Изумрудное Искушение

Рейнар вышел на поляну и остановился в нескольких шагах от нее. Ровена могла подойти, если захочет.

Мадина обернулась к лесу.

В разрыве между ветвями за их спинами все еще виднелась красная нить. И дальше, в другом просвете, горела вторая.

Глава 11 Урок защиты от будущего мужа

На поляне с бабочками Эмерик объявил привал. Люди улеглись в высокой теплой траве так поспешно, что о достоинстве уже никто не заботился. Трава пахла солнцем, лезла за ворот и щекотала ушибленные ноги; после Фарна и мокрого склона это казалось роскошью.

Лионар снял плащ, расстелил его на примятой зелени и лег, закрыв лицо рукавом.

— Если одна из них меня съест, не будите.

Гарвен замер с тюком на плече.

— Сэр, бабочки не едят людей.

— Тем лучше. Значит, смерть будет быстрой.

Рейнар рассмеялся ярко, без остатка, как смеялся до Фарна. Усталость на мгновение исчезла с его лица.

Эмерик свалил свою поклажу рядом с луком и вытянулся на спине. Гарвен очень достойно опустился возле него, поджав под себя плащ. На его рыжевато-светлые волосы тут же сели три бабочки, за ними еще несколько, и вскоре цветные крылья покрыли весь затылок.

Оруженосец скосил глаза вверх.

— Они на мне?

— Нет, — заверил Эмерик. — Это у тебя мысли наконец стали видны.

Гарвен поднял руку, чтобы согнать крылатое сборище, но Лионар не открыл лица и произнес:

— Не двигайся, Норвелл. Впервые за всю дорогу ты украшаешь пейзаж.

Мадина фыркнула. Одна из бабочек метнулась к ее лицу, коснулась носа — и Мадина оглушительно чихнула.

Над нею взлетело целое цветное облако.

Ровена засмеялась.

Смех вырвался тихо, но удержать его не удалось. У Гарвена на затылке трепетали десятки крыльев, Мадина чихала и бранилась, Эмерик лежал рядом и уверял, будто знает редкую лесную болезнь, от которой человек постепенно превращается в клумбу. Даже Лионар под рукавом вздрагивал от смеха.

Ровена смеялась, пока из глаз не потекли слезы.

Еще недавно над Фарном висел черный дым, а у ворот рвали людей. Мадина желала ей отцовского ремня, она сама называла Мадину шлюхой. Где-то за стеной деревьев по-прежнему звонил колокол — или Ровене только чудилось, что он звучит внутри головы.

От смеха уже саднило в груди, но Ровена смеялась громче, почти зло, отнимая у Фарна хотя бы эти несколько минут.

Вытирая слезы здоровой ладонью, Ровена подняла голову и увидела Рейнара.

Он сидел в нескольких шагах, вытянув длинные ноги. Светлые кудри высохли после сырого склона и снова падали на лоб. Рассеченная щека еще краснела, перевязь на ребрах заставляла его держаться осторожнее. Рейнар смотрел на нее открыто, почти жадно.

Улыбка Ровены оборвалась. Жар, не имевший отношения к позднему солнцу, поднялся от груди к лицу.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

Только бабочка, севшая ему на колено, нарушила это странное молчание. Рейнар опустил взгляд, медленно выдохнул и потянулся к ремню своей поклажи.

Ровена отвернулась первой, будто ей срочно понадобилось поправить узел на перевязанной ладони.

Поляна шумела крыльями. Люди пили, доедали остатки хлеба, освобождали плечи от ремней. За травяным кругом уже темнел лес, а в двух просветах между деревьями еще виднелись красные нити.

Ровена заставила себя лежать спокойно.

Тело оказалось тяжелым, чужим и удивительно шумным. Икры горели после мокрого склона. Подол высох сверху, но у колен все еще лип к коже. В сапогах хлюпало, правую ладонь дергало под повязкой, а желудок болезненно сжимался после каждого слишком маленького куска хлеба.

