Чужая версия

— Подумайте. Сегодня не нужно.

Александр посмотрел на часы. До первой встречи оставалось двадцать две минуты. Можно было закончить, почувствовать, что сделано важное, и пойти работать.

— Вы спросите бывшую жену?

— Если в тексте появятся конкретные утверждения о ней, мне придётся решать, как их проверять. Но я не собираюсь искать человека только для того, чтобы он подтвердил ваше раскаяние. Сейчас у меня нет такой задачи.

— Она не хочет разговаривать с прессой.

— Тогда не передавайте контакт. И не обещайте от моего имени, что я напишу или уберу.

Он улыбнулся: Вера сказала почти то же самое.

— Хорошо.

Варвара предложила вариант: оставить материал о компании, точно указать нынешнюю семью, не включать исповедальную часть вообще. Это не делало интервью ложным, если они уберут общие выводы о его нравственном пути.

Александр неожиданно почувствовал разочарование. Он только что произнёс вслух то, что годами оставалось за закрытой дверью, а ему предложили просто не превращать это в публикацию. Как будто признание не обязательно должно было принести результат.

— Давайте сначала так, — сказал он.

После звонка открыл письмо Романа с расчётом двух вариантов. Разница оказалась больше, чем он ожидал. В одном случае покупали долю и его дальнейшую работу. В другом — только долю, с отдельными договорённостями о передаче дел.

Он переслал письмо своему юристу, с которым собирался проверить личные условия независимо от компании. Написал три вопроса, потом четвёртый: что именно будет зависеть от решений, которые он сам не контролирует.

Уже перед выходом к Мельникову набрал Полине: «Сегодня утром поговорил с журналисткой честнее. Не знаю пока, нужно ли из этого делать текст. Вечером расскажу».

Перечитал и удалил слово «честнее». Получалось, что он сам выдавал себе оценку. Отправил: «Вернулся к разговору про прошлое. Непросто. Хочу вечером рассказать тебе, как было».

Глава 15. Место у окна

В поезде Соня хотела сидеть у окна. Потом выяснилось, что солнце светит прямо в глаза, и она попросилась к проходу. Через десять минут соскучилась по окну. Полина предложила опустить шторку. Соня опустила так низко, что перестала видеть вообще что-либо, рассердилась и повернулась к отцу.

— А зачем мы едем?

— Смотреть место, где мама может работать, — сказал он.

— Она и дома работает.

— Здесь будет другая работа.

Соня стала отрывать бумажную полоску от бутылки. Александр забрал полоску, прежде чем она раскрошилась на столике.

— И мы там будем жить?

Полина положила книгу.

— Пока не знаем. Сегодня посмотрим город, здание и квартиру, которую предлагают мне на время.

— А моя комната?

— Останется дома.

— А ты?

Полина не ответила сразу. Александр смотрел в окно через узкую щель под шторкой. Полоса леса двигалась, дрожала, между деревьями мелькала вода.

— Если соглашусь, буду жить там часть времени. И приезжать. И вы сможете приезжать.

Соня крепче взяла бутылку.

— Я не хочу, чтобы ты часть времени.

Полина подвинулась ближе.

— Понимаю.

— Тогда не надо.

Александр почувствовал, как легко сейчас было бы взять дочь за плечи и промолчать вместе с ней. Не сказать ни одного запрещающего слова, просто позволить её маленькому горю выполнить взрослую работу.

Он отложил оторванную полоску.

— Нам тоже будет тебя не хватать, — сказал он Полине. Потом повернулся к дочери. — Мы будем придумывать, как видеться. И как ты будешь ходить в школу. Это должны решить мы с мамой, не ты.

— А если плохо решите?

— Тогда будем менять.

Соня смотрела недоверчиво. Взрослые любили говорить про «потом» именно тогда, когда она хотела сейчас. Через минуту попросила достать бутерброд, хотя завтракала совсем недавно.

Полина распаковала еду. Уронила нож для масла и долго искала под сиденьем. Александр хотел помочь, она махнула рукой: достала сама.

Когда дочь увлеклась игрой, Полина спросила тихо:

— Тебе полегчало, что она против?

Он не стал делать вид, будто не понял.

— На секунду.

Полина кивнула.

— Мне было страшно, что да.

— Я не буду через неё решать.

— Я услышала. Спасибо.

Он коснулся её запястья. Не хотелось, чтобы благодарность сделала его героем разговора, в котором она только что услышала от дочери «не надо».

До города оставалось больше двух часов. Полина открыла книгу, Соня придвинулась к окну и подняла шторку на ладонь. Александр достал блокнот, в котором обычно записывал рабочие вопросы. Написал дни недели. Не стал сразу распределять по ним людей. Сначала посмотрел на даты, на короткую дорогу между двумя субботами. Дочь задела его локтем и спросила, почему везде деревья одинаковые.

— Они разные, — сказал он.

— Тогда почему так быстро?

Он не нашёл ответа, который объяснял бы ей то, что она на самом деле видела.

Глава 16. Здание без посетителей

Город встретил их ветром. На вокзале Соня потеряла заколку, Александр вернулся за ней в вагон и едва успел до закрытия дверей. Полина ждала на перроне с двумя сумками. Когда он показал белую пластиковую бабочку, дочь обрадовалась, словно он привёз что-то из дальней поездки.

У культурного центра уже ждали. Директор провёл их через боковую дверь: парадную лестницу разбирали, возле неё стояли ограждения. Полина сразу ушла вперёд, заговорила с инженером и забыла снять куртку.

Александр остался с Соней в большом пустом зале. Окна выходили на реку. Внизу гудел прогулочный катер; капитан махнул кому-то на берегу, и Соня помахала в ответ, не дожидаясь, заметят ли её.

— Здесь будет выставка? — спросила она.

— И выставка тоже.

— А сейчас ничего.

Он хотел объяснить про замысел, но дочь уже побежала к другой стене, считая шаги. На пятнадцатом сбилась и начала заново.

Полина вернулась с рулеткой. Попросила Александра подержать конец возле колонны. Он взялся слишком высоко, пришлось опустить. Инженер смотрел в план, Полина называла размеры. Здесь не имело значения, что у Александра компания и предложение о продаже доли. В эту минуту от него требовалось не отпускать металлическую ленту.

— Ещё десять сантиметров, — сказала Полина.

— Так?

— Да. Держи.

Он держал. Соня села у стены на сложенную куртку, рассматривала камешек, подобранный на улице. Через открытую дверь тянуло пылью.

В углу возник спор о подвесе. Подрядчик объяснял, что крепление уже предусмотрено, менять поздно. Полина попросила показать, как будет проходить обслуживание. Мужчина достал телефон, пролистал фотографии, начал снова объяснять. Она слушала, потом позвала директора.

— Мы можем оставить это решение, — сказала она. — Но тогда вот эту часть программы убираем. Люди не смогут безопасно перестраивать пространство в течение дня. Это будет другой зал.

Она не повышала голоса. Александр видел по лицу подрядчика, как тот ищет способ закончить разговор привычным «потом разберёмся». Директор спросил о цене изменения. Полина назвала диапазон и добавила, что точный расчёт даст инженер.

Через двадцать минут решение перенесли на понедельник, с перечнем данных. Ничего не было спасено одним ярким жестом. Но когда они вышли, Александр понял, что она уже работает здесь — даже без подписанного согласия на полгода.

Квартиру им показала женщина с маленькой связкой ключей. Две комнаты, белая кухня, окна во двор. До центра пешком восемнадцать минут. Соня проверила шкафы, нашла пустую коробку от обуви и спросила, можно ли оставить её для игрушек.

— Мы ещё не решили, — напомнила Полина.

— Я знаю. Просто если.

Женщина разрешила. Александр подошёл к окну. Снизу поднимался мальчик с самокатом; тащил его по ступенькам, хотя рядом был пологий въезд.

— Ну как? — спросила Полина, когда хозяйка ушла в коридор отвечать на звонок.

— Я бы здесь не выбрал жить, если бы приехал просто так.

Она усмехнулась.

— Честно.

— Но понимаю, почему ты выбрала бы.

Полина посмотрела на реку между домами. Здесь она была видна узкой полосой.

— Мне нужно ещё проверить условия. И решить, не вру ли я себе про полгода. Они могут попросить больше.

— А ты можешь захотеть больше.

Она медленно повернулась к нему.

— Могу.

Он кивнул. Соня позвала их смотреть коробку. Внутри нашлась забытая зелёная пуговица; теперь дочь пыталась понять, можно ли взять и её.

Глава 17. Ночь в незнакомом городе

В гостинице им дали номер с дополнительной кроватью, которая раскладывалась со звуком старой двери. Соня потребовала проверить, не складывается ли обратно сама. Александр сел на край, потом лёг. Кровать выдержала. Дочь осталась довольна испытанием и попросила его переселиться уже на свою.

После ужина они гуляли по набережной. Полина показывала вход с воды, где летом будет небольшая сцена. Уличный музыкант играл слишком громко, Александр почти не слышал её слов. Он подошёл ближе; она заговорила ему в самое ухо, и он неожиданно вспомнил первые месяцы их знакомства. Тогда её близость всегда казалась событием. Теперь он мог целый день находиться рядом и не заметить, как она пахнет после ветра.

Соня устала раньше, чем призналась. Сначала стала спотыкаться, потом предложила вернуться, потому что «вам же завтра рано». До гостиницы Александр нёс её на спине. Она тяжело дышала ему в затылок и всё ещё пыталась доказывать, что не спит.

В номере Полина сняла с дочери кроссовки. Соня пробормотала, что коробку надо поставить дома возле стола, и уснула с рукой под щекой. Они сели в маленьком коридоре у входа, где свет не падал на кровать.

Александр рассказал про разговор с Варварой. Про Веру, про своё разочарование, когда выяснилось, что признание может не войти в текст.

Полина слушала, прижав колени к груди. Потом спросила:

— Тебе хотелось, чтобы напечатали?

— Мне хотелось, чтобы стало понятно, что я не скрываю.

— Кому?

— Всем. Наверное, покупателю тоже. Чтобы потом не выглядело, что я специально сделал красивую картинку перед сделкой.

— А если сделки не будет?

Он подумал.

— Тогда всё равно хотелось бы.

— Чтобы признали, что ты смелый?

Он потёр лицо.

— Возможно.

Полина откинулась к стене. В коридоре за дверью прошли люди; один остановился, не попадая карточкой в замок. Они замолчали, пока шаги не стихли.

— Я не могу сказать, что лучше для статьи, — сказала она. — Мне не нравится только, что там обязательно должна случиться твоя победа. Даже когда речь о том, кому ты сделал больно.

Александр хотел возразить. Вместо этого посмотрел на светлую полоску под дверью ванной. Ему было тридцать шесть, он научился выдерживать сложные разговоры, но по-прежнему ждал, что в конце появится хоть что-то, что можно унести с собой как подтверждение собственной ценности.

— А ты знаешь, как иначе? — спросил он.

Полина пожала плечами.

— Иногда сказать и не получить ничего. У меня бывает.

Он взял её за руку. Она придвинулась, положила голову ему на плечо. Из номера доносилось тихое сопение Сони.

— Я не хочу жить на расстоянии, — сказал Александр. — Но сегодня я увидел твою работу и не хочу, чтобы ты её потеряла.

— Я тоже не хочу жить на расстоянии.

— Тогда как?

— Завтра начнём считать. По-настоящему. Без слов «как-нибудь».

