Осколки наших чувств

– Ты слишком зажата, – сказал он через несколько минут. Он подошёл сзади, когда я пыталась дотянуться до носков. – Дыхание сбито. Ты дышишь грудью, а нужно животом.

Его руки легли на мои бока, чуть выше талии. Пальцы были тёплыми даже через ткань футболки.

– Вот здесь, – его голос прозвучал прямо у моего уха. – Почувствуй, как движутся мышцы. Вдох – они расходятся. Выдох – сжимаются. Дыши.

Я попыталась сосредоточиться на дыхании, но всё моё внимание было приковано к его рукам, лежащим на моих боках. К близости его тела за моей спиной. Казалось, что я только чувствую исходящее от него тепло.

– Лучше, – произнёс он и убрал руки. Я почувствовала мгновенное облегчение и… странную пустоту. – Продолжай.

После разминки он начал первые уроки защиты. Как падать. Как группироваться. Он показывал движения с грациозной силой, которая завораживала.

– Теперь твой черед, – сказал он, вставая после демонстрации безопасного падения на бок.

Я попыталась повторить, но чувствовала себя неловко.

– Расслабь плечи, – он присел рядом, и его рука легла мне на плечо, мягко надавливая. – Здесь всё напряжение. Падение – это не поражение. Это способ минимизировать урон. Позволь ему случиться.

Я кивнула, пытаясь сделать, как он говорит. В следующий раз получилось лучше.

Потом мы перешли к базовым принципам освобождения от захватов. Он встал передо мной.

– Самый простой захват – за запястье. Человек хватает тебя вот так.

Он взял мою руку, а его пальцы обхватили моё запястье.

– Стандартная реакция – тянуть на себя. Это инстинкт. Но он ошибочен. Ты даёшь противнику рычаг. Правильно – шагнуть навстречу, в сторону захвата, и одновременно провернуть руку, используя точку давления на его большой палец. Вот так.

Он медленно, позволяя мне почувствовать каждое движение, провёл моей рукой по нужной траектории. Его пальцы направляли мои, а его тело было близко, и я чувствовала тепло, исходящее от него.

– Теперь сама. Возьми мою руку.

Я неуверенно обхватила его запястье.

– Сильнее, – сказал он тихо. – Не сжимай, как птенца. Хватай, как будто я пытаюсь утащить тебя в тёмный переулок. Почувствуй намерение.

Я сжала сильнее. Он легко, почти небрежно вывернул свою руку, и мои пальцы разжались от неожиданного давления.

– Видишь? Сила – не в мышцах. В рычаге и в понимании анатомии. Повторяй.

Мы повторяли этот и другие приёмы снова и снова. С каждым разом его объяснения становились чуть менее формальными, чуть более… личными.

– Ты думаешь слишком много, – сказал он, когда я в очередной раз замерла, пытаясь вспомнить последовательность. – В схватке нет времени на размышления. Есть только реакция. Ты должна довести движение до автоматизма, чтобы тело двигалось само.

Его руки поправляли мою стойку, лёгким касанием направляли локоть, корректировали положение ног. Каждое прикосновение было кратким, но от каждого по моей коже пробегали искры. Когда он стоял сзади, показывая, как вывернуться из захвата за шею, его грудь на мгновение касалась моей спины, и дыхание касалось моего уха. Я замирала, чувствуя, как по всему телу пробегает дрожь, не имеющая ничего общего со страхом.

– Ты дрожишь, – заметил он, отступая. – От холода? Или от напряжения?

– От всего сразу, – честно ответила я, не в силах лгать под этим взглядом.

Уголок его рта дрогнул.

– Адреналин —это нормально. Но им нужно научиться управлять, иначе он предаст тебя в нужный момент.

***

После часа отработки базовых движений он сказал:

– Теперь попробуем в действии. Я буду атаковать, а твоя задача – защититься, используя то, что выучила.

Он подошёл, и сразу же использовал захват за предплечье. Я попыталась применить приём. Получилось неуклюже, но он позволил мне вывернуться.

– Неплохо. Но ты всё ещё боишься сделать больно. Не бойся. На тренировке я контролирую силу. В жизни у тебя не будет такой роскоши.

Следующая атака была сзади. Его руки обхватили меня, прижимая к себе. Я замерла, ослеплённая этой внезапной близостью. Всё моё тело пришло в состояние повышенной чувствительности. Я чувствовала каждый мускул его груди и живота, прижатых к моей спине, тепло его бёдер, его дыхание у меня в волосах.

