один взрослый.

Соня провела ногтем по краю коробки.

— Мам, а почему ты всё-таки хочешь туда?

Полина села на пол. Рассказала про здание, про столы, которые можно двигать, про окна на воду. Соня слушала без особого восторга.

— Ты и здесь можешь стол двигать, — сказала она.

— Могу. Но мне хочется сделать место для многих людей. Чтобы они могли туда приходить. Я умею это и хочу попробовать большую работу.

— А меня больше хочешь?

Полина положила ладонь на диван рядом с её рукой.

— Я тебя очень люблю. Мне не нужно переставать любить работу, чтобы любить тебя.

Дочь нахмурилась. Это было трудное объяснение, и оно не обещало получить желаемое прямо сейчас.

Александр хотел помочь, добавить примеров. Полина едва заметно покачала головой. Он остался рядом, не заполняя тишину.

Через некоторое время Соня спросила, можно ли нарисовать вывеску для маминого здания. Полина сказала, что настоящую вывеску будут делать другие люди, но рисунок она обязательно возьмёт в свою комнату.

— Даже если криво?

— Даже если криво.

Соня принесла бумагу. Написала крупно «МАМИНА РАБОТА», потом зачеркнула первое слово: вспомнила, что туда будут приходить незнакомые люди. Полина смотрела, как дочь выбирает новое название, и не торопилась подсказывать.

Глава 24. Подпись

В день, когда Полина получила согласованный проект договора, у Александра сломалась машина. Ничего серьёзного: не завелась на стоянке, потребовалась диагностика. Он сидел за рулём, слушал длинные гудки сервиса и понимал, что не успеет забрать дочь с прогулки, если будет ждать эвакуатор сам.

Он позвонил Полине. Она была на встрече, ответила после четвёртого гудка.

— Я могу выехать, — сказала она. — Только мне нужно закончить один вопрос. Минут пятнадцать.

— Не надо. Я сейчас такси вызову. Машину Мельников попросил своего человека принять, там всё равно до вечера.

— Ты уверен?

— Да. Я звоню сказать, что успеваю. Просто приеду без машины.

Она тихо рассмеялась.

— Тогда хорошо. Вечером покажу договор.

У Сони во дворе оказался новый важный друг — мальчик, который умел кататься на заднем колесе велосипеда. Дочь попросила ещё десять минут. Александр согласился и сел на низкую ограду. Тамара стояла рядом; это была их вторая совместная прогулка.

— Она сначала молчит, потом всё рассказывает сразу, — заметила Тамара.

— Дома тоже.

— Я не буду торопить. Только вы ей заранее скажите, когда мама уедет. Не за день.

— Скажем.

Александр смотрел, как Соня объясняет мальчику, что тоже умеет трюк: отпускать одну руку. Мальчик ждал демонстрации. Она отпустила на полсекунды и едва не свернула в кусты. Взрослые одновременно сделали шаг, но дочь удержалась сама.

Вечером договор лежал на столе. Полина прочитала его ещё раз, отметила две мелкие неточности для исправления. Дата начала выезда — через три недели. На первое сентября она возвращалась, после — первый длинный рабочий отрезок.

— Я решила соглашаться, — сказала она.

Александр кивнул. Он знал, что решение близко. Всё равно внутри возникло детское желание попросить ещё сутки, хотя за сутки не появилось бы новой информации.

— Я буду скучать, — сказал он.

— Я тоже.

— И злиться иногда, наверное.

— Наверное. Я тоже. Давай говорить до того, как это превратится во всё остальное.

Она подвинула договор к себе. Подписывать собиралась после внесения исправлений, не сегодня. Но решение уже было принято, и Александр впервые увидел, что подпись часто появляется позже самого трудного действия.

Его собственное письмо оставалось без окончательного ответа. Роман подтвердил получение вопросов и предложил новую встречу через неделю. Покупатель ничего не отверг, ничего не принял. Александр по-прежнему управлял компанией, владел шестью процентами и не мог обещать себе никакой другой жизни к сентябрю.

