Читать книгу Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (13-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.
Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.
Оценить:

3

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 5. Книга 4. Часть 2. Последняя присяга. Земля против хозяев.

— Тогда мы будем работать в убыток.

— Подготовь расчёт.

— Я уже показывал.

— Показывал расходы. Теперь покажи, сколько получаешь от помола.

Байзен остался до вечера. Пока разбирали записи, крестьяне продолжали привозить зерно. Возле мельницы стояла очередь из нескольких повозок. Люди ждали, когда освободится место для разгрузки, переговаривались, кормили лошадей. Один из них спросил служителя, почему работа задерживается. Тот ответил, что господин разбирается с платой.

— Хорошо бы разобрался быстрее, — заметил крестьянин. — Мне ещё домой ехать.

Байзен услышал замечание через открытое окно. Он велел закончить расчёты утром и разрешил мельнику продолжать работу по прежнему порядку. Вечером управляющий спросил:

— А если арендаторы снова потребуют уменьшить плату?

— Тогда выслушаем.

— И каждый раз будем считать заново?

Байзен постучал костяшкой пальца по расчётам. За числами стояло не личное преимущество, а возможность однажды прекратить этот спор.

— Нет. Один раз установим ясно, сколько и за что следует платить. Затем будем соблюдать.

Он сел в седло и направился домой. За последние месяцы ему не раз приходилось произносить подобные слова. Но теперь он всё лучше понимал, почему на практике это оказывается так трудно. Даже небольшая мельница существовала за счёт труда и платежей нескольких десятков людей, чьи интересы далеко не всегда совпадали.

А в Прусском союзе таких людей были тысячи.

Весной 1445 года Маттиас из Данцига впервые столкнулся с открытым недовольством собственных работников из-за устройства, которое ещё недавно считалось главным достижением городского порта. Новый подъёмный кран действовал исправно. Тяжёлые грузы перемещали быстрее, разгрузка больших судов занимала меньше времени, а на наиболее удобных причалах теперь можно было принимать партии, которые прежде требовали особой подготовки. Для торгового дома Бранта это означало заметное увеличение оборота.

Маттиас расширил один из складов, нанял дополнительных людей для учёта товаров и договорился о постоянных поставках древесины. Приказчик предложил приобрести ещё одну речную лодку, чтобы не зависеть от перевозчиков при доставке товара с верховьев Вислы. Расчёты показывали, что вложение может оправдаться за несколько торговых сезонов. Но в начале мая группа грузчиков попросила пересмотреть плату за работу. Маттиас принял их во дворе склада. Пришли пятеро. Среди них находился старый работник, служивший ещё Хеннингу Бранту. Остальные были моложе. Один совсем недавно женился, другой имел троих детей, третий подрабатывал зимой ремонтом рыболовных лодок. Говорил за всех старший.

— Господин Маттиас, мы теперь разгружаем больше товара, чем прежде.

— Знаю.

— А получаем почти столько же.

Маттиас попросил объяснить. Оказалось, что после введения нового подъёмного устройства часть работ стала выполняться быстрее. Заказы следовали один за другим, грузчики почти не имели прежних перерывов между судами. При этом плата оставалась прежней, хотя объём перенесённого и размещённого товара увеличился. Старший приказчик вмешался:

— Вы работаете столько же часов, сколько раньше.

— Но теперь не успеваем даже передохнуть, — ответил один из молодых. — Раньше, пока ждали подъёма тяжёлой бочки, можно было хотя бы выпрямить спину. Теперь она сразу идёт на склад, за ней другая.

— За это вам и платят.

— Нам платят за работу, а не за то, чтобы мы падали от усталости.

Приказчик рассердился. Маттиас остановил его.

Маттиас попросил назвать прежнюю и нынешнюю дневную выработку. Грузчики сначала отвечали неуверенно: каждый помнил наиболее тяжёлый день. Когда принесли складские книги, выяснилось, что через причал действительно проходит больше товара, но часть старой работы выполняет кран. На месте, где раньше требовалось восемь человек, теперь часто хватало пятерых. Приказчик указал на эту разницу как на доказательство снижения расходов.