– Не замирай, – его голос прозвучал прямо у моего уха. – Замирает жертва. Ты не жертва. Действуй.

Я рванулась, попыталась ударить локтем назад. Он легко парировал, а его хватка лишь слегка усилилась.

– Ты бьёшь наугад. Целься. Солнечное сплетение. Рёбра. И одновременно – резкий присед, чтобы сместить центр тяжести.

Он отпустил меня, вышел вперед и показал движение.

– Поняла? Теперь ты.

Мы сошлись снова. Снова его руки обхватили меня. На этот раз я, собрав волю, резко откинула локти назад, целясь туда, куда он показывал. Один локоть попал в упругие мышцы живота, второй скользнул по рёбрам. Одновременно я попыталась присесть. Его хватка ослабла на долю секунды, и я выскользнула, сделав неловкий шаг вперёд.

– Уже лучше, – произнёс он, и в его голосе я впервые услышала оттенок… одобрения. – Но ты всё ещё держишься за идею «оттолкнуть». Попробуй вывести из строя. Если бьёшь – бей, чтобы сломать. Если выкручиваешь руку – выкручивай до хруста. Полумеры в реальном столкновении – билет на тот свет.

Я кивнула, переводя дыхание. В горле стоял ком от напряжения и нарастающей ярости – на него, на эти бесчеловечные истины, на мою собственную слабость, которая цеплялась за иллюзии.

– Теперь попробуем что-то ближе к реальности, – сказал он. Его глаза сузились, и в них вспыхнул холодный азарт. – Я буду действовать быстрее, а ты защищайся как можешь. Не думай. Реагируй.

Он не дал мне времени подготовиться. Резкий шаг вперёд, захват за предплечье с болезненным перекручиванием, рывок на себя, чтобы опрокинуть меня на маты. Но инстинкт, вбитый за последние часы, сработал. Вместо того чтобы сопротивляться рывку, я, повинуясь вспышке той самой ярости, рванулась навстречу, вложив в движение весь вес тела, весь накопившийся страх и гнев.

Он явно не ожидал такого. Его равновесие, казавшееся незыблемым, нарушилось. Мы рухнули на маты вместе, в клубке переплетённых конечностей. Он оказался сверху, своим весом придавив меня, но его захват ослабел. Мир сузился до ощущений: жар его тела, давящего на моё; грубая ткань мата под головой; прерывистое дыхание – моё и его; острый, пряный запах пота и адреналина.

Моё тело среагировало, и колено рванулось вверх.

Он среагировал с пугающей скоростью. Его бедро сместилось, приняв удар на себя. Боль отозвалась в моём колене, но импульс был передан. Его тело качнулось. В следующее мгновение он перекатился, используя инерцию нашего падения, и снова оказался сверху, но теперь его руки уже железными обручами фиксировали мои запястья, вдавливая их в мат над моей головой, а его колено плотно прижало мои бёдра к полу, лишая всякой возможности двигаться.

Мы замерли.

Наши лица разделяли сантиметры. Я видела всё: каждую каплю пота на его висках, сливающуюся у линии волн; тонкую сеть морщинок у глаз.

Моё сердце колотилось с такой силой, что, казалось, его удары отдаются в груди Кая. Я чувствовала всё: жар, исходящий от каждого сантиметра его тела; железную твёрдость мышц, сковывающих меня; невероятную силу в его пальцах, сжимающих мои запястья. Но страха не было. Его сменило что-то иное. Острое осознание этого момента. Этого чистого противостояния.

Никто не двигался. Он смотрел мне в глаза, а я смотрела в его. Я не отводила взгляд, хотя всё внутри трепетало. Моё тело, зажатое под ним, не расслаблялось ни на миг; каждая мышца была напряжена, готовясь к рывку. Я ловила малейший намёк на изменение в его хватке, на смещение веса, на новый блеск в его взгляде.

Прошли секунды. Или минуты. Время в этом пузыре противостояния текло иначе.

– Лучше, – наконец произнёс он. – Гнев… хороший двигатель. Он даёт силу, ясность и решимость. Но он слеп. Им нельзя просто управлять. Им нужно… овладеть. Сделать частью себя, не давая захлестнуть.

Он медленно, очень медленно ослабил хватку на моих запястьях. Его пальцы разжались, но он не убрал руки сразу. Они ещё секунду лежали на моей коже, и я чувствовала их жар, влажность от пота и лёгкую дрожь.

