Читать книгу Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (7-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.
Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.
Оценить:

3

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.

Он выглядел уставшим после поездок и хозяйственных хлопот, но внимательно выслушивал доклады. Один из городских представителей сообщил, что подготовка к избранию нового великого магистра близится к завершению. Другой предложил отложить наиболее сложные обращения до того времени, когда новый глава Ордена приступит к обязанностям. Предложение вызвало спор.

— Если станем ждать, все дела снова остановятся, — заявил рыцарь из Кульмской земли.

— А если будем требовать решений сейчас, нам ответят, что некому их принимать, — возразил торнский советник.

— Следовательно, нужно добиться, чтобы новый великий магистр сразу рассмотрел наши обращения.

— Сначала его ещё должны избрать.

Байзен попросил не спорить о порядке, который зависит от орденских сановников.

— Мы не участвуем в избрании великого магистра, — напомнил он. — Но можем подготовить дела так, чтобы после избрания не начинать всё заново.

Кто-то предложил составить общее обращение от имени союза, перечислив наиболее важные требования. Другие считали, что лучше передать отдельные жалобы, не связывая нового правителя заранее общим политическим спором. Маттиас из Данцига поддержал второй подход, но с оговоркой.

— Если мы принесём только отдельные дела, — сказал он, — их и станут рассматривать поодиночке. А причина многих споров останется прежней.

— Тогда что предлагаешь?

— Разделить обращения. Там, где можно установить конкретное нарушение, требовать решения. А там, где сам порядок приводит к новым жалобам, просить изменить порядок.

Байзен попросил привести пример. Маттиас вспомнил задержанный товар Лемке, но не захотел снова возвращаться к давно обсуждённому делу.

— Если купец неправильно оформил груз, пусть отвечает за ошибку. Но если ради проверки нескольких бочек задерживают всю партию, нужно установить, на каком основании это допускается. Иначе после одного разрешённого спора появится другой.

Один из рыцарей возразил:

— Купеческие дела не похожи на наши. У нас спорят о земле, повинностях и судебных привилегиях.

— Но порядок может быть одинаково несправедливым, — ответил Маттиас.

— И одинаково законным, — заметил другой участник. — Не всякое взыскание становится неправильным только потому, что человеку трудно его исполнить.

Байзен поддержал последнее замечание.

— Нам следует быть осторожными. Если станем требовать отмены всякого неприятного решения, перестанут доверять и тем случаям, когда нарушение действительно произошло.

Разговор продолжался. Сословные представители расходились во мнениях, каким должен быть общий судебный порядок. Городские советники хотели защитить компетенцию городских судов. Рыцарство требовало гарантий против произвольных действий комтуров. Некоторые участники настаивали на возможности обращаться непосредственно к великому магистру. Другие указывали, что подобное право уже существует, но часто оказывается бесполезным из-за длительности разбирательств. В какой-то момент один из представителей малого города заявил:

— Мы говорим об общем праве, но на деле каждый защищает собственный суд. Если город проигрывает спор, он требует вмешательства великого магистра. Если выигрывает, объявляет такое вмешательство незаконным.

Несколько человек возмутились. Торнский советник ответил, что речь идёт не о выгоде, а о соблюдении установленных полномочий.

— Тогда эти полномочия нужно определить так, чтобы человек заранее знал, куда обращаться, — сказал представитель малого города. — И чтобы проигравший не мог бесконечно искать нового судью.

Маттиас согласился. Байзен попросил записать предложение. К вечеру участники приняли решение подготовить несколько обращений, касавшихся судебного порядка и исполнения признанных привилегий. Отдельно договорились собирать сведения о случаях, когда жалобы оставались без рассмотрения или возвращались тем же должностным лицам, чьи действия оспаривались. Это не было большим политическим достижением. Никто не получил новых прав, ни один спор не разрешился окончательно. Но после долгих разногласий удалось хотя бы определить, какие вопросы следует поставить перед новым великим магистром.

Когда собрание закончилось, Маттиас вышел вместе с Байзеном. Улицы Торна были сырыми после дождя. Из лавок доносился запах свежего хлеба, возле мясных рядов торговцы собирали оставшийся товар. Несколько мальчишек бегали вдоль стены, бросая друг в друга грязными комьями земли, пока взрослый прохожий не прикрикнул на них. Байзен спросил, как идут дела торгового дома.