— Ты хочешь ещё раз рассказать про свои условия? — спросила Полина.

— Хочу. Только сначала поедим. А то опять решим всё на пустой желудок.

Они принесли еду, позвали дочь. Соня появилась с рисунком: над дверью бывшего вокзала было написано «ЗДЕСЬ МОЖНО». Последнее слово не поместилось, две буквы спускались на боковую стену.

— А что можно? — спросил Александр.

— Ещё не придумала.

Полина положила рисунок рядом с договором. На бумаге дверь была распахнута, но внутри Соня ничего не нарисовала. Александр хотел спросить, почему пусто, и понял, что опять требует готового ответа от вещи, которая только начинается.

После ужина он мыл посуду, а Полина говорила по телефону с Ниной. Не шёпотом, как раньше, когда боялась, что радость покажется неуместной. Рассказывала о согласованных сроках, о человеке, которого нашли на техническую часть, о том, как придётся пересобрать ближайший монтаж.

Александр слышал её смех и чувствовал одновременно нежность и обиду. Ни одно чувство не отменяло другого. Он вымыл последний стакан, поставил его сушиться и пошёл в комнату искать Соню.

Она сидела на полу и раскладывала школьные принадлежности по карманам рюкзака. Он сел рядом. Дочь протянула ему жёлтую расчёску с грушей.

— Эту тоже надо подписать. Чтобы не перепутали.

Он взял тонкий маркер и спросил, где написать имя.

— Здесь, — сказала Соня. — Только маленькими. Она моя, но я не хочу, чтобы было видно издалека.

Глава 25. Свой экземпляр

Вера нашла конверт в почтовом ящике в субботу. Внутри лежала распечатанная фотография с красным стулом. На обороте знакомый написал: «Извини, что не спросил. Это тебе. Больше никуда не отправляю».

Она поднялась домой, не включая свет в коридоре. За окном ещё было светло. Снимок положила на стол, сумку — на стул. В распечатке цвета были почти такими, как в альбоме: жёлтая стена, красное сиденье, её светлая блузка.

Вера взяла телефон и написала: «Спасибо, что понял».

Ей предложили удалить исходник. Она ответила, что не нужно. Удалять весь вечер из общей памяти только потому, что кто-то неудачно придумал название файлу, ей не хотелось. Попросила лишь не пересылать без вопроса.

На снимке Александр стоял у окна и смотрел на неё. Вера раньше думала, что в сторону, за край кадра. Теперь, на увеличенной фотографии, направление взгляда стало яснее.

От этого ничего не переменилось в том, что было потом. И тот вечер не стал хуже. Она посидела, рассматривая тарелку у себя на коленях. Кажется, ела макароны с тёртым сыром. Кажется, сыр принёс кто-то другой. Столько вещей уже нельзя было вспомнить точно.

Вера не стала искать журнал. Если когда-нибудь захочется — найдёт. Сегодня ей надо было забрать из мастерской сумку с починенной ручкой, а после она собиралась встретиться с подругой. Они договорились пройти пешком до кинотеатра и купить билеты на месте, если останутся.

Она открыла альбом, чтобы убрать распечатку. Оказалось, на соседней странице отстал прозрачный уголок. Вера достала клей, подклеила, прижала книгой. Новую фотографию положила в конверт и оставила внутри обложки.

Потом переоделась. Уже у двери вспомнила, что не взяла квитанцию из мастерской, вернулась за ней и заметила на столе высохший след от стакана. Провела по нему мокрой тряпкой.

Когда выходила, телефон зазвонил. Подруга спрашивала, удобно ли встретиться на полчаса раньше.

— Да, — сказала Вера. — Я уже иду.