Рядом Эмерик уже дремал, положив руку на лук. Гарвен сидел, боясь потревожить бабочек, и от усталости постепенно клевал носом. Мадина стащила сапоги и мрачно рассматривала мокрые чулки, словно они лично предали ее. Лионар не шевелился, только перевязанная рука лежала поверх груди.

Рейнар один продолжал обходить поляну. Он проверил кромку и поговорил с Эмериком, а вернувшись к поклаже, поморщился при наклоне. Быстро, едва заметно. Ровена все равно заметила.

В Фарне он заслонял ее телом. У лесной кромки позволил промыть свои раны. Сейчас ходил по дальнему краю поляны, хотя остальные лежали в траве. Ровена поскребла ногтем сухую землю.

Она выдержала неподвижность еще пять мгновений и села.

Отдых у нее всегда получался плохо. Дома она нашла бы нитку, которую нужно смотать, счет, который следовало перепроверить, ткань, лежавшую неровно. Здесь были только собственные руки. Одна содрана, другая бесполезно перебирала травинки.

На поясе Рейнара висел кинжал.

Ее взгляд то и дело возвращался к кинжалу.

— Хотите проверить, хорошо ли Гарвен начистил ножны?

— Хочу, чтобы вы научили меня пользоваться ножом.

Смех возле Эмерика стих. Даже Гарвен осторожно повернул голову, не тревожа бабочек.

Рейнар встал.

— Нет.

Он ответил без улыбки. Слишком быстро. Так же быстро в лесу заявил, что они не пойдут по мокрому склону.

Ровена тоже поднялась.

— Почему?

— Один урок опасен тем, что вы примете его за настоящее умение. — Рейнар снял перчатки и сунул их за пояс. — Решите, будто успеете достать нож против вооруженного мужчины, подпустите его ближе и погибнете храбрее, чем могли бы.

— В Фарне у меня были две свободные руки.

На поляне стало тихо.

Ровена снова почувствовала скользкую кровь на пальцах и тяжесть Мадины, которую тянула к себе. Рейнар тогда успевал отбивать удары за двоих. Ей оставалось держаться.

— Скоро вы оставите меня с мужчиной, которого я не знаю, — продолжила она. — Если он схватит меня за запястье, мне нужен один шанс освободить руку. Побеждать его я не собираюсь.

— После одного урока я не стану вам ровней, — произнесла она, выдержав взгляд Рейнара. — Мне нужно лишь мгновение, когда человек, который меня держит, ошибется.

— Мгновения иногда хватает, — тихо ответил он.

— Значит, не отказывайте мне в нем.

Ровена сперва испугалась жалости, но на лице Рейнара проступило другое. Голубые глаза похолодели. Он посмотрел на ее перевязанную ладонь, потом на запястье, словно уже увидел чужие пальцы на коже и возненавидел их.

— Покажу одно движение, — сказал он. — Оно даст вам возможность вырваться и бежать. На большее не рассчитывайте.

— Согласна.

— Арден, — лениво произнес Лионар из-под рукава. — Если госпожа Ферран отрежет тебе что-нибудь ценное, в отчет это внесешь сам.

Гарвен прыснул и тут же согнулся, спасая бабочек от падения.

— Сэр, я могу записать с его слов.

— Норвелл.

— Молчу, сэр.

Рейнар повел Ровену к дальнему краю поляны, подальше от остальных. Отсюда их голоса уже не различались. Здесь трава была ниже и между корнями лежал кусок твердой сухой земли. Сначала он проверил его сапогом, отбросил ветку и только потом вынул кинжал.

Лезвие блеснуло.

Ровена невольно задержала дыхание.

Рейнар заметил и перевернул оружие рукоятью к ней.

— Держите.

