Читать книгу Сердце Тавриды (Жора Харакс) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Сердце Тавриды
Сердце Тавриды
Оценить:

5

Полная версия:

Сердце Тавриды

Что именно им не следовало знать?

И почему теперь кто-то словно нарочно соединял разрозненные части семейной тайны?

На обратном пути Каллиста попросила брата зайти в монастырь.

— Опять? — спросил Алексий.

— Мы ещё не заходили.

— Я говорю о твоём желании искать ответы у монахов.

— Ты предпочитаешь купцов?

— Купцы хотя бы признают, что торгуют.

— А монахи?

— Иногда мне кажется, что они продают загадки гораздо дороже.

Настоятель принял их в небольшой комнате возле монастырского двора.

Это был пожилой человек с худым лицом и удивительно живыми глазами.

Его звали отец Дорофей.

Выслушав рассказ, он долго молчал.

— Чёрный Монах, — произнёс наконец.

— Вы знаете это предание? — спросила Каллиста.

— На Мангупе трудно прожить столько лет и не услышать его.

— Но кто он?

— А кем вы хотите его считать?

Алексий вздохнул.

— Отец Дорофей, мы пришли не за загадками.

— Тогда вы ошиблись дверью, сын мой.

Каллиста едва заметно улыбнулась.

Настоятель продолжил:

— Старые записи говорят о монахе по имени Никандрос. Он жил здесь задолго до нашего времени.

— Когда?

— Точного года не знаю. Часть книг погибла. Часть перенесли в другие обители.

— Что с ним случилось?

Дорофей посмотрел в окно.

— Исчез.

Алексий развёл руками.

— Удивительно. Именно этого я и ожидал.

— Вы не верите?

— В исчезновение человека? Охотно. Люди исчезают постоянно. Особенно когда задолжали деньги.

Настоятель улыбнулся.

— Никандрос не был должником.

— Откуда вы знаете?

— В сохранившейся записи говорится о его клятве.

Каллиста подалась вперёд.

— Какой клятве?

— Этого мы не знаем.

— А о чём запись?

Дорофей встал.

— Я покажу.

Он повёл их в маленькое помещение, где хранились старые рукописи.

Пахло пылью, воском и сухим деревом.

На полках лежали книги в потемневших переплётах.

Настоятель достал узкий свёрток.

Развернул.

На пожелтевшем листе виднелись несколько строк греческого письма.

Часть текста была утрачена.

Каллиста наклонилась.

Она хорошо читала по-гречески, но старые сокращения и повреждения мешали разобрать смысл.

В одной строке уцелело имя Никандроса. Ниже говорилось о хранении чего-то доверенного ему прежде; ещё ниже упоминались двое детей.

Последняя строка была повреждена не временем: несколько слов кто-то соскоблил, оставив на пергаменте светлые царапины.

— Кто это сделал? — спросила Каллиста.

Настоятель покачал головой.

— Не знаю.

— Когда?

— Не знаю.

Алексий посмотрел на него.

— Отец Дорофей, вы удивительно осторожны в своих знаниях.

— В моём возрасте это большое преимущество.

Каллиста провела взглядом по повреждённой строке.

— Здесь было имя?

— Возможно.

— Чьё?

— Именно это мы и не можем прочитать.

Она подняла голову.

— Можно сделать копию?

Дорофей задумался.

— Если вы обещаете не выдавать догадки за истину.

Алексий усмехнулся.

— Тогда моя сестра окажется первым человеком в нашем доме, которому придётся нарушить клятву.

Каллиста даже не посмотрела на него.

Она всё ещё рассматривала имя Никандроса.

Почему ей казалось, что она уже слышала его?

Не на площади.

Она вспомнила, как отец рассказывал им с Ириной истории перед сном. В одной из них звучало это имя — или очень похожее.

Каллиста попросила лист и переписала всё, что можно было разобрать. На месте утраченных слов оставила пустые промежутки.

* * *

Лоренцо встретил Каллисту во внутреннем дворе монастыря.

Он прибыл туда по собственному делу: хотел осмотреть старые хозяйственные записи, которые могли содержать сведения о торговле, землях и путях к крепости.

По крайней мере, так он объяснил свой визит.

На самом деле после вчерашнего разговора у монастырской стены ему не давала покоя старая схема водосборных сооружений.

И ещё — два дельфина.

Знак, который он видел на пергаменте.

Он уже встречал подобное обозначение в старой торговой книге, привезённой из восточных областей Средиземноморья.

