
Полная версия:
Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.
— Если от нас потребуют распустить союз, — сказал он, — каждому придётся ответить, готов ли он это сделать.
На эти слова никто не возразил. Однако по лицам присутствующих Байзен видел, что готовность сопротивляться далеко не одинакова. После собрания он вышел на улицу. В Эльбинге уже начинался вечер. Купцы закрывали лавки, у причалов разбирали последние грузы, возле городской стены несколько мальчиков гоняли деревянный обруч. Издалека доносился звон церковного колокола. Байзен остановился возле небольшой часовни. Он не считал себя противником Церкви. С детства привык соблюдать посты, исповедоваться, участвовать в богослужениях. Его жизнь была связана с Орденом, который сам являлся духовным братством. Теперь же церковные сановники обвиняли союз, созданный при его участии, в нарушении порядка, который он всегда признавал.
Эта мысль причиняла ему больше беспокойства, чем угрозы отдельных орденских служащих. Он вошёл в часовню. Внутри было прохладно. Возле алтаря горели несколько свечей. Пожилая женщина стояла на коленях, тихо шепча молитву. Байзен остановился в стороне и некоторое время молился сам. Когда он вышел, на улице уже стемнело. Возле постоялого двора его ожидал Габриэль фон Байзен. Брат приехал с известиями от нескольких участников союза. По его словам, многие рыцари были возмущены обвинениями епископов и требовали решительного ответа.
— Они хотят, чтобы ты выступил от их имени, — сообщил Габриэль.
— Я сегодня уже выступал.
— Недостаточно решительно.
Иоганн остановился.
— Кто так говорит?
Габриэль назвал нескольких людей.
— Они считают, что ты слишком долго надеешься договориться с великим магистром.
— А ты?
— Я считаю, что Конрад умнее тех, кто выступал против нас прежде. Но от этого его цель не меняется.
Иоганн узнал в тоне брата не тревогу, а решимость, с которой Габриэль уже строил выводы за всех остальных.
— Ты думаешь, он намерен уничтожить союз?
— Думаю, он хочет, чтобы союз перестал мешать Ордену.
— Это не одно и то же.
— Пока нет.
Они вошли в помещение, где подавали ужин. За соседним столом сидели двое купцов, обсуждавших цены на воск. Возле очага слуга сушил промокшие сапоги. Хозяин принёс горячую еду и попросил гостей не задерживаться после закрытия дверей. Братья ели некоторое время молча. Затем Габриэль снова вернулся к разговору.
— Если епископы объявят наш союз незаконным, что ты намерен делать?
Иоганн положил ложку.
— Сначала выясню, имеют ли их обвинения достаточное основание.
Габриэль вздохнул.
— Опять выяснять.
— А что предлагаешь?
— Сказать прямо, что мы не откажемся от союза только потому, что нескольким епископам не нравится его существование.
— Ты готов отвечать за всех?
— За себя готов.
— Тогда не требуй, чтобы я обещал за тех, кто ещё не решил.
Габриэль хотел возразить, но сдержался. Он хорошо знал брата. Иоганн не был человеком робким. При необходимости мог действовать решительно, однако терпеть не мог, когда его пытались заставить объявить решение от имени людей, чьего согласия ещё не получил.
— Ты слишком бережёшь каждого сомневающегося, — сказал Габриэль.
— Потому что если мы потеряем их доверие, потом не вернём одним громким заявлением.
Габриэль отодвинул чашу.
— А если, пока ты будешь искать их доверия, союз распустят?
Иоганн некоторое время смотрел на брата.
— Тогда придётся решать, что делать дальше. Но сейчас ещё есть возможность разговаривать.
Они закончили ужин без примирения. Утром Габриэль отправился к своим людям. Иоганн остался в Эльбинге, чтобы продолжить работу над ответом епископам.
В Мариенбурге Конрад получил сообщение о реакции сословий с неудовольствием. Он не ожидал, что обвинения епископов будут приняты без возражений. Но надеялся, что вмешательство церковных властей заставит руководителей союза внимательнее отнестись к вопросу о законности их объединения. Вместо этого представители начали готовить собственные доводы и требовать объяснений. Конрад вызвал Маттиаса фон Розенберга, которому поручили собрать документы прежних сословных соглашений.
— Ты работал с этими грамотами ещё при Русдорфе? — спросил великий магистр.
— Да, господин.
— Найди мне место, где союз прямо объявляет, что его участники могут не повиноваться Ордену.