Потом он отодвинулся, поднялся на ноги одним плавным движением. Встал, отряхнулся и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Я на мгновение заколебалась, затем взяла её, и он легко поднял меня. Мои ноги дрожали, а колено, которым я била, ныло. Я выпрямилась и снова встретила его взгляд. Он стоял, наблюдая за мной, а его дыхание уже почти пришло в норму. Но в его глазах оставался отблеск чего-то живого.

– На сегодня достаточно. Завтра продолжим. – Он повернулся, чтобы уйти, но на полпути к двери снова остановился. – И, Лира…

Я ждала, всё ещё пытаясь загнать дыхание в лёгкие и унять дрожь в бёдрах.

– Не пытайся искать в сегодняшнем… простых объяснений. Не своди это к банальностям вроде страсти или влечения. То, что было здесь, – это нечто иное. Это проверка границ. Духа. Воли. Понимание этого… оно важнее любых приёмов. Оно сохранит тебе голову ясной. А ясная голова в нашем деле – единственное, что отделяет жизнь от смерти.

Он вышел, и дверь за ним бесшумно закрылась.

Я стояла, обхватив себя руками, и чувствовала, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя усталость и ломоту в мышцах.

Я медленно пошла к выходу, и в голове, сквозь туман усталости, прорезалась мысль.

Чтобы выжить в его игре, мне нужно перестать быть просто Лирой Маррэй. Мне нужно научиться быть игроком. И первый, самый главный урок сегодня был не про то, как вывернуть руку или уйти от захвата. Он был про момент, когда страх переплавляется в ярость, а ярость – в действие. Про понимание, что против абсолютной силы можно выставить не только покорность, но и свою дикую и необузданную волю.

Глава 10: Раскол

Я лежала на спине и чувствовала, как по нервной системе бегут отзвуки сегодняшнего дня. Это было поэтапное разрушение всех барьеров, которые отделяли меня от мира и, что важнее, от него самого. Он заставлял моё тело забыть о страхе перед болью, перед насилием, перед близостью чужого человека. Он превращал инстинкт самосохранения в агрессию, панику – в расчётливую ярость. И самое ужасное заключалось в том, что это работало. Глубоко внутри, под толстым слоем страха и сомнений, что-то начинало менять форму, превращаясь в некий стержень. И это новое качество пугало меня даже больше, чем его безжалостная воля.

***

На третий день «тренировок по безопасности», уже под вечер, что-то внутри не выдержало. Мы заканчивали последнее упражнение – отработку бесшумного перемещения в полной темноте. Кай выключил все источники света в огромном зале, оставив лишь тусклую аварийную подсветку, ложившуюся синими полосами на пол. Моей задачей было пересечь пространство, не задев ни одной из бесчисленных погремушек и растяжек, которые он разложил, в то время как он сам преследовал меня.

Я была близка к цели. И в этот момент из мрака прямо передо мной возникла его рука, и железная хватка обхватила моё плечо. Сработал вбитый им же инстинкт – тело рванулось в контратаку без участия разума. Я резко развернулась, локтем назад, вкладывая в удар весь вес, всю накопленную за день ярость и отчаяние.

Удар пришёлся точно в солнечное сплетение.

Он даже не вскрикнул. Только воздух вырвался из его лёгких свистящим выдохом, и его пальцы на миг разжались. В синем призрачном свете я увидела, как его лицо, всегда идеально контролируемое, исказилось гримасой настоящей боли. Затем маска вернулась на место, но было уже поздно. Я это увидела. Увидела, что его можно задеть. Увидела в нём уязвимость.

И от этого зрелища во мне что-то перевернулось и потекло в другом направлении.

Я отпрянула и споткнулась о одну из металлических погремушек. Оглушительный лязг разорвал тишину и покатился по залу, умножаясь эхом, будто смех сумасшедшего.

– Всё, – произнесла я. – Всё. Конец. Я больше не могу.

Он осторожно выпрямился, будто проверяя, всё ли на месте внутри. Рука непроизвольно прижалась к животу.

– Тренировка не закончена, – сказал он. – Ты почти у цели.

– Я сказала, хватит! – крикнула я, и звук собственного крика оглушил меня саму. – Хватит этой игры! Хватит этой проклятой подготовки к чему-то, о чём ты мне даже не говоришь! Я не железная! Я не выдержу! Ты слышишь? Я не выдержу этой ответственности, где на кону не просто деньги, а моя жизнь! Я не хочу в этом участвовать!

