Тень Короны

Рав, уже переодетая в пижаму, решила выйти на балкон и подышать свежим воздухом. Шум озера успокаивал, а мерцание звёзд и блеск нового месяца завораживали. Но это не могло отвлечь её мысли о подругах. Вряд ли сами они тоже знают обо всём, а это наводит на мысль, что они отчасти находятся в таком же положении. Она уже по ним скучала и, несмотря на не самое лучшее настроение, всё-таки решила, что стоит им позвонить. И лучше сделать это вместе со Сью. Девушка уже собиралась выйти, когда её внимание привлекло то, чего она и не думала увидеть.

На парапете стоял ворон. Тот самый, которого она видела во сне! Те же глаза, большой клюв и матовые перья даже сейчас наводили трепет и ужас. Ворон ничего не делал, просто наблюдал за ней, как и она за ним. Не вполне уверенная в своём желании, она медленно сделала шаг, затем второй… Как вдруг ворон взмыл вверх и улетел, оставив ей своё перо, которой опустилось прямо перед ней.

Она взяла перо в руки и поразилась его гладкости, а ещё тем, что оно было невероятно лёгким, как капля воды, хотя было довольно крупным. Находясь в лёгком ужасе, она не заметила Сью, подошедшую к ней так тихо, что напугала сестру. Рав вскрикнула.

– Рав, ты чего?

– Я ничего. Смотри.

Равенна дала Сьюзен перо, и сестра сразу поняла, в чём дело. Она была в растерянности.

– Откуда оно у тебя?

– Ворон только что был здесь, потом улетел и – вот.

– Он был здесь? Точь-в-точь такой?

– Да.

– Какое увесистое перо.

– Что? Оно ведь легче лёгкого!

– Нет, оно тяжёлое и, я бы сказала, куда тяжелее, чем должно быть.

Сьюзен никак не могла понять, о чём она говорит, и вернула перо Рав.

– Оно совсем лёгкое… А для тебя – нет. Хмм… Что за… Такого ведь быть не может!

Теперь уже настороженно, Равенна вновь дала перо сестре.

– Не думаю, что такое возможно, даже со стороны науки, с которой мы и так не слишком дружим. И что прикажешь делать?

– Я не знаю. Спрячу. Не думаю, что стану ещё с кем-то об этом говорить.

– С этим я согласна. Я хотела бы поговорить с девочками.

– Ты опять читаешь мои мысли!

Девушки вернулись в спальню и сразу же легли на кровать. Взяв телефон, Рав и забыла, что здесь у неё нет сети.

– Открой тумбочку, там должен быть пароль. Мне об этом сказала миссис Брук.

Равенна так и сделала, и обнаружила в тумбочке карточку с набором цифр и букв. Набрав пароль, она позвонила в групповой чат подруг. Девушки поприветствовали друг друга радостными возгласами. Узнав о новостях, подруги попросили показать им комнату в отеле. Сью закрыла дверь в гостиную со словами, что там сейчас спят дядя и тётя, и показала лишь спальню, которою якобы выдали им на двоих. Подруги были удивлены богатой обстановкой, которая определённо стоит больших денег, но и тут девушки придумали историю о том, что отелем владеет старый друг тёти Хеллен, которому она когда-то спасла жизнь, и теперь он вот так её отблагодарил.

– Ну, а когда вы возвращаетесь? – спросила Бонни, и этот вопрос застиг сестёр врасплох

Слегка замявшись, девушки ответили, что пока ещё не знают.

– У нас остался месяц до окончания каникул, а мы записались в летний лагерь, в группу, которая отправляется через две недели. Приезжайте поскорее, чтобы мы выполнили планы до школы, – попросила Алекс.

– Мы постараемся, но у тёти Хеллен здесь ещё дела по работе, и она сказала, что мы здесь останемся на неопределённый срок, – ответила Равенна.

Девушкам не нравилось врать подругам, но что оставалось делать? К тому же, если дела обернутся в пользу короля и королевы, то вся правда так и так откроется, если же нет, то можно считать, что они смогут вернуться.

– Хорошо. Мне пора ложится, мама уже начинает злиться, – извинилась Бонни.

– Как и нам, – с облегчением сказала Сьюзен.

Девушки пожелали друг другу спокойной ночи и прекратили звонок. Сью ушла к себе, и, как только легла, сразу уснула, несмотря на всё, что сегодня случилось, а может, именно это лишило её последних сил.

