Изумрудное Искушение

Ровена же почти не спала. Стоило закрыть глаза, и перед ней как на ладони появлялись непристойные картинки, где темные волосы мужлана светлели, хриплый голос становился чистым, а сильные пальцы останавливались на теле Ровены, жадно ее оглаживая.

Еще. Это слово горело у нее на языке так, будто Ровена действительно произнесла его вслух.

Рейнар подошел проверить, готовы ли они ехать, и она спрятала руки в складках плаща.

Он был уже в темной куртке. Зеленая перевязь пересекала грудь, светлые волосы после умывания потемнели у висков. Ровена смотрела ему в лицо и больше всего на свете жаждала запустить пальцы в его волосы, увидеть, как он улыбается ей от удовольствия.

— Вы не спали, — сказал он ровным голосом.

— Спала.

— Надеюсь, вам удалось хорошо отдохнуть. Впереди самая тяжелая часть пути.

Мадина прыснула в кулачок, а когда Ровена медленно повернула к ней голову, та подняла ладони: молчу, молчу.

— Мне мешал шум.

Улыбка Рейнара дрогнула. Он покосился на Мадину; та немедленно принялась разглядывать небо с видом невинной мученицы. Служивый с рассеченной бровью отвернулся и закашлялся. Когда Рейнар снова посмотрел на Ровену, на его лице уже не было улыбки.

— Если сегодня станет тяжело, скажите мне заранее.

— Я не упаду.

— Хорошо. Сначала скажете, потом можете не падать.

Он мог спросить, что за шум не давал ей спать. Мог посмотреть на Мадину так, что та сама выложила бы всю историю. Ровена спрятала руки глубже в плащ. От его деликатности они горели сильнее, чем ночью от одного воспоминания.

Мадина наклонилась к ней.

— Сердится, — прошептала Мадина.

— А знаешь на кого? На тебя!

— Зато все его мысли обо мне.

— Ты уже выбрала герцога.

— Получу кого захочу. Мы оба люди свободные, можем всякое. Это ты суженая лесного чудища.

Она сказала это достаточно громко. Рейнар, стоявший впереди, не обернулся. Только плечи под темной курткой на миг напряглись.

Мадина довольно усмехнулась, а Ровена отвернулась к дороге, слегка дрогнув в душе. Лесное чудище, надо же! Про фейри говорили, что они хороши собой. Но точно никто не знает, разве что Лионар, но с ним разговоры бесполезны. Он только и умеет что зыркать и отдавать односложные приказания. И никогда не улыбается, в отличии от другого рыцаря...

Мысли снова перешли на недалекое будущее. Там, в глубине леса, ждал будущий муж. Ради встречи с ним открыли тайный путь и отправили ее в лес; Ровена сама назвала себя суженой и села в эту повозку. Рейнар должен был довезти ее до другого мужчины. От этой простой мысли пальцы снова вспомнили его руки, и Ровена сердито сцепила их под плащом.

До полудня она успела повторить себе все это столько раз, что слова потеряли смысл.

Потом из канавы выпрыгнуло чудовище.

Оно двигалось на четырех конечностях, хотя передние были руками: непомерно длинными, с четырехпалыми когтистыми кистями. Тяжелые плечи уходили вперед, короткие ноги пружинили под пятнистой шкурой. Широкая пасть рассекала морду почти от уха до уха, а неровные зубы росли друг на друга, будто даже во рту тварь не терпела никакого порядка. Про таких Ровена слышала только в досужих побасенках. Гоблин!

Чудовище ударило ближайшего служивого сбоку, казалось, легким ударом, но тот вылетел из седла. Гоблин прыгнул следом, раскрыл пасть над его лицом — и в тот же миг голос Лионара обрушился на дорогу:

— Строй! Голову ко мне, хвост к Ардену! Повозку закрыть! Норвелл, внутрь!

Люди подчинились прежде, чем Ровена успела понять приказ. Где-то сбоку с повозки завизжала Мадина, да так, что уши заложило.

Двое развернулись к переднему склону. Еще двое сомкнулись у повозки. Лионар уже был между упавшим служивым и монстром. Темный плащ взметнулся, меч вышел из ножен одним серебряным движением.

Тварь бросилась на него.

Лионар шагнул навстречу.

Клинок вошел гоблину под челюсть и вышел у костяного нароста на затылке. Лионар выдернул меч, даже не посмотрев, как чудовище рухнуло. Серые глаза уже считали живых.

— Арден!

Сзади ответил нечеловеческий визг.