Он оставил пальцы на рукояти, пока Ровена не положила свои рядом. Кожа успела нагреться под его ладонью. Только убедившись, что она держит оружие, Рейнар отпустил его.

Он позволил ей самой принять вес. Ровена неожиданно почувствовала гордость: Рейнар видел, что она способна удержать настоящий клинок. Тепло осталось на кожаной обмотке. Ей захотелось, чтобы он задержал руку еще немного, и это желание рассердило ее. Ровена заставила себя посмотреть на лезвие и перехватила рукоять, стирая ладонью остаток его тепла.

Кинжал ощутимо потянул левую кисть вниз. Рукоять легла неудобно, и Ровена перехватила ее крепче.

— Не сжимайте так, — сказал Рейнар. — Устанете прежде, чем понадобится ударить.

Он отрезал от старой перевязочной ткани длинную полосу и обмотал ею правый рукав Ровены выше больной ладони. Голые пальцы быстро укладывали ткань виток к витку, не задевая повязку.

Между его пальцами и ее кожей оставался влажный рукав. Ровена неожиданно пожалела об этой преграде. Стыд пришел сразу. Она опустила глаза к повязке и стала следить, ровно ли ложатся витки, словно только это ее занимало.

— Не слишком туго?

— Нет.

Рейнар потянул свободный конец, проверяя натяжение, и посмотрел ей в лицо.

— Если станет больно, скажите.

— Скажу.

Он ждал ответа и принимал его без проверки. Одно слово действительно могло остановить его руки. От этой уверенности прикосновение, которого еще даже не было, волновало сильнее.

— Представьте, что держат не кожу, а одежду. Так лучше. Поворачиваете предплечье к слабому месту захвата. Не тянете на себя — у мужчины рука сильнее. Шаг сюда, по диагонали. Уходите с линии, натягиваете ткань и режете от себя.

Он показал медленно. Ровена повернула руку, шагнула и провела лезвием по полосе. Ткань не поддалась.

— Вы гладите ее, — сказал Рейнар. — Ткань этого не оценит.

— Я привыкла обходиться с тканью бережно.

— Эта держит вас в плену. Можете сделать исключение.

Ровена изменила наклон. На этот раз лезвие вошло в натянутый край, нити хрустнули одна за другой, и половина полосы повисла лохматой бахромой.

Хруст разорванных нитей отозвался в ней коротким удовольствием.

— Еще раз.

Она попробовала сильнее. Кинжал дернулся в сторону кожи.

Рейнар мгновенно отпустил ткань.

— Стойте.

Его голос стал тем, каким отдавали приказ под ударом. Ровена замерла.

— Открытым лезвием будем резать только ткань, — сказал он уже тише. — Захват отработаем ножнами.

— Лезвие вниз.

Ровена опустила острие. Рейнар протянул раскрытую ладонь, и она отдала ему кинжал рукоятью вперед. Он вложил оружие в кожаные ножны и снова протянул ей. На этот раз Ровена взяла его увереннее.

— Теперь я держу левой рукой. Если потребуется остановиться, скажите. Я сразу отпущу.

Он не коснулся ее кожи. Левой рукой захватил ткань на правом рукаве, выше перевязи, и замер, ожидая.

Ровена кивнула.

Ровена повторила про себя порядок: повернуть предплечье, шагнуть вбок, натянуть ткань, провести ножнами по складке.

В первый раз она запуталась в подоле.

— Короче шаг, — подсказал Рейнар. — Ваша цель не оказаться у него за спиной. Только выйти оттуда, куда он тянет.

— А если он держит крепче?

— Тогда будет больно.

— Очень ободряюще.

— Вы просили не красивый ответ.

Ровена даже не обиделась. За такую честность она и попросила об уроке именно его.

Во второй раз она шагнула слишком широко и ударилась плечом о грудь Рейнара. Под курткой его тело оказалось твердым и горячим. Рядом пахло теплой шерстью, дымом и воском для кожи.

