Чужая версия

Он начал без презентации. Объяснил, что владельцы обсуждают продажу части долей и возможный переход контроля. Решение не принято. Назвал, какие обязательства компания продолжает выполнять сейчас. Затем сказал, что обсуждает продажу собственной доли и возможное изменение своей роли.

В комнате кто-то коротко усмехнулся. Александр услышал, но не стал искать глазами.

— То есть вы получите деньги и уйдёте? — спросил мужчина из второго ряда.

— Такой вариант обсуждается. Также обсуждается переходный период, когда я продолжу работать. Срок и условия пока не согласованы.

— А мы останемся разбираться?

Мельников шевельнулся, Александр поднял руку: сам.

— Вы не обязаны соглашаться на любые новые условия только потому, что я их обсуждаю. Но сейчас я не могу назвать решения, которых ещё нет.

— Тогда зачем собрались?

Он посмотрел на листок в руке.

— Потому что вопросы уже есть. Было бы хуже делать вид, что я их не слышу, пока обсуждаю свои условия отдельно.

Пауза оказалась длинной. Потом Ирина из смены спросила, возможен ли перенос операций на другую площадку. Александр ответил: такой вариант оценивается. Она сразу уточнила про дорогу и смены. Ей нужно было забирать ребёнка, и лишний час пути менял не удобство, а саму возможность оставаться на работе.

— Это ещё не посчитано для людей, — сказал Александр. — Я включу в оценку. Не только перевозку оборудования.

— Вы посчитайте сейчас, — ответила она. — А не когда предложите выбор между увольнением и автобусом в пять утра.

Лев записал. Александр кивнул.

Дальше говорили об оплате, отпусках, обучении. Несколько вопросов требовали уточнений, несколько не относились к сделке вообще: старый спор о доплате за замену, сломанный шкафчик, неудобное расписание инструктажей. Никто не собирался беречь чистоту его большого нравственного разговора.

Через час люди стали расходиться. Благодарили немногие. Один мужчина, проходя мимо, сказал: «Своё-то вы точно не забудете». Александр не нашёл ответа, который не прозвучал бы оправданием.

Антон задержался последним.

— Дату следующего разговора дадите?

Александр посмотрел на пустеющую комнату.

— Через две недели. И ответы по дороге — раньше, как только будут данные.

Антон записал в телефон. Ни одобрения, ни прощения в этом движении не было. Было следующее обязательство, которое теперь можно было проверить.

Глава 37. После аплодисментов

Аплодисментов не было, но Александр поймал себя на том, что ждал их другой формы. Личного сообщения от кого-нибудь, короткого «спасибо за честность», взгляда, из которого понятно: было трудно, мы видели.

Вместо этого Лев принёс расчёт текущих выплат, Дарья — вопрос покупателя, который услышал о переговорах от своего сотрудника. Мельников попросил не откладывать ремонт шкафчиков: если уж люди назвали проблему, глупо оставлять её только потому, что она маленькая.

Александр почти рассердился.

— Мы о судьбе компании говорили.

— Они и говорили о своей работе в ней, — ответил Мельников.

Он забрал согласованную заявку и вышел.

После обеда позвонил Марк. Ему уже пересказали встречу, причём не из протокола.

— Ты сказал, что операции могут перенести?

— Да. Что вариант оценивается.

— Роман считает, что формулировка прозвучала шире, чем обсуждали.

— Пришлю точную запись ответов. Не аудио, мы фиксировали письменно.

— Пришли. И приготовься к тому, что теперь каждый расчёт будут читать как принятое решение.

Александр хотел спросить, зачем тогда вообще говорить правду. Вопрос был обиженным, почти детским. Он поблагодарил за звонок и попросил следующую встречу с Ксенией посвятить условиям возможного перехода людей, а не только станков.

К шести стало ясно, что он не закончит всё сам. Попросил Дарью ответить покупателю в пределах того, что уже сообщили команде. Передал Мельникову вопрос по графику. Раньше в похожий день он бы остался до ночи: надо лично восстановить равновесие после того, как сам его нарушил.