Их было больше.

Они вылетали из кустов сразу с двух сторон — низкие, перекошенные, гротескные. Один тащил ржавый тесак, другой размахивал обломком копья. Третий прыгнул на круп лошади и вцепился когтями в ремни. Животное взвилось.

Мадина продолжала вопить как резаная.

Кобыла Ровены шарахнулась в сторону. Дорога накренилась, небо ударило в глаза. Ровена отпустила один повод, ухватилась за гриву и удержалась, но чудовище уже бежало к ней.

Оно не было похоже на человека даже издали. Плечи качались выше головы, длинные руки касались земли, пасть блестела слюной. На костяных наростах застряли клочья старой шерсти. Гоблин увидел ужас на ее лице и ускорился.

— Ровена!

Рейнар врезался между ними.

Грант ударил чудовище грудью. Гоблин отлетел, перекувырнулся и мгновенно вскочил. Рейнар спрыгнул с коня. В одной руке блеснул меч, на другой раскрылся щит.

Он не схватил Ровену. Не стащил ее вниз. Не решил за нее.

Рейнар протянул к ней предплечье.

— Ко мне! Сейчас!

Ровена выбрала.

Она соскользнула на землю, шагнула под щит и обеими руками обхватила предложенную руку. Рейнар втянул ее в защищенное пространство у своего бока, сразу отпустил и развернулся к гоблину.

— Держитесь за меня. Не за щит!

Ровена вцепилась в его куртку сзади.

Под ладонями напряглись мышцы. От его тела шло живое тепло. Она прижалась щекой между лопаток, чувствуя каждый вдох, каждый перенос веса, каждое движение мужчины, который стоял между ней и распахнутой пастью.

Гоблин прыгнул, и Рейнар принял на щит всю тяжесть его тела. Ровену тряхнуло вместе с ним. Она вцепилась крепче, почти повисла у него на спине, пока он сбрасывал чудовище и рубил по толстой шее.

Черная кровь брызнула Рейнару на волосы. Гоблин взвыл, ухватился когтями за край щита и потянул его на себя. Рейнар развернулся так резко, что Ровену понесло следом; локоть мужчины скользнул по ее груди, спина напряглась под щекой. Второй удар отсек чудовищу голову.

Она покатилась по дороге и замерла зубами вверх.

Ровена не сумела отвести глаз от Рейнара. У костра его красота дразнила улыбкой; сейчас в ней не осталось ничего мягкого. Светлые волосы были забрызганы кровью, лицо застыло, голубой взгляд выискивал следующего врага. Таким его не изобразили бы в храме. Слишком живой. Слишком беспощадный. И весь этот страшный мужчина закрывал собой ее.

Еще один гоблин кинулся сбоку, туда, где щит уже не прикрывал Ровену.

— Ниже! — приказал он.

Она пригнулась. Меч свистнул над ее головой и распорол пятнистое брюхо. Тварь рухнула на колени, все еще скребя воздух перед ее лицом, и Рейнар добил ее ударом в костяной висок.

Слева раздался визг Мадины.

Ровена повернула голову.

Мадина прижалась к колесу. Перед ней служивый с рассеченной бровью отбивался от гоблина, а второй подбирался сзади, низко, почти касаясь животом земли. Никто его не видел.

— Мадина! — крикнула Ровена. — Сюда!

Та замотала головой.

— Я не могу!

Гоблин прыгнул.

Ровена разжала одну руку и протянула ее Мадине.

— Можешь! Беги ко мне!

Мадина сорвалась с места. Когти полоснули по ее плащу и вырвали длинный лоскут. Она споткнулась, упала на колено. Ровена бросилась вперед настолько, насколько позволяла вторая рука, все еще сжимавшая куртку Рейнара, схватила Мадину за запястье и рванула к себе.

Рейнар увидел гоблина.

Он шагнул через обеих девушек.

Чудовище налетело на щит. Клыки щелкнули у самого лица Рейнара. Он ударил снизу; клинок вошел под ребра. Гоблин повис на нем, скребя когтями по щиту, и Рейнар с ревом отбросил тяжелое тело.

— Встать! — крикнул он девушкам. — Обе ко мне!

Ровена подняла Мадину. Та дрожала, а на щеке у нее темнела чужая кровь. Вчера эта девчонка хохотала над герцогами, разбойниками без штанов и лесными чудовищами; теперь она таращилась на Ровену огромными глазами и никак не могла вдохнуть.

— Я не хочу, — прошептала она.

