
Полная версия:
Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.
— Город будет платить за увечье? — спросила она.
— Не знаю. Нужно выяснить, на каких условиях он работал.
— Муж сказал, что верёвки давно следовало заменить.
Плотник сердито повернул голову.
— Я такого не говорил.
— Говорил вчера, когда тебя принесли!
— Я сказал, что они старые.
Маттиас сел возле постели.
— Ты предупреждал мастера?
Плотник отвёл взгляд. Ответ мог повредить не только мастеру, но и его собственному месту на стройке.
— Нет.
— Почему?
— Там у всех работы по горло. Если станешь жаловаться на каждую верёвку, тебя быстро заменят.
Жена больного повернулась к очагу, чтобы скрыть слёзы. Маттиас видел, что пострадавший больше боится потерять заработок, чем жалуется на боль.
— Мастер сам приказал заменить канаты. Он понимает, что произошло.
— Понимать-то понимает. Только мне от этого легче не станет.
Маттиас положил деньги на стол.
— Это не вместо того, что тебе причитается. Я поговорю с людьми из совета.
Плотник поблагодарил. Уже у двери женщина остановила гостя.
— Господин, а если он больше не сможет подниматься на леса?
Маттиас не стал обещать, что всё обойдётся.
— Тогда придётся искать ему другую работу.
— Кто возьмёт плотника, который не может ходить?
— Сначала пусть нога заживёт. Потом решим.
На улице он задержался возле дома. Дети пострадавшего уже вернулись к своим занятиям. Один мальчик пытался поправить деревянное колесо небольшой тележки, другой подбирал обломки досок возле сарая. Их мать вышла к колодцу, набрала воды и понесла тяжёлое ведро в дом. Маттиас смотрел, как она поднимается по неровным ступеням. Новый кран обещал сделать порт сильнее и богаче. Но для семьи плотника строительство пока принесло только боль, потерянный заработок и тревогу.
На следующий день Маттиас отправился в городскую управу с именем пострадавшего плотника и свидетельствами о состоянии каната. Он просил не только помощи семье, но и остановки подъёмных работ до полной проверки. Один из советников напомнил, что купцы сами требовали скорее закончить кран: дополнительные недели задержки оплачивать придётся городу, а потерянные рейсы — торговым домам. Маттиас узнал собственную прежнюю просьбу ускорить работы в перечне обращений, лежавшем перед советником. Он уже не мог сказать, будто к спешке не имел отношения.
Совет потребовал объяснений мастера Бертольда и распорядился осмотреть канаты, но часть торговцев обвинила Маттиаса в том, что он желает устранить конкурентов от нового подъёмного устройства. Его дому на время отказали в первоочередной разгрузке партии древесины. Маттиас принял потерю, хотя приказчик всю неделю напоминал о простое. Он не знал, вернёт ли это плотнику здоровье; знал лишь, что молчать после увиденного было бы удобнее и дешевле.
Через несколько недель портовый кран снова начал работать. Заменили повреждённые канаты, укрепили настилы, проверили колёса и подъёмные механизмы. Мастер Бертольд заставил помощников несколько раз испытать устройство на грузе, значительно меньшем предельного, и только затем разрешил поднимать тяжёлые бочки и корабельные детали. В день первого большого испытания у причала собралось немало людей. Городские советники наблюдали за работой с возвышения возле ворот. Купцы пришли посмотреть, насколько быстрее теперь можно будет разгружать суда. Плотники и кузнецы следили за поведением деревянных и железных креплений. Простые горожане стояли вдоль берега, откуда хорошо виднелась большая балка, выступавшая над водой. Внутри сооружения начали вращаться ступальные колёса.
Люди шли по их внутренним перекладинам, заставляя огромные деревянные ободы медленно поворачиваться. Канат натянулся, блоки заскрипели. Тяжёлый груз, прежде требовавший усилий множества грузчиков, отделился от настила и поднялся над бортом судна. На берегу раздались одобрительные возгласы. Маттиас стоял рядом с одним из городских советников.
— Теперь можно будет принимать гораздо более тяжёлые партии, — сказал тот. — И меньше времени тратить на каждую разгрузку.
