Чужая версия

— Даже если ничего не решат?

— Тогда скажу, что ничего не решили. И какие вопросы остаются.

Антон кивнул, но не встал.

— И ещё. Если мне предложат заниматься передачей знаний на другую площадку, это не та же работа, которую я делаю сейчас. Там будут поездки, новые люди, другие сроки. Я готов обсуждать. Только отдельно.

Александр засмеялся — коротко, от неожиданности.

— Ты заранее торгуешься?

— Заранее говорю, чтобы потом не спорить, когда все уже решили, что я согласен.

Улыбка сошла с лица Александра. В словах Антона не было вызова. Именно так они сами учили людей поступать последние годы.

— Правильно. Отдельно.

После его ухода Александр позвал Мельникова. Они обсудили, как рассказать команде о переговорах без пустого успокоения. Мельников предложил собрать вопросы до встречи, чтобы не выбирать только те, на которые приятно отвечать.

— Тогда половина будет про сокращения, — сказал Александр.

— Значит, половина должна быть про сокращения.

Он положил на стол лист. На нём были три вопроса, которые уже задали ему самому: будет ли меняться график; останется ли площадка; сохранят ли условия оплаты.

Александр прочитал. Ему вдруг стало тесно в кресле. Он обсуждал с юристом цену собственного присутствия и до этой минуты почти не думал о том, что десятки других людей уже мысленно оценивали цену своего возможного отсутствия.

— Я спрошу у покупателя прямо, — сказал он.

— Спроси. Только ответ «мы заинтересованы в команде» не приноси. Его все уже слышали.

Глава 29. Вещи на две недели

Полина собирала чемодан в субботу. Первый выезд решили сделать на десять дней: подготовка, встреча с подрядчиками, проверка света и программы. Потом возвращение к первому сентября. На бумаге всё выглядело достаточно коротким, чтобы не переживать. Чемодан на полу противоречил бумаге.

Соня приносила вещи, которые, по её мнению, матери понадобятся. Мягкую игрушку. Запасной карандаш. Маленький фонарик, который светил только если сильно прижать крышку.

— Фонарик оставь себе, — сказала Полина.

— А если там темно?

— Там есть свет.

— А если выключат?

Александр, складывавший рядом зарядные устройства, достал из ящика небольшой рабочий фонарь.

— Вот этот можно взять.

Соня проверила кнопку и согласилась. Полина посмотрела на мужа с благодарностью, которую дочь не заметила: он нашёл способ принять её заботу, не доказывая, что бояться нечего.

К вечеру всё было готово. Чемодан стоял у двери, и они несколько раз обходили его, хотя можно было убрать к стене. Полина приготовила ужин, потом рассердилась на себя: не хотела проводить последний вечер в роли человека, который заранее обеспечивает остальных едой. Александр помог нарезать овощи. Они успели поссориться из-за пустяка — он снова положил нож не туда — и оба слишком быстро поняли, что нож ни при чём.

После ужина Соня потребовала обещать звонок каждый вечер в восемь.

— Не всегда получится именно в восемь, — сказала Полина. — Давай договоримся: я напишу заранее, когда смогу. А если у тебя будет что-то важное, папа передаст.

— В восемь удобнее.

— Знаю.

Дочь отвернулась. Александр хотел убедить Полину пообещать хотя бы на первые дни. Она посмотрела на него, и он остановился. Он слишком хорошо знал, как легко успокоить человека обещанием, которое потом придётся чинить.

Ночью они долго не спали. Полина лежала на боку, Александр проводил ладонью по её плечу. В темноте было легче сказать, что он боится пустой половины кровати, а она — не суметь быть достаточно хорошей сразу в двух городах.

— Мы не экзамен сдаём, — сказал он.

— Ты это себе тоже скажи.

Он улыбнулся, хотя она не видела. Притянул её ближе. Они целовались без спешки, прислушиваясь к комнате, где спала дочь. Когда Полина положила голову ему на грудь, он некоторое время считал её дыхание, словно это могло помочь удержать ночь подольше.

