Отмеченная. Проклятие крови

Предвкушения?

– Не стоило дразнить меня, – его голос был низким, насмешливым, но в нём слышалось напряжение. Он не коснулся меня, лишь его локоть упёрся в стену рядом с моей головой, заставляя чувствовать себя загнанной в угол. Горячее дыхание скользнуло по моей шее, и я невольно вздрогнула.

Это казалось напоминанием... Я ощутила в его движениях преднамеренность: он хотел, чтобы я испугалась и поняла свою ошибку.

Но вместо страха меня охватил трепет. Его близость сводила с ума, а его запах кружил голову сильнее вина. Боги, что было бы с матерью, если бы она увидела меня сейчас. Но я слишком устала и слишком много выпила, чтобы думать о приличиях. Я устала держать спину прямо, а слова в узде. Всё, чего я хотела: забыться и перестать быть удобной.

– А то что? – неожиданно томным голосом шепнула я и придвинулась ближе, сокращая и без того опасно-крохотное расстояние.

Ладонями прильнула к его груди и мягко провела вверх, чувствуя, как напряглись мышцы под грубоватой тканью сюртука.

– Что же тогда произойдет? – я привстала на носки и, дразня, потянулась к нему.

Кожа горела, воздух между нами буто накалился.

Нельзя этого делать! – взывал здравый смысл где-то в глубине сознания. Но хмель глушил его, не давая шанса быть услышанным.

Я подняла взгляд на Скандара. Лицо его было напряжено, скулы заострились, брови сдвинуты, а сосредоточенный взор из-под густых ресниц блуждал по моему лицу. Я провела ладонями вверх и обвила его шею руками. Взгляд упал на его губы.

Он напрягся. В его глазах на миг мелькнуло то же желание, что терзало меня, опасный огонек, который я не должна была разжигать. Его рука потянулась к моей щеке... но в последний миг пальцы сжались в кулак. Губы сомкнулись в тонкую линию, сдерживая злость.

И он резко отпрянул, отступив на несколько шагов.

Я изумленно уставилась на мужчину, а мои руки, застывшие на пару мгновений в том же положении, будто всё ещё покоились на его груди, безвольно рухнули вниз.

Он... зол?

Моё тело, только что тонущее в пламени желания, будто окатило ледяной волной. По спине и рукам пробежала дрожь, дыхание сбилось. Кровь отхлынула от лица, и гулкий стук сердца больно отдавался в висках.

– Я... – на выдохе пискнула я, глядя на Скандара.

Не найдя больше слов, я пару раз моргнула, словно сбрасывая наваждение, в которое сама себя загнала.

– Проклятье, – выругался он и шумно выдохнул, запуская руку в каштановые, идеально уложенные локоны. В его глазах мелькнуло что-то опасное и слишком острое, больше чем простое раздражение: он будто боролся сам с собой.

Жалела ли я о том, что сделала? Не знаю. Опьянённый разум плохо соображал, а в чувствах царила неразбериха: стыд, обида, и вместе с тем больное, невыносимое желание.

Мне стало дурно.

– Доброй ночи, Мия, – хрипло произнёс Скандар, разворачиваясь.

В его тоне не было ни привычной холодности, ни лёгкой насмешки, только усталость.

Двери за ним громко захлопнулись.

– Боги... – обессилено простонала я и, пряча лицо в ладонях, сползла по стене, оседая на холодный пол.

Я просидела в таком положении ещё некоторое время. Мысли кружились в голове в абсолютном беспорядке, как сломанные стрелки компаса. Я отчаянно искала хоть какое-то оправдание произошедшему, но всё, что приходило в голову, казалось жалким и нелепым. Решив отложить мучительные размышления до утра, когда разум протрезвеет, я пересилила себя, поднялась и наспех расшнуровала корсет. Скинув платье прямо на пол, я забралась в прохладную постель, не потрудившись поднять одежду, и почти сразу провалилась в тревожный сон.

***

Утро встретило меня отвратительной мигренью. Я не спешила открывать глаза и, лежа на спине, пыталась взять под контроль пульсирующую боль в висках, но безуспешно.

Я приоткрыла глаза, позволяя им привыкнуть к яркому солнечному свету, что струился сквозь узорчатые витражи. Разглядывая расплывчатый вид за окном, я пыталась понять, который час.

Кажется, уже перевалило за полдень.

Всё тело ныло так, будто вчера весь день я провела на тренировках, а не на празднестве среди придворных, за танцами и бесконечными разговорами.