Старший грузчик отвёл купца к складу и показал бочки, которые механизм поднимал с корабля, но не мог расставить по местам. Плечи работников оставались натруженными, а опасные повороты на мокром настиле никуда не исчезли. Маттиас попросил отдельно подсчитать время на подъём и время на укладку: только после этого имело смысл менять плату.

— За то, что мы пришли вместе, нас не прогонят? — спросил самый молодой. Маттиас не стал обещать ничего сверх своей власти, но велел приказчику не увольнять людей за участие в нынешнем разговоре. Теперь ему приходилось отвечать не только за цифры, но и за слово, произнесённое при всей бригаде.

Разговор продолжился спокойнее. Маттиас предложил изменить порядок оплаты. За обычную работу сохранялась прежняя плата. При значительном увеличении дневного объёма предусматривалась доплата. Отдельно следовало оплачивать работу, связанную с особыми трудностями и риском, если её нельзя было выполнить обычным способом. Приказчик возразил, что такой порядок усложнит расчёты.

— Составим перечень, — ответил Маттиас.

— Каждому придётся записывать количество товара.

— Мы и так его записываем.

Старший грузчик попросил уточнить, как будут определять доплату, если работа зависит от нескольких человек сразу. Маттиас предложил учитывать бригаду, а не каждого отдельно, и позволить работникам самим согласовать распределение дополнительной суммы при условии, что никто не будет лишён установленной платы. Молодые грузчики переглянулись. Один спросил:

— А если старший заберёт больше остальных?

Старший резко повернулся к нему.

— Ты на что намекаешь?

— Ни на что. Просто спрашиваю.

Маттиас увидел, что новая ссора может начаться уже между самими работниками.

— Тогда распределение следует записывать заранее, — сказал он. — И каждый должен знать, сколько получит.

Согласие удалось получить не сразу. Один грузчик хотел одинаковую доплату всем, другой настаивал, что опытный работник должен получать больше. Третий напомнил, что во время погрузки тяжёлого железа риск выше, чем при переноске лёгкого полотна, хотя общее число грузовых мест может быть меньше. В конце концов решили испытать новый порядок в течение месяца. Маттиас не стал требовать от работников обещания, что больше никаких жалоб не последует. Он распорядился вести отдельные записи о времени, количестве груза и повреждениях инструмента, чтобы после испытательного срока можно было сравнить действительные расходы. Когда люди разошлись, приказчик сердито сказал:

— Теперь они будут приходить с требованиями каждый месяц.

— Если найдут основания, придётся слушать.

— А если не найдут?

— Тогда покажем расчёт.

Приказчик указал на книги.

— Ты понимаешь, что мы только что увеличили расходы?

— Понимаю.

— И всё это потому, что город построил кран, который должен был сделать работу дешевле.

Маттиас закрыл книгу.

— Он сделал дешевле подъём тяжёлых грузов. Но людей от этого не стало меньше уставать.

Приказчик хотел возразить, затем передумал. Вечером Маттиас вновь встретил мастера Бертольда. Тот пришёл договариваться о поставке древесины для ремонта портовых сооружений. После окончания дел разговор зашёл о плотнике, пострадавшем при строительстве крана.

— Как он? — спросил Маттиас.

— Ходит, — ответил Бертольд. — Но хромает. На высокие леса больше не поднимается.

— Работу нашёл?

— Помогает мне осматривать древесину и готовить детали. По лестницам ходит плохо, зато видит трещины в досках лучше молодых.

Маттиас обрадовался.

— И получает достаточно?

Мастер бросил взгляд на устроенное для плотника место. Работа не приносила прежнего заработка, зато больше не требовала стоять на повреждённой ноге.

— Меньше прежнего. Но работа постоянная.

— Я могу поручить ему осмотр дерева, которое поступает в мои склады.

— Поговори с ним. Только не обещай, пока не узнаешь, сможет ли выполнять.

Маттиас согласился.