Утром Соня оделась сама и не захотела завтракать. На вокзале стояла рядом с чемоданом, смотрела на электронное табло. Полина присела обнять её; дочь сначала не подняла рук, потом обхватила так сильно, что та едва удержала равновесие.

Проводник попросил пройти, до отправления оставалось несколько минут. Александр поднял чемодан в вагон, поставил возле места. На выходе Полина тронула его за локоть.

— Не говори ей, что это совсем недолго.

— Хорошо.

Он поцеловал её, вернулся на перрон. Когда поезд тронулся, Соня махала ладонью, пока нужное окно не исчезло. Потом спросила, когда они будут дома. Александр взял её за руку. До дома предстояло ещё доехать, и он был благодарен хотя бы за эту небольшую отсрочку.

Глава 30. Первый ключ

В квартире пахло средством для мытья пола. Полина поставила чемодан, открыла окна и только тогда заметила, что шум улицы здесь другой. Дома машины проходили под окнами непрерывно. Тут было тихо, потом вдруг гремела одна, и тишина возвращалась так резко, будто её выключили.

Она отправила Александру сообщение, что добралась. Сфотографировала кухню для Сони, но не послала: дочь увидит чужой стол и спросит, почему на нём нет её рисунка. Полина достала рисунок из папки и поставила возле чайника. Край бумаги намок от оставшейся на столешнице воды.

До встречи в центре было полтора часа. Можно было принять душ, поесть, разобрать вещи. Она села на незнакомую кровать и минут двадцать ничего не делала. Потом рассердилась, что тратит время. Потом перестала сердиться: дорога тоже была частью дня.

У бокового входа её встретила Рита, технический координатор. Сорок с небольшим, светлые волосы собраны резинкой, связка ключей на красном шнурке. Рита говорила быстро и всё время проверяла, кто звонит в телефон.

— У вас есть каска? — спросила она.

— Нет.

— Сейчас дадим. Свет сегодня смотреть будем после семи. До этого электрики ещё заканчивают.

— Я хотела сначала пройти по программе.

— Пройдём. Только не там, где лестница.

Рита открыла дверь, остановила рабочего, попросила переставить коробки. Полина вошла следом и сразу увидела: столы из маленькой комнаты вынесли. На их месте стояли складные стойки под оборудование.

Григорий объяснил, что это временно. Временное уже имело подписи на полу, список подключений и назначенного человека. Полина попросила собрать всех, кто принимал решение. Рита посмотрела на часы, затем на неё.

— Вы сейчас будете спорить за комнату или искать, где поставить звук?

— И то и другое.

— Тогда сначала звук. Иначе Гриша будет прав не потому, что прав, а потому, что ему больше некуда.

Они пошли вдоль стены с окнами. Нашли нишу, неудобную для посетителей, но подходящую для оборудования при дополнительном ограждении. Рита позвала электрика, Полина — Григория. Через час стойки ещё стояли в комнате, но у них появилась реальная возможность переехать.

В семь тридцать включили первый свет. Он лёг гораздо ниже, чем на расчёте. Одна часть стены стала плоской, другая неприятно блестела. Полина почувствовала усталость за глазами и попросила погасить половину приборов.

Александр написал: «Соня ждёт звонка. Ты сможешь?»

Полина посмотрела на лестницу, на Риту наверху, на электрика, который через полчаса уходил на другой объект. Набрала: «Через сорок минут. Скажи, пожалуйста, что я задержалась на работе, а не забыла».

Рита спустилась, увидела её лицо.

— Домой надо?

— Позвонить.

— Давайте я подержу тут. Вы на пять минут выйдите.

Полина покачала головой. Пять минут легко превратятся в двадцать, а Соня обидится ещё сильнее, если мать будет смотреть мимо экрана. Она написала точное время и вернулась к стене. Решение далось тяжело. Свет от этого не стал лучше, но теперь можно было им заниматься.