На выходе встретил Ирину из смены. Она стояла у проходной, разговаривала с другим работником. Увидев его, не замолчала. Александр кивнул, прошёл мимо. Ему было неприятно, что они могут обсуждать его в его присутствии и не обязаны делать вид, будто это не так.

Полина позвонила, пока он шёл к машине. У них нашлось двадцать минут до её следующей встречи.

— Я провёл разговор, — сказал он. — Было хуже, чем надеялся.

— Что именно?

Он рассказал про вопросы, про человека во втором ряду, про свою долю. Полина слушала. Потом спросила:

— Ты обещал им, что всё сохранится?

— Нет.

— Они узнали то, что для них важно?

— Часть.

— А что ты хотел получить ещё?

Он остановился возле машины. Солнце било в лобовое стекло, пришлось отвернуться.

— Чтобы поняли, что я не пытаюсь их бросить.

— Они пока не знают, пытаешься или нет. Ты тоже ещё не решил, на каких условиях уйдёшь.

Александр выдохнул. Её слова не утешали, но хотя бы не требовали притвориться, что день закончился поражением или победой.

— Вчера я плохо с тобой говорил, — сказал он.

— Да. Я до сих пор злюсь.

— Я понимаю.

— Не уверена, что понимаешь. Но сейчас мне хочется рассказать тебе, что мы нашли под порогом.

Он открыл машину, положил сумку, затем снова вышел и прислонился к двери. Полина начала рассказывать. До звонка Тамары оставалось пятнадцать минут, и все пятнадцать он был свободен её слушать.

Глава 38. Заказ на двоих

Ксения предложила поужинать после встречи. Роман улетал раньше, Марк собирался на другое мероприятие. Они вдвоём ещё должны были разобрать перечень функций, которые Александр считал необходимым передать до своего возможного ухода.

— Можно завтра утром, — сказала она. — Но у меня поезд в десять.

Александр посмотрел календарь. Соня ночевала у Ларисы: они договорились ещё неделю назад, до приглашения Ксении. Вечер был свободен. Именно эта точная формулировка показалась ему опасной.

— Давайте сегодня, — сказал он.

Ресторан она выбрала возле гостиницы. Небольшой зал, длинная скамья вдоль стены, тесные столы. Ксения попросила место, где можно открыть ноутбук. Официант убрал вазу с цветами, поставил её на подоконник.

Первый час они действительно работали. Спорили о сроках, о полномочиях Мельникова, о том, какие вопросы остаются у владельцев. Ксения попросила объяснить одну старую уступку покупателю. Александр рассказал, не называя личных обстоятельств. Она спросила только про финансовый результат и порядок согласования. Он поймал себя на облегчении: чужая женщина могла знать о нём ровно столько, сколько он сам решал показать.

Когда еду принесли второй раз — официант сначала перепутал заказ, — ноутбук закрыли. Ксения сняла часы и положила возле тарелки.

— У вас дома кто-нибудь сейчас ждёт? — спросила она.

— Дочь у тёти. Жена в рабочей поездке.

— У меня дочь делает вид, что ей всё равно, когда я приеду. Потом спрашивает, почему поздно.

Он узнал, что девочке тринадцать. Ксения растила её с участием бывшего мужа, но отношения между взрослыми оставались непростыми. Она не стала объяснять почему, Александр не спросил.

Говорили о поездах, о гостиничных завтраках, о том, как чужой город делает человека внимательнее к вещам, которых дома не замечаешь. Александр увидел, что умеет слушать её с тем выражением лица, которое раньше почти всегда приводило разговор в определённую сторону.

Это не было случайным. Он выбирал, когда улыбнуться, когда помолчать, когда сказать чуть тише. Удовольствие от собственной точности пришло раньше, чем он успел его осудить.