На следующий день он отправился к плотнику. Тот встретил его возле мастерской. Нога действительно плохо сгибалась, но человек работал, сидя на низкой скамье и подгоняя деревянную деталь рубанком. Рядом лежали доски, разложенные по длине и качеству. Маттиас предложил ему дополнительную работу. Плотник выслушал и спросил:

— Вы хотите, чтобы я каждую доску проверял?

— Не каждую. Прежде всего те, что идут на суда и тяжёлые конструкции.

— А если найду плохую?

— Отложишь.

— Даже если поставщик станет ругаться?

— Особенно тогда.

Плотник оглядел тщательно разложенные брёвна. Проверять их качество он теперь мог лучше, чем многие здоровые подручные.

— Это я умею.

Они договорились. С того дня человек, потерявший прежнюю способность работать на высоте, начал помогать торговому дому проверять строительную древесину. Его жалованье стало более постоянным, хотя и не достигало прежнего заработка опытного плотника. Через месяц Маттиас обнаружил, что количество жалоб на некачественные доски уменьшилось. Поставщики начали внимательнее отбирать дерево, зная, что повреждённые партии вернут. Однажды приказчик заметил:

— Выходит, старый плотник приносит нам больше пользы, чем я ожидал.

Маттиас не ответил сразу. Он вспомнил сломанную ногу, испуганную жену и детей, стоявших возле двери. Почти год понадобился, чтобы человек смог снова зарабатывать ремеслом.

— Хорошо, что Бертольд не отказался от него, — произнёс он.

Больше они к этому не возвращались.

Соглашение с грузчиками пришлось испытать уже на следующей крупной разгрузке. Старший бригады предложил делить доплату поровну, но двое работников, переносивших железные слитки, требовали большей доли за опасную работу. Один отказался выйти на настил до пересчёта. Корабельный приказчик грозился искать людей на соседней пристани. Маттиас подошёл не с книгой, а с двумя проверенными рабочими и сам посмотрел, как закрепляют тяжёлый груз. Затем велел прекратить переноску железа до замены повреждённой верёвки. Капитан потерял половину дня и предъявил торговому дому счёт.

Потом Маттиас добился, чтобы бригада сама, при свидетелях, согласовала распределение платы за опасные работы. Не все остались довольны. Старший грузчик перестал заходить в контору с прежней готовностью, а приказчик ещё долго напоминал о расходах. Но когда спустя неделю новый тяжёлый груз прибыл на причал, рабочие вышли вместе и не стали спорить возле незакреплённой балки. Маттиас заметил это, не произнёс ни слова и подписал ведомость.

В Мариенбурге Конрад фон Эрлихсхаузен в те же месяцы пытался упорядочить торговые отношения, всё чаще вызывавшие жалобы сословий. Ему представляли проекты распоряжений о рынках, продаже зерна, движении чужеземных купцов по сельским местностям и пределах городских привилегий. Каждый проект имел сторонников и противников. Большие города требовали защищать торговлю, на которой держалось их благосостояние. Землевладельцы хотели свободнее распоряжаться урожаем. Небольшие города опасались, что сильные соседи отнимут у них последние возможности самостоятельной торговли. Конрад поручил собрать сведения о действовавших правах. Однажды во время совещания ему представили проект, предусматривавший ограничение закупок чужеземными торговцами непосредственно в сельской местности. Великий магистр прочитал документ и спросил:

— Кто его требует?

— Города, господин.

— Все?

— Большинство крупных.

— А землевладельцы?

— Возражают.

Конрад попросил объяснить, как предполагается исполнять распоряжение. Один из советников ответил, что городские служащие смогут проверять происхождение товара и законность заключённых сделок.

— Где?

— На рынках и при перевозке.

— Значит, если человек купил зерно в деревне, его остановят на дороге?

— При необходимости.

— Кто определит необходимость?

Советник начал ссылаться на прежние торговые обычаи. Конрад остановил его.

— Я спрашиваю, кто будет останавливать повозку. Орденский служащий или городской?

Вопрос оказался неожиданным. Если городским представителям предоставить право самостоятельно проверять сделки за пределами их обычной юрисдикции, землевладельцы получат новые основания для жалоб. Если поручить проверки орденским служащим, государству придётся содержать дополнительных людей и нести ответственность за все ошибки.