Я стояла, дрожа как в лихорадке, посреди тёмного зала, и слёзы потекли по моим щекам.

Кай оставался на месте, смотря на меня.

– Интересно, – произнёс он наконец. – А что ты предлагаешь в качестве альтернативы? Какой, по-твоему, существует выход из той ситуации, в которой ты оказалась?

– Я хочу уйти! – выпалила я, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. – Отказаться от твоего договора, от всей этой чёртовой авантюры! Вернуть тебе твои деньги, если нужно, отработать как-нибудь! Я не создана для такого! Я реставратор, а не… не шпион, не громила и не что ты там из меня пытаешься сделать!

– Уйти, – повторил он, растягивая слово, и в его тоне появилась лёгкая усмешка. – Уйти. Это сильное слово. Оно предполагает наличие места, куда можно уйти. Давай рассмотрим варианты, Лира. Куда именно? Обратно в Лондон? В свою старую мастерскую, которая, напомню, до сих пор может пахнуть бензином и страхом? К Гордону Липперу, который получил от неизвестного благодетеля огромную сумму, и который сейчас, вне всяких сомнений, ломает свою не слишком сложную голову над одним вопросом: какую же именно услугу оказала Лира Маррэй, чтобы заслужить такое щедрое покровительство?

Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в самое нутро, туда, где прятался самый чёрный страх.

– Или, может быть, ты решишь пойти в полицию? Придёшь в какой-нибудь участок в Глазго или, если доберёшься, в Лондоне, и расскажешь им что? Что тебя похитил мужчина, привёз в шотландский замок, заставил подписать контракт и теперь учит, как ломать людям конечности? У тебя нет доказательств похищения – ты сама села в машину. Никаких записей, никаких свидетелей, только твоя фантастическая история про старинные зеркала и призраков прошлого. Что они сделают? Отправят тебя на психиатрическую экспертизу. Или, что более вероятно, просто передадут информацию по своим каналам – тем, кто имеет влияние в этом районе и интересуется подобными… персонажами. А у меня, поверь, связи и возможности куда серьёзнее, чем у любого участкового инспектора.

Я чувствовала, как рушатся последние иллюзии о мире, где действуют законы, где есть справедливость и где можно просто попросить о помощи.

– Так что нет, Лира, – заключил он, и теперь он стоял совсем близко. Я видела блеск его глаз в синей полутьме, похожий на полярную звезду. – «Уйти» – это не вариант. Этот поезд уже ушёл, а мост, ведущий назад, сожжён дотла. Теперь есть только один путь – вперёд. Через подготовку, какой бы тяжёлой она ни была. Через страх, который нужно не подавлять, а превращать в оружие. Через ту самую «ответственность», что так пугает тебя сейчас. Ибо только приняв её на себя, ты перестанешь быть пешкой и станешь игроком. Пусть и начинающим.

Опять. Опять он был прав, чёрт возьми, он был чертовски прав, и от этого ненависть к нему, к ситуации, к самой себе становилась только острее.

– А ты? – прошипела я.

– Хочешь знать правду? Ладно. Давай сыграем. Один вопрос. Ты – мне. Я – тебе. И тогда, возможно, ты чуть-чуть поймёшь, во что ввязалась. Или, по крайней мере, перестанешь видеть во мне карикатурного злодея.

Это было неожиданно. Это было опасно. Но в абсолютной темноте безысходности это был луч. Шанс получить хоть крупицу правды вместо вечных полунамёков и туманных угроз.

– Почему я должна тебе верить?

– Не должна. Вообще никому и никогда не должна верить слепо, но альтернатива – продолжать метаться по этой клетке, как перепуганный зверёк, раз за разом натыкаясь на стены собственных страхов. А ты сильнее этого. Сегодня я увидел это особенно отчётливо.

– Ладно, – кивнула я, чувствуя, как сердце замирает в странном предвкушении. – Играем.

– Отлично, – лёгкая улыбка тронула его губы. – Ты первая.

Я замерла. О чём спросить? О «Исчезнувшем» зеркале? О том, что связывало его с моей матерью? О его истинных целях? Но разум, ослеплённый бурей эмоций, уязвлённый его холодной логикой и странно тронутый тем, что он разглядел во мне что-то стоящее, выбрал путь наименьшего сопротивления, самый детский, самый бесполезный и самый откровенный.