На одно короткое мгновение Ровена забыла об упражнении. Ей захотелось остаться возле него, прижаться щекой к теплой куртке и почувствовать, как его руки медленно сомкнутся у нее на спине. Он обнял бы ее потому, что сам этого захотел.

Мысль оказалась такой бесстыдной, что Ровена отшатнулась прежде, чем вспомнила о будущем муже, ждавшем за лесом. Лицо обдало жаром. Она не смела желать объятий одного мужчины, пока ехала стать женой другого.

Рейнар резко втянул воздух. Повязка на правых ребрах натянулась под курткой, и державшие ее рукав пальцы сразу разжались.

— Я задела вашу рану.

— Моя ошибка, — сказал Рейнар с совершенно серьезным лицом. — Не успел уклониться от столь решительной атаки.

Ровена засмеялась, благодарная за возможность спрятать смущение.

— Еще раз, — сказал Рейнар.

Она вернула правую руку в его захват. Движение все еще не получалось, и Ровена не собиралась уходить, научившись только падать в руки человеку, от которого следовало держаться дальше.

На третий раз она вывернула руку, ушла в сторону и потянула ткань правильно. Рейнару пришлось сделать шаг следом, чтобы не потерять равновесие. Ножны в левой руке Ровены скользнули по складке его куртки и уперлись в ремень рядом с пряжкой.

Ее перевязанная рука осталась между ними, плечо почти касалось его груди. Пальцы Рейнара ослабили захват на рукаве. Он начал что-то говорить, но произнес только первый звук и посмотрел на ее рот.

У Ровены сладко сжалось под ребрами. Его взгляд сказал то, чего она не должна была знать: эта близость была трудна не только для нее. На мгновение невозможная надежда ослепила ее. Потом Ровена вспомнила, чьей суженой едет во Двор, и поспешно отвела ножны от его ремня.

— Вы забыли главное, — произнес Рейнар, так и не отводя взгляда от ее губ.

— Бежать? — спросила Ровена.

— Да.

— Об этом я помню.

Он посмотрел на нее и широко улыбнулся. На миг перед ней снова был прекрасный молодой рыцарь, которому очень нравилось, когда им восхищались. Ровена ответила улыбкой и тут же опустила глаза к своим ногам. Даже это показалось ей слишком явным.

— Стойте иначе, — сказал Рейнар. Голос звучал тише, чем прежде.

Он приблизился и поднял левую ладонь, не касаясь ее.

Ровена сама подала ему правое предплечье, оставив перевязанную ладонь свободной.

Теплые пальцы легли поверх влажного рукава, чуть ниже локтя. Рейнар осторожно развернул ее руку наружу и провел ладонью выше. Большой палец остановился у внутреннего сгиба. Сквозь ткань Ровена чувствовала его широкую ладонь так ясно, будто рука была обнажена.

Ей захотелось, чтобы эта ладонь скользнула выше. Порыв был мгновенным и почти болезненным. Ровена повторила про себя его наставление о стойке, стараясь думать только о повороте руки и открытом боку.

— Здесь, — произнес он. — Поворот короче. Иначе откроете бок.

Рабочий голос стал ниже. Каждое слово Ровена почему-то чувствовала там, где его большой палец прижимал влажный рукав к коже. Она вспомнила эту ладонь раскрытой у ручья, эти руки на своей талии в седле и его обнаженный бок под своими пальцами, когда перевязывала раны.

Стойка уже была исправлена. Ровена знала, что должна отнять руку, но замешкалась на один удар сердца. Этого хватило, чтобы ей стало стыдно. Она начала отступать, и в тот же миг на ее шею села бабочка.

Крылья шевельнулись у самой жилки. Рейнар посмотрел туда. Его левая рука по-прежнему охватывала предплечье Ровены.

— Тише, — прошептал он.

Он был выше почти на голову и теперь склонился к ней. Правая рука медленно поднялась к ее шее. Два пальца остановились возле бабочки, в волосок от кожи. Рейнар ждал.

