Отмеченная. Проклятие крови

– Они вышли из леса… – губы женщины дрогнули. – Сразу, как солнце село. Темные фигуры... Их было четверо… или пятеро. У них были… рога...

Я заметила, как у Скандара едва заметно напряглись плечи.

– Они пели… что-то, – она моргнула, словно пытаясь убедиться, что это не сон. – И появился огонь… словно из земли.

Она зажмурилась и начала мотать головой, отгоняя страшные видения.

Я перевела взгляд на Скандара. Его лицо становилось всё мрачнее.

Поджог. Это не случайность. Кто-то пришёл, чтобы сжечь эту деревню дотла...

– Эй там!

Я вздрогнула и оглянулась. К нам быстро приближались несколько гвардейцев. На них не было привычных синих плащей, но форма выдавала их принадлежность. Я сразу узнала идущего впереди. Арнон Эспинн, старшина княжеской гвардии третьей секции. Один из немногих, кто не побоялся выговора князя и стал учить меня фехтванию, когда я сбегала со своих уроков.

Я быстро отвернулась, чтобы он не успел рассмотреть моё лицо. Даже в этом оранжевом мареве он легко узнает меня. А я уже обеспечила себе ворох проблем, сбежав ночью, и если отец или Эйнар узнают об этом, меня точно запрут, превратив покои в тюрьму.

И, возможно, будут правы.

– Живы? – Арнон остановился рядом. Двое гвардейцев бросились к женщине, что уже прижимала к груди дочь, помогая ей подняться. Я же лишь только надеялась, что её муж уцелел, и будет кому позаботиться о них. Малышке, судя по виду, было не больше нескольких месяцев.

– Живы, – коротко ответил Скандар, выпрямляясь и становясь так, чтобы полностью заслонить меня от взглядов. Он прекрасно понимал, что лучше мне остаться незамеченной.

– Княжич Вейстмар? – В голосе Арнона прозвучало удивление.

– За лекарями уже послали? – сухо спросил Скандар, игнорируя вопрос.

– Да. Огонь почти взяли под контроль. К счастью, рядом река, потому удалось быстро залить. Он не успел перекинуться на поля, но деревня выгорела почти вся. Люди чудом спаслись, – Арнон говорил ровно, но в его словах слышалась горечь.

Я едва сдержалась, чтобы не засыпать его вопросами. В голове продолжал звучать тот отчаянный крик, донесшийся из обрушившегося дома. А меня била дрожь, хотя лоб был мокрым от жара.

– Сейчас вытаскивают раненых и тушат то, что осталось, – добавил Арнон.

– Подсчитайте погибших и раненых, сколько домов уничтожено, и немедленно отправьте гонца к князю Хэльвард, – распорядился Скандар.

– Будет сделано. Вам нужна помощь? – Арнон повернул голову в мою сторону, и краем глаза я уловила, что он пытается рассмотреть меня.

– Нет, – холодно ответил Скандар и перегородил ему путь.

– Что ж… – Арнон отступил. – Будьте осторожны, когда будете возвращаться в замок, – сказал он с лёгкой настороженностью в голосе.

Раздался глухой звук удаляющихся шагов.

Огонь постепенно стихал, но обугленные балки ещё потрескивали, осыпаясь искрами. Над пепелищем стоял тяжёлый запах гари. Но даже притихший пожар не отпускал напряжение.

– Теперь ты идёшь или мне придётся тащить тебя в замок на себе? – произнёс Скандар спустя пару минут, когда мы снова остались одни.

В носу стоял запах дыма и обожжённой плоти. Воздух пропитался этим смрадом, и каждый вдох резал горло. Страх липкой волной сковал мысли, пальцы дрожали, и я, молча кивнув, поплелась к Тир, едва переставляя ноги.

Скандар шёл за мной, и когда я взялась за стремя, не стал ждать, пока я сама взберусь на лошадь: схватил за бёдра и с лёгкостью усадил в седло, будто я ничего не весила. Я тихо ахнула от неожиданности и от того, как быстро это произошло. Прикосновение обожгло даже сквозь кожу брюк.

– Я могла и… – начала я.

– Сама. Знаю, – хмуро перебил он, вручая мне сбрую Тир.

Затем он быстро оказался в седле и добавил:

– Возвращаемся.

