Изумрудное Искушение

Теперь воображение перестало ей подчиняться. Будущий муж протягивал ладонь, а Ровена вспоминала пальцы Рейнара, умевшие разжаться сразу. Неведомый голос произносил ее имя с теплой насмешкой сэра Ардена. Даже терпеливое ожидание принадлежало рыцарю, который всякий раз отходил первым.

Ровена нахмурилась в угли. Она всегда надеялась, что фейри окажется добрым. Теперь от этой мысли стало тревожнее: достойный мужчина мог встретить ее именно так, как она мечтала, а она уже несла к нему чужой голос и чужие руки. Ровена доела остывшую рыбу и вытерла пальцы о лист.

— Куда дальше? — спросил Лионар, закончив есть.

Эмерик облизал обожженный палец и кивнул туда, где за светлыми стволами уже сгущалась зелень.

— Если приметы не переменятся, к вечеру выйдем к Белому ночному саду.

— Сад! — Мадина оживилась. — Наконец-то что-то приличное.

— Он выглядит безопаснее любой королевской спальни.

— Значит, там можно спать?

— Именно поэтому нельзя.

Мадина закатила глаза.

— У тебя в лесу все хорошее пытается человека сожрать?

— Цветы не едят людей. Они только расслабляют мышцы и усыпляют. Останешься надолго — не проснешься вовремя, чтобы узнать, кто тебя съел.

— После горячей рыбы я готова рискнуть.

Эмерик покачал головой.

— Сначала дождись запаха меда.

Глава 14 Кости суженой под корнями

Наутро Ровена еще помнила тепло пальцев Рейнара на складке плаща. От этого хотелось держаться от него подальше. И хотелось знать, где он идет.

Первое удавалось плохо, второе — без всяких усилий. Она узнавала его шаги за спиной, короткий металлический шорох меча о пряжку, даже тишину, которая возникала, когда он задерживался осмотреть лес. После вчерашнего взгляда на его губы каждый звук становился слишком близким.

Когда деревья расступились, отряд остановился у края расселины.

Через нее лежал ствол, такой огромный, что в первый миг Ровена приняла его за узкий поросший лесом холм. Корни Поваленного исполина вздымались на ближнем берегу выше человеческого роста. На темной коре укоренились молодые деревья, папоротники и цепкие кусты. Их тонкие стволы уходили в туман, заполнявший расселину до самых краев.

Противоположного берега не было видно.

Эмерик спустился на ствол первым. Он нажимал сапогом на выступы коры, дергал ветви, за которые предстояло держаться, и несколько раз приседал, рассматривая молодую поросль у корней.

— По одному, — сказал он, вернувшись. Веселости, еще вчера легко возникавшей в его голосе, не было. — Между людьми держим большой промежуток. Если ствол качнется под шестью сразу, падать придется всем. В середине туман закроет впереди идущего. Не догонять, не оборачиваться и не наступать на гладкую кору. Проверяйте каждую ветвь до того, как доверите ей вес.

Мадина посмотрела вниз. Белая мгла скрывала даже нижние ветви Исполина.

— А если ветвь не заслуживает доверия?

— Ищи другую.

— А если другой нет?

— Тогда стой и зови меня.

— Очень утешительно.

— Я могу соврать, что внизу мягко.

Мадина открыла рот для ответа, но Лионар произнес:

— Хватит. Келдон идет первым. За ним госпожа Ферран, Арден, Норвелл, Мадина. Я замыкаю.

Ровена поправила перевязь на правой ладони. Вчерашняя ссадина почти не болела, пока рука оставалась у груди; на мокрой коре ей предстояло держаться обеими.

— Я пойду перед вами, — тихо сказал Рейнар. — Если хотите.

В его голосе не было ни приказа, ни той опасной мягкости, которую Ровена могла бы принять за продолжение вчерашнего.

Она посмотрела на ствол. Впереди Эмерик уже исчезал между молодыми деревьями. Если Рейнар пойдет первым, она будет видеть его спину до самого тумана. Если останется сзади — слышать шаги.

— Порядок уже назван, сэр Арден.