— Если устройство будет исправно, — заметил Маттиас.
Советник посмотрел на него.
— Ты всё ещё вспоминаешь тот случай?
— Плотник до сих пор лежит дома.
— Город помогает ему.
— Знаю. Я сам разговаривал с людьми, которые это устроили.
Советник не стал продолжать спор. Он указал на груз, уже опускавшийся к причалу.
— Подумай, сколько товаров теперь сможем принимать. Купцам не придётся держать суда по нескольку дней, ожидая освобождения подъёмных приспособлений.
Маттиас согласился.
Маттиас обошёл сооружение со стороны улицы. За подъёмным механизмом поднимались две тяжёлые кирпичные башни, и в их стенах оставили узкие отверстия, через которые при необходимости можно было защищать подходы с воды. Воротам предстояло служить не только купцам. Именно это больше всего раздражало орденских представителей. После пожара прежних деревянных ворот бургомистр Генрих Воррат добивался строительства прочного каменного сооружения. Орден настаивал, чтобы новый кран оставался хозяйственным устройством и не превращался в укрепление возле его собственных владений. Городские советники не пожелали отказаться от оборонительных башен; ради ускорения строительства в 1443 году им пришлось установить особый сбор.
Один из советников, заметив его взгляд на узких окнах, сказал тише: — Замковым братьям не нравится, что отсюда можно видеть реку и удерживать воротный проход. Маттиас провёл ладонью по новой кладке. — Купцы платили не только за подъём бочек? — За сохранность гавани тоже. Маттиас не стал отвечать. На причале всё ещё трудились люди, получавшие плату за перенесённый груз, а над ними стояли стены, о которых уже спорили те, кто распоряжался городом и замком. В счётах эти разногласия не помещались в одну строку.
Он сам рассчитывал увеличить оборот торгового дома. Новый кран позволял быстрее перегружать крупные партии, облегчал работу с тяжёлыми корабельными мачтами и сокращал расходы на часть операций. Но преимущества не распределялись поровну. Большие купцы могли оплачивать хранение товара и заранее заказывать услуги подъёмного устройства. Небольшим торговцам приходилось ждать, пока освободится время между крупными поставками. Город устанавливал плату за работу крана, а расходы на его содержание включались в общие портовые расчёты. Маттиасу пришлось убедиться в этом уже через несколько дней.
К нему пришёл купец из небольшого прусского города, доставивший по реке партию древесины и бочки с льняным маслом. Он хотел воспользоваться новым устройством, но выяснил, что ближайшие сроки заняты.
— Мне сказали ждать четыре дня, — сообщил он.
— Груз большой?
— Для меня большой. Для Данцига, наверное, ничтожный.
Маттиас попросил показать записи. Оказалось, что крупные торговые дома заранее заказали подъём тяжёлых грузов. Их договоры занимали почти всё доступное время.
— Ты обращался к смотрителю? — спросил Маттиас.
— Обращался. Он предложил заплатить больше за внеочередную работу.
— Насколько больше?
Купец назвал сумму. Маттиас нахмурился.
— Это почти столько же, сколько ты сэкономишь на разгрузке.
— Вот именно. Получается, город построил кран для себя, а нам оставил старые причалы.
Маттиас предложил проверить возможность разгрузки обычным способом, но купец возразил, что тогда потеряет ещё больше времени. В конце концов удалось договориться о совместной разгрузке с другим торговым домом, чья партия занимала лишь часть заказанного времени. Купец заплатил меньше первоначально названной суммы, однако расходы всё равно оказались выше ожидаемых. Позднее на городском собрании Маттиас поднял вопрос о порядке пользования новым подъёмным устройством. Он не требовал отменить преимущество тех, кто заранее заказывал работу. Без определённого расписания порт быстро погрузился бы в беспорядок. Но считал необходимым оставить время для небольших партий, которые нельзя было предвидеть за несколько недель. Некоторые советники поддержали предложение.
Другие возразили, что содержание крана требует больших средств и что состоятельные торговые дома дают городу постоянный доход.