— Никто не хочет! — Ровена обхватила ее за талию. — Держись за меня.

Мадина повисла у нее на боку. Ровена дотянулась до Рейнара и снова стиснула его куртку.

Он повел их к повозке. Каждый удар гоблинов отдавался в его спине под ее ладонью; горячие мышцы напрягались, отпускали, снова каменели. Рейнар тяжело дышал, но не оглядывался и не торопил ее. Он просто оставался там, куда она сама поставила его своим прикосновением: впереди.

Ровена задыхалась от страха. И все же ей хотелось прижать ладонь еще крепче. Защита, к которой ее принуждали прежде, всегда требовала покорности. Этот мужчина ничего не требовал. Даже сейчас, заслонив ее от клыков собственным телом, он оставлял ей право отпустить его.

Она не отпустила.

У повозки Гарвен отбивался ножом от когтистой руки, пролезшей между колесом и бортом. Лицо его побелело, но рука не дрогнула.

— Норвелл, внутрь означает внутрь! — прогремел Лионар.

— Она сама внутрь лезет, сэр!

Лионар возник рядом, схватил гоблина за костяной нарост и откинул от повозки. Чудовище развернулось к нему, разевая пасть. Командир ударил один раз.

Пасть закрылась навсегда.

— Двое к хвосту! — приказал Лионар. — Не преследовать! Арден, держать правую сторону! Остальным стоять, пока я не прикажу умереть!

Даже Мадина издала короткий истерический смешок.

Служивые сомкнулись. Гоблины рвались к ним, отскакивали, снова бросались вперед. Они не жалели себя. Один, пронзенный копьем, пополз по древку к человеку, пока второй служивый не отсек ему руку. Другой вцепился зубами в край щита и повис, дергая короткими ногами.

Лионар удерживал людей одним голосом.

— Шаг вперед!

Строй шагнул.

— Стоять!

Строй остановился.

— Теперь!

Клинки опустились разом.

Гоблины отхлынули.

На склоне раздался резкий тройной стук — металл о металл. Чудовища замерли, будто одна судорога прошла через всю стаю. Затем начали пятиться. Не бежали в панике, не хватали павших, не тащили то, что лежало на дороге. Просто исчезали в кустах один за другим, все еще скаля зубы.

Последний гоблин пятился перед Рейнаром, хрипя сквозь рассеченную пасть. Рядом лежал раненый человек, чуть дальше валялся меч, но единственный целый глаз твари следил за Лионаром. Ровена видела, как этот глаз перебегает с командира на служивых, с них на повозку. Гоблин будто хотел унести с собой каждого, кого увидел.

Склон снова ответил тройным металлическим стуком. Тварь дернулась и пропала в кустах.

— Не гнаться! — повторил Лионар.

Служивые остались в строю. Один еще замахивался мечом вслед исчезнувшим гоблинам и теперь медленно опустил руку. По дороге растекалась черная кровь. Раненому перетягивали рассеченное предплечье, люди кашляли и ловили ртом воздух. Мадина плакала беззвучно, уткнувшись Ровене в плечо.

Рейнар все еще стоял перед Ровеной.

— Они ушли, — сказал он. Потом, уже тише, добавил: — Ровена, вы можете меня отпустить.

Ровена опустила взгляд. Пальцы намертво вцепились в его куртку, костяшки побелели, ткань собралась под ладонью. Второй рукой она все еще обнимала Мадину.

Едва она разжала пальцы, Рейнар отступил. Его взгляд быстро прошел по ее лицу, плечам, рукам; ладони остались опущенными.

— Госпожа, вы ранены?

Ровена покачала головой.

— Нигде?

— Нет.

Он повернулся к Мадине.

— А ты?

Мадина судорожно вдохнула.

— Они хотели меня сожрать!

— Хотели.

— Вы могли бы солгать!

— Ну прости.

Мадина разрыдалась громко и яростно. Ровена прижала ее к себе. Та не поблагодарила, не попросила прощения и не перестала дрожать. Просто вцепилась в Ровену так, как несколько мгновений назад обе они цеплялись за Рейнара.

Лионар обошел строй. Выслушал каждого, проверил раненых, посмотрел на мертвых чудовищ и на брошенный возле них человеческий меч.

— Погляди, тут оружие. Могли же забрать с собой, — сказал Рейнар.

— Могли.

— Но оставили его здесь.

Серые глаза Лионара поднялись к склону.

— Значит, им было нужно другое.

— Что?

— Пока не знаю.

Он сказал это спокойно. Но весь отряд услышал угрозу.