Ровена поняла вопрос и едва заметно кивнула. Он просил позволения снять бабочку — только это она ему и позволяла. Чтобы освободить шею, пришлось поднять подбородок.

Короткая прядь у виска шевельнулась от его выдоха. Если бы он наклонился еще немного, губы оказались бы рядом с ее кожей. Запретное желание вспыхнуло прежде, чем Ровена успела его подавить: на один страшный миг она захотела этого.

Бабочка перебралась на пальцы Рейнара и сложила крылья. Подушечка указательного пальца случайно коснулась обнаженной кожи там, где бился пульс. Ровена вздрогнула и подняла глаза. В его лице было то же мучительное усилие, с каким она сама удерживала себя на месте.

Она уже хотела отступить, но Рейнар оказался быстрее.

Рейнар первым убрал пальцы с ее шеи. Бабочка улетела. Открытая кожа сразу почувствовала прохладный воздух. Затем он разжал левую руку на ее предплечье и шагнул назад.

Разочарование оказалось почти болью. Следом пришло облегчение: он остановил то, чего не должна была желать ни она, ни он.

Рейнар протянул ладонь за оружием. Ровена сразу вложила ножны в нее и убрала пальцы.

Рейнар вернул кинжал на пояс.

— Для первого урока достаточно, госпожа Ферран.

— Конечно, сэр Арден.

Он поклонился и ушел к Эмерику обсуждать ночлег.

Лионар наконец убрал рукав с лица.

— Здесь ночуем. Келдон, осмотри кромку. Арден, первый дозор. Норвелл, хворост.

Люди задвигались. Мадина принялась вытряхивать из плаща травяные семена, Эмерик поднял лук, Гарвен потащил сухие ветки к середине поляны. Рейнар ушел на край.

Ровена подняла разрезанную ткань. Края вышли неровными, волокна торчали во все стороны; в лавке такой лоскут отправился бы в отходы. Она разгладила его, сложила и почти виновато спрятала на дно поклажи.

У внутреннего сгиба локтя она все еще чувствовала точное давление его большого пальца. На шее холодело место, которого он касался.

Дважды желание выдало ее прежде, чем она успела восстановить приличную дистанцию. Рейнар оба раза понял больше, чем она имела право показать, и оба раза отошел сам.

Ей хотелось, чтобы он остался. Именно поэтому теперь следовало держаться от него дальше.

Глава 12 Тело Рейнара

Еще за деревьями до них донесся гул воды. Впереди рокотало и било о камень с такой силой, что Ровена чувствовала дрожь земли через подошвы.

Ночь на Поляне бабочек прошла спокойно. Вместе с солнцем исчезли бабочки; трава отсырела, холод забрался под плащ, вокруг шуршала мелкая ночная жизнь. Ровена почти не спала. Каждый раз, когда закрывала глаза, пальцы Рейнара снова касались ее шеи.

Утром он был безупречно учтив.

С утра Рейнар занялся общими сборами: помог свернуть плащ Лионара, проверил Гарвенову ношу и спросил у Мадины, не натерли ли сапоги. Ровене он поклонился и пожелал доброго утра тем же голосом, каким мог приветствовать почтенную вдову на городской площади.

Она пожелала ему того же и всю дорогу смотрела ему между лопаток.

Урок продолжался и утром. Когда тропа сужалась между корнями, Ровена повторяла движение без ножа: поворачивала предплечье, коротко шагала по диагонали, уходила от воображаемой тяги. Правая ладонь болела, поэтому она тренировалась левой. Получалось неловко.

Рейнар несколько раз оглядывался. Наконец показал рукой: шаг короче.

Ровена исправилась.

Он кивнул и снова отвернулся.

Теперь гул воды становился громче с каждым шагом. Воздух похолодел. На лицо легла первая мелкая капля, хотя небо над кронами оставалось светлым.

