Застывшая в ледяном саркофаге

– Парфенов его фамилия, мне знакомые из той налоговой рассказывали. А Катя избегала разговоров на эту тему, но проговорилась как-то, что планируется свадьба, которая откладывается по каким-то причинам. Возможно, из-за недавней смерти Катиной мамы от онкологии.

Вот о деталях этой трагедии Катиной жизни женщины были более-менее осведомлены. Катя очень переживала болезнь, а потом и смерть мамы, часто была вынуждена уходить с работы, отрабатывая потом вечерами свои прогулы, и делилась с сотрудницами многими подробностями.

Елена Ивановна знала больше других:

– Мама ее, как говорила Катя, очень была привязана к своему молодому и красивому сожителю и больше всего на свете боялась его потерять. Поэтому довела свою онкологию до последней стадии, ходила к бабкам каким-то, сектантам-целителям и попала в больницу, только когда уже грудь буквально гнить начала и метастазы по всему организму пошли.

Жанна и Ира наперебой стали делиться известной им информацией:

– Катя только тогда об этом, ну, о раке в последней стадии, и узнала. А сожитель сразу свалил, исчез в неизвестном направлении. Катина мама снимала комнату, где они вместе с ним жили, родственников никаких здесь нет, бабка и дед совсем старые, вроде бы где-то на севере живут в деревне.

Катерина металась по клиникам, но нигде оперировать ее маму не брались – слишком все было запущено и безнадежно. В конце концов ей где-то все же сделали операцию, видимо, за деньги, и отправили домой умирать. С месяц еще женщина промучилась, и все. Катя одна осталась.

– Я и не знала… – пробормотала Инна.

– Так это все еще до вашего прихода к нам происходило, – сказала Елена Ивановна.

Больше ничего существенного вспомнить не удалось. Ну, молодые девчонки, конечно, завидовали Катиной красоте, да еще и одевалась она всегда ярко и современно. Но особо дорогих вещей припомнить не смогли, Катя многое покупала на всяких распродажах, частенько даже в «Апрашке», и этого вовсе не скрывала.

«Апрашкой» петербуржцы называют огромную торговую территорию старого Апраксина Двора, ныне застроенную разномастными ларьками вперемежку со старинными, уже частично разрушающимися, корпусами. Торговали там в основном приезжие из разных азиатских стран и с Кавказа.

Денег у Кати было мало, она вроде где-то подрабатывала, но это как раз был ее секрет – работа в налоговой инспекции исключала такие возможности, за этим строго следили.

– Вот, правда, сапоги незадолго до того… ну, до исчезновения, она купила, очень красивые, – вспомнила Ира. – На высоком каблуке и с цепочками такими, они еще позвякивали при ходьбе. Где достала и почем – не говорила.

Сапоги… Инна сразу вспомнила про носок, значит, Катя в льдине лежала без сапог и без пуховика. И что это может означать? Ограбили? На крыше? Катины сапоги Инна тоже помнила хорошо, у них был такой же высоченный тонкий каблук, как и у ее ненавистных пыточных колодок. И главное, свои-то собственные сапоги она и купила под впечатлением от Катиных.

Наступило время обеда, который все женщины обычно проводили на своих рабочих местах. Из-за отсутствия в здании даже какого-либо подобия буфета приходилось каждый день таскать на работу контейнеры с незатейливой едой типа сосисок с макаронами и разогревать в микроволновке, которую сотрудники наконец-то приобрели на свои деньги, с последней премии.

Чайник Инна купила в качестве вступительного взноса, до этого разживались кипятком в соседнем богатом отделе выездных проверок – инспекторов-выездников все равно почти никогда не бывало на месте. В хорошую погоду Инне удавалось выскочить ненадолго на улицу, пробежаться по окрестностям и полюбоваться «открыточными» видами старого Петербурга.

В начале своего «царствования» Инна пыталась уговорить кого-нибудь из сотрудниц выходить в обед на улицу, хотя бы минут на пятнадцать, но все предпочитали или подремать на рабочих местах, или почитать, а иногда поболтать за чашечкой кофе – после зарплаты обычно покупали банку растворимого на весь отдел.

А вот таинственные Ким и Рэм в обед ничего не разогревали и ровно в двенадцать выползали из своей комнаты, ключ вешали на гвоздик и исчезали на все обеденное время. Куда ходили, где питались – никто не знал. Инна во время своих пробежек по окрестностям ни разу их не встретила.