События вечера слились в мутное пятно, где было почти не различить деталей. Воспоминания всплывали одно за другим, а одно из них, самое яркое, заставило меня вспыхнуть от стыда.

Я резко села на кровати и тут же схватилась за голову из-за боли, пронзившей виски.

Этот стыд обжигал изнутри, разъедал, заставляя краснеть, и вместе с ним пришло и другое чувство... тяжёлое, липкое осознание вины перед Скандаром.

Что же я натворила?..

Я подскочила на ноги и и застыла, не зная, что делать. При одной только мысли, что придётся снова встретиться с ним после произошедшего, меня обдало холодом. Раскаяние смешалось с уязвлённой гордостью.

Я позволила себе напиться...

Я потеряла бдительность и полностью отключила разум, чуть было не лишившись чести своей безрассудной эскападой.

Я сама — сама! — домогалась мужчины.

– Боги милостивые... – выдохнула я, задыхаясь от унижения и отчаяния.

Я вздрогнула, когда двери распахнулись, и в комнату вошла служанка.

– Ах, вы уже встали? Как славно! – женщина широко улыбнулась.

С подносом в руках она проследовала ко мне и водрузила его на небольшой столик между двумя мягкими креслами. Я растерянно разглядывала её, не узнавая. Невысокая, коренастая, с розоватыми щеками от жара кухонных печей, она принялась открывать тарелки, и комната тут же наполнилась запахом корицы и ягод. Один стакан она наполнила водой, а другой — густой, зеленовато-жёлтой жидкостью, на вид совсем не аппетитной.

К горлу подступила тошнота.

– А где... – начала я, но сразу вспомнила, что вчера отпустила Миру к семье, и замолчала.

– Я Гнеша, Ваша светлость, – служанка неловко присела в реверансе. – Принесла вам завтрак.

– Доброе утро, – мой голос прозвучал хрипло, и я торопливо прокашлялась. – Спасибо, но я, кажется, не голодна.

Я поморщилась, глядя на ягодную кашу и коричные булочки, над которыми поднимался пар.

– Мне... не здоровится.

– О, я знаю, – она улыбнулась. – Поэтому его светлость, княжич Вейстмар, позаботился, чтобы для вас приготовили лечебный отвар.

Она подняла стакан с отвратительного вида жидкостью и протянула мне.

От одного упоминания его имени мне захотелось провалиться сквозь землю. Я натянуто улыбнулась и приняла стакан.

– С-спасибо, но...

– Пейте, пейте, вам станет легче. А пока я приготовлю вам ванну и...

– Не нужно, я справлюсь сама. – Я встретила её изумлённый взгляд и добавила с нажимом: – Можешь идти.

– Но...

– Можешь идти, – повторила я твёрже.

Гнеша покорно кивнула, подобрала с пола платье, из которого я вышагнула перед сном, и поспешно удалилась.

Оставшись одна, я бессильно плюхнулась обратно на кровать и сокрушённо простонала.

Скандар позаботился, чтобы с самого утра мне принесли лекарство от последствий вчерашнего безумия. Значило ли это, что он... не злится на меня?

Что ж, я могу только догадываться, но принести извинения всё же стоит.

Только для начала придётся побороть свой стыд...

Что он теперь обо мне подумает? Что княжна Хэльвард сама бросается мужчине на шею, едва пригубив вина? Что я легкомысленная, несдержанная и способна опозорить свой род ради мимолётного каприза?

От этих мыслей меня снова передёрнуло.

Я покосилась на стакан в руке. Жидкость была совершенно не аппетитного цвета и такой густой, что оставляла следы на стекле. Закрыв глаза, я поднесла сосуд к губам и сделала глоток, предвкушая, что вкус жижи окажется ещё хуже, чем внешний вид. Но, к моему удивлению, он оказался приятнее: горьковатость напитка смягчал привкус мяты и земляники.

Вскоре я допила содержимое до дна и решила привести себя в порядок, пока отвар подействует. В купели я провела не меньше часа, пытаясь смыть с себя события вчерашнего вечера. За это время тошнота отступила, головная боль перестала докучать, и я почувствовала себя намного лучше.

Наскоро одевшись в простое платье без излишеств, я расчесала волосы и оставила их распущенными, чтобы они быстрее высохли.

Спустя ещё какое-то время, проведённое в расхаживаниях по комнате взад и вперёд, я решилась перекусить ароматной булочкой.