— До Фарна держим строй. Никто не отстает. Никто не идет вперед без приказа. Раненых в середину. Двигаемся сейчас.

Мужчины зашевелились.

Рейнар вытер меч о шкуру мертвого гоблина. Кровь осталась на щеке, светлых волосах, зеленой перевязи. Он снова стал похож на героя, каким его хотели видеть люди, только теперь Ровена знала: песня все равно солжет. Ни один певец не сумеет передать, как звучал его голос у самого ее виска. Как его тело принимало удар. Как он открыл ей место рядом и ждал, пока она сама его выберет.

Рейнар поймал ее взгляд.

— Сможете ехать?

Ровена хотела сказать, что сможет все. Вместо этого ответила правду:

— Если вы будете рядом.

На его лице что-то вспыхнуло и погасло.

— Буду.

Он не протянул руку.

И Ровена, только что сама отпустившая его, вдруг почувствовала эту пустоту всем телом.

Глава 7 Красавец с длинным луком

Когда впереди показался Фарн, Мадина поднялась в повозке и закричала:

— Я выжила!

Люди у первых домов обернулись. Кто-то засмеялся. Старуха у дороги перекрестила Мадину знаком Света, будто та действительно вернулась из пасти чудовища.

Впрочем, на ее плаще еще чернели четыре длинные прорехи от гоблинских когтей. Правды в крике было больше, чем Мадина привыкла помещать в одну историю.

— Я выжила! — повторила она еще громче. — И возвращаюсь домой!

Ровена смотрела не на нее.

Фарн лежал у самого края человеческого мира. Восточная дорога ныряла под тяжелую надвратную балку и тянулась между невысокими домами. Город обнимали земляной вал и почерневший от смолы частокол; над крышами поднимался дым, люди кричали друг другу из дверей и окон. А дальше темнел лес.

Не роща. Не зеленая полоса на краю поля. Огромная стена, уходившая в обе стороны до самого неба. За западным частоколом оставалась короткая полоса вырубленной земли, а потом стволы вставали так тесно, что густая листва глотала дневной свет.

Где-то там ждал неведомый мужчина, которому ее обещали.

До сих пор он был даже не именем — лишь будущим мужем без лица. Долгом, позволившим ей уйти от Лотара. Теперь между Ровеной и женихом Весеннего двора оставался только лес, и это должно было вернуть мыслям порядок.

Вместо порядка правая ладонь помнила спину Рейнара.

Он ехал впереди. После нападения почти не улыбался. На светлых волосах уже не было гоблинской крови, зеленая перевязь снова лежала безупречно, но Ровена все равно видела его другим: с холодными глазами, поднятым мечом и телом, которое принимало удары прежде, чем они могли дойти до нее.

Она сама держалась за него.

Сама отпустила.

Опасность кончилась, а тело не подчинилось. Стоило Рейнару оказаться близко, и пальцы хотели снова сжать темную ткань у него на спине. Ровена прятала руку в плаще, будто кто-нибудь мог прочесть по ней признание.

В конюшенном дворе постоялого двора стало тесно от людей. Фарнцы окружили потрепанный отряд, разглядывали разорванную одежду, засохшую кровь и завернутую в плащ голову гоблина, которую Лионар велел привезти как доказательство. Мужчины требовали рассказа. Женщины тянули детей ближе, а дети рвались вперед, чтобы увидеть зубы.

Ровена вдруг поняла, что чудовище, едва не сожравшее их на дороге, к вечеру станет зрелищем.

Так же было с ней. Так же — с Рейнаром.

Люди любили чужой ужас, если могли смотреть на него из безопасного места.

— Где здесь старший городской стражи? — спросил Лионар.

Толпа перестала шуметь.

Он не повысил голос. Просто стоял посреди двора — высокий, темный, невозмутимый.

— И представитель Гильдии следопытов, — продолжил он. — Сейчас.

Сразу трое побежали исполнять.

Мадина спрыгнула на землю и раскинула руки, будто ожидала, что Фарн немедленно обнимет ее.

— Свобода! К вечеру найду попутчиков в Альдерн и уеду. И скоро буду спать в своей постели, а не на земле. Счастье-то какое!

— Передавай моему отцу, что со мной все хорошо, — попросила Ровена.

— Угу.

Мадина пригладила косу, расправила остатки плаща и направилась к Рейнару.

Ровена почувствовала это прежде, чем увидела. Пальцы сами сжались под тканью.

— Сэр Арден! — позвала Мадина. — У вас остался последний шанс.