— Можно ограничиться установленными местами торговли, — предложил другой сановник.

— Тогда сначала нужно выяснить, какие права уже признаны.

Конрад отложил проект. Он не хотел принимать распоряжение, которое удовлетворит одну часть сословий только ценой немедленного недовольства другой. Но и бездействие становилось опасным. Большие города всё чаще требовали подтверждения своих привилегий, а рыцарство воспринимало ограничения торговли как препятствие хозяйственному развитию. Великий магистр распорядился продолжить рассмотрение вопроса на ближайшем сословном собрании. Один из советников заметил:

— Мы опять передаём спор тем, кто не может договориться между собой.

Конрад ответил:

— Они должны хотя бы назвать цену своих требований.

Вечером ему принесли письмо Иоганна фон Байзена. Рыцарь сообщал о разногласиях внутри союза и предлагал обсудить торговые вопросы отдельно от судебных жалоб. Он опасался, что смешение разных интересов сделает общие переговоры бесплодными. Конрад прочитал письмо с интересом. Он хорошо представлял положение Байзена. Человек, прежде много лет служивший Ордену, теперь пытался удержать вместе города и рыцарство, которые далеко не всегда доверяли друг другу. Для великого магистра это имело двойственное значение. С одной стороны, внутренние противоречия ослабляли союз. С другой — если недовольство городов и землевладельцев получит отдельные направления, управлять им станет ещё труднее. Он не собирался использовать каждую ссору противников.

Но понимал, что и помогать им преодолевать все разногласия не обязан. В ответном письме Конрад согласился продолжить обсуждение торгового порядка на общем собрании с участием заинтересованных сторон. При этом потребовал, чтобы представители заранее получили полномочия принимать решения, а не ограничивались передачей предложений своим городским советам. Письмо отправили утром. Через несколько дней пришёл ответ из Торна. Городские представители готовы были обсуждать отдельные условия, но не имели полномочий окончательно изменять признанные привилегии без согласия своих советов. Конрад приказал хранить ответ вместе с другими материалами. На ближайшем заседании он показал его советникам.

— Вот почему наши переговоры длятся месяцами, — сказал он. — Каждый приехавший требует решения от великого магистра, но сам не может принять его без нового обращения домой.

Сановники предложили ограничить обсуждение только теми вопросами, по которым представители имели достаточные полномочия. Конрад согласился. В результате на следующем собрании удалось разрешить несколько частных торговых споров, но общий вопрос о правах чужеземных купцов остался открытым. Великий магистр счёл это неудовлетворительным, однако не стал объявлять решение там, где не удалось установить согласованный порядок. Он видел, что сословия постепенно учатся пользоваться коллективным представительством, и всё отчётливее понимал: отныне даже обычный торговый вопрос способен превратиться в спор о границах государственной власти.

В ноябре 1445 года Маттиас фон Розенберг получил от служителя известие, что Герхард почти перестал вставать с постели. Старый работник канцелярии слабел уже давно. После смерти Русдорфа ему становилось всё труднее передвигаться даже по собственной комнате. Летом он ещё иногда выходил во двор, если погода позволяла, но с наступлением холодов почти не покидал постели. Пища всё чаще оставалась нетронутой. Он много спал, а во время бодрствования подолгу смотрел в окно. Маттиас посещал его почти каждый день.

В тот вечер он принёс тёплую одежду и немного хлеба, испечённого на замковой кухне. Герхард лежал на боку, укрывшись двумя одеялами. Лицо его стало совсем худым, а голос звучал настолько тихо, что приходилось наклоняться, чтобы разобрать слова.

— Сегодня опять принесли письма из Торна, — сказал Маттиас, садясь возле постели.

Герхард слегка повернул голову.

— Из Торна?

— Да. О торговых спорах.

Старик закрыл глаза.

— Всё ещё спорят?

— Всё ещё.

У Герхарда на мгновение оживилось лицо. Названия городских улиц всё ещё находили отклик в его памяти.

— Значит, город живёт.

Маттиас поставил хлеб на столик.

