Изумрудное Искушение

— Вы же рыцарь. Прикажите им выпустить меня.

— Нет.

— Я думала, вам не терпится от меня избавиться.

— Проку от тебя немного, но будет жаль, если тебя разорвут на дороге.

Эмерик поднял голову, прислушиваясь к чему-то за человеческими голосами.

— Быстрее, — сказал он.

Улыбки на его устах больше не было.

— Они уже близко.

Глава 8 Бойня

Рейнар знал, как должен начинаться подвиг.

Не так.

В песне ворота распахивались, рыцарь выезжал навстречу врагу, а прекрасная девица смотрела с башни и верила, что он вернется. В Фарне восточные ворота остались закрыты, девица стояла за второй линией копий, а за частоколом мужчина орал, пока гоблины ели его живьем.

Он почти добежал до рва. Почти.

Когти полоснули по спине. Мужчина упал, перевернулся и закрыл голову руками. Первый гоблин вцепился ему в плечо, второй схватил за ногу. Они рванули в разные стороны. Крик захлебнулся.

На площадке над воротами женщина завыла:

— Это мой брат! Откройте! Свет милосердный, откройте ворота!

Старший ополчения даже не повернул головы.

— Никому не открывать!

Женщина бросилась к лестнице. Двое удержали ее. Она царапалась, билась, проклинала людей, которые спасали город ценой одного человека.

Гоблины докончили ее брата и швырнули тело в ров.

Сразу за ним полетело другое.

Рейнар понял их замысел раньше, чем третий мертвец ударился о дно. Они заваливали ров телами — человеческими, своими, любыми. Им было все равно, по кому карабкаться к частоколу.

— В ров! — крикнул старший ополчения. — Стреляйте в ров!

Тетивы щелкнули разом.

Перед Фарном шевелилось черное пятнистое море. Гоблины выли, били тесаком о тесак, лезли друг другу на плечи. Одни несли кривые крюки на обрывках веревок. Другие прикрывались дверями, сорванными с внешних домов. Третьи гнали вперед раненых сородичей, будто боль превращала тех в удобные живые щиты.

Стая собиралась уничтожить Фарн.

— Арден!

Рейнар обернулся.

Лионар стоял на земляном валу. Шесть служивых выстраивались у внутреннего склона. Один держал копье здоровой рукой, прижимая перевязанное предплечье к груди. Гарвен застегивал щит и пытался выглядеть старше пятнадцати. Эмерик поднимался на стрелковую площадку, уже без улыбки.

— Ваша песня начинается неудачно, — заметил Лионар. — Девица не на башне.

— Зато чудовищ достаточно на три куплета.

— Если вы начнете петь, я сам открою ворота.

Первый удар сотряс Фарн. Надвратная балка подпрыгнула в пазах, с навеса посыпалась сухая земля. Лионар больше не шутил.

— Служивые — в резерв! Норвелл — с приказами! Келдон — на стену! Арден — со мной!

Лионару хватило четырех коротких команд, чтобы люди перестали метаться и заняли свои места.

Лионар не приказал ему отыскать Ровену. Приказывать такое было бессмысленно.

Она стояла у края площади — каштановая коса выбилась из-под платка, губы побелели, руки намертво сомкнулись на Мадинином запястье. Мадина дергалась из стороны в сторону и кричала громче колокола.

Рейнар показал острием на каменный караульный дом.

Ровена проследила за движением меча. Кивнула. Когда Мадина снова рванулась не туда, обхватила ее поперек тела и поволокла под каменную стену.

Рейнар поймал себя на улыбке и тут же перестал. В неподходящее время она ему нравилась еще сильнее: от рыцаря не ждала чуда, приказ поняла без слов, с чужой истерикой справилась быстрее трех взрослых мужчин.

Второй удар пришелся в ворота.