Рав же спрятала перо в тумбочке и закрыла ее ключом, который нашла внутри. Девушки решили, что стоит проверить перо ещё раз, но уже завтра. Она тоже сразу погрузилась в сон. Но ненадолго, уже посреди ночи к ней снова прокрался тот самый сон.

Глава 3 «Первая встреча»

Утром девушек разбудила прислуга. Рав смогла уснуть лишь под утро, когда ужас ото сна отпустил ее, и подъём был для неё куда тяжелее, чем обычно. Прислуга снова подобрала для них одежду, и пока Сью ушла умываться, её постель заправили.

– Миссис Брук, прошу вас, позвольте мне хотя бы постель свою прибрать.

– Нет, мисс Сьюзен. Боюсь, если об этом узнают мистер Хорван или мисс Себастьян, меня могут сразу же уволить.

– А кто такая мисс Себастьян?

– Старшая камеристка в замке. Она камеристка Её Величества.

– У неё брошь «GW», теперь я поняла. А ваша – «OS», это старшая прислуга. Извините за моё любопытство, но кто были те мужчины и парни, которые открывают нам двери и подают еду?

– Это лакеи, мисс. На их брошках значится «OL», это старшие лакеи, только они имеют право приближаться к королевской семье и обслуживать их. Те, у кого написано «S» и «L», это просто прислуга и лакеи. Мистер Хорван – камердинер Его Величества, и также дворецкий в нашем замке. У принца Ньюта есть свой камердинер, но он ниже мистера Хорвана по рангу.

– У вас здесь довольно сложная система, – заметила Сьюзен, сев у трельяжа.

– На самом деле нет. Поначалу так кажется, но всё же нет. Вчера ночью вы и впрямь были не в духе?

– О чём это вы?

– Вчера нас с мисс Сэнди вызвал в ваши комнаты мистер Хорван, чтобы помочь вам переодеться и подготовить ко сну, но мистер и миссис Пенинктон сказали, что этого делать не стоит, и мы не стали.

– Ах, да, это так, – кивнула Сьюзен, снова вспоминая ужин.– Мы с сестрой плохо переносим дорогу. И не волнуйтесь: ко сну я могу приготовиться сама, как и переодеться. Но если об этом кто-нибудь узнает, я обязательно скажу, что сама вас попросила, ведь всё так и есть, – сказала девушка, повернувшись к миссис Брук которую явно волновал этот вопрос.

Её слова немного успокоили женщину, что было понятно по тому, как на лице появилась лёгкая улыбка. Закончив приводить себя в порядок, Сью зашла в гардеробную и надела бежевое платье до колен на тонких бретельках, что выбрала для неё миссис Брук, и чёрные туфли.

– Мисс Сьюзен, давайте, я поглажу ваше летнее пальто: сегодня на улице прохладно, а во время поездки оно вам понадобится, – учтиво предложила миссис Брук, вытаскивая из шкафа чёрное пальто-миди.

– Прошу прощения, но о какой поездке вы говорите? – удивилась девушка, выходя из-за ширмы.

– Её Величество ещё вчера сказала, что вы поедете кое-куда, хотя куда именно она не сказала.

– О-о, ясно. Спасибо большое, – ответила Сью, хотя внезапно почувствовала, что её жизнь куда-то улетучивается.

– Мисс, вам стоит поторопиться, скоро уже девять, – предупредила миссис Брук, вытащив карманные часы. – Вам не стоит опаздывать.

– Чёрт! Миссис Брук, когда же вы встаёте, если здесь завтракают в девять утра? – подправляя туфли, спросила девушка.

– В шесть утра у нас подъём, завтрак – в семь, и затем мы идём к вам.

– И вам это нравится?

– Ради шестидесяти тысяч сирфитов в месяц – конечно!

– Деньги и впрямь хорошие. А самая высокая зарплата из работающих в замке у кого?

– У мистера Хорвана и мисс Себастьян. У них восемьдесят тысяч сирфитов.

– Ого! Но и работы больше, я так полагаю? – заключила девушка и задумалась.

– Мисс, вы опаздываете.

– Да, верно. Увидимся, миссис Брук!

С этими словами Сью вылетела из гостиной и сразу встретила Равенну, которая была одета в почти такое же платье, но бледно-розовое.

– Доброе утро, – саркастично поприветствовала её сестра, которая явно была не в духе.

– Ты уже в курсе? – медленно шагая по коридору, спросила Сьюзен.

– Насчёт поездки неизвестно куда? О, да. Я отвратно спала.