При вступлении в должность и знакомстве с коллективом она не смогла понять, какой работой могут заниматься в отделе эти двое. Ким имел должность инспектора и солидные очки, Рэм числился специалистом и имел слуховой аппарат.

Как выяснилось, у него была настоящая подтвержденная инвалидность, и по этой причине он являлся очень ценным кадром: определенный процент инвалидов обязано было трудоустраивать любое государственное учреждение, и руководство его ценило и берегло.

Что и было очень четко разъяснено неопытной начальнице Инне опытной начальницей инспекции, после чего Инна поняла: состав работников отдела она должна принять как данность и работать с теми, кого дают, а не «кочевряжиться», как выразилась Алла Игоревна.

Но в этот день Инна на улицу в обед не пошла. Сидела за своим столом, жевала безвкусные пельмени из контейнера, которые сварила дома вчера вечером и разогрела в микроволновке. Пила отвратительный чай, заваренный из безымянного вонючего пакетика – интересно бы посмотреть, что эти китайцы, или кто там теперь чай делает, туда закладывают? Или это бумага такой мерзкий запах дает?

Инна думала. Она знала, что не сможет, в силу своего беспокойного характера, пустить все на самотек и оставаться просто наблюдателем в ходе расследования по Катиному делу. Ведь это не зря именно у нее в руках оказался этот носок – ключик, намек, призыв с того света… И ледяная глыба с Катиным телом чуть ее не убила, но не убила же! Так что все не зря.

«Надо как-то вклиниться в следствие, но как это сделать? – размышляла Инна. – Кроме моего вызова в кабинет начальницы, больше никого из отдела не опрашивали. Видимо, полиции достаточно тех материалов, которые собрали три недели назад, когда начались поиски Кати. Ведь что-то следствие тогда выяснило, но что? Как, как узнать?»

Инна задумалась так глубоко, что не заметила появления в комнате Вадима, который тихо, чтобы не беспокоить дремлющих за своими столами сотрудниц, подошел к ее столу и деликатно покашлял.

Нет реакции, взгляд отсутствующий, кружка с чаем прижата к щеке…

– Инна, с вами можно поговорить? – сделал он следующую попытку.

Инна вздрогнула от неожиданности, крепкий чай выплеснулся на стол, залил бумаги и быстрым коричневым ручейком побежал к краю, норовя поживиться Инниной новой юбкой. Она взвизгнула, вскочила на ноги и отбросила в сторону стул, чтобы обеспечить себе место для маневра.

– Вы что меня опять пугаете! С утра начали, и вот опять! – зашипела она злобно, но, взглянув на Вадима, засмеялась.

Тот стоял со стулом наперевес, с несколько растерянным видом, прижавшись к стене тесного Инниного закутка.

– Опять стул. Мистика какая-то, – прокомментировал происходящее Вадим. – «Хотели как лучше, получилось – как всегда. Никогда такого не было, и вот опять». Бессмертные высказывания классика здесь очень уместны. Извините, я не хотел вас напугать.

Инна уже успокоилась, достала тряпку и начала вытирать лужу на столе. Юбка не пострадала, в отличие от бумаг, но это ерунда, наплевать на них. Есть проблемы поважнее.

«Это судьба! Он же главный по безопасности, наверняка будет в курсе хода расследования! – осенило вдруг Инну. – Вот он, вход в лабиринт! И к тому же сам пришел! Кстати, зачем он пришел?»

И она примирительно сказала:

– Со мной иногда бывает такое – если о чем-то глубоко задумаюсь, то совершенно отключаюсь от действительности. В работе иногда помогает, а по жизни – наоборот, как видите.

И не удержалась:

– Стульчик-то поставьте, или уж на голову надевайте, вам идет.

«И зачем ядовитничаю, что у меня за язык такой неудержимый! Сама союзника ищу и издеваюсь, где здравый смысл и холодная голова расследователя преступления?» – тут же отругала себя Инна и постаралась навесить на лицо приветливое выражение.

Вадим поставил стул и, не обращая внимания на Иннины «подколы», спокойно сказал:

– Инна, я пришел с вами поговорить об этом… ну, вы понимаете, о чем. О Кате об этой, об обстоятельствах тех дней, когда все началось. Я-то человек совсем новый в инспекции, вы тоже недавно работаете, но все же застали и Катю, и сотрудников своих успели узнать, в отличие от меня. Очень странное происшествие, тем более в таком учреждении.

