Пятнадцатилетний капитан

эти муравьи, которые могли бы поучить градоначальников крупнейших городов; эти водяные пауки-серебрянки, мастерящие водолазные колокола, ни разу не изучав механики; эти блохи, что возят кареты не хуже заправских возниц, проделывают ружейные приёмы не хуже стрелков и палят из пушки лучше дипломированных артиллеристов из Уэст-Пойнта? Нет! Этот Динго не заслуживает столь великих похвал, и если он так силён в азбуке, то, без сомнения, потому, что принадлежит к какой-то породе крупных собак, ещё не классифицированной зоологической наукой, — к новозеландскому «canis alphabeticus»!

Несмотря на эти и другие речи завистливого энтомолога, Динго ничуть не утратил всеобщего уважения и по-прежнему считался на баке настоящим феноменом.

Однако Негоро, вероятно, не разделял всеобщего восторга перед животным. Быть может, он находил его чересчур умным. Как бы то ни было, пёс по-прежнему выказывал коку ту же враждебность и, без сомнения, навлёк бы на себя какую-нибудь беду, если бы, с одной стороны, не умел постоять за себя, а с другой — не пользовался покровительством всей команды.

Поэтому Негоро ещё больше прежнего избегал встреч с Динго. Но Дик Сэнд не мог не заметить, что после случая с двумя буквами взаимная неприязнь человека и собаки усилилась. Это было поистине необъяснимо.

10 февраля северо-восточный ветер, который до сих пор неизменно сменял долгие изнурительные штили, когда «Пилигрим» застывал на месте, заметно ослабел. Капитан Халл мог надеяться, что направление воздушных течений вот-вот переменится. Быть может, бриг-шхуна наконец пойдёт с попутным ветром. Со дня выхода из Окленда прошло всего девятнадцать дней. Опоздание было не так уж велико, и при боковом ветре «Пилигрим», хорошо послушный своим парусам, легко наверстал бы упущенное время. Но приходилось подождать несколько дней, пока ветры прочно установятся с запада.

Эта часть Тихого океана по-прежнему была пустынна. Ни одно судно не появлялось в этих водах. То была широта, поистине заброшенная мореплавателями. Китобои южных морей ещё не собирались пересекать тропик. Так что на «Пилигриме», который особые обстоятельства вынудили покинуть промысловые места до конца сезона, не приходилось ожидать встречи с каким-нибудь судном того же назначения.

Что же до транстихоокеанских пакетботов, то уже было сказано, что на переходах между Австралией и американским материком они не держались столь высокой параллели.

Однако именно потому, что море пустынно, не следует переставать всматриваться в него до самого горизонта. Каким бы однообразным оно ни казалось невнимательному взгляду, для того, кто умеет его понимать, оно бесконечно разнообразно. Самые неуловимые его перемены пленяют воображение тех, кому внятна поэзия Океана. Колышущаяся морская трава, ветка саргассов, лёгкий след которой полосует поверхность волн, обломок доски, историю которого хотелось бы угадать, — больше ничего и не нужно. Перед этой бесконечностью мысль ничем не скована. Воображение даёт себе полную волю. Каждая капля воды, переходящая благодаря испарению из моря в небо и обратно, хранит, быть может, тайну какой-нибудь катастрофы! Потому стоит позавидовать тем, кто умеет расспрашивать Океан о его тайнах, — тем, чья мысль возносится с его зыбкой поверхности в небесные выси.

Жизнь, впрочем, всегда проявляет себя и над морем, и под ним. Пассажиры «Пилигрима» видели, как стаи птиц — из тех, что перед зимой бегут от сурового полярного климата, — яростно гоняются за мелкой рыбёшкой. И не раз Дик Сэнд, который и в этом, как и во многом другом, был учеником Джеймса У. Уэлдона, доказывал свою удивительную меткость из ружья или пистолета, сбивая некоторых из этих быстрых пернатых.

Здесь были белые буревестники, там — другие буревестники, с крыльями в коричневой кайме. Иногда пролетали стаи капских голубков или проплывали те пингвины, походка которых на суше так тяжела и так смешна. Однако, как замечал капитан Халл, эти пингвины, пользуясь своими куцыми крыльями как настоящими плавниками, могут поспорить в плавании с самой быстрой рыбой, — настолько, что моряки порой принимали их за пеламид.

Выше гигантские альбатросы с размахом крыльев в десять футов мощно били ими по воздуху, а потом опускались на воду и рылись в ней клювом в поисках пищи.

