Сдавайся, герцог

misscharisma: «Уже».

res_d05_privat: «Умница

».

На этом наш диалог оборвался. Ричард больше ничего не писал, но и не стал отписываться от моего профиля. Этот маленький нюанс почему-то очень сильно согревал душу.

Я перечитала нашу короткую переписку раз пять, пытаясь понять, не обманываю ли я саму себя или там действительно был флирт и забота?

«Да, был! Был!» – кричал внутренний голос.

И хоть я первая стала инициатором флирта, Ричарда никто не заставлял мне подыгрывать. Он сам клюнул на мою игривую удочку, хотя мог просто проигнорировать фривольную шутку. Но он этого не сделал! Более того – он настолько беспокоился, что решил написать мне сам и оставил способ связаться с ним лично, минуя посредника в лице моего брата.

«Это точно не похоже на безразличие», – заключила я.

Чтобы окончательно разложить всю ситуацию по полочкам, я открыла свой дневник и начала выплескивать эмоции на бумагу. Стало легче. Провокационное видео с танцами никуда не исчезло, бурные обсуждения нашей личной жизни – тоже. Но я пришла к выводу, что сегодня не осталась один на один с проблемой. Меня поддержала Теона. Обо мне беспокоился Ричард. А значит, те комментарии про «разовую интрижку» ну о-о-очень далеки от реальности.

«Эта интрижка будет носить фамилию Стаффорд, ребята», – написала я в своем дневнике и поставила точку.

Конечно же, пока все это – простая бравада. Я храбрилась, мечтала, отчаянно верила в силу мысли. Когда сомнения пересиливали, я пыталась смотреть по сторонам, но ни один парень не затмевал эту детскую влюбленность. Меня, как магнитом, тянуло к Ричарду. Рядом он был или далеко, я смотрела на него, а в голове всегда сидело одно и то же чувство: «он мой».

Я закрыла дневник и стала задумчиво разглядывать панораму Монако. При ярком солнечном освещении княжество выглядело убаюкивающе и умиротворенно – как сытая кошка, которая в полдень разомлела на солнце. В гавани мирно покачивались роскошные яхты, море переливалось серебряными бликами, а где-то внизу был тот самый клуб, где я вчера чувствовала себя до ужаса живой и счастливой.

«Вот уж ирония судьбы», – подумала я.

Еще вчера утром я даже не думала, что увижу Ричарда, а сегодня о нас говорит весь интернет.

Погуляли, так погуляли…

Раньше я как-то не придавала особого значения тому, что в комплекте с мужчиной моей мечты идет множество любопытных незнакомцев, а вместе с ними – сплетни и домыслы. Но разве это слишком неподъемная цена, если рядом с ним я буду чувствовать себя счастливой и особенной?

«Точно нет», – твердо решила я.

Меня не пугало повышенное внимание, но и паразитировать на успехе Ричарда я не собиралась. После этого случая мне как никогда сильно хотелось взрастить свое детище без чьей-либо помощи. Стать цельной, независимой, самостоятельной личностью. Для этого придется потрудиться, но, если у меня получится, вряд ли кто-то станет утверждать, что Ричард со мной только из-за моего тела и внешности.

«А ведь папа был прав…» – мрачнея, подумала я.

Он не давал мне свободу, но научил много и усердно трудиться, чтобы достигать своих целей. И пусть я не пойду учиться в МГИМО, как он планировал, но рано или поздно он точно сможет мной гордиться.

Сзади послышался шорох открывающейся двери и тихие шаги. Я оглянулась.

– Зайка, – позвала Теона. – Ты тут спряталась?

– Нет, – покачала я головой. – Просто на свежем воздухе в голову приходят более свежие мысли.

Теона подошла ближе и села рядом на диван.

– Какие свежие мысли успела поймать? – участливо спросила она.

Я бы могла закрыться и не пускать ее в свою душу, но Тео еще с нашей первой встречи сумела войти в круг доверенных лиц. Она была старше, мудрее и точно умела давать дельные советы.

– Пришла к выводу, что мне нужно стать цельной личностью, чтобы никто не называл меня разовой интрижкой для герцога.

Теона кивнула. Я думала, она начнет успокаивать меня и уверять, что я уже двигаюсь в правильном направлении, но вместо этого жена брата обратила внимание на корень проблемы.