Что-то изменилось в его лице, но он только кивнул.

Ровена ступила на Поваленного исполина.

Первые десятки шагов оказались легче, чем обещал вид расселины. Широкие гребни коры давали опору, ветви молодой поросли были влажными, но крепкими. Слева и справа туман лежал неподвижно и казался почти плотным, как белая шерсть. Ровена смотрела на спину Эмерика, повторяла его путь и слышала сзади размеренные шаги Рейнара.

Потом ближний берег исчез.

Еще через несколько шагов растворился и Эмерик. На миг его темный силуэт проступил между двумя деревцами, а затем белая мгла сомкнулась. Впереди осталась мокрая кора, переплетенная корнями. Позади Рейнар наступил на сухую ветку. Хруст прозвучал отчетливо, почти рядом.

Ровена сделала следующий шаг.

Где-то внизу упала капля. Звук пришел из белой пустоты и пропал, прежде чем она поняла, насколько глубока расселина. Другая капля сорвалась с листа над головой и ударила ее в щеку.

Она вытерла воду плечом. Правой ладонью осторожно взялась за молодой стволик и перенесла вес.

Один шаг. Еще один.

Эмерик велел проверять ветви. Ровена нажала на следующую, дождалась сопротивления и только тогда подтянулась. Обошла гладкий, блестящий от влаги участок. Поставила носок сапога в трещину между двумя гребнями коры.

Ствол едва заметно вздрогнул.

Ровена замерла.

Это мог быть шаг Рейнара. Мог податься под ветром один из молодых корней. Поваленный исполин оставался живым; ветви на его нижней стороне зеленели, огромная древесина несла на себе целый лес и отзывалась на вес людей.

Она досчитала до трех и двинулась дальше.

Шаги позади не приближались. Рейнар соблюдал приказ.

Впереди что-то зашелестело — возможно, плащ Эмерика. Ровена всмотрелась в туман, но увидела только тонкий ствол, изогнутый над дорогой. С него падали тяжелые капли. Одна ударила в кору возле сапога. Другая ушла в пустоту.

Она перестала понимать, где верх, а где низ у этих звуков.

Дышать следовало ровно. Ровена вдохнула на два счета и выдохнула на четыре, как делала перед разговором с разгневанным отцом. Воздух был холодным и пах мокрой древесиной. Страх перед Эдмаром всегда оставлял ее ждать за закрытой дверью; здесь можно было действовать. Под ногами была кора, перед ней — следующий корень. Этого хватало.

Она поставила ногу.

Кора под подошвой держала. Ветвь в левой руке тоже.

Следующий надежный выступ находился дальше, чем хотелось. Ровена потянулась к нему и почувствовала, как перевязь на правой ладони скользит по влажной коре. Пальцы сжались сильнее. Боль вспыхнула под тканью.

Ровена отдернула руку.

Ствол снова дрогнул. На этот раз движение прошло под обеими ногами — медленное, тяжелое, как вздох огромного тела.

Сзади хрустнула ветка.

— Госпожа Ферран? — позвал Рейнар.

— Все хорошо.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Ровена видела, куда поставить левую ногу. Видела корень под правой. Знала, за что взяться. Три простых действия, каждое отдельно ей по силам.

Она не могла сделать ни одного.

Туман стягивался вокруг. Еще недавно Рейнар шел в нескольких десятках шагов, Эмерик был впереди, Лионар с мечом замыкал отряд. Теперь вооруженные мужчины существовали только по звукам, и любой из них заметил бы падение слишком поздно. Ровена представила, как соскальзывает с гладкой коры. Как белая мгла закрывается над головой. Как ее крик обрывается прежде, чем Рейнар добежит до этого места.

Ему останется пустой ствол.

Мысль ударила сильнее страха высоты.

Ровена хотела позвать его. Один раз произнести имя — и услышать, как шаги позади нарушают положенное расстояние. Хотела, чтобы он забыл приказ, долг и будущего мужа, как вчера она сама на мгновение забылась у плаща.

Стыд обжег лицо даже здесь, в тумане, где никто ее не видел.