Все эти картины являли разнообразное зрелище, которое показалось бы однообразным разве что тем, кому чуждо очарование природы.

В тот день миссис Уэлдон прогуливалась на корме «Пилигрима», когда её внимание привлекло довольно любопытное явление. Морская вода почти внезапно стала красноватой. Можно было подумать, что она окрасилась кровью, и этот необъяснимый оттенок простирался, насколько хватал глаз.

Дик Сэнд с маленьким Джеком находился в это время рядом с миссис Уэлдон.

— Видишь, Дик, — сказала она юному матросу, — какой странный цвет у тихоокеанской воды? Это от какой-нибудь морской травы?

— Нет, миссис Уэлдон, — ответил Дик Сэнд, — этот цвет дают мириады мириад крохотных рачков, которые обычно служат пищей крупным млекопитающим. Промысловики не без причины называют это «китовым кормом».

— Рачки! — сказала миссис Уэлдон. — Но они такие маленькие, что их почти можно назвать морскими насекомыми. Кузен Бенедикт, пожалуй, был бы в восторге собрать их коллекцию!

И она позвала:

— Кузен Бенедикт!

Кузен Бенедикт вынырнул из люка почти одновременно с капитаном Халлом.

— Кузен Бенедикт, — сказала миссис Уэлдон, — посмотрите на это огромное красноватое скопление, что тянется до самого горизонта.

— Ого! — сказал капитан Халл. — Да это китовый корм! Мистер Бенедикт, прекрасный случай изучить этот любопытный вид ракообразных!

— Пф! — сказал энтомолог.

— Как это «пф»? — воскликнул капитан. — Вы не имеете права выказывать такое равнодушие! Ракообразные составляют, если не ошибаюсь, один из шести классов членистых, и как таковые…

— Пф! — снова сказал кузен Бенедикт, покачав головой.

— Вот так так! По-моему, для энтомолога вы изрядно пренебрежительны!

— Энтомолог — пусть так, — ответил кузен Бенедикт, — но прежде всего специалист по шестиногим, капитан Халл, извольте этого не забывать!

— Во всяком случае, — ответил капитан Халл, — пусть эти рачки вас не интересуют, но будь у вас желудок кита — было бы иначе! Вот было бы пиршество! Видите ли, миссис Уэлдон, когда мы, китобои, в промысловый сезон завидим скопление этих рачков, тут уж самое время готовить гарпуны и лини! Мы уверены, что добыча недалеко!

— Неужели такие маленькие зверьки могут прокормить таких больших? — воскликнул Джек.

— Э, мальчик мой, — ответил капитан Халл, — а разве крупинки манки, мука, крахмальная пыль не дают отличных супов? Вот так и природа устроила. Когда кит плавает среди этих красных вод, суп ему подан — остаётся только раскрыть огромную пасть. Туда устремляются мириады рачков; многочисленные щетинки китового уса, покрывающего нёбо животного, образуют преграду, словно сети в рыбачьей ловушке; рачкам уже не выбраться, и вся их масса попадает в огромный желудок кита — точно так же, как суп за обедом попадает в твой.

— Понимаете, Джек, — заметил Дик Сэнд, — госпожа китиха не тратит время на то, чтобы чистить этих рачков по одному, как вы чистите креветки!

— Добавлю, — сказал капитан Халл, — что именно тогда, когда огромная обжора занята таким делом, к ней легче всего подойти, не вызвав у неё подозрений. Это самый удобный момент, чтобы удачно её загарпунить.

В эту минуту, словно в подтверждение слов капитана Халла, с носа судна раздался голос матроса:

— Кит слева по носу!

Капитан Халл выпрямился.

— Кит! — воскликнул он.

И, повинуясь чутью промысловика, бросился на бак «Пилигрима».

Миссис Уэлдон, Джек, Дик Сэнд и даже кузен Бенедикт тотчас последовали за ним.

И в самом деле, в четырёх милях с наветра какое-то бурление показывало, что среди красных вод движется крупное морское млекопитающее. Китобои не могли тут ошибиться.

Но расстояние было ещё слишком велико, чтобы определить, к какому виду принадлежит животное. А виды эти довольно различны.

Не гладкий ли это кит, за которым особенно охотятся промысловики северных морей? У этих китообразных нет спинного плавника, зато под кожей толстый слой сала; они могут достигать восьмидесяти футов в длину, хотя в среднем не больше шестидесяти, и тогда одно такое чудовище даёт до ста бочек жира.