– Ты влюблена в него? – прямо спросила она.

По ее проницательному взгляду было понятно, что она догадывается, каким будет ответ. Но все же я сказала:

– Да.

А потом мне показалось, что слова «влюбленность» слишком мало, чтобы описать все мои чувства к этому мужчине. Я открыла дневник, нашла ту самую измятую и бережно вклеенную страницу с нашей фотографией и протянула Теоне.

Она посмотрела на прошлогоднее фото с гонки, легонько провела пальцем по надписи «Мой будущий муж» и понимающе улыбнулась.

– Я не буду тем человеком, который разрушит твои мечты, – сказала она, возвращая мне дневник. – Все возможно, Милен.

– Ты правда так думаешь? – с надеждой спросила я.

– Да, – легко ответила она. – Хотя что-то мне подсказывает, что ваша разница в возрасте и твой брат – это серьезное препятствие. Ричард взрослый, состоявшийся мужчина с непростой жизнью. Формула-1, титул, публичность… Не каждая выдержит такой натиск, поэтому я не уверена, что он рискнет втянуть тебя в свой сложный мир.

– Но он же позвал меня в Оксфорд, – привела я логичный аргумент.

– С этим не поспоришь, – улыбнулась Тео. – Не буду гадать, руководствовался он личными мотивами или просто по-дружески предложил свою помощь, но задам тебе вопрос. Ты бы поехала, если бы знала, что между вами ничего не будет?

– Конечно. Там же снимали Гарри Поттера, – отшутилась я.

Теона рассмеялась.

– Это весомый аргумент! – сквозь смех сказала она.

Мои губы растянулись в коварной улыбке. Я знала, что Тео питает особую слабость к этой вселенной. Да и не трудно было догадаться, учитывая, что ее сына зовут Феликс Фелицис де Рошфор.

– Вообще-то да, – хмыкнула я.

– А если серьезно? – спросила вдруг Теона.

– А если серьезно, мне будет больно, если все это я просто напридумывала и между нами ничего не произойдет, – призналась я, чувствуя, как защипало в носу. – Но я себе не прощу, если упущу этот шанс.

– Твое от тебя не уйдет, – философски ответила Тео.

Заметив, что после ее слов я загрустила, она обняла меня за плечи и, как старшая сестра, начала мягко поглаживать. И тогда я окончательно раскисла… Я вдруг представила, как Ричард скажет, что между нами ничего нет и быть не может. Стало так больно, как будто меня полоснули ножом. Несколько раз.

По щеке скатилась одинокая слезинка и капнула прямо на Теону. Возможно, она это почувствовала, потому что вдруг прервала молчание.

– Хочешь секрет за секрет? – тихо спросила Тео.

– Да, – подавленным голосом ответила я.

– Мы с Марком ждем ребенка.

Новость была настолько оглушающей, что я тут же выпрямилась и ошалело посмотрела на Теону широко распахнутыми глазами. Все мои переживания моментально отступили на второй план.

– Правда?! – радостно взвизгнула я.

Теона кивнула. Ее глаза блестели от счастья и подступивших слез, на губах сияла безмятежная улыбка.

– Срок уже двенадцать недель, но мы еще никому не говорили.

– Господи, как я рада за вас! – воскликнула я и тут же кинулась обнимать Теону.

Эмоции настолько захлестнули нас обеих, что мы расплакались и еще минут пять просто сидели на крыше. Обнимались. Рыдали от счастья и гадали, кого же ждем на этот раз: мальчика или девочку.

***

После разговоров по душам на крыше пентхауса, я вернулась в свою стеклянную комнату-шкатулку и снова начала исписывать странички дневника. На этот раз в ход шли списки задач и планы на будущее. На смену хаосу из эмоций пришла сухая логика.

Поступление в Оксфорд

изучить направления подготовки

выбрать специальность

еще раз пережить экзамены

Документы

узнать у Марка, когда консультация с юристом

нужно ли подавать документы на визу из своей страны?

молиться, чтобы все получилось

Личное

позвонить маме

подписаться в ответ на закрытый аккаунт Ричарда?