Глава 31. Восемь сорок

В восемь Соня села возле телефона. В восемь десять принесла книгу, чтобы показать матери рисунок на обложке. В восемь двадцать спросила, можно ли уже не ждать.

— Мама написала, что позвонит в восемь сорок, — сказал Александр.

— Я знаю.

— Тогда можешь пока читать.

— Я не хочу читать пока.

Он поставил кастрюлю в раковину. Макароны слиплись, хотя он делал всё как обычно. Пока искал в телефоне, как их спасти, Соня налила слишком много сока и вытерла стол своим школьным рисунком. Никто не совершил ничего ужасного, но квартира к вечеру выглядела так, будто они долго отбивались от чужого вторжения.

Александр посмотрел на часы. Ему нужно было открыть письмо от Льва до девяти. Он написал, что вернётся позже, и убрал ноутбук в шкаф. Дочь заметила.

— У тебя тоже работа?

— Есть. Посмотрю, когда уснёшь.

— Значит, ты ждёшь, чтобы я уснула.

Он повернулся к ней. Она сказала это без обвинения, как понятный вывод из услышанного.

— Сегодня у меня есть дело после того, как ты уснёшь. Но это не значит, что мне хочется поскорее от тебя избавиться.

— А от меня можно избавиться?

Он сел рядом на пол. Книга лежала раскрытая, один угол страницы загнулся.

— Нет. Я неудачно сказал.

Соня посмотрела на него, потом попыталась разгладить страницу. Александр не продолжал объяснять. Через минуту она попросила прочесть про животное, названия которого не знала.

Полина позвонила в восемь тридцать восемь. Соня оживилась, поднесла книгу к камере так близко, что мать ничего не увидела. Потом рассказала про макароны, про сок, про мальчика с велосипедом. Когда Полина спросила, скучает ли она, дочь пожала плечами.

— У нас много дел.

Александр услышал, как жена тихо вдохнула. Хотел сказать за дочь то, что она не умела в эту минуту. Не сказал. Полина спросила про рисунок на обложке, и разговор продолжился.

Позже, когда Соня уснула, он снова позвонил жене. Она сидела на кухне в чужой квартире и ела йогурт из банки.

— Ты ужинала? — спросил он.

— Это ужин.

— Я могу заказать тебе еду.

Полина засмеялась.

— Сначала скажи, как ты.

Он рассказал про вечер без попытки превратить его в героическое испытание. Она рассказала про свет и комнату. Оба несколько раз хотели перебить. Разговор по экрану требовал пауз, к которым они не привыкли.

— Мне показалось, что она наказывает меня, — сказала Полина.

— Возможно, немного. Но я не знаю. Она и на меня обиделась за слова, которых я не хотел говорить.

Полина провела пальцем по краю банки.

— Завтра позвоню раньше, пока между встречами будет час.

— Только не обещай час. Может, у неё за десять минут закончатся новости.

Они улыбнулись. После звонка Александр открыл письмо Льва. Прочитал два раза, не понимая. Встал, выключил свет в прихожей, вернулся и начал с первой строки. Рабочий день не исчез оттого, что он был хорошим отцом. Просто стал длиннее.

Глава 32. Вторая площадка

Вопрос Антона заставил покупателя прислать отдельную встречу по производству. Ксения приехала с расчётом, Роман подключился по видео. Марк попросил обсуждать без протокольных формулировок; Лев всё равно открыл блокнот.

Рассматривали несколько сценариев. Один предполагал оставить всё как есть на ближайший период. Другой — постепенно сосредоточить часть операций на собственной площадке группы, сохранив здесь ключевые процессы. Третий ещё был слишком сырым, но уже содержал число, которое получалось при меньшем количестве людей.

— Это рабочая гипотеза, — сказала Ксения. — Не решение о сокращении.

Мельников повернул к себе лист.

— Сколько человек считали в этой строке?

Она назвала. Он спросил, включены ли наладка, обучение, замены на время отпуска. По двум пунктам включили частично, по одному — нет. Экономия стала меньше.