Или, напротив, это «хамп-бэк», горбач из числа баленоптеров — название, одно лишь окончание которого должно было бы снискать ему уважение энтомолога? У этих китов есть белые спинные плавники длиною в половину туловища, похожие на пару крыльев, — нечто вроде летучего кита?

Или, вероятнее всего, перед ними «фин-бэк», млекопитающее, известное также под названием «юбарта», у которого есть спинной плавник и которое длиной может равняться гладкому киту?

Капитан Халл и его команда пока не могли решить, но смотрели на животное скорее с вожделением, чем с восхищением.

Если правда, что часовщик не может оказаться в гостиной рядом с часами, не испытав непреодолимой потребности их завести, то насколько же сильнее китобоя при виде кита должно охватывать властное желание им завладеть! Охотники на крупную дичь, говорят, азартнее охотников на мелкую. Стало быть, чем крупнее зверь, тем сильнее он разжигает алчность! Что же тогда должны испытывать охотники на слонов и ловцы китов? А тут ещё и досада всей команды «Пилигрима», что приходится возвращаться с неполным грузом!..

Тем временем капитан Халл пытался определить замеченное вдали животное. С такого расстояния оно было видно не очень хорошо. Однако намётанный глаз китобоя не мог ошибиться в некоторых подробностях, которые легче различить издали.

И в самом деле, фонтан — тот столб пара и воды, что кит выбрасывает через дыхала, — должен был привлечь внимание капитана Халла и помочь ему определить вид этого китообразного.

— Это не гладкий кит, — воскликнул он. — У того фонтан был бы выше и не такой объёмистый. С другой стороны, если бы шум, с которым вырывается этот фонтан, можно было сравнить с далёким пушечным выстрелом, я склонен был бы думать, что этот кит из породы горбачей; но ничего подобного, и, прислушавшись, можно убедиться, что шум совсем иного рода. А ты как думаешь, Дик? — спросил капитан Халл, обернувшись к юному матросу.

— Я бы скорее подумал, капитан, — ответил Дик Сэнд, — что перед нами юбарта. Посмотрите, с какой силой её дыхала выбрасывают в воздух этот столб жидкости. И не кажется ли вам — а это подтвердило бы мою догадку, — что в этом фонтане больше воды, чем сгустившегося пара? Если не ошибаюсь, это особенность именно юбарты.

— Верно, Дик, — ответил капитан Халл. — Сомнений больше нет! На поверхности этих красных вод плавает юбарта!

— Как красиво! — воскликнул маленький Джек.

— Да, мальчик мой! И подумать только, что большая зверюга завтракает себе там и не подозревает, что на неё смотрят китобои!

— Осмелюсь утверждать, что это крупная юбарта, — заметил Дик Сэнд.

— Конечно, — ответил капитан Халл, мало-помалу распаляясь. — Даю ей не меньше семидесяти футов длины!

— Ещё бы! — прибавил боцман. — Полдюжины китов такого размера хватило бы, чтобы наполнить судно вроде нашего!

— Да, хватило бы! — ответил капитан Халл, взбираясь на бушприт, чтобы лучше видеть.

— А с этой одной, — прибавил боцман, — мы за несколько часов погрузили бы половину из тех двухсот бочек жира, которых нам недостаёт!

— Да!.. верно… да!.. — бормотал капитан Халл.

— Это правда, — заговорил Дик Сэнд, — но нападать на этих огромных юбарт бывает подчас тяжёлым делом!

— Очень тяжёлым, очень! — ответил капитан Халл. — У этих баленоптеров страшные хвосты, к которым нельзя подходить без опаски! Самая крепкая лодка не выдержит хорошо нанесённого удара. Но зато и прибыль стоит того!

— Ба! — сказал один из матросов. — Хорошая юбарта — всё-таки хорошая добыча!

— И выгодная! — ответил другой.

— Жаль было бы не поприветствовать эту мимоходом!

Было ясно, что славные моряки разгорались, глядя на кита. Целый груз бочек с жиром плавал у них под рукой. Послушать их — оставалось лишь уложить эти бочки в трюм «Пилигрима», чтобы пополнить груз!

Несколько матросов, взобравшись на выбленки фок-вант, издавали алчные крики. Капитан Халл, уже не говоря ни слова, грыз ногти. Словно неодолимый магнит притягивал к себе «Пилигрим» и всю его команду.

— Мама, мама! — закричал тут маленький Джек. — Как мне хочется поймать этого кита и посмотреть, как он устроен!