– А я прекрасно. Впервые не боялась повернуться несколько раз и не упасть. Главное – не слишком привыкать к этому. Так что там с пером?

– Не знаю. Но сон меня промучил почти всю ночь, и если сейчас за завтраком меня начнут дёргать, боюсь, я просто не выдержу!

– Стоит предупредить тётю Хеллен.

По пути до конца гостиной на первом этаже Сьюзен рассказала сестре, что узнала, и поделилась довольно новой информацией о жизни здешних слуг, хоть это и была лишь малая доля всего. В гостиной их встретили те же люди, что и вчера. Поприветствовав друг друга, они пошли завтракать. На столе их ждали пышные оладьи, различные сиропы, яйца, сваренные вкрутую, и фрукты. Хотя неловкость, возникшая между ними, была настолько непривычна девушкам, что они даже не могли нормально глотать пищу, в отличие от остальных. Первым тишину прервал Ньют.

– Я бы хотел показать вам нашу конюшню, если вы, конечно, любите лошадей.

– Это было бы классно, – сказала Сьюзен с искренним желанием посмотреть на скакунов.

– Отлично. Тогда займемся этим после того, как вы вернётесь.

– Кстати об этом. Куда мы едем? Все знают, что мы куда-то отправляемся, кроме нас самих, – сказала Равенна, взгляд которой был прикован к дяде и тёте.

– Я хочу вас отвезти на могилу Диего и Элизабет, – объявила Хеллен.

– К маме и папе? – Равенна не ожидала услышать такой ответ. Что угодно, но не это. – Я и забыла, что они похоронены здесь.

– Мы поедем после завтрака? – спросила Сьюзен, которой уже загорелось впервые проведать родителей. Сёстрам временами казалось, что родителей у них вовсе никогда и не было, а увидеть их могилу родителей – это возможность отдать им дань памяти.

– Да, – ответил Пит.

– Отлично, – сказала Сьюзен, на лице которой появились радость и предвкушение, как и у Рав.

Они были так рады, что у них сразу появился аппетит, и они принялись быстро поедать еду, забыв о возникшей вчера неловкости. Их радость также благотворно отразилась на тех, кто сидел рядом, в особенности на королеве. Увидеть искреннюю радость внучек вживую было для её души словно новым глотком свежего воздуха.

Между девушками и принцем зашёл разговор о лошадях и об окрестностях близ замка, который принц с радостью вызвался показать. Но относительно центрального города они решили, что будет лучше посмотреть его без Ньюта, лишь в компании тёти и дяди, дабы не привлекать внимания горожан.

После завтрака сёстры некоторое время провели в гостиной, попивая кофе, а несколько позже им объявили, что машина готова к отбытию. У выхода их ждала прислуга, бережно держа их пальто. Король также вышел вместе с ними, так как и сам направлялся к некоему Александру Клинтону. Когда все расселись по тем же машинам, что и вчера, им выдали букеты с красными розами и белыми лилиями, аромат которых заполнил весь салон.

После спуска машина повернула направо. Они проезжали мимо тех же холмов и лесов, которые по прежнему завораживали девушек, но уже не так как вчера. Внутри всё словно переворачивалось. Волнение постепенно словно заполняло весь салон машины, не давая сделать и вдоха. Тётя Хеллен всегда говорила, что родители с ними рядом, но только сегодня они поймут, каково это на самом деле – ощущать их, пусть их и нет в живых.

Машина замедлила ход, когда они подъехали к чёрным воротам с гербом, на котором были изображены те же элементы, что и на флаге, что развевался на башне замка. Их встретила охрана, которой вручили некую карточку, а те её проверили и вернули водителю. Врата с жутким скрипом открылись, и машина заехала во двор.

Кирпичные одноэтажные здания с двух сторон окружали широкую дорогу с ухоженным газоном. Машина остановилась, и их сразу встретил седой пожилой мужчина в серой рубашке и бежевых брюках. Водитель вышел и открыл дверь со стороны Сьюзен, а Пит открыл дверь со стороны Хеллен, которая явно знала этого мужчину, так как встретили они друг друга крепкими рукопожатиями и тёплыми улыбками. Девушки подошли к тёте, дабы узнать, кто же этот мужчина.

– Добрый день, – поздоровались все.

– Добрый день. Я Тревор Финиган, а вы, я так полагаю, дочери миссис Хеллен, – сказал он, но Хеллен не стала его подправлять, как и Пит.