Там оно относилось не к дороге и не к источнику.

К месту хранения.

Чего именно — Лоренцо не знал.

Но мог предположить, что тот, кто составил схему Мангупа, хотел обозначить нечто важное.

— Вы тоже здесь? — спросила Каллиста.

— Похоже, судьба решила, что нам следует чаще встречаться у монастырей.

— Это вас огорчает?

— Напротив. В монастыре меньше опасности быть обманутым.

— Вы так думаете?

— Я надеялся.

Каллиста улыбнулась.

Он сразу заметил, что она устала.

Под глазами лежали лёгкие тени.

— Вы плохо спали?

— Вы теперь умеете читать лица?

— Только те, которые мне интересны.

Она отвела взгляд.

Лоренцо пожалел, что сказал это так прямо.

Но не взял слов обратно.

— Мы ищем старую запись, — произнесла Каллиста.

— О чём?

— О монахе, которого, возможно, видели прошлой ночью.

— О Чёрном Монахе?

— Да.

Лоренцо помолчал.

— Разрешите помочь?

— Чем?

— У меня неплохая память на знаки и документы. А ещё я знаю несколько языков, которыми пользовались писцы и купцы.

— Вы всегда предлагаете помощь незнакомым женщинам?

— Только тем, которые вчера показали мне красивый город.

— Вы ещё не видели самого красивого.

— Тогда у меня появляется ещё одна причина остаться.

Каллиста впервые за утро почувствовала, как тревога отступает.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы захотелось улыбнуться.

Они вошли в монастырскую библиотеку.

Лоренцо изучал запись Никандроса долго.

Он не спешил.

Сначала рассмотрел почерк.

Потом края повреждённого листа.

Затем попросил разрешения поднести его ближе к свету.

— Последнюю строку не просто соскоблили, — сказал он.

Каллиста подняла глаза.

— Что вы имеете в виду?

— Здесь было несколько исправлений. Видите? Сначала писец написал одно слово, потом другое. А уже позже кто-то уничтожил часть строки.

— Можно восстановить?

— Не сейчас.

Он показал едва заметные следы букв.

— Но здесь, кажется, упоминались двое.

— Двое детей?

— Возможно.

Каллиста почувствовала неприятное напряжение.

— Почему вы так решили?

— В предыдущей строке упомянуты двое детей. Кто они, запись не объясняет.

Она долго смотрела на лист.

— Вы верите, что человек может помнить то, чего никогда не видел?

Лоренцо удивился.

— Почему вы спрашиваете?

— Иногда мне кажется, что некоторые наши семейные истории я знаю не потому, что слышала их. А потому, что они всегда были со мной.

Он не ответил сразу.

— В детстве моя мать рассказывала мне о Генуе, — произнёс наконец. — О доме, где она выросла, о маленьком саде, о дороге к морю. Когда я впервые увидел этот дом уже взрослым, мне показалось, что я возвращаюсь туда, где никогда не был.

Каллиста посмотрела на него.

— Значит, вы понимаете.

— Возможно. Но память иногда обманывает нас. Особенно когда мы очень хотим что-нибудь сохранить.

Она опустила глаза.

— А что вы хотели бы сохранить?

Лоренцо посмотрел на неё.

Вопрос был простым.

Ответ — нет.

Он мог сказать о семье.

О торговом доме.

О положении, которое создавал годами.

Но сейчас ему хотелось произнести совсем другое.

И это пугало.

— Сегодняшний день, — сказал он.

Каллиста молчала.

За стеной прошёл монах.

Где-то ударил колокол.

Лоренцо мысленно перебрал предстоящие сделки, сроки платежей и письма, которых от него ждали дома. Счёт, всегда такой удобный, не подсказал, как уйти из этой комнаты и оставить Каллисту одну.

Он сложил пергамент осторожнее, чем требовала его цена.

Они вышли из монастыря ближе к полудню.

Алексий отправился проверять караульные посты, поручив двум стражникам сопровождать сестру до дома.

Но Каллиста попросила сначала вернуться к камню.

Лоренцо согласился.

Стражники шли на некотором расстоянии.

Солнце поднялось высоко.

После ночного дождя воздух стал прозрачным, и дальние горы казались ближе, чем на самом деле.

Каллиста показала Лоренцо след воска и царапину.

Он присел возле камня.

Долго рассматривал знак.

— Любопытно.

— Что именно?

— Эта отметка сделана поверх более старого рисунка.

— Вы уверены?

— Посмотрите.