***

После полуночи мы наконец добрались до замка.

Я молчала, в голове теснилось множество вопросов, но слова потеряли всякий смысл. В висках гулко пульсировала усталость, в ушах звенели крики жителей деревни, а перед глазами являлись то пламя, то чёрный пепел под ногами.

Жуткий гул в лесу. Внезапный пожар. И слова женщины… Они пели… Рога...

Я пыталась убедить себя, что она надышалась дымом, что за неё говорили страх и боль. Но нечто в её голосе и этот страх в глазах заставляли верить в сказанное ею.

Кому понадобилось поджигать деревню?

Если бы огонь добрался до ближайших полей, пострадали бы не только эта деревня и Эйгиль, но и города по всей северной части Кирина.

Был ли это дикий народ с Пустынных земель? Но что им дал бы поджог? Обычно они грабили амбары и караваны, чтобы выжить. Сжечь всё, значило бы оставить себя без добычи.

Мира… Её семья. Живы ли они?

Я так и не узнала. Ком подступил к горлу, а чувство вины обжигало не хуже огня. Я ведь ничего не сделала. Ничего.

Мы спешились у конюшен, и я машинально повела Тир к её стойлу, но Скандар перехватил поводья. Его крепкая ладонь легла поверх моей и остановила попытку снять сбрую.

– Я сам. Ты едва на ногах стоишь, – тихо сказал он, даже не взглянув на меня. Голос ровный, без лишних интонаций… но в нём, как мне показалось, мелькнуло что-то ещё. Тень заботы? Или тревога? Я отпустила поводья, позволяя ему уйти с Тир. А внутри поднялось чувство, которое я не могла толком назвать. Оно грело и пугало одновременно.

Может, я просто вымоталась. Да, наверняка.

Когда он вернулся, я стояла на том же месте, теребя край рукава пыльной рубашки.

– Идём, – сказал он уже мягче, чем обычно, и лёгкое, почти мимолётное прикосновение к моей пояснице направило меня в сторону ворот. Жест длился всего миг, но в груди он отозвался теплом.

Я молчала. В голове звучали крики, трекс пламенни и слова женщины. Грудь сдавливало, мысли становились тяжелее с каждой минутой, а желудок болезненно сжимался: ведь я не ела с самого утра. Мы шли рядом, его плечо изредка касалось моего и этого было достаточно, чтобы я не оступилась. Присутствие Скандара было похоже на щит, заслоняющий от того ужаса, что остался позади.

Мне хотелось поговорить о случившемся, но я знала, что сейчас он вряд ли станет это обсуждать.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнёс Скандар, когда мы остановились у дверей моих покоев. – Постарайся поспать. Доброй ночи.

Голос его прозвучал непривычно мягко, и я вдруг поняла, что не сказала ни слова с тех пор, как мы покинули деревню.

Он уже разворачивался, чтобы уйти, но я, поддавшись внезапному порыву, придержала его за руку.

– Постой… – холод моих пальцев обжёгся о тепло его кожи. Я замерла, удержав прикосновение на миг, но всё же отпустила, шагнув ближе.

– Ты расскажешь обо всём Эйнару? О том, что я сбежала… кинулась в пожар?.. – я прикусила щёку изнутри, выругавшись про себя.

Это было совсем не то, что я хотела сказать.

– Нет, – уголок его губ дрогнул в тени слабой улыбки. – Там был только я.

– Спасибо, – тихо выдохнула я, встретив его глубокий взгляд. – За то, что нашёл меня. Я не собиралась сбегать… всё вышло случайно, по моей ошибке.

– Надеюсь, впредь ты будешь внимательнее, – сказал он тем же ровным тоном и провёл рукой по своим тёмно-каштановым волосам, убирая со лба непослушные пряди.

– Наверное, ты уже устал постоянно спасать меня, – я мрачно усмехнулась.

– Сегодня у меня плохо получилось, – тихо отозвался он.

Его взгляд скользнул куда-то выше моих глаз. Я растерянно заморгала и коснулась пальцами лба, там, где до сих пор саднило. Почти у линии роста волос подушечки нащупали шершавую ссадину, где уже запеклась кровь.

– О… – выдох сорвался сам. – Это, наверное, ветка… Всё в порядке.