— Конрад требует собрать прежние грамоты о торговых правах. Пришлось искать документы ещё времён Юнгингена.

— Нашли?

— Почти все.

— А один потеряли?

Маттиас удивился.

— Почему вы так решили?

— Всегда один теряется.

Старик тихо рассмеялся, но почти сразу закашлялся. Маттиас помог ему приподняться и подал воды. Пить оказалось трудно. Несколько капель пролились на одеяло.

— Хватит, — прошептал Герхард.

Он снова лёг. Маттиас поправил подушку. Некоторое время они молчали. Из соседнего помещения доносились шаги служителя. За окном шумел ветер. В очаге горели дрова, но возле двери всё равно чувствовался холод. Герхард открыл глаза.

— Ты принёс бумаги?

— Нет. Сегодня не принёс.

— Почему?

— Хотел просто посидеть с вами.

Старик долго смотрел на него.

— И правильно.

Маттиас не знал, что сказать. За годы службы он привык разговаривать с Герхардом о документах, решениях, распоряжениях и людях, приходивших в канцелярию. Старый служащий знал столько обстоятельств прежних правлений, что Маттиас иногда забывал о его возрасте. Теперь же перед ним лежал человек, которому уже не требовалось разбирать чужие жалобы.

— Помните, как вы впервые поручили мне вести книгу? — спросил Маттиас.

Герхард прикрыл глаза, перебирая в памяти долгие годы службы и бесчисленные регистрационные книги.

— Какую?

— О судебных обращениях.

Старик слабо качнул головой.

— Не помню.

— Я тогда перепутал два имени.

— Наверное.

— Вы заставили меня переписать целую страницу.

Герхард попытался улыбнуться.

— Значит, сильно перепутал.

Маттиас тоже улыбнулся. В комнате стало теплее. Служитель подложил дров в очаг и предложил принести ещё воды. Герхард отказался. Когда они снова остались одни, старик спросил:

— Ты всё ещё пользуешься моей чернильницей?

Маттиас кивнул.

— Пользуюсь.

— Не протекает?

— Нет.

— Хорошая была вещь.

Он закрыл глаза. Маттиас сидел рядом ещё долго. В какой-то момент Герхард заснул, и он уже собирался уходить, но старик неожиданно открыл глаза и попросил:

— Принеси завтра ту книгу, где записывали старые земельные дела. Не всю. Один лист хотел посмотреть.

— Какой?

Герхард попытался объяснить, но не смог вспомнить название.

— Там ещё при Кюхмайстере было, — произнёс он. — Два брата спорили о наследстве. Один в Торне жил.

Маттиас знал множество подобных дел.

— Завтра найдём.

— Хорошо.

Он поправил покрывало.

— Только не забудь.

Маттиас обещал.

Утром служитель пришёл в канцелярию и сообщил, что Герхард умер во сне.

Маттиас долго сидел перед открытой книгой. На столе лежали документы, которые он собирался показать старику. Среди них была старая жалоба о наследстве, найденная поздно вечером. Он хотел спросить, действительно ли Герхард имел в виду это дело.

Теперь спросить было не у кого.

Маттиас закрыл папку и отправился в комнату покойного. Герхарда уже приготовили к погребению. На столике стояла пустая чаша, возле окна лежали очки. Служитель собирал немногие вещи, оставшиеся после старого работника.

— Что делать с книгами? — спросил он.

Маттиас посмотрел на два тонких переплёта, которые Герхард держал возле постели. Один содержал молитвы, другой — несколько выписок из прежних документов.

— Передай в канцелярию. Проверим, нет ли среди них нужных записей.

Служитель сложил книги. Маттиас взял очки. Стёкла давно помутнели, одна дужка была перевязана тонкой ниткой. Он некоторое время держал их в руках, затем положил обратно на столик. Похороны состоялись без большого собрания. Пришли несколько служащих, орденские братья и люди, знавшие Герхарда по прежним годам. Маттиас стоял возле могилы и слушал молитвы. Ему хотелось вспомнить что-нибудь особенное, но в памяти возникали самые обыкновенные обстоятельства: Герхард склоняется над книгой, поправляет плохо поставленную дату, просит переписать строку, ищет очки, забытые возле окна. Однажды он рассердился из-за неправильно сложенных документов. В другой раз сам принёс молодому служащему горячую еду, когда тот засиделся за работой до ночи.