Он указал на едва заметную линию под свежей царапиной.

— Кто-то хотел привлечь внимание именно сюда.

Каллиста опустилась рядом.

Их плечи почти соприкоснулись.

Она почувствовала запах его плаща — кожа, дорожная пыль и что-то едва уловимое, напоминавшее сухие травы.

Лоренцо повернулся.

На одно мгновение они оказались совсем близко.

Он увидел у неё на виске тонкую прядь волос, выбившуюся из-под покрывала.

Ему захотелось убрать её.

Он даже поднял руку.

Но остановился.

Каллиста заметила.

— Вы всегда так осторожны? — спросила она.

— Только когда опасность особенно велика.

— Я представляю опасность?

— Боюсь, гораздо большую, чем вы предполагаете.

Каллиста улыбнулась и не отодвинулась.

И в эту минуту прозвучал голос.

— Каллиста.

Они оба обернулись.

На тропе, ведущей к старой монастырской стене, стоял человек в чёрном.

Высокий.

Неподвижный.

Лицо скрывал капюшон.

В руке он держал лампаду.

Каллиста поднялась.

— Кто вы?

Человек не ответил.

Лоренцо встал рядом.

Один из стражников окликнул незнакомца:

— Назови себя!

Фигура не шевельнулась.

Каллиста сделала шаг вперёд.

— Вы звали меня?

Тогда человек поднял лампаду.

Солнечный свет упал на металлический обод.

И Каллиста увидела знак.

Два дельфина.

Переплетённые.

Точно такие же, как на деревянных фигурках, подаренных отцом.

Она почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Откуда у вас это?

Незнакомец молчал.

— Кто вы? — повторила она.

И вдруг услышала ответ.

Не громкий.

Не тихий.

Словно слова возникли у неё внутри.

— Ты пришла слишком рано.

Каллиста отступила.

Лоренцо схватил её за руку.

— Что случилось?

Она смотрела на монаха.

— Вы слышали?

— Что?

— Он сказал…

Она не успела закончить.

Незнакомец повернулся.

И пошёл вдоль стены.

Стражники бросились следом.

Лоренцо удержал Каллисту.

— Не надо.

— Почему?

— Там обрыв.

Но она вырвала руку.

— Он знает моё имя!

И побежала.

Тропа резко сужалась.

Слева поднималась стена, справа уходил вниз склон, покрытый кустарником и каменными уступами.

Каллиста бежала, почти не разбирая дороги.

Чёрная фигура исчезла за выступом.

Она слышала шаги Лоренцо позади.

И крики стражников.

— Остановитесь!

Но остановилась только тогда, когда земля под ногами внезапно осыпалась.

Камень скользнул вниз.

Потом второй.

Каллиста потеряла равновесие.

Перед глазами мелькнуло небо.

Она успела подумать, что сейчас упадёт.

Лоренцо схватил её за руку.

Они оба ударились о каменную стену.

Несколько мгновений никто не говорил.

Потом Лоренцо выдохнул:

— Вы решили проверить, умею ли я спасать женщин так же хорошо, как торговать?

Каллиста попыталась высвободить руку, но поморщилась: ладонь была содрана о камень.

— Простите, — сказала она.

— Охотно. При одном условии: в следующий раз выбирайте для прогулок место с менее убедительным обрывом.

Он достал льняной платок, оторвал от края узкую полосу и перевязал её ладонь. Узел получился неловким; Лоренцо распустил его и завязал снова.

— Вы всегда так тщательно заключаете соглашения? — спросила Каллиста.

— Только те, от которых зависит жизнь.

Он попытался улыбнуться. Пальцы у него всё ещё дрожали.

Каллиста не стала напоминать, что сама бросилась следом за незнакомцем. И это молчание далось ей труднее, чем извинение.

Стражники вернулись через несколько минут.

— Никого, госпожа.

Лоренцо повернулся.

— Как никого?

— За выступом тропа заканчивается.

— Должен быть спуск.

— Нет.

Каллиста посмотрела в сторону стены.

Там, где исчез монах, начиналась узкая площадка.

За ней был обрыв.

Ни дерева.

Ни лестницы.

Ни укрытия.

Только камень и воздух.

— Он не мог исчезнуть, — произнёс Лоренцо.

Один из стражников перекрестился.

Другой молчал.

Каллиста медленно подошла к месту, где стоял незнакомец.

На камне лежала маленькая тёмная капля.

Она коснулась её пальцем.

Воск.

Тёплый.

Хотя человека с лампадой уже не было.