Скандар откинул с моего лба прядь волос и чуть наклонился, чтобы разглядеть царапину. Он оказался так близко, что очередной выдох застрял где-то в моей груди. В мягком свете масляных факелов его кожа приобрела тёплый, медовый оттенок. Мой взгляд скользнул к тёмной родинке на его подбородке и почему-то задержался на его губах.

Жар прилил к щекам.

– Не глубокая. Шрама не останется, – сказал он спустя пару пропущенных ударов моего сердца и отстранился. Я кивнула, сбрасывая наваждение, но сердце, едва успокоившееся, снова забилось так, что, казалось, он мог это услышать.

– Мия? – голос матери разорвал тишину коридора, заставив меня вздрогнуть.

Я обернулась так резко, словно меня поймали на месте преступления.

Княгиня стояла в нескольких шагах от нас, в сопровождении своей фрейлины.

Волосы на затылке зашевелились.

Почему я не слышала шагов? Что она подумает... О Боги...

– М-матушка? – голос предательски дрогнул.

Я встретила её взгляд и почувствовала, как меня накрывает волна ужаса. Мама смотрела то на меня, то на Скандара. Но его лицо оставалось бесстрастным, и я заметила, как он отступил на шаг в сторону.

– Княгиня, – он коснулся правой рукой груди над сердцем и склонил голову в учтивом приветствии. – Доброй ночи.

– Доброй, – её голос прозвучал необычайно холодно. – Отчего же вам двоим не спится в столь поздний час? – плавным жестом она сцепила ладони перед собой.

– Катались на лошадях, – выпалила я первое, что пришло в голову, даже не поприветствовав её должным образом.

Я прочистила горло и решила уточнить:

– По конному ристалищу... около конюшен.

Глаза княгини сузились, она слегка наклонила голову, будто принимала решение верить мне или нет.

– Вы припозднились, уже давно за полночь, – она сдержанно улыбнулась, приподняв подборок.

Пусть взгляд её был обращён на Скандара, но меня он заставил невольно поёжиться. Очевидно, что мама ни на секунду мне не поверила. Я уже открыла рот чтобы выдавить очередное оправдание, но Скандар заговорил первым:

– Боюсь, это моя вина. Я не проследил, чтобы княжна отправилась спать в нужный час, – произнёс он, одарив княгиню очаровательной улыбкой.

Врядли это может улучшить наше положение.

Я сцепила руки перед собой, заметив как губы матери нервно дрогнули.

– Что ж, а теперь прощаюсь, – произнёс Скандар, совсем не смутившись. – Доброй ночи.

Он кивнул и скрылся в полумраке каменного коридора.

Фрейлина, кажется ее звали Йоанна, с нескрываемым интересом проследила томным взглядом за Скандаром, что заставило меня нахмуриться.

Мама, выждав пока мы останемся одни, быстро проследовала ко мне и, взяв под локоть, затолкала в двери моих покоев, оставив фрейлину в коридоре.

– Как это понимать? – процедила она сквозь зубы, тон её был раздражен сильнее, чем можно ожидать.

– Что? – я недоуменно смотрела на неё, пытаясь понять, что из того, что она видела и слышала, ей так не понравилось.

– Почему ты позволяешь себе оставаться наедине с мужчиной в такой час?

– Мама... Ничего не... Я же сказала, мы...

– Это не важно! – отрезала она. – Ты княжна, а не легкомысленная фрейлина. Ты помолвлена!

– Ещё нет! – выпалила я громко, когда раздражение кольнуло в грудь.

Её взгляд стал суровее.

– Тебе нельзя оставаться с мужчинами наедине. Не с ним!

Я моргнула, не понимая.

– Что… значит «не с ним»? Он друг Эйнара, княжич… Почему?

– Я запрещаю, – её голос не допускал возражений.

– Запрещаешь? Ты не мо…

– Довольно! Думаешь, твоё упрямство важнее чести нашей семьи? – слова ударили плетью. – Не желаю более ничего слышать. Приведи себя в порядок и ложись спать.

С этими словами она направилась к выходу, придерживая платье. Оказавшись в дверном проёме, мама обернулась, будто хотела что-то добавить, но передумала и вышла.

Дверь громко захлопнулась.