Маттиас открыл папку.
— Такого общего положения в грамоте нет.
— А обязательство взаимной поддержки?
— Есть.
— Даже если распоряжение исходит от законного государя?
— В документе говорится о защите признанных прав от неправомерного вмешательства.
Конрад перечитал формулировку. Решающее слово позволяло сторонам толковать вмешательство совершенно по-разному.
— Значит, они сами будут решать, какое вмешательство правомерно.
Маттиас помедлил.
— Такого там тоже прямо не сказано.
Великий магистр откинулся в кресле.
— Я не прошу тебя защищать союз.
— Я только объясняю содержание грамоты.
Конрад некоторое время рассматривал молодого брата. Маттиас давно уже не был неопытным служащим, которому требовалось постоянное руководство Герхарда. Он хорошо знал документы, умел сопоставлять противоречивые записи и не стремился подбирать ответ, приятный начальству. Иногда эта привычка раздражала сановников, но Конрад предпочитал иметь дело с человеком, который способен указать на действительное содержание бумаги.
— Тогда скажи, — произнёс он, — может ли такое объединение существовать, не ограничивая мою власть?
Маттиас задумался.
— Пока участники требуют исполнения признанного права, они могут оставаться верными Ордену.
— А когда решат, что именно Орден нарушил право?
— Тогда возникнет спор, который придётся рассматривать.
Конрад устало провёл ладонью по столу.
— Ты понимаешь, что судить этот спор будут люди, уже связанные между собой обязательством поддержки?
— Не обязательно все.
— Но их союз останется.
Маттиас не нашёл ответа, который удовлетворил бы великого магистра. Конрад встал и подошёл к окну. Во дворе несколько братьев собирались в дорогу. Слуги подводили лошадей, проверяли седельные сумки, грузили небольшие сундуки.
— Если завтра города потребуют, чтобы каждый комтур исполнял их решения, — сказал великий магистр, — ты тоже будешь искать в грамоте слова, разрешающие или запрещающие это?
— Да, господин.
Конрад обернулся. Он не ожидал такого ответа.
— Почему?
— Потому что иначе нельзя установить, что они действительно имеют право требовать.
Великий магистр некоторое время молчал. Затем вернулся к столу.
— Хорошо. Подготовь мне сравнение союзной грамоты с прежними обязательствами сословий перед Орденом. Без собственных выводов. Только тексты и различия.
Маттиас поклонился.
— Будет исполнено.
Когда он ушёл, Конрад ещё долго изучал документы. Он не желал применять силу к городам и рыцарству. За годы правления ему удалось разрешить немало споров, подтвердить прежние права и добиться некоторых уступок, которые при Русдорфе казались невозможными. Но теперь становилось ясно, что даже успешные переговоры не уменьшают самостоятельности союза. Напротив, его участники всё лучше учились согласовывать действия и выступать от имени нескольких земель одновременно. Конрад понимал практическую пользу подобного представительства. Без него переговоры о фунтовой пошлине заняли бы ещё больше времени. Однако постоянно действующее объединение подданных, способное собираться независимо от великого магистра, представлялось ему опасным.
Он решил предложить сословиям широкое подтверждение их прав в обмен на отказ от союза. Для этого требовалось подготовить условия, которые города и рыцарство действительно смогут принять.
Великий магистр поручил советникам приступить к работе.
Девятого июня 1446 года в Эльбинге великий магистр потребовал роспуска Прусского союза. Предложение сопровождалось обещанием подтвердить и расширить ряд сословных прав. Конрад не стремился отменять городские привилегии или лишать рыцарство законной защиты. Напротив, он рассчитывал, что достаточно прочное соглашение с властью сделает постоянное объединение подданных ненужным. Однако после выступления епископов атмосфера переговоров изменилась. Представители союза опасались, что признание предложенных условий станет первым шагом к утрате самостоятельности. Даже те, кто прежде относился к Конраду с доверием, теперь задавались вопросом, почему требование роспуска прозвучало именно после церковных обвинений. На совещании присутствовал Иоганн фон Байзен.
Он сидел среди представителей рыцарства и внимательно слушал выступление великого магистра. Несколько раз Конрад обращался непосредственно к нему, напоминая о прежних разговорах и о том, что Орден готов исправлять нарушения, не разрушая законного государственного порядка. Байзен ответил, что участники союза благодарны за подтверждение прав, но решение о прекращении объединения не может быть принято без согласия тех, кто его создал.