— Ровена? — снова позвал Рейнар.

На этот раз без титула.

Она прижала язык к зубам, чтобы не ответить его именем. Перенесла руку на ближайший молодой стволик, проверила его и заставила левую ногу оторваться от коры.

Ветвь под правым сапогом повернулась.

Мир дернулся. Ровена рухнула на колено. Кора ударила сквозь платье, левая рука сомкнулась на тонком стволике, и тот согнулся над туманом. Ее потянуло к краю.

Она вскрикнула.

Сзади сразу загрохотали шаги.

— Стойте!

Тянуться вверх было нельзя: молодое деревце уже клонилось под ее весом. Ровена опустилась ниже, почти легла грудью на мокрую кору и широко повела свободной ногой. Носок сапога скользнул один раз, второй — и уперся в твердый корневой выступ.

Опора.

Она перенесла на него вес, отпустила гнущийся стволик и обеими руками вцепилась в шероховатый гребень. Правая ладонь отозвалась болью, но удержала. Ровена подтянула под себя левое колено, поднялась и только тогда услышала, насколько близко Рейнар.

— Я стою, — выдохнула она.

Из тумана возник его силуэт. Волосы намокли, на темной кожаной защите блестели капли, одна рука была протянута к ней. Рейнар увидел, что Ровена уже поднялась, и остановился в трех шагах.

Он не коснулся ее.

— Не оборачивайтесь, — сказал он хрипло. — Смотрите на кору. Я пойду за вами.

— Вы нарушили расстояние.

— Да.

Он принял нарушение приказа спокойно, без оправданий.

Ровена повернулась вперед. Страх не исчез, но теперь за спиной слышалось его дыхание. Рейнар держался так близко, что при каждом ее шаге кожа между лопатками ожидала прикосновения. Он не протягивал руки снова. Только один раз велел взять левее, когда гладкая кора блеснула под туманом, и один раз произнес: «Еще шаг», когда противоположный берег уже проступил среди белизны.

Ровена сошла со ствола на землю.

Рейнар оказался рядом прежде, чем она успела выпрямиться. Его ладони легли ей на плечи, сильные пальцы стиснули плотную ткань плаща.

— Где больно?

— Только колено. Я могу идти.

— Голова не кружится?

— Нет.

Он посмотрел ей в глаза, потом на разбитую перевязь правой ладони.

— Пальцами шевелите.

Ровена подчинилась. Боль была острой, но знакомой, кожа под тканью не разошлась.

— Все пальцы. Нога держит. Я не ранена, сэр Арден.

Он не отпустил.

Рейнар стоял совсем близко. После перехода его дыхание стало тяжелым; прядь темных волос прилипла к виску, у щеки побелел старый шрам. Вчера он смотрел на ее губы и сумел остаться на месте. Сейчас в его лице не осталось ни улыбки, ни привычной красивой уверенности.

Он боялся за нее.

Радость поднялась в Ровене горячей, стыдной волной. Он услышал ее вскрик и нарушил порядок. Пришел, хотя не мог видеть, куда она падает. Теперь держал так, будто туман все еще мог отнять ее прямо с твердой земли.

Ей захотелось накрыть его руку своей.

За спиной Рейнара из мглы показался Гарвен. Оруженосец осторожно сошел со ствола, поднял голову и перевел взгляд с лица Ровены на руки своего рыцаря.

— Сэр, она уже на земле, — негромко сказал он.

Пальцы Рейнара разжались.

Холод немедленно вернулся к плечам Ровены. Рейнар отступил на положенный шаг и посмотрел на Гарвена так, что тот занялся ремнем у собственной поклажи.

Только теперь она почувствовала боль в колене. Та расползалась под тканью горячим кругом, заставляя осторожнее переносить вес. Рейнар проследил за первым ее шагом, немного подался вперед и остановил себя. Его руки уже вернулись к поясу, правая легла рядом с мечом, где ей полагалось быть.

В этом движении снова был знакомый рыцарь: собранный, красивый, безупречно владеющий собой. Ровена видела, какой ценой вернулась эта безупречность.