– Да и у меня из головы Катя не выходит, – отозвалась Инна, очень довольная таким поворотом, – конечно, я многие подробности уже забыла, но, в свете последних событий с моим участием, надо все заново переосмыслить. А следователь что сказал?

– Николай Петров, который вас опрашивал, – следователь прокуратуры. Он выносит постановление о том, что надо возбудить дело, а расследовать будет Следственный комитет. Ну, и прокуратура тоже будет участвовать в расследовании, Петров просил ему помогать и обещал держать меня в курсе.

Инна уселась на свой стул, Вадим оседлал «гостевой», стоящий вплотную к Инниному столу.

– Давай сразу на «ты», а? – вдруг предложил он. – Ведь вместе работать будем, хоть по убийству, хоть по… по… основной работе.

– Давай, – сразу согласилась Инна. Вадим ей понравился, и она уже прониклась к нему доверием. Но кое-что решила сразу уточнить. – А ты у нас в инспекции откуда взялся? Из спецслужбы? Обстановку и настроения в коллективе «наверх» докладывать будешь?

– Да ты что! – возмутился Вадим. – Я бывший военный, ни к каким спецслужбам отношения не имею. Уволился из армии, на военной бирже труда предложили здесь работать, я согласился.

Правда, сейчас уже понял, что знаний у меня маловато: надо и сети связи – внутреннюю и внешнюю – прокладывать, и сигнализацию, и видеокамеры, и главное – информационную безопасность обеспечивать. С этим вообще «кранты»: всякие эти серверы, диски, флэшки и пароли – для меня пока темный лес.

Сижу вот в кабинете, читаю, в Управление езжу на обучение. А ты ведь сюда из другой инспекции перешла? – в свою очередь поинтересовался Вадим.

– Ну да, с повышением в должности, – кивнула Инна. – Там была главным налоговым инспектором, сюда пришла начальником отдела. Совсем другая работа, там мне, вообще-то, больше нравилось. Если не утвердят после испытательного срока – уйду без сожаления в свободный поиск.

– Нет уж, давай поработаем, – засмеялся Вадим. – Надо упорство проявлять, а то что это такое – «уйду»! Ты с твоим характером не можешь так бесславно покинуть поле боя.

– Это когда же ты успел оценить мой характер? – мгновенно взвилась Инна.

– Так я же тебя уже «в деле» видел, и под обстрелом, и на допросе с пристрастием.

– И как, – заинтересовалась Инна, – в разведку возьмешь?

– Только под моим командованием. Ты слишком горячая и непредсказуемая для оперативной работы, будешь аналитикой заниматься, – совершенно серьезно ответил Вадим. – Да шучу я, не видишь, что ли – шучу, ты уже приготовилась меня пинками выгнать за слова о командовании. Вот это твой характер и есть.

Они помолчали.

– Скоро обед закончится, работать надо. – заметил Вадим. – Ты как насчет того, чтобы вечером после работы домой вместе пойти и поговорить? Можем зайти в кафе какое-нибудь.

Инна молчала. И он спросил напрямую:

– Тебя дома ждут? Не можешь задерживаться?

– Сегодня не ждут, – неопределенно ответила Инна. Не открывать же все карты сразу. Впрочем, он же личное дело наверняка видел. – А тебя?

– Меня никто не ждет, живу один, в коммуналке на Загородном. Я вообще-то из Новгорода, там родители живут. Жилье здесь купил, когда из армии уволился. – ответил Вадим. – Так что, зайду вечером за тобой?

– Ну, давай. – согласилась Инна.

– А ты все же постарайся вспомнить все подробности того дня, три недели назад, когда последний раз эту Катю видела, – напоследок попросил Вадим и ушел.

Инна задумалась. Работа не лезла в голову, кто-то звонил, подходили сотрудники с какими-то вопросами, но все это было как-то неинтересно. Мысли крутились вокруг того дня, три недели назад…

Три недели назад на Петербург неожиданно обрушились тридцатиградусные морозы. Такое происходит в городе далеко не каждую зиму, обычно все обходится неделей-другой десятиградусной «стужи», но петербуржцев не так-то просто застать врасплох: мигом повытаскивали из кладовок шубы и дубленки и как ни в чем не бывало потрусили на работу.