— Ах, ты хочешь этого кита, мальчик мой? А почему бы и нет, друзья? — ответил капитан Халл, уступая наконец своему тайному желанию. — Правда, дополнительных китобоев у нас нет! Но и одни мы…

— Да! Да! — в один голос закричали матросы.

— Мне не впервой быть гарпунёром, — прибавил капитан Халл, — и вы увидите, умею ли я ещё метать гарпун!

— Ура! Ура! Ура! — откликнулась команда.

Глава VII. Приготовления

Понятно, что вид этого исполинского млекопитающего вызвал у людей «Пилигрима» такое возбуждение.

Кит, державшийся посреди покрасневшей воды, казался огромным. Добыть его и тем пополнить груз — очень соблазнительная мысль! Могли ли промысловики упустить такой случай?

Однако миссис Уэлдон сочла нужным спросить капитана Халла, не опасно ли ему и его людям нападать на кита в таких условиях.

— Нисколько, миссис Уэлдон, — ответил капитан Халл. — Мне не раз приходилось охотиться на кита с одной шлюпкой, и я всегда возвращался с добычей. Повторяю, для нас никакой опасности нет, а значит, и для вас тоже.

Успокоившись, миссис Уэлдон больше не настаивала.

Капитан Халл тотчас распорядился готовиться к поимке юбарты. Он знал по опыту, что погоня за этим баленоптером сопряжена с некоторыми трудностями, и хотел всё предусмотреть.

Охоту затрудняло то, что команда бриг-шхуны могла действовать лишь одной шлюпкой, хотя на «Пилигриме» был баркас, стоявший на ростр-блоках между грот- и фок-мачтой, да ещё три вельбота: два висели на шлюпбалках левого и правого борта, а третий — на корме, за гакабортом.

Обычно в погоне за китами участвовали все три вельбота одновременно. Но в промысловый сезон, как известно, на помощь матросам «Пилигрима» приходила дополнительная команда, набранная на новозеландских станциях.

А при нынешних обстоятельствах «Пилигрим» мог выставить лишь пятерых своих матросов — как раз столько, чтобы снарядить один вельбот. Воспользоваться помощью Тома и его товарищей, которые сразу же вызвались, было невозможно. Ведь управление промысловой лодкой требует особой морской выучки. Одного неверного движения руля или весла достаточно, чтобы во время атаки поставить вельбот под угрозу.

С другой стороны, капитан Халл не хотел покидать судно, не оставив на нём хотя бы одного человека из команды, которому доверял. Нужно было предусмотреть всякие случайности.

И так как капитану Халлу приходилось отобрать для вельбота самых крепких моряков, «Пилигрим» он поневоле должен был оставить на попечение Дика Сэнда.

— Дик, — сказал он ему, — тебе я поручаю оставаться на борту, пока меня не будет. Надеюсь, я скоро вернусь!

— Есть, капитан, — ответил юный матрос.

Дику Сэнду очень хотелось участвовать в этой охоте; но он понимал, что на вельботе от взрослого мужчины будет больше пользы, чем от него, а заменить капитана Халла на судне мог только он. Поэтому Дик смирился.

Экипаж вельбота должны были составить пятеро — включая боцмана Хоуика, — то есть вся команда «Пилигрима». Четверо матросов сядут на вёсла, а Хоуик возьмёт кормовое весло, которым правят такой лодкой. Обычный руль действовал бы недостаточно быстро; к тому же, если бортовые вёсла выйдут из строя, умело направляя кормовое весло, можно вывести вельбот из-под ударов чудовища.

Оставался капитан Халл. Он оставил за собой место гарпунёра и, как сам сказал, был в этом деле не новичок. Ему предстояло сперва метнуть гарпун, затем следить, как разматывается привязанный к нему длинный линь, и, наконец, добить животное ударами пики, когда оно снова всплывёт на поверхность океана.

Китобои при такой охоте иногда пользуются огнестрельным оружием. Из особой небольшой пушки, установленной либо на судне, либо на носу шлюпки, они выстреливают гарпуном, который тянет за собой привязанный к нему трос, или разрывными пулями, причиняющими животному тяжёлые раны.

Но на «Пилигриме» подобных устройств не было. Они, впрочем, дороги и довольно сложны в обращении, а промысловики, не любящие новшеств, видимо, предпочитают привычное оружие, которым ловко владеют, — гарпун и пику.

Итак, капитан Халл собирался добыть юбарту, замеченную в пяти милях от судна, обычным способом — с помощью гарпуна и пики.