— Благодарю, — сказала Ровена.

Она не знала, за что именно благодарит: за то, что Рейнар пришел, за то, что не коснулся ее на стволе, или за руки, задержавшиеся дольше дозволенного.

— Вы сами поднялись, — ответил он.

И это было правдой. Именно поэтому радость стала еще мучительнее.

Мадина вышла из тумана бледная и злая, следом появился Лионар. Эмерик уже возвращался от переднего края, увидев остановившихся.

— Все целы? — спросил он.

— Госпожа Ферран ушибла колено, — сказал Рейнар.

— Госпожа Ферран может идти, — отрезала Ровена.

Лионар посмотрел на нее, на Рейнара и коротко кивнул.

— Тогда идем.

Они не успели пройти и двадцати шагов.

Эмерик вдруг поднял руку. Шел он впереди, легко огибая серые камни и лужи между корнями, но теперь остановился так резко, что Ровена едва не столкнулась с ним.

— Не наступать сюда.

Он опустился на корточки у кучи мокрых листьев. Между истлевшими черенками лежало что-то светлое и гладкое.

Человеческая кость.

Эмерик не тронул ее. Раздвинул листья концом рабочего ножа, проследил взглядом неглубокую борозду в земле и повернулся к Лионару.

— Здесь еще.

Под осыпавшимся каменным навесом открылась целая россыпь мертвых.

Сначала Ровена различала только кости среди земли, мха и ржавого металла. Потом беспорядок начал складываться в людей. Рядом с остатками кольчуги лежала почерневшая перевязь и меч, почти съеденный ржавчиной. Дальше виднелись наконечники стрел, сломанные пряжки, ножны. Несколько черепов оказались сдвинуты к одному краю старым потоком. Мелкие кости исчезли или лежали далеко от остальных.

У дальней плиты сохранились клочки ткани.

Они уцелели там, где кости и камень прижали их к сухой земле: плотная шерсть, истлевшая до мягких серых слоев, маленькие металлические крючки, узкая полоса отделки. Когда-то ткань была хорошей. Дорожной, теплой, выбранной для долгого пути.

Ровена посмотрела на собственный подол, потемневший от воды и лесной грязи.

— Девушка, — тихо сказала Мадина.

Эмерик провел взглядом от остатков женской одежды к оружию, кольчуге и разбросанным вещам нескольких мужчин.

— Суженая, — ответил он. — Другой отряд не повел бы девушку так глубоко под такой охраной.

Мадина больше ничего не сказала.

Лионар велел всем отойти от навеса. Эмерик осматривал место один, осторожно, без прежней почти веселой уверенности. Он показал на треснувшие кости под плитами.

— Камень мог убить их. Но мог упасть через годы.

Ниже навеса в земле осталась полоса песка и мелкой гальки, принесенной водой.

— После большого ливня здесь шел поток. Он мог застать их живыми или только перемешать мертвых. Зубы на костях тоже ничего не решают. Звери пришли бы на кровь, а могли найти тела позднее.

— Значит, мы ничего не узнаем? — спросил Гарвен.

Эмерик покачал головой.

— Лесная отрава не оставила бы на костях даже этого. Я могу назвать четыре смерти и солгать каждой.

Он сказал это зло, словно собственное незнание было оскорблением, нанесенным погибшим.

Потом Эмерик увидел нож.

Тот лежал под истлевшим краем плаща. Клинок взялся рыжей коркой, кожаная обмотка сгнила. Уцелела темная деревянная рукоять с резьбой по бокам.

Эмерик шумно втянул воздух. Протянул руку и остановил пальцы над узором.

— Что? — спросил Лионар.

— Знаю этот нож.

— Ты знал владельца?

— Только по рассказам. Я родился слишком поздно. — Эмерик коротко усмехнулся, но глаза остались неподвижными. — В Фарне каждый второй клялся, что ходил с ним. И каждый первый врал. Наставники говорили, он проходил по мокрым камням без следа и в темноте отличал старый звериный ход от нового.