После погребения Маттиас вернулся в канцелярию. Он сел за стол, достал старую чернильницу и открыл книгу судебных обращений. В ней всё ещё оставались незаконченные дела, начатые много лет назад. В нескольких местах на полях виднелись короткие пометки, сделанные рукой Герхарда. Маттиас не стал их переписывать. Он проверил ближайший документ, поставил дату и продолжил работу. На следующее утро молодой писарь спросил, что делать с книгами старого служащего. Маттиас велел перенести их в общий шкаф, отдельно от текущих дел, но так, чтобы при необходимости их можно было найти.

Вечером он сам проверил, правильно ли они расставлены.

Весной 1446 года против Прусского союза выступили прусские епископы. Для Иоганна фон Байзена известие не стало полной неожиданностью. Церковные сановники давно относились к самостоятельному объединению городов и рыцарства с подозрением. Их тревожило не только содержание сословных требований, но и сам факт существования союза, участники которого давали друг другу обязательства взаимной поддержки без предварительного согласия духовной и светской власти. Пятого апреля в Эльбинге представители сословий получили обвинения, согласно которым создание и деятельность союза противоречили установленному божественному и человеческому праву. Ссылались на церковные установления, решения соборов и порядок повиновения законной власти. Обвинение было гораздо серьёзнее обычной жалобы комтура.

До сих пор участники союза могли утверждать, что защищают старые грамоты и признанные привилегии. Теперь их объединение пытались представить как неправомерное по самому своему существованию. Если подобное толкование получит поддержку, городские советы и рыцарство окажутся перед необходимостью выбирать между отказом от союза и открытым противоречием с церковными властями. Байзен приехал в Эльбинг после долгой дороги. В помещении, где собирались представители, царило беспокойство. Люди говорили небольшими группами, показывали друг другу копии полученных обвинений, спорили о том, следует ли немедленно отправлять посольство к великому магистру.

Некоторые городские советники требовали сначала выяснить, насколько согласованы действия епископов с Конрадом фон Эрлихсхаузеном. Другие считали, что подобное выступление невозможно без его ведома. Рыцарь из Кульмской земли заявил:

— Нас хотят заставить распустить союз, не обсуждая ни одной жалобы.

Торнский представитель возразил:

— Не спеши. Епископы говорят о законности самого объединения. На это тоже придётся отвечать.

— А разве мы нарушили право?

— Именно это они и утверждают.

Байзен попросил прочитать обвинения полностью. Текст был длинным. В нём перечислялись церковные и правовые основания, по которым объединения подданных без надлежащего разрешения могли считаться опасными. Особое внимание уделялось взаимным обязательствам участников, способным вступить в противоречие с повиновением законному государю. После чтения в комнате некоторое время никто не говорил. Затем один из представителей небольшого города спросил:

— Если мы подтвердим верность великому магистру, этого будет достаточно?

— Не знаю, — ответил Байзен.

— Но мы ведь никогда не объявляли себя свободными от Ордена.

— Именно это и следует напомнить.

— А если нам скажут, что само наше объединение незаконно?

Байзен провёл пальцем по строке союзной грамоты. Этот же текст одни читали как обещание помощи, другие — как покушение на власть.

— Тогда придётся объяснить, почему люди сочли необходимым объединиться.

Рыцарь из Кульмской земли сердито возразил:

— Мы уже объясняли. Достаточно.

— Объясняли Ордену, — ответил Байзен. — Теперь необходимо отвечать и на церковные обвинения.

Совещание продолжалось почти весь день. Разногласия оказались серьёзными. Одни требовали решительно отвергнуть обвинения епископов. Другие опасались открытого конфликта с церковной властью и предлагали искать посредников. Несколько представителей хотели получить мнение юристов, знакомых с императорскими и церковными установлениями. Байзен поддержал последнее предложение, но предупредил, что юридическое заключение не заменит политического решения.

bannerbanner