— Не хуже прежнего, — ответил Маттиас. — Хотя расходы растут.

— Хеннинг сумел бы удержать их?

Маттиас вспомнил привычную ворчливую интонацию Хеннинга; улыбка появилась сама собой.

— Он бы сначала сказал, что я слишком много плачу людям.

— А потом?

— Проверил бы книги и сам нашёл, кому следует прибавить.

Байзен рассмеялся. Они некоторое время шли молча. Затем рыцарь спросил:

— Ты ведь поддержал союз ещё при жизни Хеннинга?

— Да.

— Он одобрял?

Маттиасу потребовалось отделить то, что Хеннинг говорил при людях, от опасений, которыми делился только с ним.

— Считал, что без совместных действий города ничего не добьются. Но боялся, что люди начнут использовать союз для оправдания любого собственного требования.

— И был прав.

— Отчасти.

— Почему отчасти?

— Потому что теперь я вижу и другое. Некоторые люди никогда не добились бы даже рассмотрения своего дела, если бы за них не вступился кто-нибудь сильнее.

Байзен остановился возле поворота к площади.

— А разве так не было всегда?

— Было. Только теперь мы пытаемся установить порядок, при котором всё не должно зависеть от одного влиятельного человека.

Рыцарь некоторое время смотрел на него.

— Это труднее, чем кажется.

— Я уже заметил.

Они попрощались. Маттиас отправился к постоялому двору, где его ожидали спутники. Байзен задержался возле городской стены. На площади продолжали торговать, люди возвращались по домам, в окнах появлялся свет. Он наблюдал за обычной жизнью города и думал о том, сколько разных интересов собрались под одной союзной грамотой. Он не разделял уверенности некоторых участников, будто само объединение городов и рыцарства уже гарантирует справедливость. Но видел и другое: люди, прежде обращавшиеся к власти поодиночке, теперь получали возможность сравнивать свои обстоятельства, обнаруживать общие причины недовольства и требовать объяснений.

Для многих это было непривычно. Для орденского руководства — ещё более непривычно. Байзен направился к воротам. Его ждала дорога домой, где по-прежнему требовали ремонта мельничная плотина, хозяйственные постройки и несколько участков дороги, ведущей к владению. Вечером он получил известие, что вода возле мельницы снова поднялась. Пришлось выехать раньше, чем он собирался.

Когда Байзен прибыл к мельнице, вода уже переливалась через нижний край укреплённой насыпи. Поток не был настолько сильным, чтобы немедленно разрушить плотину, но управляющий опасался дальнейшего подъёма. Два дня шли дожди, ручьи переполнились, а земля ещё не успела впитать талую воду. Возле мельницы собрались работники с лопатами и топорами. Мельник вместе с двумя помощниками пытался освободить водосброс от принесённых течением ветвей. Байзен спешился и сразу направился к плотине.

— Что успели сделать?

Управляющий показал укреплённую часть насыпи.

— Подсыпали землю, поставили новые колья. Но вода продолжает прибывать.

— Почему не открыли дополнительный проход?

— Тогда затопит нижний луг.

— Чей?

— Наш. И часть земли арендатора за дорогой.

Байзен посмотрел вниз по течению. Между деревьями виднелась низина, в которой ещё лежали остатки прошлогодней травы. Весной там обычно пасли скот, а ближе к лету заготавливали сено. Если направить туда воду, почва надолго останется сырой и часть покоса может погибнуть.

— Если не откроем, что случится с мельницей?

Мельник ответил:

— Может прорвать всю насыпь. Тогда вода пойдёт прямо под колёса и смоет нижнюю стену.

Управляющий предложил подождать до утра. Возможно, дождь прекратится и уровень начнёт падать. Байзен спустился ближе к воде. Грунт под ногами был мягким. На краю насыпи уже образовалась длинная трещина. Из неё медленно сочилась вода. Один из работников попытался забить туда комья глины, но поток немедленно вымывал их.

— До утра не выдержит, — сказал Байзен.

Мельник прислушался к глухому шуму воды за стеной. Больше ждать было опасно, и он это понимал.

— Я тоже так думаю.

Управляющий возразил:

— Если открыть проход, арендатор потребует возмещения.

— Потребует.

— А если мы не согласимся?

Байзен повернулся к нему.

— Он имеет право требовать, когда мы намеренно направляем воду на его землю.

— Но мы спасаем мельницу.

— Его луг от этого не станет суше.

Управляющий не ответил. Байзен велел позвать арендатора, владевшего участком ниже плотины. Тот пришёл спустя некоторое время, когда рабочие уже начали готовить инструменты для вскрытия дополнительного водосброса. Это был человек средних лет, в грубом шерстяном плаще, с тяжёлыми сапогами, испачканными до колен. Он выслушал объяснение и сразу спросил:

— Сколько земли зальёт?

— Пока не знаем, — ответил Байзен.

— Тогда как я могу согласиться?

— Если не выпустить воду, она может прорвать плотину. Тогда пострадает и твоя земля, и мельница.

Арендатор следил за напором воды у шлюза. После открытия прохода она пойдёт прежде всего на его покос.

— Возможно. Но если откроете проход, мой покос затопит наверняка.

Байзен не стал отрицать очевидное.

— Мы составим запись о твоих потерях. Когда вода спадёт, осмотрим землю и определим, что повреждено. В этом году зачтём часть ущерба при расчёте аренды.

Управляющий встрепенулся.

— Господин, мы ещё не знаем размера убытка!

— Поэтому и будем определять после осмотра.

Арендатор нахмурился.

— А если потом скажут, что вода пришла сама?

Байзен почувствовал, как привычная жалоба обретает под собой настоящую причину: человек боялся остаться один на один с последствиями решения господ.

— Я сказал тебе, почему открываю проход. Управляющий и мельник это слышали. Запишем сейчас.

— Вы сами подтвердите?

— Подтвержу.

Человек некоторое время размышлял. Затем кивнул.

— Тогда открывайте.

Работа началась немедленно. Люди стали разбирать укрепление возле дополнительного водосброса. Сначала сняли несколько досок, затем вытащили удерживавшие их колья. Вода хлынула через узкий проход, ударила в нижний откос и начала быстро размывать рыхлую землю. Пришлось отступить. Один из работников поскользнулся и упал на колено. Двое помогли ему подняться. Другой, пытаясь удержать тяжёлую балку, едва не выронил её в поток. Байзен сам подхватил конец верёвки, которой удерживали конструкцию, и вместе с людьми помог оттащить её в сторону.

Через некоторое время вода нашла новый путь. Она разливалась по низине, сначала узкой полосой, затем всё шире. Между деревьями быстро появились тёмные участки, отражавшие небо. На лугу вода окружила прошлогодние копны и подошла к небольшой изгороди. Арендатор наблюдал за происходящим с каменным лицом. Он не спорил и не пытался остановить работу. Но Байзен видел, как тот следит за каждым новым участком земли, исчезающим под водой. Когда основной напор на плотину уменьшился, мельник облегчённо вздохнул.

— Теперь удержим.

Байзен остался до тех пор, пока люди не укрепили края нового прохода и не убедились, что течение не разрушает соседнюю часть насыпи. К вечеру вода продолжала идти через низину, но плотина выдержала. Управляющий доложил, что для окончательного ремонта потребуется дополнительная древесина. Байзен велел подготовить расчёт и составить отдельную запись о затопленном луге. Арендатор подошёл к нему, когда остальные уже собирали инструмент.

— Вы действительно зачтёте ущерб?

— Мы его сначала установим.

— А если он окажется большим?

— Тогда будем решать, как возмещать.

Человек не выглядел удовлетворённым.

— Я не могу ждать до осени. Скот нужно кормить.

Байзен задумался. Он мог пообещать полное возмещение, но пока не знал, сколько земли будет потеряно. Мог сослаться на необходимость спасения мельницы и отказать, однако тогда арендатор справедливо счёл бы, что расходы большого хозяйства переложили на него.

— Завтра управляющий осмотрит с тобой участок, — сказал Байзен. — Если понадобится дополнительный корм, возьмём из наших запасов. Потом внесём его стоимость в общий расчёт.