— Значит, — сказал один из них, — мы должны предпочесть человека с пятью бочками тому, кто привёз пятьдесят?
— Нет, — ответил Маттиас. — Но если всегда будем обслуживать только пятьдесят, обладатель пяти бочек однажды перестанет приходить в нашу гавань.
— И куда пойдёт?
— В Эльбинг. Или найдёт другой способ отправить товар.
Советник усмехнулся.
— Пусть попробует. Там тоже не станут разгружать бесплатно.
— Бесплатно никто не просит.
Разговор продолжался долго. Маттиас возвращался домой раздражённым. Он понимал доводы городских советников, но всё яснее замечал, что богатство Данцига само по себе не делает всех его жителей богаче. У причала работали люди, которым платили за день или выполненную работу. В городских домах жили ремесленники, зависевшие от заказов. Небольшие торговцы вкладывали в один рейс почти всё состояние. Для них задержка на несколько дней могла оказаться гораздо тяжелее, чем для купца, имевшего несколько складов и множество договоров. Вечером Маттиас открыл торговые книги Хеннинга Бранта и просмотрел последние расчёты. Дом действительно получал выгоду от нового крана.
Он мог быстрее принимать товар, уменьшать расходы на погрузку и сокращать время простоя судов. Доходы росли, а вместе с ними увеличивалась способность участвовать в городских делах и оплачивать сословные посольства. Маттиас закрыл книгу. Он не собирался отказываться от этой выгоды. Но на следующий день попросил приказчика составить отдельные условия для небольших поставщиков, с которыми торговый дом работал много лет. Если их груз можно было объединить с собственной партией, расходы на подъём следовало распределять соответственно фактическому объёму товара. Приказчик предупредил, что это уменьшит прибыль.
— Немного, — ответил Маттиас.
— Зачем?
— Потому что иначе через год нам придётся искать новых поставщиков.
Они начали пересматривать договоры.
Через несколько дней выяснилось, что один из небольших купцов, которому не досталось места у крана, нанял людей перегружать бочки на старой пристани. На мокром настиле разбили две ёмкости с льняным маслом. Городской смотритель не счёл себя ответственным: купцу ведь предлагали ждать. Маттиас увидел лужу на досках, услышал, как хозяин ругает измазанных маслом работников, и предложил совету на время отвести определённые часы подъёма для небольших партий. Старший торговец возразил, что корабли с большим грузом не могут ждать ради нескольких бочек.
Маттиас знал, что и его дом потеряет удобное время у крана. Он всё же подтвердил предложение собственным именем. Вечером приказчик показал, сколько придётся заплатить за дополнительный день стоянки их судна. Купец проверил счёт, подписал и долго слушал, как по ту сторону склада перекатывают пустые бочки. Городское сооружение стало причиной спора не потому, что плохо работало; оно работало так хорошо, что каждому хотелось пользоваться им прежде соседа.
Осенью того же года Петер Краузе столкнулся с тем, что городские торговые порядки могут быть не менее обременительными, чем орденские повинности. Урожай оказался лучше прошлогоднего. Весной хватило влаги, летние дожди не затянулись, а в конце августа установилась погода, позволившая убрать зерно без больших потерь. В амбаре лежали мешки ржи, овса и ячменя. Часть следовало оставить на семена, часть — на корм скоту, остальное можно было продавать. Новая лошадь исправно работала всё лето. Петер уже не сожалел о деньгах, потраченных на её покупку. Без хорошей упряжки он не успел бы закончить полевые работы вовремя. Но теперь возник другой вопрос: кому продавать зерно.
На ближайший рынок приехал чужеземный торговец, сопровождавший небольшую группу купцов, занимавшихся закупками для морской перевозки. Человек говорил на понятном немцам языке, хотя некоторые слова произносил непривычно. Он расспрашивал о количестве свободного зерна, состоянии дорог и возможности доставлять большие партии по воде. Петер услышал о нём от соседа.
— Платит больше наших, — сообщил тот.
— За какое зерно?
— За хорошую рожь. И ячмень берёт.
— Сколько обещает?