Глава 9

– Скажи, почему мы гуляем здесь, когда ко двору вот-вот должен явиться твой жених? – задумчиво протянула Лунна, вертя между пальцев цветок голубого мака.

Я промолчала, делая вид, что внимательно разглядываю гроздь пурпурной глицинии.

Сегодня в замке будет праздник в честь моего дня рождения, и гости начали съезжаться ещё со вчерашнего вечера. Мой будущий жених был среди приглашённых, но прибыть должен был лишь этим утром.

Я поморщилась.

Меньше всего мне хотелось думать о нём или о том, какое впечатление я должна буду произвести на этого княжича. Видеть его я не желала ни утром, ни вечером.

Впрочем, знать о его существовании я тоже не хочу.

Весь мой план на сегодня сводился к одному: не попадаться на глаза родителям, чтобы им не вздумалось знакомить меня с княжичем Ингмара заранее, поэтому сразу после завтрака я потащила сестру на прогулку в Серебряный сад.

Комок раздражения и обиды снова зашевелился в груди.

– То есть сад, конечно, красивый и мы давно не проводили время вместе, – Лунна перевела взгляд с цветка на меня. – Но почему?

– А почему нет? – я взглянула на неё, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия. – Встречать княчича Ингмара, Иттана как-его-там...

– Фроуд, – тактично подсказала Лунна, сдерживая улыбку.

– Не важно, – я раздражённо выдохнула. – Приказа его встречать отец не давал.

– Приказа? – она удивлённо захлопала ресницами. – Но ведь это произвело бы хорошее впечатление на него и его свиту.

– Познакомлюсь с ним вечером, – отрезала я и шагнула дальше по мощёной дорожке, разглядывая цветущие деревья.

Стоял конец первого месяца лета, и погода становилась жарче с каждым днём. Мы бродили по саду уже больше часа, а пёстрая зелень и цветы всё не переставали удивлять и радовать глаз.

– К тому же, – продолжила я, – это было бы неуместно, ведь официально о нашей помолвке ещё не объявлено.

О том, что Кирин и Ингмар готовятся к союзу, знал лишь узкий круг людей. Хотя назвать узким его сложно: моя семья, советники отца, семья жениха и окружение его отца. Однако, князь Ингмара, Барнан Фроуд, вместе с моим отцом позаботились, чтобы до официального объявления слухи не просочились и не стали пищей для придворных сплетен.

Мы шагнули в небольшой тоннель из глициний: пурпурные ветви мягко раскачивались от тёплого ветра, а под нашими шагами раздавался сыпучий хруст бурого гравия.

Лунна нагнала меня и взяла под руку, не оставляя ни малейшего шанса выскользнуть и избежать разговора.

– А между прочим... Весталия, одна из фрейлин нашей матушки, сказала, что молодой княжич очень недурен собой, – заговорщески проговорила сестра. – Ты ведь знаешь, что она перебралась в Кирин из Ингмара больше полугода назад? Кажется, её отец переселился сюда по делам и как-то пристроил девицу при дворе...

– Это не значит, что ей можно верить, – буркнула я, перебивая. – И меня это совершенно не волнует.

– А кроме красоты, Боги наградили его острым умом и благородством, – продолжала Лунна с улыбкой, не обращая внимания на мой недовольный тон, будто вовсе не слышала меня.

Её энтузиазму можно было только позавидовать: сестру искренне вдохновляла мысль о браке ради народа и союза двух княжеств. И я не могла её за это винить. Ей всего восемнадцать, и до тех пор, пока я не выйду замуж, ей не придётся терпеть назойливых княжичей-ухажёров, из-за которых в её душе (как когда-то в моей) рано или поздно поселятся цинизм и недоверие.

– Зачем верить сплетням фрейлин? Мало ли что Весталия могла придумать, лишь бы оказаться в центре внимания.

– Но ведь матушка говорила тебе то же самое?

– Я же сказала, мне всё равно.

– Тогда почему ты так злишься?

– Почему? – я резко остановилась и хмуро посмотрела на сестру. – Да потому что я не хочу замуж, каким бы он там ни был!

Я поджала губы, сдерживая поток раздражения, и отвернулась, двинувшись дальше.