Инна тоже с вечера достала из шкафа шубку, которую очень любила, но надевала редко – в метро в ней очень жарко, а большая часть пути на работу пролегает именно через метро. Сапоги удобные, теплые, шапка тоже меховая, так что эта усиленная экипировка выдержит любые морозы.

Рабочий день закончился, и Инна вместе со всеми пошла домой – редкий случай, обычно она и частенько еще кто-то из сотрудников задерживались для ликвидации каких-нибудь «хвостов». Отчетности наваливалось очень много, а в налоговой действовал суровый закон: за все «головой» отвечает начальник отдела, если в срок не справились подчиненные – делай сама, хоть без пяти двенадцать ночи отправляй в Управление материалы.

Инна вошла в теплый вестибюль метро и вклинилась в плотную толпу у турникетов. После быстрой ходьбы по морозу сразу стало жарко. Инна стащила с головы теплую шапку, рассыпав по плечам темные пышные волосы, и в этот момент почувствовала на себе чей-то заинтересованный взгляд.

Крутить головой она, естественно, не стала, но через некоторое время поняла, что на нее пристально смотрит какой-то высокий мужчина, спускающийся параллельным курсом на соседнем эскалаторе.

В общем-то, дело обычное, с Инной часто пытались познакомиться разнообразные представители мужского пола, но у нее за последний год выработался стойкий рефлекс отторжения таких контактов. Хватило трех лет неудачного замужества, тоже начавшегося со знакомства в метро и бесславно завершившегося разводом.

В нижнем вестибюле мужчина пробился сквозь толпу и в результате некоторых маневров оказался рядом с Инной, которая делала вид, что ничего не замечает. Вступление оказалось вполне стандартным:

– Девушка, разрешите с вами познакомиться? – произнес мужчина, на ходу пытаясь заглянуть Инне в лицо. – Остановитесь, пожалуйста, за вами не угнаться! На одну минуту! Я уже три дня пытаюсь вас поймать на этой станции, но не успеваю! Пожалуйста!

Инна повернула голову, чтобы решительно отказаться, но что-то ее на этот раз удержало – то ли настроение было шальное-боевое после очередного бурного совещания в инспекции, то ли… то ли он ей с первого взгляда понравился: открытое мужественное лицо, широкоплечий, темноволосый, высокого роста, примерно Инниного возраста, не «старпер» и не юнец патлатый с наушниками (и такие к ней подкатывались, выглядела она намного моложе своих лет).

«Глаза у него красивые, серые, и лицо загорелое – интересно, где он зимой солнце нашел?» – отметила про себя Инна, бросив заинтересованный взгляд на настойчивого преследователя.

Она все же остановилась у колонны. Ну что такого может случиться, если поговорить одну-две минуты с симпатичным незнакомцем?

«Не убудет от меня, послушаю, что скажет, а то совсем форму потеряла, скоро вообще общаться с мужчинами разучусь», – подумала она.

– Меня зовут Михаил, – торопливо заговорил мужчина, – я в Питере в командировке, увидел вас здесь наверху три дня назад, но не догнал. Следующие два дня тоже неудача – по часу ждал, но, видимо, пропустил, или Вы в другое время ехали. Отчаялся уже, и вот сегодня повезло! Я понимаю, петербургские красавицы в метро не знакомятся, но, пожалуйста, сделайте исключение! Я приглашаю вас завтра в театр, это же вас ни к чему не обязывает, правда? У меня и билеты есть, – и парень полез во внутренний карман и вытащил два билета.

Инна взглянула мельком – действительно, в Пушкинский на завтра.

– Что, ваша дама отказалась с вами пойти? – холодно спросила она.

– Что вы! – горячо запротестовал Михаил. – Честное слово, как я вас тогда увидел, стал думать, как познакомиться, и вот придумал – в театр пригласить. Сразу и купил эти билеты, не хотите в Пушкинский – скажите, куда… Я приезжий, плохо ориентируюсь в Питере, знаю только Мариинский и Пушкинский.

«Может, правду говорит? – подумала Инна. – А если и врет, какая разница… Вчера и позавчера я действительно только в половине восьмого в метро попадала, а три дня назад вроде в это же время с работы ехала. Сто лет в театре с мужчиной не была, рискну!»

– Хорошо, – улыбнулась наконец она. – Тогда завтра в это же время наверху?

– Ура! Спасибо! – обрадовался Михаил. – А как вас зовут?

– Инна, – ответила она и быстро запрыгнула в открытую дверь подошедшего поезда.

– Инна, подождите! Телефон! – двери закрылись, парень остался на платформе, не успев протолкнуться внутрь вагона за Инной.

Она помахала ему рукой и поехала домой в приподнятом настроении.

«Так, завтра в театр. Платье есть, туфли… Нет, переодеваться в театре неохота, с незнакомым мужчиной эту возню разводить, – думала Инна. – А сапоги у меня так себе, старые и некрасивые». И, прежде чем мозг пришел к решению, что срочно надо купить новые сапоги, ноги сами вынесли ее из вагона на следующей остановке, невзирая на недовольные взгляды и ворчание пассажиров.

Это оказалась станция «Достоевская», очень удачно! «Здесь полно обувных магазинов, сейчас что-нибудь подберу», – обрадовалась Инна и побежала к эскалатору. Пока поднималась наверх, пыталась прикинуть в уме, какую сумму из оставшихся от последней зарплаты денег она может без особого ущерба потратить на покупку. Выходило, что никакую лучше не тратить, еще неделю жить надо на что-то.

«Наплевать, может, премию дадут. Или у мамы прокормлюсь. И вообще, „я подумаю об этом потом“» – решила Инна, процитировав мысленно слова Скарлетт из «Унесенных ветром».

Но все же она достала мобильник и посмотрела – что там на карте в остатке. «Да, негусто, но есть же еще заначка наличными, в общем, выкручусь как-нибудь», – думала Инна какой-то частью своего женского мозга, а основная умственная деятельность в данный момент протекала в русле «платье надеть или кофточку с черной юбкой» и «сапоги нужны вроде Катиных, тогда точно можно с короткой юбкой».

Длинный подъем из земных недр наконец закончился, и Инна выскочила на поверхность. Долго раздумывать было некогда: мороз крепчал, все торопились забежать в метро или в магазины, и она припустила на Владимирский, подумав при этом, что надо было бы лучше повернуть направо, на Загородный, там более дешевые магазины.

Но поздно, поздно думать! Вот уже сразу попалась на глаза сияющая витрина магазина итальянской обуви, а вот и дверь, за которой тепло, и симпатичные продавщицы только и ждут именно ее, Инну.

– Здравствуйте! Вам помочь? Что вас интересует? У нас распродажа зимней обуви, пожалуйста, выбирайте, на ценники не смотрите, на все сапоги скидки, – затараторила одна из девушек.

Инна кивнула в ответ и окинула взглядом полки. Море красивых сапог на шпильке, но из всей этой массы глаз сразу выхватил пару высоких красавцев с какими-то блестящими стразами на голенище. Инна спросила:

– А сколько вот эти сапоги стоят? Дайте, пожалуйста, тридцать седьмой размер примерить.

Продавщица метнулась в подсобку и быстро выскочила с огромной коробкой, в которой был только один сапог.

– Вы знаете, а это единственная пара, последняя, – извиняющимся тоном сказала она. – Размер тридцать семь с половиной, может, подойдет? Сделаем скидочку, примеряйте!

Инна натянула левый сапог. Вроде в самый раз. Надела второй, подошла к большому зеркалу и распахнула шубу, чтобы полностью увидеть на себе всю эту невероятную итальянскую красоту. Зеркало висело между большими витринными окнами, и Инна видела, что некоторые прохожие замедляют шаг, глядя на нее, такую высокую, стройную и красивую в этих сапогах (как она про себя думала в этот момент).

Продавщица не торопила Инну с решением, понимая, что с каждой минутой покупательница увязает все глубже в болоте страстных желаний, еще немного – и клиент дозреет. Тут как раз очень вовремя (и не вовремя для Инны) в магазин запорхнули две девчонки и зачирикали:

– А у вас есть еще такого типа сапоги, как на девушке? Со стразами? Ну или еще бывают с цепочками всякими?

Продавщица с сожалением констатировала, что это последняя пара, и вот если девушке они не подойдут, тогда…

– А стоят они сколько? – спросила одна из девчонок.

Услышав ответ продавщицы, Инна обмерла. Весь ее бюджет, включая наличку, улетал в пропасть, на дне которой маячили итальянские сапоги. А тут еще одна из противных девчонок, изображая знатока, уточнила:

– Это ведь настоящий «Мирочелло»? Не Китай?