Тяжелые створки содрогнулись. Изнутри фарнцы навалились на них плечами, хотя толстому дубу их сила была не нужна. На третьем ударе в щель между створками вошло лезвие тесака.

Человек рядом с Рейнаром захохотал — коротко, почти безумно.

— Не пролезет!

Тесак исчез. Вместо него в щель протиснулись четыре длинных пальца. Когти заскребли по балке, нащупывая человека.

Фарнец ткнул копьем. Наконечник прошил кисть. Гоблин не отдернул руку — схватился за древко и рванул. Мужчина ударился лицом о ворота.

Рейнар рубанул по запястью. Кисть упала внутрь города, все еще сжимая копье.

— Теперь пролезет хуже, — сказал он.

Фарнец уставился на него, потом на мертвые пальцы и заржал так громко, что к нему присоединились еще трое.

Люди все еще боялись, зато снова оскалились.

Сверху хрипло закричал Эмерик:

— Южный изгиб! Они не штурмуют — они тянут вас к воротам!

Лионар уже бежал.

— Резерв, за мной! Арден, замыкаете!

Шесть служивых сорвались с места. Рейнар пропустил их вперед и оглянулся на площадь.

Ровена оставалась там, где он видел ее в последний раз.

Пока этого было достаточно.

Юго-восточный изгиб частокола трещал.

Гоблины закинули крюки на верхние колья и повисли на веревках всем весом. Фарнцы рубили веревки, сбрасывали тварей шестами, лили вниз кипяток из котлов. Одна пятнистая туша уже торчала между кольями, протиснув плечо и голову. Копья входили ей в пасть, в шею, под ключицу. Она продолжала лезть.

Снаружи раздались три одинаковых удара железа.

Гоблины дернули веревки разом.

Колья накренились.

— Щиты! — приказал Лионар.

Служивые встали полукругом за частоколом. Местные копейщики сомкнулись рядом с ними. Никто не спорил, чьи здесь люди и кому достанется слава. Когда дерево лопнуло, все просто опустили оружие.

В пролом хлынули чудовища.

Первый гоблин бросился грудью на копья. Два наконечника пробили толстую шкуру, но тварь обхватила древки и повалила людей на себя. Второй перепрыгнул через нее. Третий полез по спине второго. Они шли не рядом — друг через друга, по собственным телам, по чужой стали, лишь бы добраться до человеческого горла.

Лионар встретил второго.

Его меч описал темную блестящую дугу. Гоблин лишился руки, но успел ударить плечом. Лионар отлетел на шаг, удержался и всадил клинок снизу в пасть. Пятнистое тело повисло на мече.

— Не смотреть на меня! — рявкнул он. — Держать пролом!

Рейнар как раз смотрел.

У Лионара получалось даже спасать людям жизнь так, будто он делал им суровое одолжение.

Гоблин рванулся к раненому служивому. Тот попытался поднять копье одной рукой. Не успел.

Рейнар ударил чудовище щитом в морду. Костяной гребень хрустнул, пасть распахнулась. Он вошел ближе, чем позволял здравый смысл, поймал миг между когтями и вогнал меч в горло.

Тварь повалилась ему на плечо.

Свежий изумруд под ключицей обожгло. Рейнар стиснул зубы, сбросил тело и развернулся навстречу следующему.

Этот был крупнее. На груди висели обломки человеческих лат, связанные кожаными полосами. Один глаз зарос серой пленкой, второй сиял мокрым голодом. Гоблин поднял топор.

Рейнар позволил ему увидеть молодого рыцаря со слишком красивым лицом и слишком низко опущенным щитом.

Тварь кинулась.

Он шагнул в сторону. Топор расколол землю. Меч Рейнара вошел под колено, вышел с другой стороны. Гоблин рухнул, взмахнул длинной рукой и едва не снес ему голову. Рейнар пригнулся, поставил сапог на костяной гребень и добил.

Удар вышел превосходным.

Никто его не видел.