Затем взглянув на букеты цветов, что держали девушки, радостное лицо Финигана приняло опечаленный вид. – Что ж, давайте не будем медлить, боюсь, они вас заждались.

Обойдясь молчаливыми кивками головы, все поднялись за стариком на холм, где возвышалась усыпальница королевской семьи. Колонны и стены из белого бетона походили на белоснежное облако посреди голубого неба. Большие арочные окна блистали в лучах солнца, но главное впечатление производил бирюзовый купол, опиравшийся на мраморные колонны. Массивная дверь из дуба с узорчатой резьбой по краям и затейливое вишнёвое дерево посередине, вокруг корней которого бегали волки. К стальным ручкам сложной формы крепился замок, как в средние века. Казалось, это и есть самое величественное место в стране. Красота и непоколебимость, возможно, превосходили даже замок королевской семьи.

– Почему вишня? – задала Равенна вопрос, который мучил её с момента приезда.

– О, так вы не знаете? – удивился старик, повернувшись к ним.

– Мы приехали только вчера. Я не успела им рассказать про всё это, – сказала тётя Хеллен.

– Тогда позвольте мне, – сказал старик, улыбнулся, как только тётя одобрительно кивнула и начал рассказывать, проводя своими костлявыми пальцами по рельефам двери.

Вишнёвое древо – символ семьи, плодородия и богатства. Чем и владеет наша страна и королевская семья. Именно вишнёвое дерево первое дало свои ростки и плоды, после того как наши предки поселились на этих землях, что сами они посчитали хорошим знаком, и я должен вам сказать, что они не прогадали. Волки же – это защитники, как и королевская семья, а вожак – это монарх всей страны. Волки держатся стаей, они верны, сильны и защищают свою семью и земли любой ценой, несмотря на нападения врага, каким бы он ни был.

– Вот почему всё это стало символом монархии. Усыпальница была воздвигнута рядом с первым деревом, которое стоит и поныне, но, увы, уже не цветёт.

Рассказав всё это, старик достал связку старых ключей и продолжил:

– Здесь покоится вся королевская семья с 1234 года. Это место было выбрано королевой Гвендолин, как место вечного покоя. Конечно, усыпальницу не раз реставрировали, последний раз в 1765 году и все, кто здесь работает, стараются сохранить её величественный облик.

Замок открылся с сильным скрипом, а вот сама дверь – плавно и бесшумно. Старик отошёл от входа, дав пройти девушкам. Стук каблуков о мраморный плиточный пол заполнил просторный белоснежный зал. Купол с внутренней стороны был изрисован щитами с геральдикой, а в центре виднелось стекло, через которое проливался свет. Посреди зала стоял монумент с королевским гербом и надписью: «Наша правящая кровь – ваш щит, меч и слово» на разных языках.

– Королевский девиз на десяти языках стран содружества, – пояснил старик, подойдя к девушкам. – Это сказал король Стефан в 1377 году во время войны против Италии. Война была недолгой и обошлась без потерь, но люди боялись, ведь тогда в стране была болезнь, которая поразила урожай, да и другие дела шли не очень хорошо.

– Видимо, вы очень хорошо знаете историю страны, – заметила Сьюзен.

– Я – хранитель усыпальницы, и это моя работа: знать всех, кто здесь погребён.

С левого крыла усыпальницы стояли широкие мраморные столбы, в которых были погребены предки, и куда, собственно, теперь и направились любопытные девушки. Это было похоже на кладбище в Новом Орлеане. Такие же столбы с именами умерших и гербами по два этажа в три ряда, в ширину по пять погребений. В стенах со всех сторон также находились умершие разных возрастов: от младенцев до стариков. Здесь не было люстр или фонарей, вместо этого стояли костровые чаши с дровами. Помещение днём освещалось благодаря широким окнам, а ночью – кострами, не меняя огонь на электричество, что давало иллюзию погружения в далёкое прошлое. Ощущение скорби здесь витало в воздухе, но при этом ощущалось, что живые отпускали свою боль от потери любимых людей именно здесь. А потом, выходя отсюда, продолжали жить, обретая покой, как и умершие – на том свете, словно зная, что они все вместе и что они встретятся вновь. На надгробиях были приделаны небольшие вазы для цветов, которые сейчас были пусты.

– К ним никто не приходит и не приносит им цветов, – сказала Равенна, остановившись у надгробия девочки лет восьми. Её охватила тоска, ведь теперь она узнала, что даже такие маленькие дети, которые не познали жизнь, лежат здесь, только потому, что такова их судьба.