Сосед назвал цену. Петер удивился. Она действительно была выше обычной.
— И где принимает?
— Хочет договориться прямо с хозяевами.
Петер задумался. Покупатели, приезжавшие из городов, нередко предлагали более высокую цену за лучшие партии. Но если товар приходилось доставлять далеко, выгода уменьшалась из-за расходов на перевозку. Здесь же чужеземец обещал прислать собственные повозки и забрать зерно неподалёку от деревни.
— Кто его знает? — спросил Петер.
Сосед назвал местного землевладельца, у которого торговец уже побывал. На следующий день Петер отправился на встречу. Чужеземец остановился в большом хозяйственном дворе, где несколько работников разгружали мешки с зерном. Рядом стояли повозки. У ворот собрались крестьяне из соседних селений. Одни пришли узнать цену, другие привезли образцы товара. Петер дождался своей очереди. Торговец осмотрел рожь, потёр зерно между пальцами, понюхал и спросил, сколько мешков хозяин готов продать. Петер назвал количество.
— Могу взять всё, — ответил купец.
— По той цене, которую обещал?
— Если зерно такого же качества.
Петер попросил уточнить условия. Выяснилось, что покупатель готов заплатить часть суммы сразу, а остальное после проверки всей партии. Если обнаружится сырость или примесь плохого зерна, цену пересмотрят. Петер не возражал против осмотра, но хотел знать, кто будет решать, соответствует ли товар образцу.
— Мой приказчик, — ответил купец.
— А если мы не согласимся?
Чужеземец развёл руками.
— Тогда заберёшь зерно обратно.
— Но оно уже будет у тебя.
— Мы составим договор.
Петер посмотрел на привезённый образец.
— Мне нужно подумать.
Купец не стал уговаривать. На обратном пути Петер встретил городского торгового посредника, с которым прежде имел дело. Узнав о переговорах с чужеземцем, тот нахмурился.
— Не советую продавать ему.
— Почему?
— Он не имеет права покупать зерно где ему вздумается.
— Откуда ты знаешь?
— Есть установленные торговые порядки. Чужие купцы должны пользоваться городскими рынками.
Петер удивился.
— Значит, если он предложит мне больше денег, я всё равно должен везти зерно к тебе?
— Не ко мне. На законный рынок.
— А там ты предложишь меньше.
Посредник сердито ответил, что сам несёт расходы на перевозку, хранение и уплату сборов. Петер слушал.
— Чужеземец тоже должен будет везти зерно, — заметил он.
— Но он пытается обойти городские права.
— А мне что от этих прав?
Купец постучал пальцем по краю весов. Он видел за зерном прежде всего стоимость закупки и перевозки, тогда как Петер считал собственные месяцы работы.
— Без городов ты вообще не продашь урожай за море.
— Я и не собираюсь ехать за море.
— Но покупатель собирается. И если каждому позволят торговать где угодно, кто будет содержать рынки, склады и дороги?
Петер не ответил. Он впервые услышал довод, похожий на объяснения орденских служащих, с которыми спорил из-за дорожных повинностей. Те тоже напоминали, что без обязательных работ невозможно поддерживать переправы и дороги. Теперь городской купец говорил о складах и рынках. Разница заключалась в том, что сам посредник получал доход от установленного порядка, тогда как Петеру приходилось соглашаться на предложенную цену. Вечером он рассказал о случившемся жене. Она выслушала и спросила:
— Чужеземцу можно доверять?
— Не знаю.
— А прежнему купцу?
— Его хотя бы знаем.
— Тогда зачем рисковать всем зерном?
Петер достал из сундука небольшую книгу, в которой записывал доходы и расходы хозяйства. Писать он умел медленно, поэтому многие сведения обозначал короткими словами и условными знаками. Иногда ему помогал старший сын, уже научившийся считать достаточно хорошо, чтобы проверять количество мешков.
— Если продать половину чужеземцу, — сказал Петер, — получим больше. Остальное можно оставить прежнему покупателю.
Жена задумалась.
— А если чужеземец не заплатит?
— Тогда потеряем половину.