* * *

Домой Каллиста вернулась бледная.

Ирина ждала её возле лестницы.

— Где ты была?

— У монастыря.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что никто не считает нужным говорить мне правду.

Каллиста устало сняла покрывало.

— Ирина, не сейчас.

— Именно сейчас.

Младшая сестра преградила ей дорогу.

— Ты видела его?

Каллиста подняла глаза.

— Кого?

— Чёрного Монаха.

Каллиста провела пальцем по краю стола, прежде чем согласиться.

— Да.

Ирина побледнела.

— Он говорил с тобой?

— Назвал меня по имени.

— Только тебя?

Каллиста не поняла вопроса.

— Что?

— Он назвал только твоё имя?

— Да.

Ирина медленно отступила.

Ей захотелось засмеяться.

Сказать что-нибудь язвительное.

Обвинить сестру в том, что даже призраки предпочитают разговаривать с ней.

Но вместо этого она произнесла:

— А меня он тоже звал.

Каллиста застыла.

— Когда?

— Прошлой ночью.

— Почему ты не сказала?

Ирина рассмеялась.

Без радости.

— Потому что ты не спросила.

Каллиста подошла ближе.

— Ирина…

— Нет. Теперь послушай меня.

Она достала деревянного дельфина.

Показала прорезь на его боку.

— Отец подарил нам две фигурки. Но мастер говорит, что они были сделаны как части одного целого.

Каллиста медленно посмотрела на игрушку.

— Откуда ты знаешь?

— Я спросила человека, который разбирается в дереве.

— Почему?

— Потому что мне тоже хочется что-нибудь узнать самой.

Последние слова прозвучали резче, чем она собиралась.

Каллиста молчала.

Потом протянула руку.

— Покажи.

Ирина помедлила.

Но отдала фигурку.

Сестра внимательно рассмотрела прорезь.

— У моей есть похожая.

— Я знаю.

— Откуда?

Ирина опустила глаза.

— Я видела.

Каллиста посмотрела на сестру. Ирина ждала привычного выговора — даже плечи подобрала.

Каллиста знала, какие слова сейчас произнести. Вместо этого вернула Ирине дельфина и села рядом с ней на нижнюю ступень.

— Завтра посмотрим их вместе, — сказала Каллиста.

Ирина подняла голову.

— Правда?

— Да.

— Ты не решишь всё сама?

Каллиста улыбнулась.

— Постараюсь.

Ирина закрыла ладонь с дельфином, но впервые не спрятала его от сестры.

* * *

Вечером Алексий вновь отправил людей к монастырской тропе.

На этот раз приказал осмотреть все возможные проходы, каменные уступы и старые лестницы.

Стражники вернулись без результата.

Никого не нашли.

Следов ухода тоже.

Только отпечатки обуви на влажной земле.

Они вели к монастырю.

Но обратно — нет.

Алексий долго рассматривал принесённый рисунок следов.

Потом велел позвать Андроника.

— Ты видел монаха первым?

— Да, господин.

— И он шёл?

— Да.

— Ты уверен?

— Совершенно.

Алексий положил рисунок на стол.

— Тогда объясни мне одну вещь.

— Какую?

— Если человек пришёл сюда, куда он делся потом?

Андроник молчал.

— Ты ведь не думаешь, что он растворился в воздухе?

Стражник опустил глаза.

— Я не знаю, господин.

Алексий раздражённо прошёлся по комнате.

Он не любил загадок.

Особенно тех, которые начинали влиять на жизнь его семьи.

Наконец остановился у окна.

В темноте едва различались очертания Мангупа.

Где-то внизу журчала вода.

Он вдруг вспомнил слова деда.

«Если когда-нибудь появится человек с лампадой, не спрашивай, откуда он пришёл. Спроси, кого он ищет».

Тогда Алексий был мальчиком.

И счёл это очередной стариковской странностью.

Теперь ему стало не по себе.

Он вернулся к столу.

Ещё раз посмотрел на рисунок.

И впервые за день произнёс вслух:

— Каллиста.

* * *

В ту же ночь Лоренцо не отправил очередного письма в Каффу.

Он сидел у стола и смотрел на чистый лист.

Сведения о монастырской тропе могли оказаться важными.

Старые подземные сооружения.

Скрытые проходы.

Доступ к водным запасам.

Всё это интересовало его доверителей.

Но теперь он знал, что любая такая информация могла затронуть Каллисту.

Он вспомнил, как она едва не сорвалась с обрыва.