Арендатор поклонился.

— Благодарю, господин.

Байзен вернулся к лошади. Управляющий догнал его возле дороги.

— Вы слишком много уступили.

— Мельница стоит дороже луга.

— Тогда зачем возмещать ущерб?

Байзен остановился.

— Потому что луг принадлежит не мне одному в том смысле, что я могу распоряжаться его урожаем без последствий для человека, который его обрабатывает.

— Но земля ваша.

— Арендатор кормит с неё семью и платит нам установленный взнос.

Управляющий хотел продолжить спор, но Байзен уже сел в седло.

— Подготовь запись, — сказал он. — Завтра проверю.

В дороге рыцарь чувствовал, как мокрая одежда тяжелеет на плечах. Сапоги набились грязью, руки болели после работы с верёвкой. Он устал сильнее, чем после продолжительного сословного собрания. Дома его ожидали письма. Среди них находилось очередное сообщение о подготовке избрания великого магистра. Байзен прочитал его, но отвечать сразу не стал. Прежде следовало сменить одежду, поесть и узнать, не появились ли новые повреждения у мельницы. Вечером управляющий сообщил, что вода больше не поднимается. Байзен велел утром проверить плотину ещё раз.

На следующий вечер управляющий принёс расчёт. Вода повредила луг арендатора сильнее, чем Байзен предполагал. Сено нельзя было убрать, часть травы уже лежала в грязи. По прежнему распоряжению хозяин мог потребовать полный установленный платёж, несмотря на потерю урожая. Иоганн перечитал условие и велел уменьшить арендный взнос на величину доказанного убытка. Управляющий напомнил, что этой осенью сам рыцарь рассчитывал купить новых лошадей.

— Купим одну, — ответил Иоганн. Управляющий сделал отметку. Спустя неделю арендатор поблагодарил не самого Байзена, а мельника, передавшего известие о решении. Для рыцаря это оказалось неожиданно болезненным: всё собрание в Торне он говорил о порядке, который не зависит от личной милости, а теперь человек мог сохранить хозяйство только потому, что владелец решил уступить часть причитавшегося дохода. Иоганн распорядился внести правило о возмещении подобного ущерба в арендные записи, чтобы следующий хозяин не мог отменить его молча.

В Мариенбурге тем временем завершалась подготовка к избранию нового великого магистра. Среди высших должностных лиц Ордена не было полного согласия относительно того, каким должно стать будущее управление. Споры, обострившиеся при Русдорфе, оставались болезненными. Важную роль продолжали играть отношения между прусскими конвентами и немецким магистром, вопросы назначения должностных лиц и толкования орденских установлений. Конрад фон Эрлихсхаузен, занимавший должность орденского маршала, принадлежал к числу наиболее влиятельных сановников. Он хорошо знал состояние прусских владений и понимал, насколько опасно продолжение внутреннего противостояния. Однако в кругу братьев существовали разные представления о том, каким способом следует восстанавливать порядок.

Маттиас фон Розенберг не участвовал в обсуждении кандидатур. Его работа заключалась в другом. Необходимо было подготовить документы, которые предстояло передать новому руководству, привести в порядок перечни текущих дел и установить, какие решения уже приняты действующими сановниками. В один из дней ему принесли окончательные материалы проверки по делу о дорожных повинностях в Кульмской земле. Маттиас отложил другие бумаги и начал читать. Проверка подтвердила, что в первоначальной ведомости действительно не были учтены дополнительные дни, отработанные сыном вдовы. Свидетельства жителей совпадали с записями старосты. Ошибка возникла при переносе сведений в общий перечень повинностей.

Служащий, проводивший проверку, предлагал исключить спорное взыскание и исправить запись. Но вопрос об оплате древесины, использованной при ремонте дороги, остался неразрешённым. Для него требовалось отдельно установить, какие материалы обязано было предоставить орденское хозяйство и какие расходы жители приняли на себя добровольно. Маттиас перечитал заключение. Получалось, что одно дело теперь можно закончить, другое придётся продолжать. Он направился к сановнику, которому прежде передавал жалобу.

Тот выслушал доклад, проверил необходимые записи и согласился отменить взыскание с вдовы.