Часть вторая

Расстояние

Глава 26. За столом напротив

Ксения пришла на встречу вместе с Романом и села напротив Александра. До этого он видел её только в копии писем: имя, должность в группе, короткие вопросы о загрузке и затратах. Она оказалась моложе, чем он представлял по деловой переписке, — лет тридцати пяти, с короткими тёмными волосами и маленьким ожогом на запястье. Заметив, что он смотрит, опустила рукав.

— Чайник, — сказала она. — У нас дома он опаснее любого производства.

Марк засмеялся. Александр улыбнулся и разложил перед собой замечания юриста.

Роман сразу обозначил, что обсуждают сегодня. Покупатель готов продолжать переговоры о контрольном пакете. Отдельную долю Александра будут оценивать в составе общей сделки; вариант без двухлетнего обязательства оставаться тоже рассмотрят, но для этого нужен реалистичный план передачи управления. Пока его нет, говорить об окончательной цене рано.

— Что вы считаете реалистичным? — спросил Александр.

— Чтобы работа не зависела от вашего личного решения вернуться в понедельник, — ответила Ксения.

Лев положил карандаш. Мельников, которого впервые пригласили на эту часть разговора, не изменился в лице.

— По обычным операциям мы уже так работаем, — сказал он.

— По обычным — да. А по людям, которых вы не хотите потерять? По крупным покупателям? По конфликту между коммерцией и производством?

Александр начал отвечать и заметил, что перечисляет свои действия. Ксения слушала, не перебивая. Когда он закончил, спросила, кто делает всё это в его отпуске.

— Зависит от вопроса.

— Тогда давайте разберём вопросы. Не будем заранее назначать одного человека вместо вас.

Ему понравилось, как она сказала «вместо». Без торжественного обещания найти второго Александра. И одновременно задело, что найти его, возможно, вообще не требуется.

Они потратили час на три недавних случая. В двух Александр подключился сам, хотя другие могли закончить без него. В третьем его участие действительно изменило решение: он знал историю покупателя, которой не было в переписке. Ксения попросила не передавать память целиком, а записать существенное для тех, кто ведёт отношения дальше.

— Вы хотите, чтобы я стал ненужным, — сказал он.

В комнате стало тихо. Фраза вышла с улыбкой, но улыбки не хватило.

— В отдельных процессах — да, — ответила Ксения. — Иначе вы продаёте нам зависимость, а сами покупаете себе обязанность от неё не отходить.

Марк посмотрел на него, ожидая реакции. Александр перевернул страницу.

— Тогда начнём с этих трёх случаев.

После встречи Ксения задержалась у выхода. Роман уже говорил с Марком в коридоре.

— Я не пыталась вас задеть, — сказала она.

— Получилось без попытки.

— Понимаю. Но если вы правда хотите иметь возможность уйти, кто-то должен задать неприятные вопросы до подписания.

Он придержал дверь.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которых хотите оставить работать?

— Только с теми, кто спрашивает про право уйти.

Она прошла мимо, и Александр почувствовал лёгкий запах мокрой шерсти: за время встречи на улице начался дождь. Уже после её ухода он поймал себя на том, что помнит разговор не в том порядке, в каком он происходил. Сначала её усмешка у двери, потом сложные условия. Это была знакомая перестановка. Он не стал давать ей другого названия.

Глава 27. Срок на обороте

Полина подписала договор в среду. Исправления внесли, приложение с графиком сделали заново, первый платёж зависел от начала подготовительного этапа. Подпись получилась кривой: электронное перо скользило по экрану быстрее, чем рука привыкла вести линию.

Она посмотрела на результат и вдруг захотела позвонить матери. Матери в этой минуте не было рядом; вместо придуманного разговора Полина позвонила Ларисе.

— Подписала, — сказала она.

— Поздравляю. Ты сейчас рада или боишься?

— Сначала рада. Потом, наверное, буду бояться.

— Успеешь.

Лариса слушала, пока Полина рассказывала про первые недели. Потом спросила, купила ли та нормальный чемодан. Старый плохо закрывался, и каждый раз, когда они куда-нибудь ехали, кто-то сидел сверху, пока другой тянул молнию.