– Настоящий, конечно. – возмутилась продавщица. – У нас фирменный магазин, прямые поставки!

Инна решилась. Какие-то девчонки так запросто могут купить настоящего «Мирочелло» (или как его там), а она, начальник отдела, не может! Как она с этим будет жить?

– Я беру сапоги, – небрежно сказала Инна. И, покосившись на девчонок, добавила, – вы обещали скидку, какая будет итоговая сумма?

Продавщица побежала к компьютеру, поговорила с «главной» – красивой солидной женщиной – и, вернувшись, назвала цену немного пониже первоначальной. «Как раз эта их скидка мне на завтрашний обед и останется», – подумала Инна.

Дотащив до дома огромную легкую коробку (действительно, качественную кожу использовали итальянцы), Инна первым делом переоделась в задуманный еще в магазине завтрашний костюм для похода в театр – короткую обтягивающую юбку и красивую трикотажную кофточку винно-красного цвета, которая ей очень шла. Натянула сапоги, «процокала» в прихожую и включила там все имеющиеся в наличии светильники.

Результат превзошел все ожидания: большое зеркало, занимавшее целую дверцу шкафа-купе, отразило стройную длинноногую красотку с царственной осанкой, которую ей каким-то образом придавали эти удивительные сапоги.

«Жизнь-то налаживается! Завтра в театр, ура!» – думала Инна, вертясь перед зеркалом и пребывая в прекрасном настроении от своей внешности и от всего, что с ней произошло за последние полтора часа.

Наутро в городе стало еще холоднее. Возможно, это просто за сутки промерзли до самой глубины все камни, кирпичи и бетонные плиты, из которых состояли дома и набережные Петербурга. Мама как-то рассказывала Инне, что в ее детстве один одноклассник, которому она вроде как нравилась, провожая ее после школы в сильный мороз, уговорил лизнуть металлические перила на мосту через Фонтанку.

– И ведь сам, паршивец, лизал, и ничего! – возмущалась мама, в очередной раз переживая события сорокалетней давности. – А я лизнула, и язык примерз, испугалась ужасно, дернулась – оторвался кусочек кожи, или что там на языке у человека. Было очень больно и обидно, пошла кровь и язык долго болел. А Борька убежал, трус несчастный!

Все это она Инне рассказала, как пример – чего делать нельзя, и зря. Инна проверила: язык прилипает, если лизать медленно, а если быстро, то ничего не будет. Маме про свои опыты не сказала.

День на работе прошел замечательно: все восхищались Инниным «экстерьером» и спрашивали, куда это она собралась? А она напускала на себя загадочный вид и посмеивалась и только своим девчонкам в отделе в конце дня открылась:

– Я сегодня в театр иду, задерживаться на работе не буду. А у вас как дела с отчетами? Целых два завтра до обеда в управление отправить надо, помните?

Жанна ответила:

– Я задержусь, у меня отчет «4–ОР» не готов. Вот с Катей данные не «бьются», у нее тоже завтра срок подходит.

– И я тоже останусь, Жанке помогу! – вставила Ира. – Мне свою лабораторную для института еще оформить надо, днем некогда было.

– Катя, а ты как? Можешь посидеть часик после работы, с Жанной все согласовать? – спросила Инна.

– Да я так и собиралась сделать, мы же с Жанной договорились уже, – ответила Катя. – Доработаю свой «4–РЕС» так, чтобы у нас с ней в отчетах цифры в контрольных суммах совпадали, сверимся, и пойду домой. Только не знаю, как до дома доберусь – ноги утром в этих сапогах замерзли ужасно, а мне на остановке стоять, может, придется. Ты в своих итальянских не замерзла?

– Да нет, мне вроде негде было особо мерзнуть, – пожала плечами Инна.

– Ну да, метро здесь рядом, а после театра, небось, на такси поедешь? – вмешалась в разговор Ира, с любопытством поглядывая на Инну.

«Вот провокатор мелкий, назло ничего не скажу!» – решила Инна и молча улыбнулась, полуприкрыв глаза веками с тщательно накрашенными ресницами. Потренировалась перед свиданием. «Может, и правда на такси домой поеду», – размечталась она.

– Катя, а хочешь, я тебе носки дам новые, у меня в столе лежат на всякий случай, – осенило вдруг Инну. – А то вдруг простудишься, холод-то зверский.