К тому же погода благоприятствовала охоте. На спокойном море вельботом было удобно управлять. Ветер стихал, и, пока команда будет занята вдали, «Пилигрим» почти не сдвинется с места.

Вельбот правого борта тотчас спустили, и четверо матросов сели в него.

Хоуик подал им два больших метательных гарпуна, затем две длинные пики с острыми наконечниками. К этому оружию он добавил пять бухт гибкого и прочного линя — так китобои называют эти тросы, каждый длиной в шестьсот футов. И даже связанных друг с другом линей порой не хватает: так глубоко уходит кит.

Всё это снаряжение тщательно уложили на носу лодки.

Хоуик и четверо матросов ждали лишь приказа отдать конец.

На носу вельбота оставалось только одно свободное место — для капитана Халла.

Само собой, команда «Пилигрима», прежде чем покинуть судно, положила его в дрейф. Иначе говоря, реи обрасопили так, что паруса, противодействуя друг другу, удерживали бриг-шхуну почти на месте.

Перед тем как сесть в шлюпку, капитан Халл в последний раз окинул взглядом своё судно. Он убедился, что всё в порядке: фалы хорошо закреплены, паруса поставлены как следует. Оставляя юного матроса на борту на несколько часов, он хотел, чтобы Дику Сэнду без крайней необходимости не пришлось выполнять ни одного манёвра.

Перед отплытием он дал ему последние наставления.

— Дик, — сказал он, — я оставляю тебя одного. Следи за всем. Если вдруг понадобится снова дать судну ход — скажем, если погоня за юбартой уведёт нас слишком далеко, — Том и его товарищи смогут тебе помочь. Объясни им, что делать, и, уверен, они справятся.

— Да, капитан Халл, — ответил старый Том, — и мистер Дик может на нас рассчитывать.

— Командуйте! Командуйте! — воскликнул Бат. — Нам так хочется быть полезными!

— За что тянуть?.. — спросил Геркулес, засучивая широкие рукава куртки.

— Пока ни за что, — улыбаясь, ответил Дик Сэнд.

— К вашим услугам, — сказал великан.

— Дик, — продолжал капитан Халл, — погода хорошая. Ветер стих. Ничто не предвещает, что он снова усилится. И главное, что бы ни случилось, не спускай шлюпок на воду и не покидай судна!

— Понятно.

— Если понадобится, чтобы «Пилигрим» подошёл к нам, я подам тебе сигнал, подняв флаг на конце багра.

— Будьте спокойны, капитан, я не спущу глаз с вельбота, — ответил Дик Сэнд.

— Хорошо, мой мальчик, — ответил капитан Халл. — Мужества и хладнокровия. Теперь ты помощник капитана. Оправдай это звание. Никто ещё не занимал такого поста в твоём возрасте!

Дик Сэнд не ответил, но покраснел и улыбнулся. Капитан Халл понял и этот румянец, и эту улыбку.

«Славный парень, — подумал он. — Скромен и всегда бодр духом — вот какой он!»

И всё же по этим настойчивым наставлениям было видно: хоть опасности капитан Халл и не предвидел, ему не хотелось покидать своё судно даже на несколько часов. Но неодолимый охотничий азарт, а особенно страстное желание пополнить груз китового жира и выполнить обязательства, взятые Джеймсом У. Уэлдоном в Вальпараисо, подталкивали его попытать счастья. К тому же спокойное море прекрасно подходило для погони за китом. Ни команда, ни он сам не смогли бы устоять перед таким искушением. Промысловое плавание наконец-то принесло бы всё, на что он рассчитывал, а это было для капитана Халла дороже всего.

Капитан Халл направился к трапу.

— Удачи! — сказала ему миссис Уэлдон.

— Благодарю, миссис Уэлдон!

— Пожалуйста, не делайте бедному киту очень больно! — крикнул маленький Джек.

— Не буду, мальчик мой! — ответил капитан Халл.

— Ловите его осторожно, капитан.

— Да… в перчатках, малыш Джек!

— Иногда, — заметил кузен Бенедикт, — на спине этих крупных млекопитающих удаётся собрать довольно любопытных насекомых!

— Что ж, мистер Бенедикт, — смеясь, ответил капитан Халл, — сможете «поэнтомологизировать», когда наша юбарта окажется у борта «Пилигрима»!

Затем, обернувшись к Тому, он сказал:

— Том, я рассчитываю на вас и ваших товарищей: поможете нам разделать кита, когда его пришвартуют к борту, — а это будет скоро.