Он наконец взял нож, повернул рукоять к свету и провел большим пальцем по резному узору.

Большой палец, шершавый от тетивы, прошел по резьбе и сорвался с последней бороздки. Эмерик перехватил нож обеими руками. Светлая черта в правой брови резко выделилась на побледневшем лице.

— Потом он ушел в Зачарованный лес с особым сопровождением. И не вернулся. Старшие спорили, погиб он, заблудился или решил остаться по ту сторону. Никто не говорил, кого именно он вел.

Взгляд Эмерика остановился на остатках платья.

Теперь ответ лежал перед ним.

— Имя? — спросил Гарвен.

Эмерик сжал рукоять.

— Не здесь.

Лионар не стал повторять вопрос.

— Нож оставим с ним, — сказал Эмерик. Голос у него стал тихим и очень ровным. — Он не сумел вывести их. Но дошел сюда вместе с ними. Пусть и уйдет не один.

Он положил нож возле костей и отвернулся.

Рейнар снял плащ и расстелил его на земле, чтобы складывать найденные вещи. Лионар остановил его.

— Кору. Плащи понадобятся живым.

Они нашли широкие отслоившиеся пластины у корней. Пока мужчины осторожно освобождали смешанные останки от листьев и земли, Ровена с Мадиной собирали мелкие камни для будущего холма. Работа была понятной, тяжелой и благодарной: нагнуться, выбрать камень, отнести, вернуться. Ровена держала правую ладонь у груди и носила по одному левой.

Когда Лионар поднял истлевшие кольца кольчуги возле левого плеча погибшего рыцаря, из земли показался зеленый край.

Командир замер. Отложил кольчугу и осторожно расчистил пальцами место у ключицы. На его ладони оказался плоский овальный изумруд, темный от налипшей земли.

Ровена смотрела, как он обтер камень краем ткани, завернул и спрятал в поясной кошель.

Первой мыслью было: взял.

Лионар не тронул проржавевший меч ради металла. Оставил застежки, нож, наконечники и все, что могло принадлежать мертвым. Он держал изумруд не как украшение и даже не посмотрел на его цену. Ровена устыдилась подозрения раньше, чем успела отвести глаза.

Это была служебная вещь.

Рейнар стоял напротив, держа край коры. Его взгляд задержался на кошеле Лионара. На лице ничего не изменилось, но он слишком долго не двигался. Значит, камень имел значение для службы, которую они с Лионаром не обсуждали при остальных. Большего Ровена не знала.

— Продолжайте, — приказал командир.

Рейнар опустился к останкам.

Девушку переносили последней. Кости и ткань так перемешались с землей, что отделить ее от мужчин полностью было невозможно. Ровена взяла широкий кусок коры с одного края, Мадина — с другого. Между ними лежали легкие, почти невесомые останки, клочки дорожного платья и два маленьких металлических крючка.

Другая суженая тоже шла к будущему мужу. Возможно, смотрела на своего рыцаря и запрещала себе желать его. Возможно, боялась фейри, верила в защиту вооруженных мужчин, считала дни пути. Теперь никто здесь не знал даже ее имени.

Ровена оступилась на корне. Кора качнулась в руках.

Рейнар мгновенно шагнул к ней, но остановился, когда она выровняла груз сама.

Его страх она уже видела.

От этого стало больнее смотреть на мертвую девушку. Если Ровена исчезнет в лесу, Рейнар будет бояться лишь до последнего мгновения. Потом лес сомкнется, а их тайное желание ничего не изменит. Он исполнит долг или ляжет среди остальных, и через много лет кто-нибудь найдет их кости, не зная, как близко его руки задержались на ее плечах.

Мадина смотрела на останки широко раскрытыми глазами. На этот раз у нее не нашлось ни страшной сказки, ни грубой шутки.

— Держишь? — спросила она.

— Держу.

Они понесли кору к корням.

Выше следов старого потока Эмерик нашел естественное углубление. Земля там была рыхлой, укрытой толстым листовым перегноем. Копать глубоко между корнями не получалось, поэтому они расширили яму ножами и плоскими камнями. Перенесли останки, не пытаясь сложить из перепутанных костей отдельных людей. Рядом положили оружие. Эмерик сам вернул резной нож тому, кого называл великим следопытом.