– Скажи… есть ли у тебя женщина? Кто-то, кто… тебя всегда ждёт? – выпалила я, и тут же жгучая волна стыда затопила лицо. Что за идиотский, инфантильный вопрос! Я потратила единственный шанс на эту чепуху!

Кай замер. Затем раздался смех. Он звучал так, будто его действительно удивила моя глупость.

– Вот это твой вопрос? Единственный, ради которого ты готова обменять крупицу моей правды?

– Ты сам сказал – любой вопрос! – вспыхнула я, защищаясь от собственного смущения. – Я имею право! Это мой выбор.

Он перестал смеяться, но в его глазах осталась тёплая искорка. Он отступил на шаг, и в синем свете его движения обрели новую грацию.

– Хорошо. Честный ответ. Нет, Лира. В данный момент моё сердце никому не принадлежит. Оно… занято другими делами. Довольна?

Я кивнула, не зная, что с этим ответом делать. Глупое облегчение? Нелепое удовлетворение? Всё это казалось таким смешным и таким важным одновременно.

– Теперь моя очередь, – сказал он, и его голос приобрёл лёгкий, почти игривый оттенок. Он явно получал от этой странной игры какое-то извращённое удовольствие. – Так уж и быть, пожалею тебя и задам вопрос в том же ключе. А у тебя? Остался ли в том старом мире кто-то, кто будет тосковать по тебе?

– Нет, – ответила я быстро, чувствуя, как щёки вновь начинают гореть. – Не до того было. Долги, работа, вечный страх, отец, который требовал спасения… В такой жизни романтике, нежности и простому человеческому теплу не было места. Оно казалось непозволительной роскошью.

– Жаль. Значит, я твой первый похититель. Честь для меня, надо сказать.

Это было уже откровенным, пусть и циничным, флиртом. Грубым, опасным, но флиртом. И что самое странное – я почувствовала в глубине живота ответный толчок.

– Может, и последний, если не будешь осторожнее с солнечным сплетением, – парировала я, заставив уголки гул дрогнуть в подобии улыбки.

– О, смотри-ка, коготки показываются. И ядерные, судя по ощущениям. Мне это нравится. Гораздо больше, чем твоё прежнее амплуа напуганного кролика, готового в любой момент сжаться в комок.

Он повернулся и потянулся к выключателю на стене. Резкий свет залил зал, и я впервые за этот долгий вечер увидела его отчётливо, без полутонов и теней. И замерла.

Пока мы говорили, он снял свой чёрный тренировочный топ, который носил поверх основной одежды. Теперь на нём была только облегающая чёрная термоводолазка с длинным рукавом. И при ярком электрическом свете я увидела то, на что раньше не обращала внимания.

Татуировки.

Они были повсюду. Сложные узоры выходили из-под низкого ворота водолазки у ключиц и растекались, оплетая мышцы чёрными, геометрическими линиями, напоминающими то ли сплетение шипов, то ли осколки разбитого тёмного стекла. Стиль был странным – нео-трайбл, смешанный с чем-то абстрактным. Чёрные, плотные линии сходились к центру грудной клетки, к солнечному сплетению – туда, куда пришёлся мой удар, – образуя там стилизованную, угловатую звезду или вихрь. Узор был одновременно органичным и чужеродным, красивым и отталкивающим, частью его и в то же время маской.

Он заметил направление моего взгляда, задержавшегося на его груди. Не сводя с меня глаз, он начал закатывать облегающие рукава водолазки до локтей. Узоры продолжались и там, плотно оплетая рельефные предплечья, создавая иллюзию чёрных рукавов. К запястьям линии становились тоньше.

– Что, никогда не видела татуировок?

– Видела, – с трудом сглотнула я. – Но не такие. Они… повсюду. И я… я раньше их не замечала.

– Я, как правило, ношу костюмы с длинными рукавами, – пожал он плечами, и мускулы под сложным чёрным рисунком плавно сместились, заставляя узор ожить. – Или, возможно, ты просто не смотрела достаточно внимательно.

Я, вопреки всем внутренним запретам, позволила глазам скользить по нему. Рассматривать мощную линию плеч, рельеф кубиков пресса, проступающий под тонкой тканью.

– Они… что-то означают? – не удержалась я, забыв об осторожности.

– Второй вопрос? – он покачал головой, но лёгкая улыбка не сошла с его лица. – Не сегодня, Лира. Сегодняшняя квота исчерпана. Но, может быть, в другой раз… если будешь вести себя хорошо и продолжать показывать характер.