Полина поцеловала его. Он почувствовал сухие от ветра губы, положил ладонь ей на затылок. На мгновение захотелось убедить себя, что близость уже всё решила. Потом дочь заворочалась, они отстранились и прислушались.

Соня не проснулась. Полина тихо рассмеялась.

— Пойдём спать. Считать завтра.

Александр выключил свет в коридоре. В темноте нашёл её руку, чтобы провести мимо раскрытого чемодана.

Глава 18. Без последнего абзаца

Черновик пришёл в понедельник утром. На этот раз фотография была другая: Александр стоял у переговорного стола и слушал кого-то за краем кадра. Руки в карманы не прятал. Одна лежала на спинке стула, вторая держала карандаш.

Заголовок ещё не выбрали. В начале Варвара рассказала про Мельникова, который отказался повторять проход по цеху ради съёмки. Затем — про компанию, про решение не строить общую площадку, про условия, на которых люди соглашались брать ответственность. Александр появился только в четвёртом абзаце. Он перечитал начало и понял, что ему это нравится меньше, чем следовало бы.

В конце стояла его фраза: «Я стал иначе понимать цену обещаний».

Следом — маленький абзац о семье: женат вторым браком, растёт дочь. Никакого рассказа о том, как прошлое привело его к настоящему. Никакой справки о том, кем он стал.

Он написал Варваре: «Фразу про цену обещаний можно убрать? Слишком законченно звучит».

Она ответила: «Можно. Там и так хватает примеров. Факты остальное проверили?»

Александр открыл документ заново. Нашёл неточность в годе запуска операции, попросил уточнить роль Антона: не вся подготовка шла под его руководством. В одном месте слишком коротко описали причину ухода Володи; он написал, что не вправе объяснять её за самого человека. Исправления заняли полчаса.

Марк позвонил после обеда.

— Видел текст. Он сдержаннее, чем я ожидал.

— Это плохо?

— Для сделки — не знаю. Для тебя, возможно, нормально.

— Не будем использовать его как мою характеристику для покупателя.

Марк помолчал.

— Они сами решат, как прочитают.

— Я про то, как будем представлять мы.

— Хорошо.

Потом разговор перешёл к цифрам. Покупатель прислал уточнения, юрист Александра — первые замечания. Никакого решения ещё не было. Вариант без двухлетнего обязательства оставаться стоил меньше, но теперь Александр хотя бы понимал, за что именно ему предлагали разницу.

Вечером они с Полиной открыли календарь на большом экране. До этого поговорили с Ларисой и не включали её в схему дальше тех дней, которые она сама предложила. Нашли человека, которого могли пригласить помогать Соне после школы, договорились сначала познакомиться. Посмотрели поезда. Посчитали не только деньги, но и часы, в которые ребёнок будет ждать у двери.

На листе осталось несколько пустых мест. Одно — напротив первого школьного собрания. Другое — в неделе, когда у Александра мог начаться переходный этап сделки. Третье никак не удавалось назвать: это было время, когда оба хотели бы оказаться в одном доме без необходимости заранее назначать вечер.

— Я могу начать с двух месяцев, — сказала Полина. — С понятной датой пересмотра условий. Спрошу, согласятся ли. И с правом не продлевать, если программа будет другой, чем сейчас обещают.

— А если не согласятся?

— Тогда снова подумаю. Но это уже будет мой вопрос, а не наша догадка.

Александр кивнул. Соня вошла с коробкой из другой квартиры. Поставила между ноутбуком и календарём.

— Вы пуговицу потеряли? — спросила она.

Они поискали под столом, в коробке, в кармане её куртки. Зелёная пуговица обнаружилась в ботинке, куда дочь положила её в поезде, чтобы не забыть. Соня обрадовалась и ушла складывать вещи для школы.

Полина закрыла календарь не сохранив, затем испугалась, открыла снова. Изменения остались. Они засмеялись с неожиданным облегчением.