Полина засмеялась. Среди всех больших решений вопрос о чемодане оказался неожиданно своевременным.

На площадке её ждал Григорий, продюсер первой программы центра. Они созванивались раньше, но ещё не работали вместе. Он прислал подробный план открытий, встреч, показов. В плане почти не было времени, когда в здании просто находятся люди без назначенного события.

— Мы же говорили об открытом пространстве, — сказала Полина.

— Вот оно и открыто. С десяти до десяти.

— На каждом участке идёт мероприятие.

— Иначе как мы покажем результат?

Он не спорил с её идеей. Он просто понимал результат иначе: посещаемость, публикации, фотографии полного зала. Полина открыла свой план и долго объясняла, почему пустой час не означает отсутствия работы. Григорий слушал, затем показал обязательства перед партнёрами.

— У меня тоже не с потолка это взялось.

Полина почувствовала раздражение. На согласовании всё казалось яснее. Теперь каждый человек приносил собственные условия, и красивый замысел уже не мог отменить ни одного из них.

Они договорились разбирать программу вместе с директором в первый же день её приезда. Григорий предложил до тех пор не менять расстановку столов: возможно, на их месте потребуется пресс-зона.

После звонка Полина долго смотрела на маленькую комнату у бокового входа. За неё ещё предстояло спорить. Не за идею свободного места вообще, а за конкретные метры, время уборки, розетки и столы, которые придётся кому-то двигать.

Александр позвонил ближе к вечеру.

— Как подпись?

— Очень некрасивая.

— Зато действительная?

— Да. Кажется.

Он поздравил. Она рассказала про Григория, про плотную программу. На середине поймала себя на том, что сокращает неприятную часть: не хотелось давать ему лишний повод думать, что работа не стоит поездки.

— Ты можешь говорить, если там сложно, — сказал Александр. — Я не буду собирать список причин, почему тебе надо домой.

Полина закрыла глаза. Ей хотелось поверить сразу, без осторожности.

— Сегодня я сама такой список собираю, — призналась она.

— Тогда не выбрасывай. Посмотрим потом, что в нём про работу, а что просто страшно.

Она улыбнулась. После разговора заказала чемодан. Выбрала светлый, хотя знала, что на нём будет видна каждая царапина. Впервые покупала дорожную вещь не на отпуск, и ей хотелось, чтобы она не выглядела как начало эвакуации.

Глава 28. Человек, который останется

Антон сам попросил встретиться. Александр приготовился к разговору о деньгах. За последние годы Антон перестал входить с порога со словами «если у вас есть минутка»: теперь называл вопрос заранее и выбирал время, когда его действительно могли слушать.

— Я слышал про покупателей, — сказал он, сев. — Не из журнала. В производстве спрашивают, кто приезжает и зачем смотрит площадку.

— Переговоры идут. Решения пока нет.

— Я не за решением. Я хочу понять, чему сейчас учить людей. У нас следующая программа на полгода. Если всё будут менять, бессмысленно делать вид, что мы не слышим.

Александр подвинул к себе план занятий. Там были конкретные операции, фамилии, сроки допуска. Ничего из этого не становилось ненужным от перемены владельца. Но Антон спрашивал не только об этом.

— Тебя что беспокоит больше всего?

— Что вы знаете, а мы делаем работу, которая через месяц никому не понадобится.

Он сказал «вы» во множественном числе. Александр заметил и не уточнил, включён ли в него лично.

— Смена владельцев сама по себе не отменяет программу, — сказал он. — Но я не могу обещать, что через полгода всё останется как сейчас. В ближайшие две недели разберём, какие изменения обсуждаются. Потом я соберу руководителей участков и расскажу то, что смогу подтвердить.

Антон посмотрел на него.

— Можно дату?

Александр открыл календарь. Назвал четверг через две недели. Записал, отправил приглашение при нём.