– Ну что вы. Каждый год 21 марта у нас проходит день памяти усопших. Вся королевская чета лично ставит букеты погибшим в такие, как здесь, усыпальницы, да и на кладбище снаружи. Внизу же – те, кто предпочёл кремирование, а также те, кто пожелал быть сожжённым на лодке в озере. Очень поэтичный конец. Я, честно сказать, и сам думаю о таком конце, – заявил старик с печальной улыбкой на лице.

– Мистер Финиган, прошу вас, не могли бы вы нас оставить. Я бы хотела побыть с ними наедине.

– Конечно, миссис Хеллен. Я буду снаружи.

Старик вышел, после чего Хеллен улыбнулась девушкам, давая понять, что пора идти к родителям. Сделав глубокий вдох, девушки пошли за тётей, а дядя Пит – за ними. Позади монумента располагалась большая деревянная арочная дверь, не закрытая на замок. Хеллен открыла дверь, а Пит её придерживал, пока девушки не вошли. Дверь закрылась так же тихо, как и открылась, и лишь пение птиц слышалось в большом полукруглом помещении с костровыми чашами.

Большое окно от пола до потолка располагалось между двухъярусными столбами, занимавшими все стороны. Через окно можно было увидеть ряд памятников, а между ними была постелена дорожка, что вела к большой мраморной арке, закрытой на ажурные ворота. Деревья покачивались из-за ветра, но солнце светило даже сквозь лёгкие облака. Слева, у самого окна, где стояла Хеллен, были выгравированы знакомые имена :

Принцесса Элизабет Ялокин Лемальф-Сангер

Герцогиня Рубин

Графиня Лилии

1983–2008

Кронпринц Диего Руперт Сангер

Герцог Рубин

Граф Розы

1984–2008

Ниже надписей шла геральдика. У мамы символичный щит синего окраса с жёлтыми геральдическими лилиями, посредине располагалась белоснежная лилия с лентой такого же цвета. Щит был увенчан золотой короной с бордовым камнем в центре, а окружали его золотистые вишнёвые ветви с красными крапинками. Надгробие отца отличалось тем, что вместо лилии его украшала красная роза, а между щитом и ветвями была серебряная цепь с золотыми розами и подвеской в виде волка.

Едва заметными шажками девушки подошли ближе. На этом месте покоились родители, рядом друг с другом, хотя мама была не из благородной семьи, она покоилась в королевской усыпальнице – поодаль, со своим любимым мужем. Два человека, которых они даже не успели назвать мамой и папой, лежат здесь уже шестнадцать лет и, возможно, ждали своих дочерей, чтобы те навестили их. Поговорили и рассказали о том, как живут без них? Получают ли они ту любовь, которая им нужна? Раньше сёстры не понимали, насколько им всё это было нужно, но сейчас, стоя здесь, в большом зале, радуясь теплу солнца и успокаивающему пению птиц за окном, они хотели ощутить присутствие родителей рядом. Вдохнуть их запах, познать теплоту их тел и услышать слова, которые им были так нужны. В горле у каждой был словно ком, который не давал ничего сказать. Сьюзен, решив сделать первый шаг, посмотрела на букет лилий и на герб матери и поняла, что они предназначены для неё, она положила их в маленькую вазу и сказала то, что так сильно хотела …

– Привет, мама, привет, папа.

Слова были тихими и при этом казались столь же чужими, как и родными. Глаза наполнились слезами. До этого момента она и не думала, что будет плакать по людям, которых она не никогда не видела, а теперь с трудом сдерживала слёзы. Рядом оказалась Равенна, она поставила в вазу розы, предназначенные для папы. Тоже со слезами на глазах, она взяла сестру за руки и произнесла слова, что уже так давно прокручивала в голове, те, что были её камнем на сердце, камнем, который наконец исчез:

– Папа, мама, мы вас любим и очень сильно скучаем. Надеюсь, мы выросли именно такими, какими вы нас хотели видеть.

По щекам текли слёзы, хотя девушки старательно их сдерживали. С двух сторон их заключили в объятья дядя и тётя. Они шептали им, что родители любят их и будут любить, несмотря ни на что. Они стояли так в обнимку ещё долго пока не почувствовали, что пора идти. Девушки покинули зал с лёгким сердцем, вместе с ним вышел и Пит, а когда Хеллен попросила позволить её поговорить с сестрой наедине, все лишь понимающе кивнули.