— Вы приехали как представители, — заметил Конрад. — Разве не для того, чтобы принимать решения?
— Мы уполномочены обсуждать предложенные условия. Но не получили права единолично отменить обязательства, которые города и рыцарство приняли совместно.
— Следовательно, вы снова отправитесь домой за новым согласием.
— Да, господин великий магистр.
Конрад недовольно откинулся в кресле.
— Тогда скажите мне, зачем мы собираемся здесь, если всякое решение должно заново обсуждаться в каждом городе?
Байзен не сразу ответил.
— Потому что без общего собрания мы даже не узнаем, в чём согласны, а в чём расходимся.
Один из орденских сановников вмешался:
— Выходит, союз необходим прежде всего для того, чтобы продолжать существовать.
Несколько представителей заговорили одновременно. Байзен поднял руку, прося тишины.
— Союз необходим потому, что у нас были случаи, когда отдельные люди не могли добиться рассмотрения своих жалоб. И потому, что признанные права иногда нарушались теми, кто обязан был их защищать.
Байзен посмотрел на Конрада. Признать предложенные уступки он мог; поставить защиту сословных прав в зависимость от доброй воли одного правителя — нет.
— Мы доверяем великому магистру в той мере, в какой его решения подтверждаются делом, — ответил он. — Но не можем строить все гарантии только на доверии к одному человеку.
Переговоры затянулись. Некоторые представители высказывались за принятие условий великого магистра. Они полагали, что подтверждённые права окажутся более надёжной защитой, чем союз, постоянно вызывающий подозрения орденского руководства и епископов. Другие не соглашались, опасаясь, что после роспуска объединения каждое новое нарушение придётся оспаривать поодиночке. В конце концов было решено обсудить предложение в городах и землях. Когда представители разошлись, Конрад остался с несколькими советниками. Один из них считал, что сословия близки к уступке.
— Они не осмелились прямо отказать, — заметил он.
— И не согласились, — ответил великий магистр.
— Значит, следует сильнее настаивать.
Конрад посмотрел на него.
— Чем сильнее?
Советник предложил вновь обратиться к епископам.
— Они уже выступили, — сказал Конрад. — И ты видел, как это подействовало.
— Но церковное обвинение может заставить сомневающихся отступить.
— А остальных?
— Остальные окажутся в меньшинстве.
Великий магистр покачал головой.
— Я не хочу получить меньшинство недовольных, которое будет считать себя преследуемым за защиту законных прав.
Сановник замолчал. Конрад велел подготовить изложение предложенных условий и отправить его представителям сословий. Он не собирался отказываться от требований, но понимал, что дальнейшее давление может окончательно разрушить возможность мирного соглашения. Тем временем в городах начались новые собрания. В Данциге Маттиас участвовал в обсуждении письма, поступившего от представителей союза. Некоторые купцы считали, что предложение Конрада заслуживает внимания. Если великий магистр действительно подтвердит права городов и обеспечит надлежащий судебный порядок, постоянное объединение с рыцарством может утратить часть своего значения. Другие категорически возражали. Один из советников заявил:
— Сегодня нам обещают защиту, потому что мы выступаем вместе. А когда разойдёмся, кто заставит комтура соблюдать обещание?
Маттиас не стал сразу поддерживать его.
— Великий магистр уже исправил немало решений.
— Исправил. Но только после наших обращений.
— Не все обращения исходили от союза.
— А сколько было оставлено без ответа прежде?
Вопрос вызвал новый спор. Маттиас напомнил о торговых разногласиях между самими городами и рыцарством. Союз не устранил их, а иногда лишь делал более болезненными.
— Если мы сохраняем объединение ради общих прав, — сказал он, — нельзя использовать его только тогда, когда это выгодно Данцигу.
Один из купцов возразил:
— Данциг несёт основные расходы. Разве мы не вправе защищать собственные интересы?
— Вправе. Но то же самое могут сказать рыцари из Кульмской земли и небольшие города.
— Значит, ты предлагаешь уступить им торговлю?
— Предлагаю не обещать им равную защиту, если не собираемся слушать их жалобы.