не сойти с ума от ожидания нашей следующей встречи

Блог

смонтировать влог с перелетом и первым днем в Монако

снять видео с планами чтения на июль

скучать по своим книгам, которые остались в Москве

Не все пункты я могла выполнить прямо сейчас, но начала с самого нужного – набрала номер мамы. Вчера мы ограничились лишь короткими сообщениями «приехали» и «спокойной ночи», но я точно знала, что этого мало. Теперь, когда между нами лежали километры, все ссоры казались такими далекими и давними, как будто все это было в прошлой жизни.

Я напряженно ждала, когда закончатся гудки и, наконец, мама ответила:

– Солнышко, привет! Как ты?

– Привет, мам. Да все в порядке… – Я решила не рассказывать маме про бурю в интернете. – А вы?

– И мы, – многозначительно протянула мама.

По ее реакции я поняла, что моя фора для отлета закончилась.

– Ты рассказала папе, что я уехала? – догадалась я.

– Да, сегодня утром, – подтвердила мама. – Он сильно обижен. Уехал на дачу стричь газоны, чтобы немного сбросить пар.

– Точно на дачу? – нервно хохотнула я. – Может, он так сказал, а сам уже на пути в Монако?

– Нет, – твердо ответила мама. – Я смогла до него донести, что тебя пора опустить из гнезда. Он понял. Просто его сильно задело, что все это получилось вот так. Он же всегда старался давать тебе все самое лучшее.

– Просто немного перегибал палку со строгостью, – стояла я на своем.

– Не буду отрицать, – согласилась мама. – Но как бы там ни было, папа сказал, что учебу в любом другом вузе оплатит он, если там не будет бюджета. Можешь не волноваться.

– Ого… – вырвалось у меня.

Вся моя жизнь – была сплошной подготовкой к ЕГЭ. Мне ставили высокую планку, настраивали, что я должна поступить на бюджет… И я так привыкла к этой соревновательной гонке, что даже не рассматривала другой исход. Папа попросту не говорил мне, что готов оплатить обучение. Не успокаивал. Не давал расслабиться. Но, видимо, все это время копил деньги и держал в уме запасной план на случай, если мне не хватит баллов.

Удивительно, что он не передумал при нынешних обстоятельствах, ведь в его глазах я, наверняка, выглядела неблагодарной. Но все же он не отказался от меня и не поставил свою обиду выше отцовского желания давать мне все лучшее.

Вот теперь мне стало по-настоящему больно…

Между нами никогда не было очень теплых отношений. Отец казался скупым на эмоции, строгим и слишком требовательным. И я бы, наверное, так и не почувствовала его любви, если бы не этот случай. Своим поступком он показал, что его любовь была, есть и будет, несмотря на наши взаимные обиды.

Он никогда не любил меня громко, но, как показало время, – любил безусловно. Просто я слишком долго старалась быть идеальной дочерью, чтобы он смог мной гордиться. Всегда пыталась угодить, чтобы заслужить его улыбку и похвалу. А оказалось, если все это я перестану делать, отец не отвернется. Он все равно будет любить меня на своем языке. Не на том, который я всегда мечтала от него услышать… Но на том, который он знал.

– Мы тебя любим, солнышко, – напомнила мама, верно истолковав мое молчание.

– И я вас, – искренне сказала я. – Надеюсь, папа сможет меня простить…

– Сможет, – уверенно сказала мама. – Надеюсь, и ты сможешь простить его за чрезмерную строгость. Мы не хотели тебя сломать. Думали, что действуем в твоих интересах, направляем твою фонтанирующую энергию в нужное русло… А оказалось, задушили слишком строгим воспитанием.

Я промолчала. Не все раны затягивались столь быстро, но что-то мне подсказывало, рано или поздно мы с папой сможем понять друг друга.

– Я взяла отпуск на конец августа, – перевела тему мама. – Прилечу к тебе на день рождения.

– Ура! – искренне обрадовалась я.

Мы проболтали еще минут десять и обеденный перерыв мамы подошел к концу.

Поставив галочку напротив важнейшего дела, я перешла к следующей задаче – начала мониторить условия поступления в Оксфорд. Правда споткнулась на первом же пункте. Сроки поступления сильно отличались от привычных. Я рассчитывала за лето сдать экзамены, а осенью уже планировала стать студенткой Оксфорда, но все двигалось на бешеных скоростях только в моей голове. Здесь же начинали процесс поступления еще будучи школьниками – за год до начала учебы.