– Всё же не понимаю, – Лунна разочарованно выдохнула и обвела взглядом цветник, шагая рядом.

Полы её молочно-белого платья тихо шуршали при каждом шаге.

– Тебе в мужья выбрали молодого наследника. Есть большая вероятность, что ты сможешь его полюбить, – тихо добавила она.

Возможно, в этом сестра была права, но навязчивая мысль о том, что меня выдают замуж насильно, оказывалась сильнее веры в любовь, которая есть у моих родителей или о которой я так много читала в старых романах.

– Может, тогда ты и выйдешь за него? – сухо бросила я, за что тут же получила лёгкий шлепок по руке.

Я шикнула и потёрла место удара.

– Постарайся хотя бы дать ему шанс. Не стоит ненавидеть его заранее, – улыбнулась Лунна, снова вертя меж пальцев цветок. – И только представь, вдруг он и есть тот самый?

Я изумлённо уставилась на сестру.

– Тот самый? Что за глупости...

– Разве ты в это не веришь?

Я снова тяжело вздохнула. Когда-то я верила, что окажусь одной из немногих девушек княжеской крови, кому посчастливится выйти замуж по любви.

Когда-то...

Ровно до того момента, как ко мне начали свататься князья и княжичи со всего Материка. Все они, как один, говорили лишь о важности нашего союза и даже не пытались узнать, хотя бы из вежливости, какие мои любимые цветы или какой книгой я увлечена сейчас. Весь их интерес был настолько поверхностным, что вызывал лишь отвращение и неприязнь. Конечно, встречались и те, кто пытался красиво ухаживать, дарить настоящие знаки внимания. Однако, всё неизменно сводилось к одному: к разговорам о важности союзов наших семей, о политике… или даже о количестве детей.

Я мрачно хмыкнула.

– Больше не верю.

– Мне не нравится твой настрой, – проворчала Лунна, наконец обратив внимание, что мне совершенно не по душе этот разговор.

– Возможно, всё было бы иначе если бы в выборе жениха я тоже принимала участие... – произнесла я и сделала паузу. Каждый раз когда я произносила слово «жених», меня передёргивало. – Всё решили без меня, словно я вещь.

– Мия! – возмущённо воскликнула сестра. – Как ты можешь так говорить? Это ведь наши традиции!

Она нахмурилась и сморщила свой аккуратный, чуть вздёрнутый носик. И снова была права, но я ничего не могла с собой поделать.

– Прошу тебя, давай сменим тему, – взмолилась я.

Мне до ужаса надоело всё это обсуждать, а впереди был целый день и вечер. Я хотела хотя бы на время выкинуть из головы любые мысли о браке, который мне пытаются навязать. Как бы я ни злилась сейчас, в конце концов это всё равно случится, и мне придётся это принять.

Я княжна и у меня лишь одно будущее.

– Как скажешь, – сестра прижалась ко мне и улыбнулась.

– Кстати, ты видела сегодня Эйнара?

Я вдруг вспомнила, что брата с отцом не было на завтраке, а мама не ответила ничего вразумительного на мой вопрос об их отсутствии. Кроме того, Эйнар не зашёл ко мне утром, чтобы поздравить с днём рождения. А ведь брат делал это каждый год: приходил едва я успевала открыть глаза. Родители говорили, что он стал так делать сразу после моего рождения. А когда появилась Лунна, мы уже вдвоём приходили к ней в её именины. Это был наш маленький ритуал, который повторялся из года в год.

– Кажется, они уехали ещё до рассвета по каким-то делам, – ответила Лунна. – Ты же слышала, что пару дней назад ночью сгорела деревня Гренмар близ Эйгиля?

– О, – перед глазами тут же всплыла страшная картина багрового пламени, – да, я знаю...

– Эйнар говорит, это был поджог.

– Он тебе рассказал? – удивилась я.

Трудно было поверить, что брат поделился с нашей младшей сестрой подобными новостями. Со мной он предпочёл это не обсуждать, когда на следующий день после пожара я пыталась расспросить его. Хотя я знала из первых уст, что деревню подожгли намеренно, мне всё равно хотелось узнать подробности: каким бы безумием ни казались слова той женщины, я не могла их выбросить из головы.