Александр взял телефон. От редакции пришло последнее уточнение: подпись к портрету. «Генеральный директор и совладелец компании Александр…» Дальше стояла фамилия, должность, ничего больше.

Он подтвердил.

Потом положил телефон рядом с календарём и увидел, что Полина уже пишет письмо о двух месяцах. Ему снова захотелось заглянуть через плечо, помочь сформулировать так, чтобы ей точно согласились. Он остался на своём месте.

— Послушаешь, когда допишу? — спросила она.

— Да.

За дверью Соня рассыпала карандаши и громко объявила, что соберёт сама. Полина продолжала печатать. Александр сидел рядом, не зная ни ответа на письмо, ни исхода сделки, ни того, как они будут жить осенью. Впервые за эту неделю ему не требовалось немедленно превратить незнание в обещание.

Глава 19. Право передумать

В культурном центре ответили через два дня. Два месяца их не устраивали. Директор написал вежливое письмо, объяснил, как понимает работу первого сезона, и предложил созвониться.

Полина прочитала письмо в автобусе. На остановке вышла раньше, чем нужно, и дальше пошла пешком. Ей хотелось домой с хорошей новостью. Принести срок, который позволял всем немного привыкнуть, получить согласие Александра без его усилия над собой, сказать дочери, что осень будет короткой. Теперь выяснилось, что её удобная формулировка другой стороне не подходит.

Она позвонила Кате. Та выслушала и спросила, чего именно они не принимают: короткий договор или саму возможность вернуться к условиям.

— Пока не знаю.

— Тогда узнай. Может, вы спорите о разных вещах.

Полина остановилась у витрины закрытого магазина. В отражении за её спиной шли люди, спешили к остановке. Она выглядела так, будто кого-то ждала.

— Я боюсь, что сейчас начну соглашаться, лишь бы не потерять, — сказала она.

— Можешь начать. Только сначала напиши себе, чего не обещаешь. Не им, себе.

Вечером Полина положила перед собой лист. Написала: постоянное присутствие шесть дней в неделю; замена технического руководителя; ответственность за задержки чужих подрядчиков; продление по умолчанию. Вычеркнула последнее и написала точнее: «Не буду делать вид, что полгода не изменят нашу жизнь».

Эту строку в деловое письмо включать не собиралась.

Директор говорил по видеосвязи из маленького кабинета. Он выглядел уставшим, на окне за его спиной стоял стакан с отвёртками. Сначала объяснил про программу: первые два месяца уйдут на запуск, и если она уйдёт сразу после, новый человек не поймёт, почему пространство устроено именно так.

— Я не обещаю уйти через два месяца, — сказала Полина. — Но не готова сейчас обещать полгода без обсуждения режима. У меня ребёнок идёт в школу. Это не повод относиться к работе несерьёзно. Это условие, которое нужно учесть до начала.

Он кивнул и спросил, какой режим она может предложить. Полина показала расчёт: первый выезд дольше, потом определённые дни на месте, часть встреч дистанционно. Отдельно — недели, когда она сможет остаться до выходных. Не назвала ни одного человека, который «при необходимости подстрахует», если с ним ещё не договорились.

Разговор занял пятьдесят минут. Они не согласовали всё. Но директор предложил шестимесячный срок с конкретным пересмотром режима после запуска и заранее записанным порядком передачи дел, если сотрудничество закончится раньше. Полина попросила прислать проект, чтобы проверить каждую обязанность, а не соглашаться на услышанный пересказ.

Когда связь оборвалась, она долго не вставала. Из кухни донёсся стук: Александр убирал посуду. Полина вышла, рассказала, как прошло.

— То есть всё-таки полгода? — спросил он.

— Возможно. Но не шесть месяцев без права разговаривать о том, как мы живём.

Он положил полотенце на стол.

— Я надеялся на два.

— Я знаю.

— Мне надо заново это представить.