Ксения посмотрела на него и улыбнулась в ответ. В ту минуту он не мог знать, означает ли это что-нибудь кроме приятного вечера. Знание ему и не требовалось: старая привычка начиналась не с чужого согласия, а с того, что он переставал быть просто собой и становился человеком, умеющим добиться нужного взгляда.

Телефон на столе мигнул. Полина прислала фотографию открытого порога: на снимке виднелись старый слив и кусок бетона. Подпись: «Нашли. Завтра переделывают».

Александр открыл снимок, показал Ксении.

— У жены на объекте вода пошла в зал. Сейчас нашли причину.

Она посмотрела, спросила, давно ли Полина там работает. Разговор переменился без неловкой торжественности. Александр не чувствовал себя спасённым сообщением. Он сам поставил телефон экраном вверх, сам решил показать. Это было маленькое действие, за которым не следовало награды.

У гостиницы Ксения пожала ему руку.

— Завтра пришлю исправленный список. И не соглашайтесь на срок только потому, что он красиво выглядит в договоре.

— Даже если вам это невыгодно?

— Мне невыгодно, если через полгода вы начнёте ненавидеть всех, кто предложил вам остаться.

Он дождался, пока дверь за ней закроется, и вызвал такси домой. В пустой квартире посмотрел на часы. Вечер ещё не кончился. Раньше именно с этого начиналось самое интересное.

Глава 39. Непрошеный свидетель

Борис открыл дверь с мокрыми руками. На кухне работал кран, пахло жареным луком. Света уехала на два дня, и он собирался приготовить еду сразу на оба, чтобы потом «жить как нормальный человек, а не у открытого холодильника».

Александр приехал вернуть книгу. Мог передать через неделю, но после ужина с Ксенией не хотелось сразу ехать за Соней и делать вид, что внутри ничего не произошло.

— Есть будешь? — спросил Борис.

— Недавно ел.

— Тогда посиди, пока я ем. А то всякий раз получается, что я тебя кормлю и ты умнеешь за мой счёт.

Александр засмеялся. Сел на табурет возле окна. Борис положил в сковороду овощи, убавил огонь.

— У меня вчера был хороший вечер с женщиной, — сказал Александр.

Борис замер на полсекунды, затем продолжил мешать.

— С Полиной по связи?

— С представителем покупателя. Мы работали. Потом ужинали.

— И?

— Ничего.

Борис выключил огонь, повернулся.

— Ты зачем рассказываешь?

Александр посмотрел на книгу, которую положил на стол.

— Не знаю. Мне понравилось, как она на меня смотрела.

— Это я понимаю. Чего ты хочешь от меня?

— Чтобы не спросил сразу, собираюсь ли я снова всё испортить.

Борис сел напротив.

— А ты собираешься?

— Вот. Именно.

— Саша, я не могу стать человеком, который не помнит твою жизнь, только потому, что тебе сейчас неудобно её помнить.

Александр отвернулся к окну. Во дворе мужчина грузил в багажник детскую коляску; никак не мог сложить ручку. Захотелось уйти, сославшись на Соню. Вместо этого он спросил:

— Ты считаешь, что мне нельзя нравиться людям?

— Я считаю, что ты приехал ко мне, потому что сам испугался. И теперь пытаешься поссориться, чтобы не объяснять, чего именно.

Борис говорил раздражённо. В этом не было мудрого спокойствия, которым можно любоваться. Ему, похоже, просто надоело снова становиться свидетелем чужой хорошо поставленной сцены.

Александр взял книгу, переложил, отпустил.

— Мне понравилось, что она почти ничего обо мне не знает, — сказал он. — Можно быть человеком из журнала. Умным, взрослым, с лёгкой сложностью в биографии. Никто не ждёт от меня, что я заберу ребёнка и не сорвусь вечером из-за макарон.

Борис кивнул.

— С этого бы и начал.

— Я с ней ничего не делал.

— Я слышал. Ты хочешь, чтобы я за это тебя похвалил?

Александр засмеялся неожиданно громко. Борис тоже улыбнулся, потом встал за тарелкой.