Скандар, как и обещал, не выдал меня, но мы так и не обсудили происшедшее. Мне никак не удавалось поймать момент, чтобы остаться с ним наедине, а главное чтобы мама снова не вмешалась. После возвращения в свои покои в день пожара я, как и ожидалось, долго не могла уснуть. Но не только из-за мыслей о предстоящей помолвке или сгоревшей деревне. Не меньше меня терзали слова мамы о Скандаре. Почему она так разозлилась, увидев нас вдвоём? Этого я до сих пор не понимала. Ясно было лишь одно: она категорически против любых моих встреч с княжичем Севера, особенно наедине.

– Э-э, – протянула Лунна, – возможно, я ненамеренно услышала разговор, когда совершенно случайно оказалась возле кабинета Эйнара.

Она лукаво улыбнулась.

– И как тебе это удаётся… – выдохнула я, внимательно всматриваясь в лицо сестры. Каким-то образом эта маленькая княжна чаще других первой узнаёт важные новости. Лунна только улыбнулась шире и оставила мои слова без ответа.

Мы вышли к главному входу в Серебряный сад, где возвышался небольшой фонтан из белоснежного мрамора. По его окружности воозвышались статуи Богинь высотой более пяти локтей — каждая уникальна и узнаваема. Земля и вода, любовь и красота, свет луны и тайны ночи, справедливость и благоденствие, вырезанные в камне. Даже Морана, богиня смерти, занимала своё место в этом круге. Хотя она и являлась тёмной богиней, но почитали её больше других из Тёмного пантеона. Ведь именно она судила души в Безбрежье и дарила покой тем, кто его заслужил.

Каждая из Богинь была прекрасна по-своему, и все они встречали вошедших в сад протянутыми руками, словно даруя благословение. А в самом центре круга, вдвое выше остальных, возвышалась статуя Агнэты Хэльвард — нашей прабабушки, для которой и был возведён Серебряный сад, а её красота не уступала ни одной из Богинь. Любовь Бронта и Агнэты до сих пор воспевают в песнях. Я не застала их при жизни, но мама часто рассказывала об их союзе, и в детстве я долго мечтала о такой же чистой и большой любви.

Я присела на широкий бортик фонтана и опустила пальцы в прохладную воду. День успел распогодиться, солнце ощутимо разогрело воздух, отчего становилось душно. Лунна устроилась рядом, откинулась назад, опираясь на ладони, и прикрыла глаза, подставив лицо солнечным лучам.

Я разглядывала птиц, что щебетали и перелетали с ветки на ветку высоких кустарников жимолости. За нашими спинами, по другую сторону фонтана, вдруг раздался визгливый смех.

Я резко обернулась.

Несколько фрейлин плескались друг на друга водой и звонко хохотали, убегая от холодных брызг.

Я невольно задержалась взглядом, наблюдая эти беззаботные игры и тихо завидуя лёгкости, с которой девушки смеялись. Вскоре моё внимание привлекли две фигуры, вышедшие из ворот зелёной ограды.

В груди вспыхнуло тяжёлое разочарование, а за ним неприятное, зудящее чувство, расползающееся жаром по внутренностям. Я замерла, не веря собственным глазам, и лишь спустя миг поняла, что поднялась с места.

Йоанна, фрейлина матери, слащаво улыбаясь, о чем-то весело щебетала Скандару. Он шёл рядом, сцепив руки за спиной, и двигался с той невозмутимой грацией, что придавала ему выправка. В полуденном свете его тёмно-каштановые волосы отливали медью. Коричневый косоворотый сюртук был небрежно расстёгнут, а из-под него выглядывала свободная белая рубашка.

Пальцы Йоанны, будто бы случайно, то и дело порхали по плечу Скандара, а он отвечал сдержанной улыбкой всякий раз, когда она издавала свой натянутый, фальшивый смешок.

Меня передёрнуло, а в животе поднялась волна едкого раздражения.

– Что случилось? – озадаченно спросила Лунна.

– Ничего, – резко ответила я и сама удивилась тому как злобно это прозвучало. – Хочу вернуться в комнату. Жара немного утомила, – добавила я, стараясь смягчить тон, но вышло не слишком убедительно.

– Хм, хорошо… – начала сестра, но, проследив за моим взглядом, прищурилась. – О, а Йоанна времени зря не теряет...