Странным образом удар от этого не стал хуже.

— Арден! — крикнул Гарвен.

Юный оруженосец бежал вдоль внутреннего вала. Щит бил по боку, веснушки исчезли под копотью.

— Старший ополчения перебрасывает сюда половину резерва. Главные ворота держатся!

— Передай: нам нужны копья и люди с топорами. И сам обратно на площадь.

— Я могу остаться!

— Можешь. Поэтому не останешься.

Гарвен открыл рот.

— Бегом, Норвелл!

Оруженосец побежал.

Лионар покосился на Рейнара.

— Разумно.

— Берегу ваше одобрение. Второго сегодня не будет.

На этот раз Лионар почти улыбнулся.

Потом частокол рухнул еще на два человеческих роста, и стало не до улыбок.

Гоблины ворвались внутрь сразу втроем. Один прыгнул на местного копейщика и впился зубами в лицо. Второй полез через упавшее дерево. Третий метнулся вдоль стены, туда, где на земле лежали раненые.

Он не выбрал вооруженного. Он выбрал мальчишку, державшего окровавленную тряпку у живота отца.

Рейнар рванулся наперерез.

Не успевал.

Стрела вошла гоблину в висок.

Тварь качнулась, но продолжила бежать. Вторая стрела пробила глаз. Гоблин упал так близко от мальчишки, что длинные пальцы скользнули по его башмаку.

Эмерик уже натягивал лук снова.

Красивое лицо застыло; взгляд уже искал следующую цель.

— Слева! — крикнул он.

Рейнар развернулся и принял когти на щит.

Удар отбросил его к валу. В спину врезалась земля, воздух вышибло из груди. Гоблин навалился сверху, щелкнул пастью у самого лица. От него несло кровью, гнилью и человеческим мясом.

Рейнар упер меч поперек горла твари. Когти прошли по щеке. Боль оказалась горячей, почти приятной — доказательством, что лицо еще принадлежит ему.

Гоблин давил.

Рейнар вспомнил, как люди в трактире рассказывали о нем. Один против толпы. Один под горящей крышей. Один выносит умирающего рыцаря на руках.

Какая удобная чушь.

Сбоку в пасть гоблина вошло копье. Тварь дернулась. Рейнар повернул меч, перерезал горло и выбрался из-под тела.

Копье держал тот самый служивый с перевязанной рукой.

— Одной хватило, сэр, — выдохнул он.

— Никому не рассказывай. Я почти победил сам.

— Разумеется, сэр.

Они встали рядом. В следующее мгновение на них едва не налетел фарнский резерв.

Строем это назвать было трудно. Впереди бежал седой кожевник в прожженном фартуке, за ним — охотники, лавочники, двое совсем молодых парней. Один споткнулся о мертвого гоблина. Сосед дернул его за ворот, поставил на ноги, и оба с размаху врезались щитами в тварей у пролома.

Кто-то сунул Рейнару новое копье. Кто-то другой наступил ему на сапог. Женщина с окровавленной щекой ползла между ногами, вытаскивая раненого мужа. Ей кричали вернуться, она показывала всем локоть и продолжала тащить.

Фарнцы выдавили гоблинов за поваленные колья. Люди Лионара уперлись рядом и не дали пролому расползтись дальше. Один гоблин еще лез через груду тел; служивый с рассеченной бровью молча столкнул его обратно.

Рейнар вытер кровь с глаза. Неужели выдержали?

Он обернулся к площади.

У каменного караульного дома стояла одна Ровена.

Мадины не было.

Рейнар нашел ее красную ленту у восточной улицы. Девчонка бежала к воротам, протискиваясь навстречу людям, которые тащили оттуда раненых. Ровена догоняла ее. За крышами уже показалась новая стая: гоблины высыпали на дорогу и резали тех, кто не успел укрыться за частоколом.

— Ровена! — крикнул Рейнар.

Она не могла услышать.