«То есть я проведу еще один год без Ричарда?! – в ужасе подумала я. – Надо спросить у Марка, вдруг он знает какие-то лазейки».

***

Почти весь день я провела в обнимку с телефоном. Читала все о старейшем университете, выписывала самое важное в заметки и строила планы. Процесс мог затянуться, но ближе к вечеру мой деловой энтузиазм прервал Марк.

– Сестренка, ужин! – крикнул он из коридора на втором этаже.

Для убедительности он пару раз стукнул в дверь, но заходить не стал.

– Иду! – прокричала я в ответ, погасив экран телефона.

Пока я изучала информацию об Оксфорде, вопросы только добавились, но на какие-то из них вполне мог ответить брат, поэтому я поспешила вниз.

Опередив меня на минуту, Марк уже сидел во главе стола, Теона надевала Феликсу салфетку, чтобы он не запачкался, а вокруг них суетилась Дафна, расставляя тарелки и приборы.

Я погладила белокурую голову малыша и села рядом с ним.

– Чем занималась сегодня? – спросил Марк.

По словам Теоны, мой брат был загружен работой – внедрял инновации в банк, которым раньше владел его отец, и даже не вышел к нам на обед, погрязнув в созвонах. Возможно, это и к лучшему, потому что все мои утренние потрясения обошли Марка стороной.

– Изучала условия поступления в Оксфорд, – призналась я. – И наткнулась на одну проблему…

Марк приподнял бровь и выжидательно посмотрел на меня.

– Какую именно?

– Чтобы начать учиться в этом году, я должна была подать заявку до 15 октября прошлого года…

– А, ну да… Так и есть, – невозмутимо ответил брат, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – В Оксфорде и Кембридже действительно такая политика. Тщательно отбирают студентов. Процесс поступления занимает почти год – нужно сдать экзамены, пройти собеседование. Решение узнаешь где-то в январе, точно уже не помню.

– То есть мне правда придется пропустить год? – разочарованно спросила я. – Нет никаких лазеек?

Губы Марка изогнулись в насмешливой улыбке.

– Бывают редкие исключения, конечно, – беззлобно ответил он. – На фоне трагичных событий и катастроф Оксфорд может принять заявку у вундеркиндов, если они просрочили подачу документов на пару дней. Но в основном порядок для всех один.

– И даже ваши связи не помогут? – хватаясь за последнюю надежду, спросила я.

Напряженно вглядываясь в лицо Марка, я смотрела, как он нанизывает мясо на вилку и ждала ответа, пока он прожует.

– Ты кого сейчас имеешь ввиду: меня или Ричарда? – уточнил брат, хитро улыбаясь.

– Вас двоих, – смутившись, ответила я.

– Я тебя сейчас разочарую, сестренка, но мы оба поступали при таком же регламенте, – сказал Марк, сочувственно глядя на меня. – Но, если тебя сильно смущают сроки, и ты не хочешь пропускать год, можешь поступить в другой вуз.

Я молча уставилась в свою тарелку, переваривая информацию, и стала ковырять салат из теплой говядины.

Пауза в целый год казалась катастрофой. Возможно, если бы я не была знакома с Ричардом, я бы махнула рукой на условности. Подумаешь, свободный год между школой и университетом… Да многие мечтают провести лютый gap year2! Его можно посвятить поиску себя, попробовать поработать или просто почувствовать вкус свободы. Но проблема вот в чем: пока я буду наслаждаться свободой, Ричард может стать несвободен.

Где гарантия, что за этот год он не вступит в отношения с кем-то из своих сверстниц?

– Милен, – мягко позвал Марк, отвлекая от невеселых мыслей. – По шкале от одного до десяти, насколько бессмысленно нам рассматривать университеты, о которых я вчера говорил?

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо меня это сделала Тео:

– На десять, – понимающе сказала она.

Марк перевел взгляд на жену, потом на меня.

– Теона права? – нахмурившись, спросил он.

Я чувствовала, как щеки заливает предательский румянец, но все же нашла в себе силы признать правду:

– Права.