— Много.
— Много.
Они долго обсуждали возможные решения. Наконец договорились не отдавать товар без достаточного обеспечения. Петер хотел получить большую часть денег при передаче зерна, а остаток — только после проверки, проведённой в присутствии представителя обеих сторон. Утром он отправился к землевладельцу, у которого остановился купец, и попросил помочь составить договор. Тот выслушал условия.
— Ты собираешься торговать самостоятельно?
— Хочу попробовать.
— Понимаешь, что городские купцы будут недовольны?
— Понимаю.
— Они могут ссылаться на свои привилегии.
Петер упёрся ладонями в край стола. Ему было трудно принять, что право продать урожай может зависеть от выгоды человека, предлагающего меньшую цену.
— Значит, моим зерном будет распоряжаться тот, кому выгодно заплатить за него меньше?
Землевладелец не стал отвечать сразу.
— Дело сложнее. Города содержат торговые учреждения, через которые идёт значительная часть товаров. Они имеют признанные права. Если позволить чужим купцам свободно покупать в деревнях, некоторые городские доходы уменьшатся.
— А наши увеличатся.
— Возможно.
— Тогда почему мы не можем хотя бы обсудить это?
Землевладелец некоторое время разглядывал Петера.
— Именно об этом мы и спорим с городами на сословных собраниях.
Петер удивился.
— Вы же вместе состоите в союзе.
— Вместе.
— И всё равно спорите?
Землевладелец усмехнулся.
— Иногда больше, чем с Орденом.
Он согласился помочь составить договор, но предупредил, что прежде необходимо проверить допустимость сделки по действующим торговым порядкам. До выяснения этого вопроса зерно передавать не следовало. Петер вернулся домой без окончательного решения. Чужеземный купец вскоре уехал, пообещав вернуться, если условия торговли будут улажены. Несколько соседей поспешили продать зерно обычным посредникам, опасаясь падения цены. Другие решили подождать. Петер оставил большую часть товара в амбаре.
Через две недели начались дожди.
Пришлось снова проверять крышу, переставлять мешки и следить, чтобы зерно не отсырело. Каждый день ожидания увеличивал риск потери. Более высокая цена, обещанная чужеземцем, теперь казалась не такой несомненной выгодой. Однажды утром Петер обнаружил сырость возле стены амбара. Несколько мешков намокли снизу. Он позвал сына и велел перенести их на сухой настил. Потом сам поднялся на крышу, нашёл повреждённый участок и заменил две доски. Вечером жена спросила:
— Может быть, пора продать?
Петер задержался у сложенных мешков. Продать всё сейчас означало не опасаться сырости, но отказаться от возможной прибавки к цене.
— Часть продам. Остальное пока оставим.
Он понимал, что упустил возможность получить деньги раньше. Но не считал попытку бесполезной. Теперь он лучше представлял, какие ограничения мешают сельским хозяевам распоряжаться собственным урожаем и почему городские купцы защищают существующий порядок. На следующем собрании местных хозяев он передал через знакомого землевладельца просьбу обсудить право продажи зерна непосредственно чужеземным торговцам. Петер не ожидал, что его имя будет названо перед большим собранием. Но через несколько недель узнал, что подобные требования выдвигают и другие сельские хозяева.
В Торне Иоганн фон Байзен выслушал жалобы землевладельцев на городские торговые порядки после долгого заседания, посвящённого совершенно другим делам. Сначала обсуждали судебные обращения. Затем перешли к расходам на содержание посольств. Лишь под вечер один из рыцарей попросил слова и поднял вопрос о продаже зерна.
— Мы производим товар, — сказал он, — но не всегда вправе продать его тому, кто предлагает лучшую цену.
Торнский советник возразил, что право свободной торговли должно соответствовать признанным городским привилегиям.
— Эти привилегии существуют не для того, чтобы обманывать землевладельцев, — добавил он. — Они позволяют поддерживать торговый порядок.
Рыцарь раздражённо ударил ладонью по столу.
— Вы называете порядком то, что заставляет нас продавать дешевле.