— Я не буду прикрывать, если что, — сказал он уже у плиты.

— Знаю.

— Не потому, что Света заругает. Сам не хочу.

Он положил себе еду. Александр посидел ещё десять минут, спросил про Светину поездку, на этот раз выслушал ответ до конца. Уходя, оставил книгу и не взял с собой никакого окончательного решения, кроме одного: завтра с Ксенией снова была работа, и ему предстояло вести себя соответственно.

Глава 40. Полчаса до закрытия

Подрядчик переделал сток за два дня. Проверяли не под дождём: подвели шланг, пустили воду, следили, как она уходит. Полина стояла рядом в старых кроссовках, которые теперь придётся отмывать. Рита записывала видео для тех, кто должен подтвердить результат.

Вода уходила. Возле порога оставалась небольшая лужа, но в помещение не текла. Инженер попросил поднять угол накладки ещё на несколько миллиметров. Подрядчик вздохнул и достал инструмент.

Полина чувствовала облегчение и злость одновременно. Вчера Григорий назвал её осторожность «дорогим перфекционизмом». Сегодня сам попросил прислать видео и уточнил, когда можно возвращать оборудование. Она не стала напоминать слова. Силы нужны были на другое.

К вечеру выяснилось, что пресс-зону действительно можно перенести. Маленькую комнату у входа оставили для столов, но часть часов пришлось отдать встречам по программе. Полина уступила два вечера, сохранила свободный доступ днём. Решение было хуже её первого замысла и лучше того, что предлагали неделю назад.

Рита подошла, когда она расставляла стулья.

— Вы же домой завтра?

— Послезавтра утром.

— Я бы завтра уехала. Прогноз по дороге плохой, могут задержки быть.

Полина открыла расписание. Ранний отъезд означал пропустить финальную проверку света. Уже записала её в свой график, уже пообещала директору. Если поменять, придётся признать, что не контролирует весь процесс лично.

Она позвонила Нине. Та посмотрела фотографии, уточнила, кто будет на месте, и попросила соединить с Ритой. Через полчаса они втроём составили короткий порядок проверки. Нина подключится дистанционно, Рита пройдёт по точкам, Полина заранее отметит, где допустимы изменения, а где остановиться и позвонить.

— Ты сама нас этому учила, — сказала Нина. — Зачем сейчас изображаешь, что никто не увидит стену без тебя?

Полина усмехнулась.

— Потому что я её ещё не увидела такой, как надо.

— Тогда приедешь и увидишь. Если всё время переделывать до единственного идеального вечера, ты здесь поселишься насовсем.

Директор согласился, хотя и не обрадовался. Григорий спросил, значит ли ранний отъезд, что программа опять сдвинется. Полина спокойно перечислила, что уже готово и кто принимает оставшееся. На этот раз говорить было легче: за словами стояли конкретные люди, которые согласились.

Билет обменяла за полчаса до закрытия кассы. Доплатила больше, чем хотелось. Из окна такси увидела, как работники выносят из здания последние мокрые тряпки. Центр не рухнул от её решения уехать на день раньше.

В квартире она собрала вещи и позвонила домой. Соня потребовала показать чемодан по камере, потом попросила привезти зелёную пуговицу, хотя пуговица с первого приезда лежала у неё самой.

— Новую? — спросила Полина.

— Если найдёшь. Чтобы была пара.

Полина посмотрела на часы. Магазины уже закрывались. Обещать не стала. Зато показала билет, и дочь внимательно проверила цифры, узнавая не все.

Глава 41. День без встречи

Ксения прислала список утром. На этот раз Александр отвечал без желания произвести впечатление. Оказалось, работа от этого не стала скучнее. В одном пункте она ошиблась, в двух он сам смешал разные задачи. К полудню они согласовали большую часть.

Потом она написала, что покупателю удобнее провести итоговую встречу первого сентября в девять. Собрать всех в другое время в ближайшую неделю будет трудно.

Александр посмотрел на календарь. Большая запись: «Соня. Школа». Под ней он сам оставил свободным почти весь день, но теперь свободное место выглядело неоправданно широким. Линейка закончится раньше. Потом можно успеть, если уйти сразу и не фотографироваться у каждого дерева.

Он набрал: «Смогу к одиннадцати». Остановился. Даже к одиннадцати — если всё пойдёт так, как он придумал за отсутствующих людей.

Написал заново: «Первого до двенадцати занят. Могу после двенадцати тридцати или накануне во второй половине дня. Если без меня встреча нужна утром, пришлю свои замечания заранее, подключусь позже».

Ксения позвонила.

— Это не переносится?

— Дочь идёт в первый класс.

— Поняла. Я посмотрю, можно ли поменять порядок вопросов. Только личные условия тогда, возможно, уйдут на следующую неделю.

— Хорошо.

Он произнёс легко и сразу пожалел. Следующая неделя могла изменить позицию остальных владельцев. Марк уже просил не растягивать обсуждение его отдельного варианта.

— Это не демонстрация принципа, — сказал Александр. — Я правда хочу быть там целиком.

— Я не просила объяснять, — ответила Ксения. — Просто говорю о последствиях для графика.

После звонка он понял, что снова пытался получить больше, чем согласование времени. Хотел, чтобы она увидела в нём хорошего отца и оценила выбор. Даже отказ от встречи можно было превратить в способ понравиться.

Он открыл список функций и вернулся к работе.

Вечером Мельников спросил, будет ли Александр на общем обсуждении утром первого. Услышав ответ, кивнул.

— Тогда я пройду производственную часть. Ты только письменно обозначь, где пока не даёшь согласия от своего имени. А то потом выяснится, что мы оставили тебя за кадром и решили всё сами.

— Ты хочешь, чтобы я действительно мог отсутствовать?

— Я хочу провести встречу, — сказал Мельников. — Твоё отсутствие — дополнительное обстоятельство.

Они засмеялись.

Дома Александр нашёл школьную рубашку Сони на спинке стула. Тамара помогла забрать её из магазина, дочь отказалась примерять до приезда матери. Он повесил рубашку в шкаф, чтобы не помялась, и вдруг почувствовал, что день уже стал другим, хотя внешне не произошло ничего. Одну встречу проведут без него. На другой он будет отцом девочки с белой заколкой. Никто не обязан соединять это в достойную публикации биографию.

Глава 42. Возвращение не сразу

Поезд пришёл с опозданием на сорок минут. Не катастрофа, просто долго стоял перед станцией. Полина сообщила заранее. Александр с Соней успели выпить какао в вокзальном кафе и купить слишком сладкую булку, половину которой дочь оставила в бумажном пакете.

На перроне Соня сначала спряталась за отца. Полина увидела её, улыбнулась, присела с раскрытыми руками. Дочь вышла не сразу. Потом всё-таки побежала, споткнулась о собственный ботинок, рассердилась и вместо приветствия сказала:

— У тебя чемодан грязный.

— Уже да, — ответила Полина.

Обняла, поцеловала макушку. Александр взял ручку чемодана, другую сумку повесил на плечо. Пока шли, Соня держалась за мать и одновременно отказывалась отвечать, как у неё дела.

Дома требовалось всё сразу. Посмотреть рубашку. Прочесть книгу. Найти пуговицу. Поужинать. Увидеть рисунки, которые дочь делала каждый день специально к приезду. Полина сидела за столом, улыбалась, но Александр заметил, что она всё чаще закрывает глаза на секунду дольше обычного.

— Давай мама сначала примет душ, — сказал он.

— Она только приехала.

— Именно.

Соня нахмурилась. Полина положила ладонь ей на плечо.

— Мне нужно полчаса. Потом посмотрим всё. Я не уеду, пока моюсь.

Шутка не помогла. Дочь забрала папку и ушла. Из комнаты донёсся стук ящика.

Полина сидела неподвижно. Александр хотел обнять, но она поднялась раньше.

— Не надо сейчас меня жалеть, — сказала тихо. — Я сама решу, когда выдержу её обиду, а когда заплачу.

Он отступил. На кухне осталась половина булки в пакете; он машинально разломил её и съел сухой кусок.

После душа Полина пошла к Соне. Дверь осталась открытой. Они разговаривали негромко, слов Александр не разбирал. Затем дочь засмеялась — коротко, неуверенно. Минут через двадцать позвала отца смотреть все вместе.

Позже, когда Соня уснула, Александр сел рядом с женой на диван. Он ждал возвращения как награды за трудные дни: дом снова соберётся, станет теплее, легче. Полина пахла знакомым гелем для душа и была слишком устала, чтобы награждать кого бы то ни было.

— Я думал, мы ещё посидим, — сказал он, когда она поднялась.

— Я засыпаю стоя.

— Понимаю.

Она посмотрела на него.

— Ты сказал так, будто не понимаешь.

Александр провёл ладонью по дивану, разгладил складку.

— Я соскучился. И придумал себе вечер. Не успел отменить.

Полина села обратно, поцеловала его в щёку.

— Давай завтра. Я тоже соскучилась, просто сейчас у меня на это нет сил.

Он обнял её на несколько секунд и отпустил. Ночью проснулся от того, что она повернулась во сне. Услышал дыхание рядом, потом из детской. Полежал, никому не нужный в эту минуту, и снова уснул.

Глава 43. Квартира на картинке

На следующий день они пошли за обувью для Сони. Купили не ту, которую дочь выбрала первой: у понравившейся пары оказался жёсткий задник. Пришлось пережить обиду, поиск, примерку и ещё одно объяснение, почему блестящее не всегда удобно.

Пока Соня с Полиной стояли у зеркала, Александр открыл письмо от знакомого риелтора. Тот время от времени присылал варианты без обязательства смотреть. Новая квартира была в тихом дворе, с отдельной комнатой для работы и широким окном на кухне. До школы дольше, чем сейчас, но не критично.

Он показал фотографию Полине уже в кафе.

— Хорошо выглядит, — сказала она.

— Можно после сделки подумать. Не сразу. Просто вариант.

Полина увеличила план.

— А ты хочешь здесь жить или хочешь что-то купить после продажи?

Он помолчал.

— И то и другое, наверное.

— Тогда сначала разберись со вторым. Эта квартира от нас никуда не убегает. А если убежит, будет другая.

Соня попросила посмотреть. Нашла маленькую комнату и заявила, что хочет эту. Полина сказала, что они пока ничего не выбирают. Дочь вернулась к мороженому.

Александр убрал телефон. Ему было неприятно, что хорошая возможность опять стала вопросом о мотивах. Он мог позволить себе купить дом для семьи. Неужели каждый такой жест теперь требовал исследования на скрытое желание получить любовь?

— Иногда квартира — просто квартира, — сказал он.

Полина посмотрела на него поверх чашки.

— Конечно. Тогда её можно обсуждать как квартиру. Где жить, сколько ехать, какие документы, чьи деньги, чья собственность. А не как счастливое завершение твоей сделки.

Он покраснел. Соня доедала мороженое, не вмешиваясь; на стол капнул растаявший шоколад.

— Ты думаешь, я потом буду попрекать?

— Я думаю, нам полезно договориться до покупки. Мне важно, что будет моим, что общим и за что я отвечаю. Это не обвинение.

Александр взял салфетку, вытер стол. Ему понадобилась вся дорога домой, чтобы перестать отвечать на то, чего Полина не говорила.

Вечером они вернулись к плану. Выяснилось, что рабочая комната в нём проходная. Полина не захотела бы там работать. Соня в своей предполагаемой комнате почти не получала бы дневного света. Кухня на фотографии казалась шире, чем была по размерам.

— Ну вот, — сказала Полина. — Обычная квартира. Не подходит.