— К вашим услугам, капитан, — ответил старый негр.

— Хорошо! — ответил капитан Халл. — Дик, эти славные люди помогут тебе приготовить пустые бочки. Пока нас нет, они поднимут их на палубу, и тогда по возвращении работа пойдёт быстро.

— Будет сделано, капитан.

Для тех, кто этого не знает, надо сказать, что убитую юбарту следовало отбуксировать к «Пилигриму» и прочно пришвартовать к его правому борту. Тогда матросы в сапогах с шипами взберутся на спину огромного кита и станут снимать с неё полосы сала — одну за другой, от головы к хвосту. Затем эти полосы нарежут ломтями в полтора фута, разделят на куски, уложат в бочки и отправят в трюм.

Обычно китобойное судно по окончании промысла старается как можно скорее подойти к берегу, чтобы завершить обработку добычи. Команда высаживается и там вытапливает сало, получая из него китовый жир.

Но при нынешних обстоятельствах капитан Халл и думать не мог о том, чтобы ради этого возвращаться назад. Он рассчитывал вытопить жир из добавочного сала лишь в Вальпараисо. Впрочем, при ветрах, которые вот-вот должны были зайти к западу, он надеялся увидеть американский берег дней через двадцать, а за такой срок добытое сало не успело бы испортиться.

Настала пора отправляться. Прежде чем лечь в дрейф, «Пилигрим» немного приблизился к месту, где юбарта по-прежнему выдавала своё присутствие фонтанами пара и воды.

Юбарта всё ещё плавала среди обширного красного поля рачков, машинально раскрывая широкую пасть и с каждым глотком поглощая мириады крохотных существ.

По словам знатоков на борту, бояться, что она вздумает уплыть, не приходилось. Это был, без сомнения, кит, которого промысловики называют «бойцовым».

Капитан Халл перешагнул через фальшборт и, спустившись по верёвочному трапу, занял место на носу вельбота.

Миссис Уэлдон, Джек, кузен Бенедикт, Том и его товарищи в последний раз пожелали капитану удачи.

Даже Динго, поднявшись на задние лапы и высунув голову над планширем, казалось, хотел попрощаться с командой.

Затем все вернулись на нос судна, чтобы не упустить ни одной подробности захватывающей охоты.

Вельбот отвалил и под сильными ударами четырёх вёсел стал удаляться от «Пилигрима».

— Следи за всем, Дик, следи! — в последний раз крикнул капитан Халл юному матросу.

— Положитесь на меня, капитан.

— Одним глазом следи за судном, другим — за вельботом, мой мальчик! Не забывай!

— Будет исполнено, капитан, — ответил Дик Сэнд и встал у штурвала.

Лёгкая лодка была уже в нескольких сотнях футов от судна. Капитан Халл стоял на носу и, уже не надеясь докричаться, повторял свои наставления выразительными жестами.

И тут Динго, всё ещё опираясь лапами на планширь, жалобно залаял. Люди, хоть немного склонные к суеверию, сочли бы такой лай дурным предзнаменованием.

От него вздрогнула даже миссис Уэлдон.

— Динго, — сказала она, — Динго! Так-то ты подбадриваешь своих друзей! Ну-ка, залай хорошенько, звонко, весело!

Но пёс больше не лаял. Он опустился на все четыре лапы, медленно подошёл к миссис Уэлдон и ласково лизнул ей руку.

— Хвостом не виляет!.. — вполголоса пробормотал Том. — Худой знак! Худой знак!

Но почти тотчас Динго снова поднялся на задние лапы и яростно завыл.

Миссис Уэлдон обернулась.

Негоро вышел из кубрика и направлялся на бак — видимо, чтобы тоже следить за манёврами вельбота.

Динго бросился на кока в приступе столь бурной, сколь и необъяснимой ярости.

Негоро схватил вымбовку и приготовился защищаться.

Пёс вот-вот вцепился бы ему в горло.

— Ко мне, Динго, ко мне! — крикнул Дик Сэнд и, на миг оставив свой наблюдательный пост, побежал на нос.

Миссис Уэлдон тоже пыталась успокоить собаку.

Динго повиновался, хоть и неохотно, и, глухо рыча, вернулся к юному матросу.

Негоро не произнёс ни слова, но на миг побледнел. Затем, опустив вымбовку, он вернулся в свою каморку.

— Геркулес, — сказал тогда Дик Сэнд, — поручаю вам особо приглядывать за этим человеком!