Мадина выскочила из-за телеги и увидела тварей. Остановилась. Один гоблин прыгнул на брошенную бочку, второй полез через разбитое окно. Ровена налетела на Мадину сзади, обхватила за пояс и уронила обеих в грязь за телегой. Ладонь проехала по щебню. Когти процарапали доски над их головами.

Рейнар шагнул с пролома.

Лионар ударил его краем щита в грудь.

— Держать.

Рейнар встретил взгляд Лионара и остался.

Через несколько ударов сердца Ровена вынырнула из-за телеги. Ладонь была содрана, лицо бело от ярости. Она тащила Мадину обратно за разорванный плащ. Мадина отбивалась и плакала, но шла.

Эмерик опустил лук.

Вокруг продолжали орать и убивать. Он один вдруг замолчал. Стоял на площадке, смотрел поверх восточной стены и медленно искал рукой следующую стрелу, хотя колчан висел с другой стороны.

— Эмерик! — позвал Рейнар.

Проводник не откликнулся.

Лионар поднял голову.

— Келдон. Докладывай.

— Подмога, — сказал Эмерик.

Голос у него был негромкий. Рейнар услышал каждую букву.

— Сколько? — крикнул Лионар.

— Больше первой стаи!

Над дорожной низиной поднялись костяные гребни.

Их было столько, что земля словно покрылась язвами. Новая орда не мчалась одним валом. Она расходилась. Большая часть шла к восточным воротам, туда, где фарнцы уже потратили стрелы и ввели резерв. Другая стая огибала город с юга, прижимаясь к частоколу.

К западным воротам.

К Лесу.

Рейнар увидел это почти одновременно с Лионаром.

Командир посмотрел на восточные ворота, на пролом, на площадь, где стояла Ровена. Один удар сердца. Второй.

— Задача меняется! — прогремел он.

— Келдон, ведешь к западным воротам! Арден — замыкающий! Норвелл с нами! Ровену и Мадину в середину!

Лионар повернулся к шестерым служивым.

— Вы остаетесь под началом старшего ополчения. Удержать Фарн!

Служивый с рассеченной бровью оскалился, будто получил подарок.

— Слава Свету, сэр! В лес меня и мертвого не затащат!

— Постараемся не проверять, — сказал другой и вскинул щит.

Ни один не попросился за ними.

Этих людей никогда не собирались брать в Зачарованный лес. Здесь оставались стены, человеческие приказы и враг, которого можно убить обычным железом. Они развернулись к пролому с таким облегчением, словно Лионар приказал им вернуться домой.

Рейнар знал имена всех шестерых.

И впервые подумал, что может больше их не увидеть.

— Арден! — рявкнул Лионар.

Рейнар заставил ноги двигаться.

Они вырвались с вала на площадь. Эмерик уже бежал впереди, расталкивая людей. Гарвен оказался рядом с Ровеной. Мадина цеплялась за нее обеими руками и повторяла:

— Нет. Нет, нет, нет…

— На постоялый двор! — крикнул Эмерик. — Ноши приготовлены там!

Во дворе творился новый вид безумия. Люди тянули к стенам стрелы, уводили раненых, ловили перепуганных детей. Под навесом лежали пять лесных тюков — для тех, кого собирались вести к Пути. Эмерик схватил их за ремни и швырнул первый Лионару, второй Рейнару, третий Гарвену.

— Этот госпоже! Этот мне!

— А ей? — Рейнар кивнул на Мадину.

Эмерик сорвал с крюка свой резервный мешок.

— Теперь нас шестеро.

Он вытряхнул лишнее прямо на землю, стянул ремень и сунул мешок Мадине.

— Там вода, еда, лечение и все, без чего я не поведу вас дальше. Больше ничего не берем!

— Я никуда с вами не пойду! — закричала Мадина.

Лионар перекинул ношу через плечо.

— Пойдете.

— Я не ваша служанка!