— А остальное? — спросил он.

— Предлагаю рассматривать отдельно.

— Почему?

— Потому что речь идёт о разных обязательствах. Исполнение одного уже доказано. По другому ещё нужно установить размер расходов.

Сановник посмотрел на него с некоторым удивлением.

— Ты готовишь эти бумаги с января?

— Да.

— И за три месяца разрешили только одно взыскание?

— Остальные обстоятельства требуют проверки.

— Ты понимаешь, сколько времени тратится?

— Понимаю.

— И считаешь это правильным?

Маттиас помедлил.

— Я считаю правильным не требовать долг с человека, который его не имеет.

Сановник ещё раз посмотрел в заключение.

— Хорошо. Подготовь распоряжение.

Маттиас поклонился. Вернувшись в канцелярию, он велел составить два документа. В первом подтверждалось, что взыскание с вдовы не подлежит исполнению, поскольку установленная повинность была выполнена. Во втором предписывалось продолжить рассмотрение вопроса о предоставлении древесины и распределении расходов на ремонт дороги. Молодой писарь принялся переписывать первый документ.

— Значит, они добились своего? — спросил он.

— По одному вопросу.

— А по другому?

— Будем разбираться.

Писарь вздохнул.

— Сколько же можно?

Маттиас отложил перо.

— Представь, что у тебя отнимают корову за уже отработанные дни. Разве ты не захотел бы, чтобы мы разобрались?

— Конечно.

— Тогда переписывай внимательно.

Писарь покраснел и вернулся к работе. Позднее Маттиас отнёс копию решения Герхарду. Старый служащий в тот день чувствовал себя немного лучше. Он сидел возле окна и наблюдал за людьми, проходившими по двору. Когда Маттиас прочитал документ, Герхард попросил повторить заключительную часть.

— Значит, взыскание отменили?

— Да.

— А древесина?

— Ещё рассматриваем.

Старик кивнул.

— Правильно.

Маттиас сел рядом.

— Вы ведь говорили, что люди должны иметь возможность доказать свою правоту.

— Говорил.

— Но если бы не дополнительные свидетельства, мы могли бы подтвердить взыскание.

Герхард повернул к нему голову.

— А теперь представь, сколько людей не сумели найти такие свидетельства.

Маттиас ничего не ответил. Старик медленно потянулся к столу и взял свою старую чернильницу. Она была невелика, с потемневшей крышкой и следами засохших чернил у горлышка.

— Возьми, — сказал он.

Маттиас удивился.

— Зачем?

— Мне больше не нужна.

— Она ещё пригодится вам.

Герхард покачал головой.

— Ты сам видишь, как я держу перо.

Маттиас принял чернильницу. Это был самый обыкновенный предмет, каким пользовались многие служащие. На крышке имелась небольшая вмятина, оставшаяся после давнего падения. У основания металл истёрся от постоянного прикосновения к деревянному столу.

— Я оставлю её здесь, — сказал Маттиас. — Если захотите написать, принесу.

Герхард не стал возражать. Он снова повернулся к окну. Во дворе проходили братья в белых плащах. Несколько человек направлялись к помещениям, где готовились совещания, связанные с предстоящими выборами. Из конюшни выводили осёдланных лошадей. У ворот ожидали новые посланники.

— Кто теперь станет великим магистром? — спросил Герхард.

— Пока не знаю.

— Конрад?

— Его называют среди возможных избранников.

Старик задумался.

— Знаю его. Служил при Русдорфе. Человек деятельный.

— Говорят, умеет договариваться.

— Это хорошо.

Герхард помолчал.

— Только договариваться придётся не с бумагами.

Маттиас убрал чернильницу в сумку.

— Мне пора.

— Иди.

Он поднялся, поправил покрывало на коленях старика и направился к двери.

— Маттиас, — окликнул Герхард.

Он обернулся.

— Что?

— Когда придёт новый великий магистр, покажи ему не только перечень незаконченных дел.

— А что ещё?

— Те, которые удалось закончить.

Маттиас кивнул. Герхард снова устроился возле окна. Солнце освещало его руки, лежавшие на покрывале. Он казался очень старым и утомлённым, но в тот день впервые за долгое время не попросил закрыть ставни от яркого света.