Полина кивнула. Ей тоже надо было. Она положила рядом с календарём свой лист. Последнюю строку прикрыла ладонью, потом убрала руку. Александр прочитал, ничего не сказал и подвинул ей стул.

Глава 20. Номер журнала

Материал вышел в четверг. Первой его увидела Ирина и прислала ссылку в общий рабочий чат. Следом появились поздравления, шутка Николая про звезду обложки и фотография печатного номера, который кто-то успел купить в киоске.

На обложке Александра не было. Главным героем номера стал другой человек, с совершенно другой компанией. Александр испытал короткое разочарование и тут же рассердился на себя: никто не обещал ему обложки, и сам он говорил, что не хочет торжественного портрета.

Он открыл статью на компьютере. Варвара убрала последний абзац, как договорились. Фактические исправления внесла. В тексте осталась одна фраза, которую он не запомнил на встрече: «Я долго считал, что если сумел договориться, значит, имею право так поступить». Она относилась к рабочей истории, и всё-таки Александр почувствовал, будто слова сказаны прямо о том, что он не разрешил публиковать.

Дарья вошла без ноутбука.

— Хороший материал, — сказала она. — Мельникова наконец не назвали вашим заместителем по всем вопросам.

— Он читал?

— Уже нашёл, где снимали старую операцию. Ему не нравится, что фотография выглядит новой. Попросил на сайте подпись уточнить.

Александр кивнул.

— Пусть напишет напрямую. Контакт дам.

Дарья села на край стула.

— И про Веру. Подборку я удалила отовсюду, откуда могла. Автор файлов подтвердил, что дальше не пересылал. Редакция тоже.

— Спасибо.

— Мне следовало проверить, прежде чем отправлять. Я думала о материале и сроке. Не о людях на фотографии.

Александр посмотрел на неё. Она не просила облегчить признание. Он постарался не отвечать привычным «ничего страшного».

— Да, следовало. Теперь будем проверять сразу.

Дарья кивнула и ушла.

Он вернулся к чату. В личные сообщения написали несколько давних знакомых. Один спросил, правда ли готовится продажа; другой предложил встретиться. Человек, которого Александр почти забыл, прислал: «Вот это я понимаю, правильный путь. Всё у тебя всегда получалось».

Он не ответил. Но сообщение сохранилось на экране дольше остальных.

Внизу статьи появились первые комментарии. Кто-то говорил, что компания ему знакома и сроки там действительно стали лучше. Кто-то не верил ни одному слову о нормальном управлении. Один читатель написал: «Ещё один сказочник, который без связей якобы поднялся».

Александр потянулся отвечать, остановился. Связи у него были. Люди, которые дали возможность, люди, которых он подвёл, люди, которые всё равно остались работать. Это не помещалось в удобный спор между «сам» и «по знакомству».

Он закрыл страницу. Через пять минут открыл снова.

Полина позвонила в обед.

— Прочитала. Мне понравился Антон.

— А я?

Она засмеялась.

— Ты тоже. Но про Антона я раньше этого не знала.

— Там всё-таки не слишком красиво про меня?

— Саша, я не знаю, насколько красиво нужно. Я прочитала статью про вашу работу. Мне было интересно.

Он услышал, как она открывает дверь, здоровается с кем-то. Разговор закончился. Статья осталась в интернете. Никакого окончательного суждения о человеке в ней не было, и никто не собирался выдать его отдельно по просьбе героя.

Глава 21. После первой встречи

Будущая учительница Сони носила широкое серебряное кольцо и всё время поворачивала его большим пальцем, когда слушала родителей. В классе пахло свежей краской. На подоконниках стояли пустые горшки: цветы ещё не принесли после ремонта.

Собрание было коротким. Объяснили, что покупать, когда прийти первого сентября, как подписывать вещи. Александр записывал в телефон. Полина спросила про возможность заранее познакомить ребёнка с человеком, который иногда будет забирать её после уроков. Учительница ответила спокойно, перечислила, какие данные ей потребуются.