— Сейчас вы моя ответственность.

Ворота постоялого двора содрогнулись. За ними кто-то завопил. Гоблинская рука показалась над оградой, нащупала верх и подтянула пятнистое тело.

— Сейчас она обед, — сказал Эмерик. — Обязанности обсудим потом.

Он выстрелил почти не целясь. Гоблин свалился обратно.

— Бежим!

Один из служивых ворвался во двор. Рейнар уже поднял меч, но мужчина бросил ему не врага — последний сверток с перевязями.

— Келдон забыл!

Эмерик поймал сверток.

— Жениться на тебе не буду, но до смерти благодарен!

— Переживу!

Служивый расхохотался и побежал обратно к стене.

Больше никто не спорил.

Эмерик повел их через площадь. За ним шли Лионар, Ровена и Мадина. Гарвен держался рядом с женщинами, Рейнар занял хвост.

Колокол бил над головой. Люди кричали со стен, с площади, из переулков. У восточных ворот ревела новая орда. Южнее трещал частокол. По крышам прыгали тени.

Один гоблин рухнул с навеса прямо перед женщинами.

Мадина дернулась назад.

Ровена схватила ее за косу и рванула в сторону. Пасть щелкнула там, где мгновение назад была Мадинина шея.

— Мои волосы! — взвыла та.

— Можешь поблагодарить их, когда останешься жива!

Гоблин повернулся к ним.

Рейнар врезался в него щитом. Они вместе ударились о стену. Когти прошли по его предплечью, разорвали рукав. Он полоснул тварь по животу — неглубоко. Гоблин лишь разозлился.

— Гарвен, женщин вперед!

— Они не идут!

— Тогда тащи!

Рейнар принял тесак на щит. Рука онемела до плеча. Второй удар едва не выбил щит. На третьем он опустился на колено, позволил гоблину поверить в победу и всадил меч под нижнюю челюсть.

Черная кровь хлынула ему на грудь.

— Красиво, — выдохнул Гарвен.

— Ты еще здесь?!

— Уже нет!

Оруженосец схватил Мадину за локоть. Ровена взяла ее с другой стороны. Они потащили девушку к западной улице, огибая раненых и людей, которые бежали к стенам.

Рейнар догнал их.

Лионар не обернулся проверить. Рейнар держался за спиной отряда.

У западных ворот их встретил хаос.

Узкие створки уже открыли для вылазки местных охотников. За рвом виднелась короткая полоса голой земли, дальше стоял Лес — темный, неподвижный, бесконечный. С юга к воротам неслись гоблины, успевшие обогнуть частокол. Фарнцы стреляли с площадки, но тварей было слишком много.

Эмерик выругался.

— Они отрезают кромку!

— Еще нет, — сказал Лионар.

Он сорвался с места.

Первого гоблина Лионар зарубил у самого рва. Второго ударил плечом и сбросил вниз. Третий вцепился когтями в его старый наплечник, сорвал кожаную обвязку и пропорол руку ниже плеча. Лионар не замедлился. Развернулся вместе с тварью, подставил ее под стрелу и приказал:

— Выходить!

Эмерик перепрыгнул ров по узкому настилу. Ровена шагнула следом.

Мадина увидела Лес.

И остановилась.

До этого она кричала, ругалась, плакала, цеплялась за людей. Теперь замерла так внезапно, что Гарвен едва не налетел на нее.

— Нет, — прошептала она.

— Мадина! — Ровена дернула ее вперед.

— Я не суженая. Я туда не пойду.

— Нас сейчас сожрут!

— Пусть! Это быстро!

Она вырвала руку и бросилась обратно к воротам.

Ровена могла уйти.

До настила оставалось два шага. Эмерик уже протягивал ей руку, Лионар держал гоблинов, Рейнар был рядом. Впереди лежала дорога через Лес к будущему мужу — та самая дорога, ради которой Ровена отказалась возвращаться под власть отца.