Ни Марк, ни Теона не спешили меня осуждать, поэтому я добавила:

– Мы можем перестраховаться и рассмотреть другие варианты, – нехотя предложила я, пытаясь сохранять хотя бы каплю рационализма. – Вдруг меня не примут в Оксфорд…

Но стоило мне это сказать, как в душе поднялся настоящий бунт. Я не хотела соглашаться на что-то другое. Мысленно я уже училась в Оксфорде, а все остальные вузы казались чем-то вроде сахарозаменителя – сладко, но не то.

Если я выберу первый же подходящий английский университет, лишь бы не упустить Ричарда, я буду чувствовать себя так, будто бегаю за ним. Унижаюсь. Всеми правдами и неправдами пытаюсь навязать ему свое общество. Выбираю место обучения не из максимальной пользы для своего будущего, а из расчета – быть поближе к герцогу.

Уж лучше пропустить год…

«Твое от тебя не уйдет», – вспомнила я слова Тео.

Это было слабое утешение, но почему-то мне казалось, Ричард больше оценит, если я воспользуюсь его предложением и поступлю именно в тот университет, о котором он говорил. Тем более и он, и Марк, там учились.

– Давай будем реалистами, – прервал мои размышления брат.

Наклонив голову набок, Марк внимательно смотрел на меня.

– Тебя примут в Оксфорд. Думаю, мы можем даже обойтись без гостевых визитов… Но меня волнует вот что, – добавил он, сохраняя предельно серьезный тон. – Ты ведь хочешь поступать туда только из-за Ричарда?

Я инстинктивно посмотрела на Теону, в панике думая, что она рассказала Марку о нашем утреннем разговоре на крыше – о дневнике и о той мятой страничке с фотографией и надписью «Мой будущий муж». Но Тео незаметно покачала головой, опровергая мои подозрения.

– Ты меня не пустишь, если я скажу «да»? – осторожно спросила я.

Марк нахмурился, откинулся на спинку стула и несколько секунд молча смотрел на меня. Кажется, я даже забыла дышать, пока ждала ответа, и так сильно сжала вилку, что она больно впечаталась в костяшки пальцев.

– Пущу… – медленно произнес он.

По затянувшейся паузе, я поняла, что радоваться рано. Будет какое-то «но». Так все и вышло.

– Но, учитывая твои чувства к Ричарду, я тем более буду настаивать, чтобы ты пропустила этот год, – серьезный тоном добавил брат.

Я промолчала. С этим я уже почти смирилась…

Но Марк, видимо, решил, что я восприняла его условие в штыки, поэтому он поспешил объяснить свою логику:

– Милен, ты не моя рабыня, чтобы я держал тебя на цепи. Но ты моя сестра, – вкрадчиво сказал он. – Я беспокоюсь за тебя и не хочу, чтобы ты питала лишних иллюзий. Тебе сейчас семнадцать. Через два месяца исполнится восемнадцать. Не обижайся, но ты еще ребенок. Оглядываясь назад, я вспоминаю себя в этом возрасте, и понимаю, что в тот момент я бы не доверил себе слишком серьезных решений. Подожди год. Занимайся поступлением. Сдавай экзамены. Я не отговариваю тебя. Просто не хочу, чтобы ты спешила и выбрала не тот вариант только из-за Ричарда.

– Почему ты думаешь, что я питаю иллюзии? – насупившись, спросила я.

Меня не обидело, что Марк назвал меня ребенком. Нет. Из всего, что он сказал, меня зацепила фраза про иллюзии.

«Может, я чего-то не знаю?» – подумала я.

Было видно, что брат не сильно хочет обсуждать своего друга, но родственные чувства и беспокойство обо мне все-таки победили.

– Ричард – взрослый мужчина, – наконец сказал он. – Это не какой-то студент-ровесник, с которым вы вместе будете познавать мир. Он уже давно все познал. Несмотря на достаточно консервативное воспитание и прошлые длительные отношения, он не был обделен женским вниманием. Я бы даже сказал, он стал им избалован. Как только он вернулся в ряды холостяков, девушки не давали ему проходу. Модели. Актрисы. Светские львицы. Дочери аристократов и политиков. Все хотели заполучить молодого герцога и успешного гонщика Формулы-1.