— Мы для этого и встречаемся, — сказала Ксения.

Александр спросил про Валентина. За пять лет работа с его площадкой менялась, но часть операций по-прежнему оставалась там. Это не был запасной цех, который можно закрыть одним распоряжением. Были его люди, собственные покупатели, согласованные окна и обязательства на ближайшие месяцы.

— Мы не покупаем его предприятие, — сказал Роман. — Действующие договоры оценим отдельно. Если собственная мощность позволит снизить зависимость, это нормальный вопрос.

— Нормальный, — согласился Александр. — Только в расчёте сейчас исчезает работа, которую всё равно придётся кому-то делать.

Роман попросил указать строки. Они разобрали подготовку, перевозку, повторную проверку после перемещения. Ксения вносила замечания, не защищая таблицу любой ценой. От этого спор был сложнее: здесь не было человека, которого можно разоблачить и тем самым закончить неприятную тему.

В конце Александр сказал о встрече с руководителями участков.

— Что я могу сообщить людям в четверг?

— Что решения о смене владельцев и изменении структуры пока нет, — ответил Роман.

— И что изменения рассматриваются.

— В любом работающем бизнесе они рассматриваются постоянно.

— Они спрашивают не про любой бизнес.

Роман помолчал. Марк потёр переносицу.

Ксения предложила составить короткий перечень: что точно продолжается независимо от сделки; что входит в оценку; по каким вопросам ещё нет достаточных данных. Александр согласился, но попросил не подменять отсутствие решения обещанием сохранить всё.

После встречи Мельников остался в кабинете.

— Ты готов сказать им, что сам тоже можешь уйти? — спросил он.

Александр посмотрел на пустой экран.

— Пока не знаю, уйду ли.

— Они тоже пока не знают, останутся ли. Будет странно, если ты расскажешь только про их неизвестность.

Он ушёл, не дожидаясь ответа. Александр открыл папку с личными условиями сделки, затем закрыл. На общем разговоре нельзя было обсуждать все цифры. Но между цифрами и молчанием оставалось место, которое ему ещё предстояло заполнить.

Глава 33. Никаких гарантий

Марк считал, что Александр слишком рано обещал встречу. Разговор состоялся вечером, когда коридоры уже опустели. За окном дворник сгребал мокрые листья: после дождя несколько деревьев неожиданно сбросили зелень, хотя до осени оставались дни.

— Ты поставил дату раньше, чем появились ответы, — сказал Марк.

— Люди уже задают вопросы.

— И всегда будут задавать. Но если каждую рабочую гипотезу выносить на общий разговор, никто не сможет считать варианты.

Александр стоял у стола. Садиться не хотелось: разговор мог растянуться, а он обещал Тамаре приехать к половине седьмого.

— Я не собираюсь показывать им все варианты. Скажу, что обсуждаем и чего не знаем. И про себя тоже скажу.

— Про продажу доли?

— Что обсуждаю изменение своей роли. Без личных цифр.

Марк отодвинул очки.

— Они услышат, что ты уходишь, получив деньги. Всё остальное пройдёт мимо.

— Возможно.

— Это не только твоя репутация. Люди начнут искать работу. Покупатель увидит отток команды. Цена станет другой для всех.

Александр почувствовал, как привычное желание выглядеть честным упёрлось в последствия. Марк не требовал солгать. Он предлагал подождать. Такое ожидание можно было обосновать почти бесконечно.

— А если я не скажу, — спросил Александр, — а потом они узнают после сделки? Ты правда считаешь, что это поможет команде?

— Я считаю, что сначала нужно договориться, о чём говорить. Не ставить всех перед фактом твоей нравственной позиции.

Александр открыл рот и закрыл. Эта формулировка была неприятна тем, что в ней имелась правда. Он действительно выбрал дату сам, желая не повторить прежнее. Не спросил, как подготовить людей, у которых другие полномочия и другие риски.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра до обеда соберёмся с Львом и Мельниковым. Подготовим разговор. Покупателю покажем фактические формулировки. Но отменять встречу я не буду.