В комнате стало тихо. Несколько человек обменялись взглядами. Маттиас понимал, что затронул болезненный вопрос. Городские представители часто говорили о единстве сословий, но далеко не всегда готовы были отказаться от собственных преимуществ ради союзников. После долгих обсуждений Данциг подтвердил намерение сохранить союз. Однако решение сопровождалось требованием продолжать переговоры с великим магистром и не допускать действий, способных быть истолкованными как отказ от законного повиновения. Маттиас поддержал его. Возвращаясь домой, он встретил группу ремесленников, споривших возле городской ратуши. Один из них сердито говорил, что совет постоянно обсуждает свободы купцов, но не желает выслушивать жалобы мастеров на городские платежи. Маттиас остановился.
— Что случилось?
Ремесленник узнал его.
— Опять требуют деньги за пользование общими сооружениями. Купцам дают льготы, а нам велят платить.
— Кто требует?
Мастер назвал городского служащего. Маттиас попросил показать распоряжение. Его при себе не оказалось.
— Принеси завтра в контору, — сказал он. — Посмотрим.
Ремесленник недовольно ответил:
— Вы все только и говорите, что нужно смотреть бумаги.
Маттиас не стал спорить. На следующий день мастер действительно пришёл. Выяснилось, что часть платежей была установлена давно, а часть возникла после недавнего ремонта городского сооружения. При этом несколько состоятельных купеческих домов получили особые условия за участие в финансировании работ. Ремесленник считал это несправедливым. Маттиас выслушал его и объяснил, почему некоторые льготы имели договорное основание. Однако признал, что порядок расчёта остальных платежей действительно требует разъяснения.
— Значит, вы нам поможете? — спросил мастер.
— Помогу подготовить обращение.
— А если совет откажет?
— Тогда будем разбираться, почему.
Мастер устало покачал головой.
— У вас на всё один ответ.
Маттиас улыбнулся.
— Другого пока не нашёл.
Они сели за стол и начали составлять письмо.
Семнадцатого июля 1446 года представители прусских городов и рыцарства собрались в Мариенвердере. Место было знакомым многим участникам. Здесь шесть лет назад они закрепили своё объединение письменной грамотой. Теперь предстояло решить, сохранять ли союз после обвинений епископов и требования великого магистра. Летняя дорога была пыльной. К городу прибывали всадники, повозки с дорожными сундуками, небольшие группы вооружённых сопровождающих. Возле постоялых дворов не хватало места для лошадей. Служители носили воду, меняли подстилку в конюшнях и пытались расселить гостей так, чтобы не возникало ссор. Иоганн фон Байзен прибыл накануне.
Вечером он встретился с представителями нескольких городов. Разговор оказался тяжёлым. Одни уже получили ясные поручения сохранять союз. Другие имели право обсуждать дальнейшие действия, но не были уполномочены принимать решения, затрагивавшие городские привилегии. Некоторые рыцари вообще не приехали, объяснив отсутствие хозяйственными делами или нежеланием участвовать в новом обострении отношений с Орденом. Байзен не пытался скрыть разочарование. Он понимал, что постоянное объединение не может существовать без действительного участия людей, поставивших под его грамотой печати. Если города и рыцарство станут посылать представителей только тогда, когда дело непосредственно затрагивает их собственную выгоду, общие обязательства постепенно утратят смысл. Утром собрание началось с чтения писем.
Вечером Иоганн перечитал письма двух других братьев. Стибор, служивший в Помезанской епископской земле, спрашивал прежде всего, какие обязательства возьмёт на себя Орден, если сословия согласятся на роспуск. Он знал, сколько значат старые права в хозяйстве и суде, и не верил обещаниям, для которых ещё не составлены грамоты. Сандер писал осторожнее. Он вовсе не считал, что недовольство местным комтуром освобождает рыцаря от верности законному властителю; его пугала возможность, что союз однажды станет требовать повиновения собственным решениям не меньше, чем Орден — своим.
Габриэль прочитал строки Сандера через плечо брата. — Он опять видит опасность там, где мы ищем защиту. Иоганн сложил письмо. — Он видит другую опасность. Это не делает его чужим. — Но если нам предложат разойтись по одному, что тогда? — Тогда каждый ответит за своё решение. Иоганн убрал оба письма в дорожный ларец. Утром ему предстояло говорить от имени собравшихся, а не от имени всей собственной семьи.
Затем перешли к обсуждению предложения Конрада. Некоторые участники снова высказались за компромисс. Они не хотели вступать в противоречие с церковными властями, опасались расходов на продолжительную политическую борьбу и считали, что великий магистр действительно старается исправлять нарушения. Противники роспуска отвечали, что речь идёт не о личном доверии к Конраду. Один из представителей рыцарства, немолодой человек с обветренным лицом, поднялся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