Как её пальцы вцепились в его руку.

Как на мгновение ему показалось, что он уже опоздал.

Лоренцо обмакнул перо в чернила, вывел дату и остановился.

Завтра задержку письма можно было объяснить дорогой. Послезавтра — отсутствием посыльного. На третий день пришлось бы назвать настоящую причину.

* * *

Каллиста проснулась среди ночи.

Не от шума.

Не от сна.

От странного чувства, будто кто-то стоит рядом.

Она открыла глаза.

Комната была пуста.

Лампада возле иконы горела ровно.

На столике лежали две деревянные фигурки дельфинов.

Каллиста приподнялась.

Она ясно помнила, что вечером оставила у себя только свою.

Вторая принадлежала Ирине.

Теперь обе лежали рядом.

Нос к носу.

Словно кто-то пытался соединить их.

Каллиста взяла фигурки.

Они подходили друг к другу.

Но не полностью.

Между ними оставался маленький промежуток.

Форма этого промежутка напоминала каплю.

Она долго смотрела на него.

Потом заметила на столе влагу.

Совсем немного.

Несколько прозрачных капель.

Каллиста коснулась их.

Поднесла палец к губам.

Вода была солёной.

Она подошла к окну.

Ночь стояла ясная.

Никакого дождя.

Далеко, у монастырской тропы, горел огонёк.

Каллиста осталась у окна. Она по-прежнему боялась огня на тропе, но не задвинула ставню.

На столе лежала льняная полоска, которой Лоренцо перевязал ей ладонь. Каллиста положила её рядом с двумя дельфинами и снова посмотрела в темноту.

У монастырской тропы огонёк дрогнул — три раза, словно кто-то прикрывал пламя ладонью, а потом исчез за камнями.

Глава шестая. Поцелуй под звёздами

Мангуп. Весна 1474 года.

На следующее утро Каллиста пыталась справляться с хозяйственными заботами одной рукой. Другую, перевязанную Лоренцо, она берегла с такой осторожностью, что сама начинала на себя сердиться.

С угрозами Каллиста умела справляться. Кухарка Мария даже уверяла, что, если турки когда-нибудь придут на Мангуп, госпожа прикажет им сперва вымыть руки, а затем убираться с кухни.

Но Лоренцо не приходил. А Каллиста уже третий раз бралась солить сыр, не попробовав его.

— Ты пересолила сыр, — сказала Мария.

Каллиста подняла глаза.

— Что?

— Ты посыпала солью сыр.

— И что?

— Он уже солёный.

Каллиста посмотрела на блюдо.

Действительно.

— Я задумалась.

— Заметила, госпожа.

Мария смахнула лишнюю соль.

— Это из-за монаха?

— Возможно.

— Или из-за генуэзца?

Каллиста медленно повернулась.

Кухарка смотрела на неё с самым невинным выражением лица.

— Мария, тебе не кажется, что ты слишком много замечаешь?

— Госпожа, я тридцать лет готовлю для этой семьи. Если бы я ничего не замечала, вы давно ели бы уголь вместо мяса, а господин Алексий женился бы на первой женщине, согласившейся кормить его трижды в день.

Каллиста рассмеялась.

— И что же ты заметила?

— Что вчера один человек вернулся с монастырской тропы бледнее полотна. А другой смотрел на него так, словно готов был отдать половину Генуи, только бы тот человек снова улыбнулся.

— Ты выдумываешь.

— Конечно. Старым женщинам положено выдумывать. Иначе молодые не узнают о себе ничего интересного.

Каллиста поспешила выйти.

Но уже у двери остановилась.

— Мария.

— Да, госпожа?

— А если человек скрывает что-то важное?

Кухарка перестала улыбаться.

— Все скрывают, дитя.

— Даже от тех, кого любят?

— Особенно от них.

— Почему?

Мария вздохнула.

— Потому что чужое осуждение пережить легче, чем разочарование любимого человека.

Каллиста ничего не ответила.

Ей вдруг стало не по себе.

* * *

Лоренцо в это утро получил письмо из Каффы.

Письмо было коротким.

Это означало, что дело становилось серьёзным.

Бартоломео, старший распорядитель торговых поручений дома Спинола, не любил тратить чернила на обстоятельства, которые адресат обязан был понимать самостоятельно.

«Полученные сведения недостаточны. Нас интересуют не городские рынки и не настроение княжеского двора. Необходимо установить расположение запасных путей, водосборных сооружений и возможности снабжения крепости в случае длительных военных действий.

bannerbanner