Марк посмотрел на часы.

— Ты куда-то спешишь?

— За дочерью.

— Тогда иди. Завтра в девять.

В машине Александр увидел три пропущенных от Тамары. Сердце дёрнулось раньше, чем он прочитал сообщение: «Соня просит взять её рисунок из прихожей. Мы у качелей, всё хорошо».

Он перезвонил, уточнил время. Потом набрал Полину, но она не ответила. Не ответила и через двадцать минут, когда он уже шёл к качелям.

Соня побежала навстречу и потребовала рисунок. Он забыл. Пришлось возвращаться домой, потом снова выходить. Дочь не хотела объяснять, кому обещала показать. Александр держался терпеливо, но у подъезда всё-таки сказал слишком резко: «Нельзя же помнить за всех».

Соня остановилась. Он присел перед ней и сразу попросил прощения. Не рассказал, как устал на работе. Она забрала рисунок и некоторое время несла его сама, хотя ветер загибал угол. До качелей они шли молча.

Глава 34. Вода под дверью

Полина увидела звонки только в половине десятого. Телефон лежал в куртке, куртка — в запертой служебной комнате. Ключ забрала уборщица, потому что Рита попросила никого туда не пускать, пока сохнет пол. Всё это по отдельности выглядело разумно. Вместе привело к тому, что три часа до неё невозможно было дозвониться.

В шесть начался ливень. Сначала все радовались: в здании целый день стояла духота. Потом Рита заглянула за боковую дверь и вернулась с лицом человека, который уже понял масштаб, но ещё надеется ошибиться.

Вода шла под порогом. Не потоком, а тонким слоем, растекавшимся по бетону. Рабочие принесли тряпки, кто-то предложил закрыть дверь плотнее. Снаружи скопилась вода: строительный мусор перекрыл часть стока, а уклон у входа оказался совсем не таким, как на старом плане.

Полина первым делом помогла поднять коробки. Потом увидела, что кабель лежит в низком месте, и позвала электрика. Тот отключил линию. В половине зала погас свет.

— Завтра приедут смотреть, — сказал подрядчик. — Сейчас что мы сделаем?

— Сейчас не включаем обратно, пока не проверите, — ответила Рита.

Григорий спросил, можно ли перенести завтрашнюю съёмку на другую сторону зала. Полина посмотрела на мокрые полосы возле двери. Их ещё можно было вытереть и не показать в кадре. Именно это решение пришло в голову всем первым.

— Съёмку перенесём, — сказала она. — Но не для того, чтобы сделать вид, что вход готов. Завтра начинаем с обследования порога и стока. Моя расстановка на этом участке пока недействительна.

Подрядчик раздражённо развёл руками.

— Из-за лужи всю работу ставим?

Полина почти ответила тем же тоном. Рита опередила:

— Из-за воды возле временного питания. Не из-за настроения Полины. Проверим — продолжим.

Они вынесли ещё несколько коробок. В конце Рита сама поскользнулась на мокром следе, удержалась за косяк и выругалась так выразительно, что все замолчали. Никто не пострадал. Полина всё равно запомнила эту секунду лучше остального вечера.

К девяти дождь закончился. За окнами светилась река, вода на улице уже ушла. В пустом зале лежали тряпки, стояли поднятые на стулья коробки, и работа казалась испорченной сильнее, чем была на самом деле.

Полина достала телефон, увидела пропущенные. Позвонила Александру сразу. Он ответил тихо: Соня уже спала.

— У нас затопило вход. Немного. Я не слышала.

— Ты в порядке?

— Да.

Он молчал, она слушала его дыхание.

— Я переживал, — сказал он наконец.

— Понимаю. Прости. Надо было взять телефон.

— Можно я буду знать, у кого тебя искать, если что?

Полина посмотрела на Риту, которая сидела на ящике и выжимала носок.