В Кульмской земле известие об отмене взыскания пришло в начале апреля. Староста получил письмо из управления и вечером собрал нескольких жителей, участвовавших в разбирательстве. Среди них были Петер Краузе, вдова и её старший сын. Письмо прочитали дважды. В нём подтверждалось, что дополнительные дни дорожной работы были исполнены и что прежняя запись о долге подлежит исправлению. Взыскание с вдовы отменялось. Женщина слушала, не перебивая. Когда староста закончил, она спросила:

— Значит, корову больше не заберут?

— За эту повинность — нет.

— А другого долга нет?

Староста проверил записи.

— Нет.

Она медленно опустилась на скамью. Старший сын стоял рядом. Он не улыбался. Возможно, до конца не верил, что дело действительно завершилось. За последние месяцы ему несколько раз говорили, что всё скоро разрешится, но каждый раз требовалась новая бумага или ещё одно свидетельство.

— Нужно что-нибудь заплатить за решение? — спросил он.

Староста покачал головой.

— Нет. Взыскание отменено.

Петер стоял у двери и слушал. Он был рад, что вдова сохранила корову. Но его собственное дело оставалось незаконченным. Расходы жителей на древесину ещё только предстояло проверить. Между тем весенний паводок снова повредил мост, и люди уже потратили новые дни на его укрепление. Когда собрание закончилось, староста попросил Петера задержаться.

— По остальному делу ответа пока нет.

— Знаю.

— Придётся ждать.

— А новый ремонт?

— Записи отправим отдельно.

Петер посмотрел на сельскую книгу, лежавшую на столе.

— Ты сделал копию?

Староста кивнул.

— Сделал. Как обещал.

— Хорошо.

Они вышли вместе. Вечер был тёплым. Земля ещё оставалась влажной, но на солнечных участках уже появилась молодая трава. Из соседних дворов доносились звуки работы: стучали топоры, скрипели телеги, кто-то звал корову с пастбища. Возле своего дома вдова остановилась и поблагодарила Петера. Он смутился.

— Не меня благодари. Староста тоже помог. И другие свидетели.

— Я их поблагодарю.

Она вошла во двор. Старший сын задержался у ворот.

— Можно сегодня прийти? — спросил он у Петера.

— Зачем?

— Вы обещали показать, как имя писать.

Петер вспомнил дощечку, оставленную возле очага.

— Приходи после ужина.

Молодой человек обрадовался и побежал вслед за матерью. Петер вернулся домой. Жена уже приготовила еду. Дети сидели за столом, младший сын рассказывал о сломанной деревянной игрушке, которую никак не мог починить. Петер вымыл руки, снял тяжёлую верхнюю одежду и сел.

— Что решили? — спросила жена.

— С вдовы взыскание сняли.

— Хорошо.

— Наше дело ещё не закончено.

Она кивнула.

— Я так и думала.

Петер усмехнулся.

— Почему?

— Если бы всё закончилось, ты вернулся бы раньше.

Они поужинали. Позднее пришёл сын вдовы. Он принёс небольшой кусок угля, аккуратно завёрнутый в тряпицу, чтобы не испачкать одежду. Петер достал деревянную дощечку. Сначала показал, как выводить первую букву имени. Молодой человек попробовал повторить, но линия получилась кривой. Он стёр её ладонью и начал снова. Петер велел не спешить. Юноша долго работал над первыми буквами, то и дело поворачивая дощечку ближе к огню. Несколько раз уголь ломался. Приходилось заострять его заново. К концу вечера удалось вывести имя целиком, хотя буквы получились неровными и слишком крупными.

— Вот, — сказал Петер. — Теперь попробуй без подсказки.

Молодой человек стёр написанное и начал сначала. На этот раз он ошибся в середине имени, остановился и посмотрел на Петера.

— Ничего, — сказал тот. — Исправь.

Юноша осторожно вывел недостающую букву. Потом ещё раз повторил всё имя. Он смотрел на дощечку с таким вниманием, словно перед ним лежал незнакомый инструмент, пользоваться которым он только начинал учиться. Жена Петера принесла гостю кружку тёплой воды и небольшой кусок хлеба.

1...56789...14
bannerbanner