Тропа пошла вниз между мокрых камней. Корни цеплялись за сапоги, заросли становились гуще, а гул воды уже перекрывал лесной шорох. После бесконечных стволов Ровене хотелось увидеть открытое пространство.

Она ускорила шаг. Впервые с начала пути ее влекло вперед простое любопытство.

Рейнар окликнул ее, велел не бежать по мокрым камням и сам почти сразу оказался рядом. Он держался на полшага сзади, чтобы успеть подхватить при падении. Ровена сохранила быстрый шаг; Рейнар подстроился.

Эмерик раздвинул ветви.

Кусты кончились, и между скалами открылся водопад.

Белая вода падала с высокого темного уступа, разбивалась о камни и собиралась в широком озере. Над темной серединой висела холодная взвесь; у берега вода светлела, и сквозь нее были видны округлые камни. Озеро изгибалось вокруг поросшего кустами выступа, разделяясь на две тихие заводи.

Ровена забыла об усталости.

Она первой сбежала по пологому берегу. Подол цеплялся за мокрые листья, сапоги стучали по гальке, но ей было все равно. У самой воды она остановилась, сунула в нее пальцы здоровой руки и вскрикнула от холода.

— Ну? — Мадина догнала ее и тяжело уперлась ладонями в колени. — Она нас убьет?

— Не сразу.

Мадина потрогала воду носком сапога.

— Прощаю лесу половину ужасов, если тут можно вымыться.

— Не лес тебя сюда привел, — напомнил Эмерик. — Я.

— Тебе прощу треть. Ты меня больше раздражаешь.

Эмерик обошел ближнюю заводь, проверяя дно длинной веткой. Указал на темную воду под водопадом.

— Туда не лезть. Здесь мелко, течение слабое. Камни скользкие. Оружие держим рядом, одежду выше брызг и далеко друг от друга не расходимся.

Лионар посмотрел на озеро, потом на собственный грязный рукав.

— Женщины остаются здесь. Мы за выступом.

— А если там вода теплее? — спросила Мадина.

— Тогда мы мужественно вынесем это преимущество.

— Жестокий человек.

Мужчины ушли вдоль берега. Их шаги еще некоторое время были слышны за кустами, потом смешались с гулом водопада.

Мадина немедленно сбросила плащ.

— Если Келдон обманул и в воде живет что-нибудь зубастое, пусть сначала ест меня. Я грязнее.

— Очень благородно.

— Не благородно. У тебя мяса меньше.

После вчерашнего Ровена не знала, как с нею говорить. Любая фраза могла задеть прежнюю ссору и снова причинить боль.

Мадина распустила тяжелую косу. Темные волосы рухнули на спину, спутанные, с прилипшими травинками. Она попыталась вытащить одну, запуталась сильнее и выругалась.

Ровена молча подошла и помогла.

— Не дергай, — буркнула Мадина.

— Тогда стой спокойно.

— Не умею.

— Я заметила.

Мадина фыркнула, но не отстранилась.

Они разделись до длинных нижних рубах, оставили одежду на сухом камне и вошли в воду с той стороны, где галька уходила вниз полого. Ровена держала перевязанную ладонь над поверхностью. Холод обхватил щиколотки, колени, бедра. Когда вода дошла до талии, она остановилась, хватая воздух ртом.

Ткань сразу потяжелела и прижалась к ногам. Ровена одернула ее вниз, смутившись даже перед Мадиной, а потом разозлилась на себя. За выступом оставались мужчины. Мадина уже ныряла, плевалась водой и не обращала на нее внимания. Ровена отпустила подол и шагнула глубже.

— Клялась же, что не ледяная! — возмутилась Мадина.

— Я сказала, что она убьет нас не сразу.

— Обманщица.