— А вы называете свободой возможность обойти городские рынки и оставить нас без дохода.
— Если ваши рынки действительно полезны, люди сами станут ими пользоваться.
Советник покраснел.
— Без установленных правил чужеземные торговцы скупят зерно на месте, а потом продадут его через другие порты. Наши склады опустеют, суда останутся без груза.
— Значит, весь край должен содержать ваши склады?
Байзен остановил спор. Он попросил обоих объяснить, какие именно права затрагиваются и какие торговые обычаи действуют в отдельных землях. Выяснилось, что даже среди городов не существует полного согласия. Большие порты заинтересованы в сохранении контроля над главными потоками товаров. Малые города опасаются, что сами окажутся зависимыми от Данцига, Торна и Эльбинга. Один из представителей небольшого города поднялся.
— Когда спорим с Орденом, вы говорите, что мы должны защищать общие свободы. Но как только речь заходит о торговле, каждый большой город вспоминает только собственную грамоту.
Данцигский советник ответил:
— Наши права подтверждены законными государями.
— И наши тоже.
— Тогда покажите документы.
— Покажем. Но вы не захотите признать их, если они ограничат вашу выгоду.
Байзен слушал всё более внимательно. Впервые за долгое время ему показалось, что опасность для союза исходит не от великого магистра. Представители, ещё недавно единодушно требовавшие справедливого суда, теперь готовы были обвинять друг друга в корысти. Каждый ссылался на законные права, однако содержание этих прав зависело от положения человека, произносившего слова. После заседания Байзен пригласил нескольких участников остаться. Он предложил не принимать поспешного решения, а собрать сведения о действительном порядке торговли в разных землях. Требовалось выяснить, какие городские права подтверждены грамотами, какие обычаи сложились позднее и какие ограничения возникли из-за действий отдельных советов.
— Это займёт месяцы, — возразил рыцарь.
— Вероятно.
— А люди будут продолжать продавать зерно дешевле.
— Если сейчас объявим городские права недействительными, мы сами нарушим те основания, ради защиты которых создали союз.
Торнский советник впервые за день согласился с Байзеном без оговорок. Рыцарь из Кульмской земли раздражённо отодвинул стул.
— Выходит, когда Орден требует соблюдения собственных прав, мы должны спорить. Когда того же требуют города, нам следует ждать.
Байзен поднялся.
— Нет. Я предлагаю требовать доказательств от всех одинаково.
Собеседник хотел возразить, но Байзен продолжил:
— Если право города подтверждено, нельзя просто объявить его несправедливым потому, что оно нам невыгодно. Тогда придётся договариваться об изменении. Если же совет требует больше, чем ему предоставлено, он должен это исправить.
— А кто заставит?
— Сначала попробуем убедить.
Рыцарь недовольно покачал головой.
— Ты всё ещё веришь в убеждение.
Байзен чувствовал усталость от разговора, но больше — от того, что брат всякий раз принимает осторожность за слабость.
— Я вижу, чем заканчиваются дела, когда люди перестают разговаривать раньше, чем выяснят предмет спора.
Они разошлись без согласия. На следующий день Байзен получил письмо от одного из представителей малого города. Автор сообщал, что совет обсуждает возможность сократить участие в общих расходах союза, если большие города продолжат отстаивать только собственные торговые преимущества. Байзен перечитал письмо и поручил подготовить ответ. Он просил не принимать решения до следующего общего собрания и обещал поставить вопрос о торговых правах в повестку. Потом отправился в хозяйственный двор, где его ожидала лошадь. По дороге домой он остановился возле небольшой мельницы. Управляющий сообщил, что арендаторы жалуются на высокую плату за помол. Байзен попросил показать расчёты.
Оказалось, что часть платы установлена по старому обычаю, а часть появилась после недавнего ремонта оборудования.
— Кто разрешил прибавить? — спросил он.
Мельник назвал управляющего. Тот объяснил, что без дополнительных поступлений не сможет покрыть расходы. Байзен осмотрел новые жернова, проверил записи о ремонте и велел временно оставить прежнюю плату до выяснения условий договора. Управляющий возразил:

