Застывшая в ледяном саркофаге

– Симпатичная девушка была? – поинтересовалась Татьяна.

– По-моему, просто красавица. Понятно, что любой женщине неприятно такое признавать, но, если попытаться быть объективной… – задумалась Инна. – Я вообще с трудом представляю себе ее рядом с каким-то старым хрычом, странно, что она свою природную одаренность так невысоко оценила.

Ведь и умом ее бог не обидел, работала у меня как старший гос. инспектор, хотя у нее должность специалиста была. Но ей было интересно, это чувствовалось, и она не отбрыкивалась, когда на нее отчетность спихивали. Жалко девчонку.

– А как она выглядела, опиши, – попросила Татьяна. – Фотку черно-белую я потом кадровичку нашу попрошу из общей базы вывести. Кстати, Сергей этот не такой уж старый хрыч – лет сорок пять ему, наверное. Ты нас, «лиц среднего возраста», не обижай, молодая еще, понимаешь ли. Мы еще всем вам…

– Да ладно, обидчивая ты наша, – бесцеремонно прервала ее стенания Инна. – Тебе-то никто твоих лет не дает, не бурчи. Сергея я не видела никогда и почему-то представила себе его этаким высушенным занудой, вроде моего бывшего мужа, только в старости. Может, ошибаюсь, вот и нужны объективные сведения. А про Катю сейчас расскажу, что смогу вспомнить.

Инна помолчала, сосредотачиваясь.

– Роста она была среднего, фигура хорошая, стройная, вес даже точно знаю – пятьдесят восемь килограммов, – начала вспоминать она. – Наши девчонки в отделе недавно в складчину весы купили и теперь – как натрескаются в обед булок с колбасой, так сразу на весы бегут, дурынды. Волосы светлые прямые у Кати были примерно до плеч, натуральная блондинка с легкими корректировками оттенка; или нет, пониже плеч волосы, точно; глаза серо-голубые, большие; брови хорошей формы, аккуратные, вразлет, она их не выщипывала. Когда поярче накрасится – просто звезда Голливуда.

– А одета была как, когда последний раз ты ее видела? – продолжала расспросы Татьяна.

– Это я хорошо помню. Кстати, Вадим просил меня все обязательно записать, чтобы со временем не исказились в памяти впечатления.

Так вот, описываю, как была Катерина в тот день одета: свитер типа норвежского, синий, с ярким орнаментом; юбка темная, вроде бы темно-синяя, короткая, примерно по колено; сапоги очень красивые, черные, на высокой шпильке, с цепочками декоративными, при ходьбе даже позвякивали немного.

А верхняя одежда у нее в тот день была та же, что и обычно: пуховик ярко-красный, как бы шелковистый такой, шарф светло-серый, толстой вязки, пушистый (она поверх пуховика его наматывала) и шапочка толстая вязаная, тоже светло-серая, с помпоном. Она всю зиму так ходила, шубки или дубленки у нее не было.

В это время на столе у Татьяны зазвонил телефон, она сняла трубку и сделала Инне знак – «помолчи, важный звонок». Позвонила начальница инспекции, попросила Татьяну к ней зайти по какому-то рабочему вопросу.

– Наталья Николаевна, – вкрадчиво ответила Татьяна и подмигнула Инне, – вы не против, если я немного позже подойду? У меня сейчас в гостях Инна, забежала на полчаса по отчетности проконсультироваться, ну, и новостями поделиться. Оказывается, у них там такой ужас-ужас произошел, а она в центре событий оказалась – ее саму чуть не убило ледяной глыбой. Я вам потом расскажу.

Татьяна рассчитала правильно. Наталья Николаевна ахнула, строго приказала Инну никуда не отпускать и сидеть обеим на месте – она сама к ним сейчас спустится, к ней в кабинет все время кто-то рвется, и поговорить не дадут.

– Очень кстати Наталья позвонила, – засмеялась довольная Татьяна, положив трубку. – Начальники все друг друга знают, сейчас она нам что-нибудь про этого Сергея расскажет.

Татьяна встала, чтобы достать еще одну чашку для гостьи и заварить новую порцию кофе.

– Ой, а я почти все конфеты у тебя слопала, – вдруг обнаружила Инна. – И не заметила даже. Куда они в меня влезают? Извини, в следующий раз принесу что-нибудь.

– Да не парься, – махнула рукой Татьяна. – Мне посетители все время эти дурацкие коробки притаскивают, а я сладкое не люблю, ты же знаешь, почти все в отдел девчонкам отдаю. Наталья тоже конфеты не ест, растолстела в последнее время от сидячей нервной работы.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался вихрь в виде начальницы инспекции Натальи Николаевны Козыревой.

– Таня, здравствуй еще раз! Инна, здравствуй, рада тебя видеть! – с порога зачастила она. – Соскучилась? Приходи к нам обратно, если обижать будут, место найдем.

Что у вас там случилось, рассказывай быстро! Это кофе у вас? Отлично! А сахар где? Таня, доставай давай, я без сахара кофе не пью! Да не надо мне этих конфет, видеть их уже не могу! Простой кусок сахара или ложку песка выдай, и все! Ну, Инна, не тяни. Что какая-то девица у вас там пропала с месяц назад – я слышала, и что вчера ее мертвой нашли, тоже слух дошел. А ты-то тут при чем?

Порывистый и нетерпеливый характер, манера носиться быстрым шагом по коридорам и по улице, присущие Наталье Николаевне, были характерны и для Инны, что, помимо отличных профессиональных качеств, породило их взаимную симпатию в период совместной работы.

Начальница очень не хотела отпускать ее из своей инспекции. Татьяна, которая и сосватала Инну на новую работу, с неделю уговаривала Наталью Николаевну не препятствовать переводу, ведь такого повышения в должности, сидя в отделе в должности главного госналогинспектора, Инна дождалась бы не скоро.

А в той инспекции неожиданно уволился начальник отдела недоимки, срочно нужна была замена, а желающих и, главное, людей в должности зам. начальника отдела, знакомых со спецификой этой работы, не находилось. Инну отдали, скрепя сердце, и, приходя в свой прежний коллектив, она всегда чувствовала себя как дома.

Инне пришлось еще раз повторить свою детективную историю с носком и трупом.

– И вот теперь, наконец, – завершила она свой рассказ, – стало понятно, что Катино исчезновение как-то связано именно с инспекцией, ну, с моей новой, где сейчас работаю. Представляете, на крыше труп лежал замороженный, а мы практически под ним сидели и отчеты делали! Ужас!

– Да уж… – протянула Наталья Николаевна. – А следствие определилось со сроками ее смерти? Может, ее недавно убили и туда затащили.

– Что установило следствие, я не знаю, вряд ли они с нами сведениями делиться будут. Надо самим думать и действовать! Мы с Вадимом решили, что Катя там со дня своей пропажи лежит: глыба льда, в которую она вморозилась, очень большая была, значит, за это время несколько раз шел снег, подтаивал и снова наваливал в какую-нибудь впадину, где она лежала. А вчера резко потеплело, и с крыш все накопившиеся запасы сползать начали. И мы с Вадимом…

– Так, все понятно, – прервала ее Наталья Николаевна. – Вадима этого ты уже двадцать раз упомянула. Говоришь, новый зам. по безопасности? Ну, тогда его полиция все-таки в курсе держать должна, а он им данные из налоговой, какие узнает, передавать будет. Значит, это он тебя направил сведения собирать?

– Да почему направил?! Я сама! – ожидаемо возмутилась Инна. – Он же работает у нас с неделю всего, вообще никого еще не знает, я и предложила в свою родную инспекцию сгонять, хоть что-нибудь об этом Сергее Владимировиче узнать.

– Я с Сергеем знакома, конечно, – кивнула Наталья Николаевна. – Но никаких контактов, кроме как исключительно рабочих, с ним никогда не имела. Вполне приятный молодой мужчина (тут Татьяна насмешливо глянула на Инну), очень аккуратный, одевается хорошо, всегда в дорогом костюме на совещаниях.

Про его связь с молоденькой сотрудницей, конечно, все говорили. Но, если разобраться, что тут особенного? Он холостяк, влюбился, ну, нехорошо, конечно, что жил с этой Катей без регистрации, но ведь сейчас за такие мелкие грехи с должности не снимают. Может, она не хотела официально за него замуж выходить, кто знает.

Что еще про него можно сказать? Пунктуальный, обязательный, никогда не опаздывает на совещания, выступает только по делу. Вот правда на последней Коллегии в Москве я его что-то не видела, ни в зале, ни в гостинице. Может, не заметила? Это возможно, ведь наша делегация в этот раз довольно большая была. Так что удовлетворить ваше с Вадимом любопытство я не могу. Да зачем он вам? Неужели такой солидный человек может быть причастен к убийству своей любовницы?

– Наташечка Николаевна, – заныла Инна, – ну пожалуйста, вспомните все про эту Коллегию! Вы точно не видели там Сергея? Ну, пжалста! Ведь он-то в полиции говорил, что в Москве три дня пробыл и с Катей связаться не мог, телефон у него якобы сломался! Очень даже подозрительно все это!

– Так, не верещи, «следователь» Инна, – остановила ее начальница. – Думать мешаешь. Если по порядку: ехали в Москву все своими путями, я на вечернем экспрессе, там Сергея точно не было; в гостинице я его ни разу не видела, но мы все туда приходили только спать, причем в разное время, почти ни с кем не встречались; в зале совещаний я его ни разу не заметила, но ведь и не искала специально, вполне могла в толпе не увидеть; домой уехала в пятницу поздно вечером, ночным поездом, со мной ехали еще человек пять наших – Сергея среди них не было. Все это ни о чем не говорит.

– Как-то надо бы проверить, был ли он в Москве, а если был – то что делал там целых три дня? – Инна опять в задумчивости потянулась к конфетам, но Татьяна на этот раз отставила коробку подальше.

– Проверить легко, – пожала плечами Наталья Николаевна. – Пусть твой «безопасник» Вадим посмотрит в бухгалтерии билеты Сергея в Москву и обратные, в Питер. В бухгалтерии же должны быть и гостиничные квитанции, ведь командировочные-то ему должны оплатить. И можно через Управление запросить из Москвы ведомости с отметками о явке на заседания Коллегии.

– Умница вы, Наталья Николаевна! – обрадовалась Инна. – Так ему и передам, пусть работает! Спасибо вам огро-о-омное!

– Все, я побежала, – рванулась к двери начальница, – засиделась я у вас, наверное, в приемной уже толпа ждет. Держите меня в курсе! – крикнула она уже из коридора.

Татьяна с Инной дружили довольно давно; когда познакомились, Инна была еще совсем молоденькой студенткой финансового института. Татьяна на тот момент уже работала в налоговой инспекции, где оказалось довольно много сотрудников с высшим техническим образованием – они хорошо вписались в реорганизованную налоговую службу, где вовсю шла компьютеризация.

Но для продвижения по службе, да и просто для присвоения статуса «государственный служащий» требовалось экономическое образование, и эти несчастные, некоторые уже в солидном возрасте, вынуждены были на два года сесть за парты финансовых колледжей.

Взрослым людям пришлось вспомнить все прелести студенческой жизни: курсовые, зачеты, методички к лабораторным, гонки за вечно занятыми преподавателями и, на закуску, экзамены.

Некоторые лекции проходила в ФИНЭКе, и однажды Татьяна, занявшая место у самой двери огромной аудитории, оказалась рядом с Инной, которая всегда там сидела ввиду непоседливости характера – можно выскочить незаметно, если уж станет совсем невмоготу от тоскливых речей финансовых аналитиков.

Тем более, что их сказки о бизнесе и «правильном» капитализме, написанные западными сказочниками, не имели ничего общего с российской действительностью. Чаще всего они зачем-то длинно и нудно обосновывали очевидные вещи, например, что предложение должно соответствовать спросу, иначе «кирдык» бизнесу.

На втором часу рисования кривых и определения их точек пересечения по сложным формулам Инна затосковала и умоляюще посмотрела на свою соседку, которая тоже вздыхала и ерзала: это была Татьяна, которая мешала ей незаметно выскользнуть из аудитории. Они сразу поняли друг друга и тихо выползли в коридор.

– Все, сил больше нет выслушивать эту «мутотень», – выдохнула Татьяна. – Я работаю в налоговой и могу точно сказать, что все выкладки этих теоретиков не имеют к нашей работе никакого отношения. Во всяком случае, на сегодняшний день. Но наше начальство мой диплом инженера не устраивает, заставляют зарабатывать еще один.

– А вы в налоговой работаете? – заинтересовалась Инна. – Мне через год определяться надо будет, куда двинуть после окончания института. На кафедру не хочу, тоска и сонное царство, судя по нашим «преподам». Бухгалтером в фирму – тоже не тянет, к хозяевам приспосабливаться – это не по мне.

– Ну, приспосабливаться-то везде придется, – засмеялась Татьяна. – Я в налоговую пришла в свое время в качестве программиста. На тот момент там еще весь состав, начиная с начальника инспекции и заканчивая рядовыми инспекторами, состоял из работников старого образца, и им не нужны были никакие компьютеры.

Запуганные предприниматели с подношениями, бумажные ведомости, калькуляторы как символы технического прогресса – ведь все так хорошо было, зачем что-то менять? Меня тогда просто физически не допускали к работе, якобы места не могли найти.

– И как удалось внедриться? – спросила Инна. – Поделитесь! Пошли в буфет, кофе попьем и расскажете, как сейчас в налоговой дела обстоят, мне интересно.

Так началось их знакомство. Татьяна еще с полгода ходила в ФИНЭК на лекции и там часто встречалась с Инной. Нашлось множество точек соприкосновения интересов, а в какой-то момент выяснилось, что они почти что родственники: Татьяна свое детство провела в коммуналке на Петроградской, а Инна знала, что ее собственная мама тоже где-то там жила лет до пятнадцати, пока ее отцу не дали квартиру на Малой Охте.

Когда Инна рассказала своей маме про новую знакомую – Татьяну, та заинтересовалась, где именно на Петроградской та жила. Инна спросила Татьяну, и та четко назвала адрес, вызубренный в детстве: номер дома на Большом проспекте, шестой этаж, квартира девять.

– Ничего себе! – так и подскочила Иннина мама, когда это услышала. – Так это же наш дом! И квартиры на одной лестничной площадке были! Так я, наверное, и Татьяну твою помню, я ведь уже подростком была, когда мы там жили!

Инна организовала встречу. Бывшие соседки взахлеб делились воспоминаниями о счастливой жизни в огромных коммуналках, где дети не знали о трудностях их родителей, о скандалах на кухнях и спорах из-за очередей в туалет и ванну.

Татьяна переехала со своей семьей в отдельную квартиру, когда ей было лет пять. Их огромный дом дал трещину из-за того, что под ним прокладывали тоннель метро, поэтому жильцов спешно расселили. Иннина мама уехала с родителями в новостройку на несколько лет раньше этого исключительно удачного для жильцов коммуналок события, но она вроде бы вспомнила крохотную чернявую девочку из соседней квартиры, а вот Татьяна, конечно, ее не помнила.

Но какое это имело значение? Инна с того дня постановила считать Татьяну своей старшей двоюродной сестрой, о чем решительно и заявила. Родной-то сестры нет, не позаботились родители в свое время.

– Да будь у тебя сестра или брат, вы бы ссорились и дрались с утра до вечера, – смеялась ее мама. – Спасибо скажи, что ты одна у нас, нам с папой нашего общего терпения едва хватает с тобой справляться.

Инна после окончания института устроилась на работу в налоговую инспекцию окраинного района, где постоянно требовались сотрудники из-за текучки кадров. А через пару лет, получив некоторый опыт и познакомившись с разными направлениями работы инспекции, перешла в Центральный район, в Татьянин отдел, где проработала целых три года, пока не перевелась с повышением в свою нынешнюю инспекцию.

До обеда еще оставалось время, и Татьяна с Инной поболтали немного о своих делах, посплетничали о сотрудниках и о начальстве и уже собирались распрощаться, как в коридоре раздались торопливые шаги, приоткрылась дверь, и в комнату просунулась голова, увенчанная разноцветными клочьями волос. Вытаращив глаза, обладательница замечательной прически трагически проорала:

– Татьяна Александровна! Там «Славянка» идет! Она вас хочет! Мы со Светкой больше не можем! Мы в курилке!

Дверь захлопнулась, и видение исчезло.

Татьяна вздохнула и сказала Инне:

– Все, иди к себе, это минимум на час. Сейчас увидишь эту «Славянку», поймешь, почему девки от нее в курилке прячутся. Что касаемо названия фирмы, так ее основатели просто в точку попали, приняв на работу такого бухгалтера. Чувствую, что придется мне испортить обед Наталье, послать эту даму к ней – может, табличка на дверях кабинета начальника инспекции на нее как-то подействует.

– Это у тебя что, новая сотрудница такая разноцветно-волосатая? – спросила Инна, надевая пуховик. – Эх, жаль, не успела к девчонкам забежать, сапогами похвастаться. Надо идти.

В коридоре раздались медленные тяжелые шаги, прямо-таки «поступь командора», и угрожающее пыхтение, как будто к дверям приближался крупный хищник вроде тираннозавра.

Инна замерла – стало интересно, что дальше будет.

Татьяна вскочила, торопливо напялила форменный китель и уселась на свое место, состроив самое серьезное «протокольное» выражение на своей обычно вполне доброжелательной физиономии.

Дверь вздрогнула всем своим хлипким деревянным телом, как будто получила крепкий пинок с той стороны, а потом широко распахнулась, хряснув дверной ручкой по стене коридора. В небольшой кабинет ворвалась удушливая волна каких-то восточных ароматов, смешанных с сильным запахом дешевой косметики.

Вслед за запахом в кабинет вплыла массивная фигура в черном одеянии (Инна на глазок прикинула – килограмм сто пятьдесят, не меньше), самой выдающейся частью которой был, безусловно, бюст. Эта часть «Славянского» тела невероятного размера была каким-то образом приподнята и покрыта сверху прозрачным черным кружевом, под которым бугрилась и волновалась пышная белая плоть. Черные колготки на колонноподобных ногах и черные же лакированные туфли огромного размера дополняли образ.

Лицо Инна не успела увидеть, «Славянка» уселась на хлипкий стул перед Татьяниным столом и сразу включила максимальную громкость звука:

– Татьяна Алексеевна! Ваши инспектора…

– Александровна, – спокойно прервала ее Татьяна.

– Какая разница! – рявкнула «Славянка», сбившись с заготовленного текста.

Инна неосторожно фыркнула, и посетительница всем корпусом начала поворачиваться в ее сторону. Стул под ней жалобно взвыл, а Инна от неожиданности вжала голову в плечи: «Славянка», оказывается, обладала характерной физиономией немолодого грузина, с большими черными глазами навыкате, внушительным носом с горбинкой и даже с редкими усиками над верхней губой. Но! Рот был щедро накрашен ярко-красной помадой, лицо тщательно наштукатурено и нарумянено, а в густые брови явно дополнительно добавили черной туши.

Инна, увидев и оценив все это, решила не оставлять Татьяну один на один с таким монстром, уселась у дверей и стала наслаждаться зрелищем.

– Так по какому вы вопросу? И представьтесь, пожалуйста, – обратилась к посетительнице Татьяна нарочито спокойным тоном.

«Славянка» медленно повернулась, стул под ней издал жалобный стон, и она, тяжело дыша и с новой силой закипая праведным гневом, швырнула на Татьянин стол какую-то распечатку.

– Я главный бухгалтер! Работаю в торговле двадцать лет! – загремела она, и ее бюст под черным кружевом заволновался и пришел в движение. – У нас солидная торговая фирма! Я пришла сделать сверку по налогам, а мне в течение одной минуты ваш инспектор напечатала и сунула эту бумажонку! Что это за циферки? Ничего не понятно!

– Я прошу вас представиться, – снова настойчиво повторила Татьяна. – Дайте, пожалуйста, какой-либо документ, подтверждающий вашу личность.

«Славянка», пыхтя и что-то бормоча, полезла в сумку, извлекла паспорт и тоже бросила его на стол Татьяне.

– Манана Шалвовна, – очень серьезно обратилась та к «Славянке», заглянув в паспорт, – в нашей базе данных главным бухгалтером вашей фирмы зарегистрирована Иванова Наталья Ивановна. Инспекция не имеет права выдавать акты сверки посторонним лицам! Кто из инспекторов нарушил правила, я сейчас разберусь и приму к виновным соответствующие меры…

Услышав, что кого-то собираются наказать, «Славянка» несколько успокоилась и, очень довольная, вальяжно развалилась на почти доломанном ею стуле.

Татьяна позвонила в свой отдел и строго потребовала прислать к ней инспектора Карину Андреевну, принимавшую сегодня представителя фирмы «Славянка». Через минуту в кабинет снова просунулась уже знакомая Инне разноцветная голова, и перед Татьяной предстала субтильная девчонка в мини-юбочке, узорчатых колготках и форменном кителе, явно с чужого плеча.

– Карина Андреевна, – очень строгим тоном начала Татьяна, еле сдерживая смех, – вы работаете у нас уже неделю и должны были в первую очередь изучить – что?

– Что? – растерянно проблеяла девчонка.

– Конечно, свою должностную инструкцию и внутренний порядок работы инспекции! – Татьяна смягчила тон, чувствуя, что несколько переигрывает в несвойственной ей роли «мымры». – Там сказано, что вы, прежде чем передавать кому бы то ни было какой-либо документ, сформированный в налоговой инспекции, должны убедиться в том, что этот человек является законным представителем организации.

При последних словах Татьяны «Славянка», одобрительно кивавшая на протяжении ее назидательной речи, вдруг забеспокоилась, чувствуя какой-то подвох.

– Вы попросили у посетительницы документ, удостоверяющий личность? – вопрошала Татьяна, несколько повысив голос.

– Нет, но она же… – залепетала девчонка.

– В следующий раз будьте внимательнее! Вы свободны! – Татьяна поняла, что пора заканчивать цирк, а то несчастная Каринка совсем раскиснет.

Та опрометью выбежала из кабинета.

– Манана Шалвовна, но ведь у вас, надеюсь, есть доверенность от вашего главного бухгалтера? Как нет? – теперь суровый вопрос был обращен к «Славянке». – Тогда я вынуждена изъять незаконно выданный вам документ и попросить вас покинуть инспекцию. На сверку запишите своего главного бухгалтера или приходите с доверенностью. До свидания!

Бюст опять пришел в волнение, но «Славянка», будучи все же опытным старым работником, поняла, что на этот раз номер не прошел и нет смысла тратить силы на продолжение скандала. К тому же, противная крашеная девчонка тоже огребла порцию оплеух, и это несколько примиряло с поражением. Она с достоинством выплыла из кабинета, правда, дверью шарахнула от души.

– «Укрощение строптивой» с помощью акта сверки! – засмеялась Инна.

– Мастер-класс провела для Каринки и для тебя, как для молодого начальника. Учись, студент! – весело ответила Татьяна. – Ну все, расходимся на обед, мне еще надо в отдел к девчонкам забежать, успокоить народ. Пока-пока, держи нас с Натальей в курсе!

Инна, распрощавшись с Татьяной, направилась в свою инспекцию. Она решила, что обед ей сегодня не положен – его должны заменить съеденные у подруги конфеты и выпитый в огромном количестве кофе, который уже плескался где-то около горла.

«Как раз и время сэкономлено, можно зайти на „Апрашку“, посмотреть, какие сейчас кожаные куртки продают и почем, – решила Инна и завернула под арку, за которой открывался совершенно другой мир, не имеющий ничего общего с привычной петербургской городской средой.

Горластые веселые продавцы наперебой рекламировали свой товар весьма сомнительного качества; между рядами прилавков чинно передвигались солидные восточные мужчины, видимо, хозяева; на всех углах сидели на маленьких стульчиках черноглазые женщины в пестрых платках, торговали вроде как семечками и орешками, а чем на самом деле – неизвестно; полицейские в сдвинутых на затылок фуражках медленно ходили по одним им известным маршрутам, иногда небрежно кивали торговцам, изредка здоровались за руку с хозяевами.

Инна всегда чувствовала себя здесь неуютно, особенно после того, как этой осенью ее обокрали прямо у ларька с вязаными шапочками: она поставила сумку перед собой на прилавок, ремень накинула на плечо и стала примерять шапочки – какой вор доберется до кошелька, лежащего в застегнутой сумке у хозяйки на глазах? А когда полезла за деньгами… Рука провалилась в огромную дыру в боку толстой кожаной сумки, кошелька внутри не было, а на земле валялись паспорт и косметичка, видимо, ворам не понадобились.

С тех пор Инна зареклась покупать что-либо с прилавков на улице, только в закрытых помещениях, там все же безопаснее. И сейчас она сразу завернула в обшарпанное двухэтажное здание, облепленное вывесками, одна из которых обещала: «ШУБЫ, ДУБЛЕНКИ, КОЖА. Прямые поставки из Греции». Отдел на втором этаже оказался довольно большим, пахло натуральной кожей, молодые продавщицы выглядели вполне прилично.

Инна огляделась и направилась к вешалке с куртками, которые были плотно стиснуты, и начала их раздвигать и перебирать, пытаясь найти ценники и хотя бы приблизительно определить размеры. Она так увлеклась этим занятием, что не сразу заметила, как к ней подошла одна из продавщиц.

– Вам помочь? – прозвучало у Инны за спиной.

– Да, мне нужна куртка сорок шестого размера.