Мадина нырнула первой и вынырнула с таким криком, будто победила озеро в честном бою. Мокрая рубаха облепила ее крепкие плечи, волосы закрыли лицо. Она откинула их обеими руками и уставилась на Ровену.

— Ну же, госпожа. Или велите подогреть вам озеро?

Ровена вошла глубже. На дне скользнул камень. Она успела перенести вес на другую ногу, подняла перевязанную руку выше и окунулась по плечи.

Холод ударил в затылок. Волосы сразу налились тяжестью, вода пробралась под ткань, и Ровена вынырнула, не слыша собственного вскрика за шумом водопада.

Мадина хохотала.

— У вас лицо как у утопленницы!

— Сейчас у тебя будет такое же.

Ровена зачерпнула воду здоровой ладонью и плеснула Мадине в грудь. Следующая пригоршня попала в лицо.

Мадина взвизгнула, бросилась к ней и толкнула плечом. Ровена плюхнулась в мелкую воду, ударилась коленом о гальку, вскочила и ответила обеими ногами, забыв про перевязанную ладонь и вчерашнюю ненависть.

Вода полетела во все стороны.

— На помощь! — закричала Мадина. — Суженая решила меня утопить!

С мужского берега донесся голос Эмерика:

— Мне запеть, чтобы дамы точно знали, куда не смотреть?

— Если запоешь, — отозвался Лионар, — они придут топить тебя вместе.

— Сэр, я всегда знал, что ты ценишь мой голос.

— Поэтому и берегу остальных.

Ровена засмеялась, и Мадина подхватила.

Мадина первой перестала смеяться. Отвела мокрые волосы от лица, посмотрела на перевязанную руку Ровены и тихо спросила:

— Не разодрала снова?

— Нет.

— Дай посмотреть.

— Ты решила стать камеристкой?

— Не надейся.

Ровена показала ладонь. Повязка осталась сухой. Мадина удовлетворенно кивнула и тут же плеснула ей в подбородок, словно минуты заботы не было.

Ровена ответила немедленно.

Потом Мадина нырнула, поймала Ровену за лодыжку и все-таки опрокинула ее. Ровена вынырнула и бросилась следом.

Когда сил не осталось, они выбрались на плоские теплые камни у берега. Мокрые рубахи холодили кожу, волосы тянули головы назад. Ровена распустила свою косу до конца и осторожно промыла пряди, стараясь не намочить повязку.

За выступом кто-то громко плеснул.

— Сэр Арден! — возмущенно завопил Гарвен.

Раздался яркий смех Рейнара.

Мадина медленно повернула голову к поросшему кустами выступу.

— Там щель.

— Где?

— Госпожа, вы меня пугаете. Даже не притворились, что не хотите знать.

Ровена почувствовала, как лицо снова нагревается.

— Я спросила, чтобы понять, куда не смотреть.

— Конечно.

Мадина отвела ветку двумя пальцами. Узкий косой просвет между мокрыми листьями показывал светлую воду, край плоского камня и часть мужской одежды, сложенной выше брызг. Ровена придвинулась ближе.

Сначала она увидела Гарвенову голову. Мокрые волосы торчали вихром, оруженосец отплевывался и клялся, что отомстит, когда станет рыцарем. Эмерик стоял по колено в воде и держал руки за спиной с невинностью человека, которого следовало обвинить немедленно.

Рейнар был дальше.

Он стоял в воде до пояса, оставляя повязку на ребрах сухой. Обнаженные плечи блестели, светлые кудри потемнели от воды и прилипли ко лбу. Рейнар провел мокрыми ладонями по шее, смыл воду с плеч и снова проверил край перевязи.

В ночных фантазиях он представлялся Ровене безупречным, почти гладким, как статуя в дорогом саду. Настоящее тело нравилось ей больше. Под кожей плеч двигались мышцы, вдоль позвоночника пролегла глубокая впадина, капли блестели на ключицах. Рейнар берег раненые ребра, и каждое осторожное движение оставалось точным.