Кора прогибалась под тяжестью земли и костей. Ее несли медленно, вчетвером, останавливаясь у каждого корня. Один раз из перегноя выпала маленькая кость. Гарвен сразу опустился на колени, нашел ее в мокрых листьях и вернул на место обеими ладонями. Он не поднял глаз и не стал вытирать грязь с пальцев.

Ровена старалась не искать среди останков женские. После нескольких лет под водой, камнями и звериными зубами такое различие стало почти невозможным. Все равно взгляд возвращался к клочкам ткани. Она знала, как быстро распускается необработанный край, как сырость съедает нить, как долго металл держит складку после того, как исчезает рука, застегнувшая крючок. Девушка оделась в дорогу, позволила кому-то уложить вещи, ступила за проводником в лес. Обычные движения пережили ее только следами.

К полудню земля покрыла останки, но каменный холм еще едва доходил Ровене до щиколотки. Лионар работал одной рукой и помогал сапогом сдвигать плоские обломки; перевязь у плеча потемнела от пота. Рейнар поднял камень, для которого разумнее было бы позвать второго, донес до могилы и только там прижал локоть к раненым ребрам. Гарвен немедленно потянулся к такому же. Камень не поддался. Оруженосец оглянулся, увидел взгляд Рейнара и с оскорбленным достоинством взял два поменьше.

Ровена носила землю в свернутом куске коры. Когда правая ладонь начала пульсировать под перевязью, она незаметно сменила хват. На третьем круге Лионар велел ей остановиться.

— Я могу продолжать.

— Можете. Не будете.

Ровена сжала губы. Рейнар, проходивший рядом с камнем на плече, посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Если вы улыбнетесь, сэр Арден, я помогу Гарвену выбрать следующий камень.

Уголок его рта дрогнул.

— Я предельно серьезен, госпожа Ферран.

— Вижу.

Рейнар унес камень. Ровена выдохнула, только когда он отвернулся, и позволила больному колену вытянуться на влажных листьях. Мадина молча сунула ей бурдюк, потом вернулась выгребать перегной из-под корней.

Ровена отпила и осталась сидеть у корня, наблюдая за Рейнаром. Плащ был снят, влажная рубаха прилипла между лопатками, движения выдавали боль в ребрах, которую он старательно прятал. Каждый раз, когда Ровена шевелилась, его взгляд находил ее.

Теперь она знала цену этого взгляда.

Когда углубление засыпали землей и перегноем, сверху начали складывать каменный холм. Тяжелые камни легли в основание, мелкими закрыли щели. Эмерик проверил края, добавил еще два плоских обломка и только тогда выпрямился.

Под корнями Поваленного исполина остался холм из тяжелых камней. Имя следопыта знали только в старых рассказах; остальные ушли в землю безымянными, вместе с ножом и мечом.

Лионар первым надел плащ.

— Идем.

Он не торопил их прежде. Теперь свет уже начал тускнеть, а до безопасной стоянки следовало добраться до темноты.

Порядок движения изменился без команды. Люди держались ближе. Эмерик проверял каждую примету дольше обычного и не отпускал ни одной шутки. Лионар чаще оглядывался, убеждаясь, что видит весь отряд. Мадина шла рядом с Ровеной и ни разу не пожаловалась на усталость.

Рейнар снова шел позади. Ровена слышала его шаги и подбирала темп так, чтобы он не приближался и не отставал. Ушибленное колено ныло на спуске. Она ни разу не обернулась.

Между темными камнями открылась новая расселина. Над ней слоями висел шелк: старый серел и провисал, свежие нити были почти прозрачными. Капли на них отливали опалом.

Эмерик поднял руку у входа в Шелковую теснину. Долго рассматривал переплетение, выбрал место и шагнул под паутину. Ровена вошла следом, за ней — остальные. От земли пахло мокрым перегноем, и под ее ногтями еще чернела земля с безымянной могилы.