Ровена развернулась за Мадиной.

— Да чтоб тебя! — крикнула она и вцепилась девушке в разорванный плащ. — Ты вернешься в Альдерн, слышишь? Хоть для этого мне придется протащить тебя через весь проклятый Лес!

— Я тебя ненавижу!

— Ненавидь на ходу!

Мадина ударила ее по содранной руке. Пальцы Ровены не разжались.

Рейнар смотрел на ее маленькие сильные пальцы, стиснувшие грубую ткань. До сих пор он хотел ее груди под платьем, золотых искр в глазах, смеха, который хотелось выманивать снова и снова. Теперь ему хотелось еще одного: однажды стать тем, за кем Ровена повернет назад.

Гоблин прыгнул на женщин сверху.

Рейнар успел закрыть их щитом.

Удар бросил всех троих на землю. В ушах загудело. Щит вырвало из руки. Пасть мелькнула так близко, что слюна попала на губы.

Рейнар ударил мечом. Тварь перехватила его запястье.

Когти сомкнулись.

Кости едва не треснули.

— Рейнар! — закричала Ровена.

Она впервые назвала его по имени.

Он рассмеялся прямо в морду чудовищу.

— Слышал? — прошептал Рейнар. — Ты мне помешал.

Он вывернул клинок, полоснул гоблина по кисти и рванулся вверх. Освободившаяся рука горела. Меч вошел твари в основание черепа.

Гоблин рухнул.

Рейнар столкнул тело, нащупал в грязи щит и снова продел руку в ремни.

Он схватил Ровену за плечо, поставил на ноги, подтолкнул к настилу.

— Вперед!

Она обернулась.

— Вы со мной?

— Всегда позади вас, госпожа.

Гарвен толкнул Мадину на настил. Ровена пошла рядом, продолжая держать ее за плащ. Эмерик принял обеих на другой стороне.

Лионар прошел за женщинами. Рейнар остался у ворот один.

— Арден! — приказал командир. — Отход!

Рейнар поднял щит левой рукой. Правая слушалась плохо. За воротами фарнцы уже тянули створки, пытаясь закрыть их прежде, чем новая стая ворвется следом.

— Свет с вами! — крикнул один из них.

— И с вами!

Створки захлопнулись.

Рейнар больше не видел шестерых служивых. За дубовыми воротами остались их крики и целый город.

Он не позволил себе остановиться.

С вала открытая полоса до Леса казалась короткой. Теперь она растянулась на целую жизнь.

Эмерик бежал впереди, за ним Лионар подгонял женщин, а Гарвен держался рядом с Мадиной и зло шипел, чтобы она переставляла ноги. Ровена несла свою ношу сама. Ее коса почти распалась, на ладони была кровь, но она не отпускала край Мадининого плаща.

Сзади раздался вой.

Трое гоблинов успели обогнуть ворота. За ними бежали еще.

Рейнар развернулся на ходу.

Первого он встретил мечом. Тварь увернулась, ударила сбоку и попала по ребрам. Когти распороли куртку и кожу под ней. Боль вспыхнула белым. Рейнар отступил, не упал, рубанул по колену. Гоблин покатился по земле.

Второй прыгнул через него.

Рейнар поднял щит. Удар едва не вывихнул плечо. Он отдал еще шаг. Еще один. Не победить — задержать. Не спеть песню — дать другим добежать.

Откуда-то справа прилетела стрела. Вошла гоблину в шею.

Эмерик стоял у первых деревьев.

— Арден, сюда!

Рейнар пятился. Один гоблин тянулся к нему, другой уже сворачивал к Ровене. Он метнул меч.

Клинок вошел твари между лопаток.

Дурной прием. Бренор заставил бы его неделю чистить оружие за такую выходку.

Но гоблин упал.

Рейнар остался без меча.

Третье чудовище увидело это и раскрыло пасть.