Он подошёл к столу у стены, взял бутылку с водой и отпил несколько больших глотков. Я невольно следила за движением его горла, за игрой мышц спины и плеч. Каждая деталь в нём в этот момент казалась откровением. Сила, которая раньше была скрыта, теперь обнажилась.

– Знаешь что, – сказал он, ставя бутылку с глухим стуком. – На сегодня действительно хватит. Ты вымотана, и это видно невооружённым глазом. Давай возьмём паузу и завтра утром, за завтраком, мы спокойно поговорим о будущем. Без истерик, без детских вопросов и без взаимных упрёков. Просто два человека, которым предстоит сложная работа, обсудят дальнейшие шаги. Договорились?

Я кивнула. Сил спорить не было. Да и желания, странным образом, тоже. Нахлынувшая усталость была сладкой и почти опьяняющей.

– Договорились.

– Иди, отдыхай, – он махнул рукой в сторону двери. – Прими горячий душ, выпей воды. И, Лира… перестань так себя корить. Ты справляешься лучше, чем сама думаешь. И лучше, чем я ожидал в самом начале.

Я вышла в коридор, и прохладный воздух ударил в моё разгорячённое лицо. По пути к своей комнате я не думала о зеркалах, о долгах, о грозящей опасности. Мысли крутились вокруг другого. Вокруг его смеха. Вокруг его взгляда, когда он понял, что я разглядываю татуировки. Вокруг его слов: «Ты справляешься лучше, чем я ожидал».

В комнате я сняла спортивную форму и аккуратно сложила её на спинке стула. Потом забралась под почти обжигающие струи душа и стояла так долго, пока кожа не покраснела, а вода не смыла с поверхности соль пота и остатки адреналина. Но ощущения – память его рук на моих боках, жар его тела, прижатого к моему, запах его кожи, смешанный с запахом матов и усилия, – не уходили. Они стали частью того состояния, в котором я теперь пребывала.

Завернувшись в мягкий халат, я забралась под одеяло. В камине уже потрескивали аккуратно сложенные поленья. Я смотрела на языки пламени, и прокручивала сегодняшнюю сцену снова и снова.

Я закрыла глаза, и перед внутренним взором вставал он, как безумно притягательная загадка. И я, к собственному ужасу и изумлению, поняла, что хочу эту загадку разгадать, потому что он, сам того не ведая, разбудил во мне нечто давно уснувшее. Любопытство и азарт.

Это было безумием. Это могло оказаться самоубийством. Но когда я наконец провалилась в сон, последней картинкой были его глаза. И это предвкушение было опаснее любого страха и слаще любого призрачного ощущения безопасности.

Глава 11: Вынужденный союзник

Туман на рассвете висел в воздухе, превращая замок и призрачные очертания парка в акварельный этюд, где все линии расплылись, а краски смешались в единую молочную муть. Я стояла у стеклянной двери, чувствуя, как холод от стекла проникает сквозь тонкую ткань рубашки, и пыталась уловить в этом безмолвии хоть намёк на будущее. Внутри было похожее ощущение. Я стояла на краю, и пропасть передо мной была уже ясной. Я знала, что шагну. Вопрос был лишь в том, как именно.

Когда я спустилась, меня ждали в небольшой утренней комнате рядом с библиотекой. Здесь было уютно: пылал камин, на круглом столике у высокого окна, из которого открывался вид в белую пелену тумана, было накрыто на двоих. Кай уже сидел, поглощенный планшетом. На нём был простой тёмно-серый свитер, и при дневном свете он снова казался замкнутым, совершенным и недосягаемым.

– Присаживайся, – вдруг сказал он. – Поешь. Нам предстоит долгий разговор, и лучше вести его на подкреплённую голову.

Я молча заняла место напротив, налила себе чаю из высокого чайника. Мои руки были удивительно спокойны. Внутри царило странное спокойствие человека, который наконец увидел стены своей тюрьмы во всех деталях и теперь изучал их структуру, ища слабые места для того, чтобы понять, как в них существовать.

Он отложил планшет в сторону, положил локти на стол и сложил пальцы.

– Ты просила правды. Сегодня ты её получишь, но не всю. И я уверяю тебя, ее будет вполне достаточно, чтобы ты перестала метаться в клетке и начала видеть контуры поля, на котором оказалась.