— Спрошу у Риты, можно ли дать её номер. Только для таких случаев.

— Хорошо.

— Саша, я правда работала.

Пауза стала другой.

— Я знаю, — ответил он.

И она поняла, что не знает, зачем сама сказала это раньше, чем он спросил.

Глава 35. Вопрос, которого не было

Александр стоял в ванной, чтобы не разбудить дочь. На полке лежала резинка Полины, рядом — крышка от маленькой баночки. Он несколько раз брал крышку и клал обратно, пока слушал про дождь, кабель и мокрый пол.

«Я правда работала».

Он не подозревал её. По крайней мере, до этой фразы. После неё подозрение возникло так быстро, что он испугался: в памяти нашлось слишком много случаев, когда он сам говорил почти то же самое.

Полина объясняла, где был телефон. История с ключом звучала сложно, а сложность ему была знакома. Когда-то он гордился тем, как правдоподобно можно соединить мелкие бытовые случайности, чтобы ни одна не казалась ложью.

— С кем ты сейчас? — спросил он.

— С Ритой. Ещё двое рабочих уходят.

— Григорий тоже?

— Он уехал раньше.

Александр закрыл глаза. Вот и прозвучал вопрос, который до этой минуты якобы не собирался задавать.

— Я сейчас неудачно разговариваю, — сказал он.

— Заметила.

В её голосе появилась холодная усталость. Он сел на край ванны.

— Я испугался, что с тобой что-то случилось. А потом начал спрашивать совсем не об этом.

— Я могу дать рабочий контакт на случай, если со мной что-то случится. Но не хочу каждый вечер доказывать, где была.

— Я тоже этого не хочу.

— Сейчас хотел.

Он не ответил. Было бы легко рассказать ей, что сам себя ненавидит за этот вопрос. Она устала, стояла в чужом городе после тяжёлого дня и получила бы ещё одну обязанность — убедить его, что он не так плох.

— Да, — сказал Александр. — Сейчас хотел. Это мой страх. Я не прошу тебя присылать доказательства.

Полина долго молчала.

— Я поеду домой. Мне надо переодеться. Можем завтра поговорить нормально?

— Можем. Напиши, когда доберёшься.

— Напишу.

Она отключилась. Александр остался сидеть. Влажное полотенце касалось руки. Он вспомнил женщин, которые когда-то ждали от него хотя бы короткого сообщения, и почувствовал соблазн назвать нынешнюю тревогу заслуженной расплатой. В такой расплате был удобный порядок: всё объяснено, каждому досталось. Но Полина не соглашалась играть в этом порядке никакую роль.

Через двадцать минут она написала: «Дома». Он ответил: «Спасибо. Спокойной ночи».

Потом открыл переписку снова. Хотел добавить сердечко, потом длинное объяснение. Убрал телефон.

В детской Соня спала поперёк подушки. Он поправил одеяло, сел на стул. Дочь не открыла глаз, но нащупала его пальцы. Александр остался, пока рука не расслабилась.

Рабочее письмо он так и не прочитал. Утром придётся встать раньше. Он поставил будильник и положил телефон на тумбочку со своей стороны кровати. Половина Полины оставалась пустой, и ему было стыдно, что он на минуту попытался заполнить её подозрением.

Глава 36. Вопросы из ящика

К четвергу в закрытом ящике у комнаты мастеров набралось двадцать семь листков. Мельников высыпал их на стол, разгладил, разложил по темам. Несколько были подписаны, большинство нет. На одном почерком, похожим на школьный, стояло: «Если всё хорошо, зачем продают?»

Александр взял этот лист первым.

— С него и начнём, — сказал Мельников.

— Не самый удобный.

— Поэтому.

Встречу провели между сменами. Пришло больше людей, чем ожидали; пришлось принести стулья из переговорной. Лев встал у стены, Дарья села сбоку. Марк не пришёл: заранее согласовал фактическую часть и оставил разговор Александру.