Рейнар обернулся.

— На что?

— Умолять меня остаться.

— Я никогда не умоляю женщин совершать глупости. Они прекрасно справляются без моей помощи.

Толпа засмеялась. Мадина вспыхнула, но отступать не собиралась.

— Значит, я уеду, а вы будете жалеть.

— Счастливой дороги, Мадина.

Слова были безупречны. Улыбка — почти тоже.

Почти.

На одно короткое мгновение она исчезла. Рот Рейнара стал жестче, взгляд скользнул в сторону, будто известие об отъезде задело его сильнее, чем он хотел показать. Потом он снова улыбнулся и поклонился Мадине.

Ровена увидела только этот сбой.

Мадина вчера сказала: он отказал лишь потому, что Лионар смотрел.

Вчера на дороге Рейнар позволил Ровене держаться за него, потому что исполнял долг. Сегодня опасность исчезла, и вместе с нею исчезло все, что могло принадлежать Ровене. Свободный взгляд, свободная улыбка, свободное сожаление — это он мог отдать Мадине.

Она медленно разжала кулак.

Ладонь была пуста.

Конечно. Все правильно. Ровена ехала к будущему мужу. Рейнар охранял ее для другого мужчины. Она не имела права ждать, что он станет печалиться о ее будущем, если мог печалиться об уходе девушки, которая предлагала ему себя.

Боль оказалась унизительно сильной.

Мадина прошла мимо, торжествующе качнув бедрами.

— Не радуйся слишком громко, госпожа, — шепнула она. — Я же говорила.

Ровена хотела ответить, но в этот миг из глубины двора донесся мужской голос:

— Если подумать, я прибыл почти вовремя. Для меня это выдающееся достижение.

Все обернулись.

К ним шел человек, которого Ровена сначала приняла за слишком красивого охотника, заблудившегося по дороге в песню.

Он был немного выше Рейнара, сухой и гибкий, с широкими плечами и длинными ногами. Рыжевато-каштановые волосы выгорели на солнце до медных прядей; в них застряли репьи. Загорелое лицо с высокими скулами, прямым носом и широким ртом казалось открытым и почти мальчишеским. Зеленые глаза смеялись раньше губ.

За спиной висел длинный лук.

Мужчина попытался снять с волос репей, зацепил второй, поморщился и оставил оба.

— Эмерик Келдон, — произнес Лионар.

— Подчас.

— Что значит «подчас»?

— Когда мать не зовет меня бесполезным украшением семьи.

У Гарвена вырвался смешок. Лионар зыркнул на него.

— Простите, сэр, — немедленно сказал оруженосец.

- Госпожа Ферран, наш проводник, - представил охотника Лионар.

Эмерик поклонился сразу обоим: и Лионару и Ровене. Короткий плащ соскользнул с плеча, он поймал его локтем, выпрямился и заметил Ровену.

Улыбка стала мягче.

— Госпожа. Значит, это вас мне предстоит вести.

— К будущему мужу, — сказала Ровена.

Она сама не понимала, почему подчеркнула последние слова.

Рейнар стоял рядом. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— До самого мужа вас не поведу, — уточнил Эмерик. — Только до Весеннего двора, а там вы уж будете полагаться только на ваших рыцарей.

— Вы не сопроводите нас до конца?

— Как бы ни хотелось, это невозможно. Впрочем, обо всем узнаете со временем. Здесь кругом уши, не стоит говорить о таких вещах прилюдно.

Лионар протянул ему свернутый договор.

— Фарнская ложа подтверждает вашу квалификацию. Я нанимаю вас для одного прохода. Оплату вы получите по возвращению. Поведете нашу группу до Пути, а затем вернете нас втроем: Рейнара, его оруженосца и меня.

Эмерик перестал улыбаться только на миг — ровно настолько, чтобы слова стали обещанием, а не шуткой.

— Я доведу свою часть пути до конца. И не назову безопасным то, чего не проверил.

— Этого мне достаточно.

Эмерик ткнул в сторону трупа гоблина и спросил:

— А это еще что? Зачем с собой притащили?

— Гоблины, — ответил служивый с рассеченной бровью. — Если у вас здесь водятся такие домашние зверьки, я предпочту медведя.

Эмерик присел рядом. Не коснулся пасти, не стал восторгаться зубами. Посмотрел на голову, затем на прорехи в Мадинином плаще, на перевязанную руку служивого, на щит Рейнара с глубокими царапинами.

Зеленые глаза перестали смеяться.