Лионар появился сбоку. Его клинок прошел по горлу твари. Гоблин сделал еще два шага без половины шеи и только потом рухнул.

Командир наступил ему на спину, выдернул брошенный клинок и протянул рукоять Рейнару.

— Ваш меч, Арден.

— Благодарю.

— Красиво метнул.

— Кое-как.

— Но попал.

Лионар схватил его за ворот и втянул между первых стволов.

— Живым будете спорить дольше.

Рейнар споткнулся о толстый корень, едва не упал и вдруг оказался в другом мире.

За спиной ревел Фарн. Бил колокол. Кричали люди. Гоблины ударяли в западные ворота и выли, призывая тех, кто гнался за беглецами.

Впереди темнела непроглядная глубина леса.

Эмерик поднял руку.

— Стоять! Дальше никто не идет!

Мадина всхлипнула и рухнула на колени. Гарвен согнулся, упер ладони в бедра и жадно хватал воздух. Лионар развернулся к Фарну. Ровена осталась стоять.

Рейнар тоже повернулся.

Гоблины остановились у самого края леса. Не от страха. Двое сунулись между первых стволов, сразу потеряли друг друга из виду и завыли с разных сторон. Остальные отвечали на далекие удары железа. Главная стая звала их обратно. За частоколом оставались люди, кровь, город и понятный путь отхода.

Один гоблин сделал несколько шагов к кромке.

Эмерик поднял лук.

Тварь завыла, развернулась и побежала к Фарну.

— Они ушли, — выдохнул Гарвен.

— Нет, — сказал Рейнар.

Колокол продолжал бить.

Глава 9 Его кровь на ее руках

День еще не кончился.

Над частоколом висел дым. Фарнский колокол бил без перерыва, но под деревьями каждый удар приходил приглушенным, словно между городом и людьми уже опустили тяжелый полог. Иногда к звону примешивался далекий рев.

Ровена прижимала к груди окровавленную ладонь и смотрела на город.

Она видела верхушки крыш, черные клочья дыма и людей на западной стене. Не различала лиц. Не знала, кто остался жив. В ушах все еще стоял хруст, с которым гоблин ударился о щит Рейнара, а в пальцах — грубая ткань Мадининого плаща. Ровена стиснула их сильнее и сразу разжала: содранная кожа отозвалась болью.

Эмерик первым заставил себя отвернуться от Фарна.

— Пейте, — приказал он.

Никто не напомнил, что командовать здесь должен Лионар.

Люди пили прямо из бурдюков, умывали лица остатками воды, вытирали мечи травой. Гарвен сел на землю и обнаружил, что не может развязать тесемку на шлеме: пальцы дрожали. Рейнар молча снял шлем с него сам, поставил рядом и отошел к первому стволу, будто ничего не произошло.

У него была рассечена щека. Из разорванного рукава сочилась кровь. Правую руку он держал чуть дальше от тела, чем левую.

Ровена заметила это все.

Лионар опустился на широкий корень. Один из когтей распорол кожаную обвязку на его старом наплечнике и прошел ниже, по руке. Рана выглядела неглубокой, но кровь уже пропитала рубаху до локтя. Командир позволил Эмерику разрезать рукав, промыть порез и стянуть его перевязью.

— Худшее из того, что можно зарубить мечом, осталось у ворот, — сказал Лионар.

— Это вы нас успокаиваете? — спросил Гарвен.

— Нет.

Гарвен помолчал.

— Так и подумал.

Мадина сидела на земле, обхватив колени. Красная лента сползла с косы и держалась на одной пряди. На лице засохла грязь, плащ был разорван почти до подола. Слезы высохли. Мадина смотрела между стволами туда, где свет быстро зеленел и исчезал.

— А здесь опасно? Что нам грозит? — спросила она.

Эмерик затянул узел на руке Лионара и только потом ответил:

— Иногда звери. Иногда растения.