– Элизабет, я очень скучаю по тебе.

Тётя стояла, прильнув рукой к надгробию сестры и задыхаясь от вновь нахлынувшей боли потери. Её голос дрожал, и говорить ей было тяжело, но она продолжила. Ей это было нужно.

– Они большие молодцы. Это правда. Ты можешь гордиться ими, как и Диего. Мы приехали только вчера и… Они в восторге! Вы бы видели эти глаза. Король и королева рады видеть их но… Девочки пока не знают всего. Мы и сами не знаем, кто они. Скажу правду, я… Я не готова сказать им это, они злились, когда узнали, кем ты был, Диего.

Тётя вздохнула.

– Мы держали их в неведении. Скрывали их, защищали от мамы со всех сторон, и сейчас они злятся на нас. Если бы ты была рядом, мы бы справились со всем, верно? – Её боль вырвалась со слезами, и она прикрывала рот рукой, пытаясь остановить себя. – Я не знаю, что мне делать, как защищать их после того, как все о них узнают. Их жизнь меняется, и я уже теряю контроль.

В последний раз она так плакала, когда узнала о смерти сестры, а потом всегда держала себя в рамках приличий ради племянниц. Именно Пит был тем, кто помогал ей всем, чем мог. Он был не обычным человеком и со стойкостью принял всё прошлое своей любимой и будущее девочек. И именно он сейчас пришёл к ней и крепко обнимал её, шепча, что всё будет хорошо, и они справятся. Она прижала руки к его спине, зарывшись лицом в его плечо, и приходила в себя, слушая его нежный голос. Тихо отстранившись, он взял её лицо в руки и теперь большими пальцами убирал слёзы.

– Любимая, смотри на меня. Мы справимся! Мы справлялись раньше, и справимся сейчас. Мы нужны им сильными.

Она посмотрела на него и кивнула, а он улыбнулся ей и нежно поцеловал её в лоб, как делал это всегда. Успокоившись, они направились к двери и, напоследок взглянув, вышли, тихо закрыв за собою дверь.

Глава 4 «Закоулки»

Девушки стояли на улице около двери в усыпальницу уже в более приподнятом настроении. Казалось, они оставили там хотя бы часть тяжести своей боли от отсутствия родителей. Ветер казался им ещё приятней, чем по приезду в Голд-Силвер, а солнце словно светило по-новому. Впрочем это чувство длилось не так долго, как хотелось бы.

Новую тревогу вызвало существо, что без устали следило за девушками. Ворон сидел на крыше здания у самых ворот и каркал до тех пор, пока из усыпальницы не вышли дядя и тётя. Тогда он взлетел, шумно пролетел мимо девушек выше купола и скрылся. Равенна смотрела на крышу, где только что сидел ворон, и не могла прийти в себя.

Он преследовал её во снах и наяву, не давал покоя. Да, всё навалилось на неё разом: секреты, семья, родители, которых она только сейчас смогла проведать, и поиск новых сил для серьёзного разговора с обретёнными предками. Но при всех этих проблемах она не подозревала, что обнаружит в своей жизни столь неестественного преследователя. Она словно оказалась в пустоте, где на неё смотрели кровавые глаза ворона. Сью едва прикоснулась к плечу сестры, как та от неожиданности отпрянула от неё.

– Рав, ты чего?

– Я… Я сама не знаю, – ответила девушка, а затем повернулась к дяде и тёте, глаза которой были красны от слёз. Они видели тётю такой в первый раз и не думали, что могут чем-то её утешить.

– Девочки, всё хорошо?

– Да, дядя Пит, – ответила Сьюзен. – А где Мистер Финиган?

– Скорее всего, он в коттедже для смотрителей. Ах, вот и он, – сказал Пит, глядя на дверь, которую как раз закрывал старик.

Он подошёл к ним, посмотрел в красные глаза тёти Хеллен и понимающе кивнул.

– Думаю, Её Высочество была рада повидать вас, – сказал он, и Хеллен нежно улыбнулась. – Звонила королева, хотела узнать, всё ли хорошо. Я её уверил что всё прекрасно, и, к моему удивлению, она попросила меня открыть врата в королевское древо памяти, если вы того пожелаете.

– То, что находится позади усыпальницы за аркой и вратами, это древо? И вы его закрыли на замок? – в недоумении спросила Сьюзен.

Она удивилась, что за вратами и охранной находилось обыкновенное дерево.