Перемена была такой полной, что Ровена невольно отступила на полшага.

Всю дурашливость с него как рукой сняло. Она видела перед собой собранного и внимательного мужчину.

— Где они на вас напали? Как это произошло? — спросил Эмерик.

— Несколько часов назад, прямо на дороге. Напали с головы и с хвоста одновременно, — ответил Лионар. — Держали нас несколько минут.

Эмерик потер большим пальцем нижнюю губу.

— И что унесли?

— Ничего, — сказал Рейнар.

Эмерик резко поднял голову.

— Совсем?

— Они нахлынули и отступили по сигналу, будто им от нас ничего в общем-то не требовалось, даже оружие бросили, и припасы наши не тронули. Обошлось только одним раненым. Их он тоже не заинтересовал.

Во дворе кто-то кашлянул и тут же подавился кашлем. Эмерик медленно выпрямился.

— Они приходили не за добычей. Им понадобилось посмотреть, как вы деретесь.

Кто-то в толпе нервно рассмеялся.

Эмерик не улыбнулся.

— Они заставили вас показать строй, — продолжил он, глядя уже на Лионара. — Узнали, как быстро вы собираетесь и кого прячете в середине. На дороге лежали еда, оружие, раненый человек, а они ушли по свисту. Это были разведчики.

Лионар посмотрел на него напряженным взглядом и спросил:

— Что же они разведывали? Что грядет?

Эмерик повернулся к людям Фарна.

— Они готовятся у удару по Фарну. И это будет большой удар.

Женщина у стены вскрикнула и запричитала: ее дети остались за восточной дорогой. Сразу несколько человек рванулись со двора, столкнулись в воротах, начали кричать друг на друга. Мужчина рядом с Ровеной твердил, что гоблины сюда не полезут, и с каждым повтором его голос становился выше. Заплакали дети.

Лионар шагнул вперед.

— Тишина!

Ровена вздрогнула. Ближайший к Лионару ребенок подавился плачем, мужчина замер с открытым ртом, а застрявшие в воротах люди перестали толкаться.

— Я командую своей экспедицией. Фарном командуют его люди. Где старший ополчения?

Из толпы вышел широкоплечий мужчина в старом кольчужном воротнике.

— Здесь.

Лионар повернулся к Эмерику.

— Ты уверен?

— Поднимайте всех, кто способен держать копье. Это вопрос жизни и смерти.

— Вы его слышали.

Мужчина в кольчужном воротнике всмотрелся в Эмерика.

— Ты отвечаешь за слова, Келдон?

— Ошибусь — выставите меня голым на площади и смейтесь до зимы. Только поднимите людей сейчас. Иначе завтра площадь может достаться гоблинам.

Мужчина выругался и развернулся.

— Бить тревогу! Восточные ворота закрыть! Ополчению на сбор!

Над Фарном ударил колокол. Звонарь промахнулся в первый раз, зато потом бронзовый рев покатился над крышами без остановки.

Двор опустел рывком. Мужчины выносили из домов копья, женщины перекрикивались через улицу, хватали детей и гнали их с дороги. Никто не ждал новых приказов от Лионара. Фарн услышал тревогу и взялся за оружие.

Эмерик поднял голову к колоколу, затем посмотрел на восточные ворота.

— Не открывайте их, что бы ни услышали с дороги, — сказал он. — Если первая стая не возьмет ворота, следующая попытается выманить людей за частокол.

Человек в кольчужном воротнике выругался еще раз и бросился вслед за ополчением.

Ровена подумала о дороге к будущему мужу. Внезапно опасность стала весьма вещественной. Она и раньше не думала, что это будет легкая прогулка, но теперь и вовсе стало не по себе. Фарну угрожают гоблины, а лес впереди выглядит так, словно один шаг в чащу, и ты труп.

Рядом Мадина стояла белая как полотно.

— Я уеду прямо сейчас, — заявила она. — Дайте мне кобылку Ровены! Ей она уже ни к чему, правда ведь?

Никто не ответил.

— Вы слышите? Я хочу уехать в Альдерн!

— Ты полагаешь, что путь пока свободен, — сказал Лионар. — Пока.

— Сейчас же уехала бы! Отпустите!

Рейнар повернул к ней голову.

Ровена увидела ту же едва заметную жесткость рта. То же исчезновение улыбки.

Сердце сжалось.

— Разбежалась, милая, — сказал человек в кольчужном воротнике. — Ворота закрыты до особого распоряжения.

Мадина смотрела на Рейнара, будто именно он лишил ее дороги домой.