Мне было тяжело это слушать. Каждое слово оголяло живые нервы и вырывало их без анестезии. Я сжала губы, до боли сдавливая их зубами, в попытке сдержать подступающие слезы.

«Модели. Актрисы. Светские львицы. Где в этом списке я?!» – эхом отдавалось в голове.

Конечно, на их фоне я выгляжу совсем зеленой. Вчерашняя школьница…

Может, даже к лучшему, если я попаду в Оксфорд только через год? По крайне мере, Ричард не будет относиться ко мне, как к маленькой девочке.

– Он пользовался этим вниманием? – глухо спросила я.

Марк вздохнул.

– Не буду врать и говорить, что он был монахом, Милен. Ричард взрослый мужчина со здоровыми потребностями. У него были романы. Короткие, длинные – разные. Но, как видишь, пока ни один не закончился чем-то серьезным.

Мой брат понял, что немного перегнул с дозой откровенности и поспешил меня успокоить.

– Не думаю, что он будет пользоваться твоими чувствами, – смягчился он. – Все-таки Ричард мой друг… У него есть принципы. Он не из тех, кто играет с чувствами ради забавы или развлечения, но я переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы он разбил тебе сердце, просто не ответив взаимностью. Не хочу, чтобы золотое студенческое время стало для тебя настоящим разочарованием из-за неразделенной любви.

Я все-таки слишком сильно сдавила свои губы. В какой-то момент я почувствовала железный привкус крови во рту.

Не обращая внимания на дискомфорт, я собрала волю в кулак и сказала:

– Марк, я понимаю твое желание меня защитить. Если я наломаю дров, это будет мой опыт. А если нет?! Может, Ричард не будет моей ошибкой? Может, он станет для меня такой же любовью, как для тебя Теона?

Мой брат устало улыбнулся. Он повернулся к Теоне, бережно подхватил ладонь своей жены и поцеловал ее руку. В его взгляде было столько нежности и любви, что я в очередной раз поймала себя на мысли: я хочу таких же чувств, как у этой пары. Хочу, чтобы Ричард смотрел на меня так же. Хочу, чтобы он так же сходил с ума от нежности и всеми возможными способами ее выражал.

– За Тео мне пришлось побороться, – задумчиво сказал он, переглядываясь со своей женой. – Сестренка, но я мужчина. Для нас борьба – это норма. Мы привыкли добиваться желаемого. Но ты девушка. Совсем юная девушка.

Марк сделал паузу. Казалось, что он сказал все, что хотел, но потом он прищурился и улыбнулся, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Хотя… Зная тебя, могу сказать: ты всегда умела добиваться своего.

Я безрадостно усмехнулась.

«Пришлось научиться», – подумала я.

Если мне чего-то хотелось, жгучее желание не давало мне покоя. Я могла говорить об этом днем и ночью. Думать об этом 24/7. Мечтать, пока не заполучу то, что вызвало такой мощный гиперфкис. Вот только получать желаемое от отца всегда было задачкой со звездочкой. На каждое мое желание он выдвигал встречное условие. Приходилось потрудиться. Или прибегать к хитростям…

Из-за частых сравнений я поняла, что для папы очень важно быть первым. Например, на отца всегда безотказно действовал один аргумент. Скажи ему, что желаемый предмет скоро появится у детей, чьи родители пользовались у него большим авторитетом, и он купит это на следующий день. Если я заполучала в руки такой козырь, я всегда пускала его в ход.

Надеюсь, и к Ричарду я найду такой ключик.

– Пообещай мне одно, – прервал мои мысли Марк, снова включая серьезный тон. – Не лезь к Ричарду, если не будешь видеть его ответных шагов в твою сторону. И не спутай его вежливые реверансы с любовью…

«Черт! А ведь он прав», – пронеслось в голове.

Ричард – аристократ. Герцог. Он привык целовать дамам ручки, открывать двери, провожать и говорить комплименты. Он знает, как быть галантным, обходительным и безупречно вежливым. Это в его крови. Воспитание, манеры, этикет – все отточено до автоматизма настолько, что он даже не придает этому значения.

Но увы и ах, если он ведет себя галантно, это не значит, что он влюблен.

Этот факт нужно просто принять, хотя в душе все протестовало.

«Но ведь бумажная корона – это не просто вежливость! – в отчаянии думала я. – Наши танцы вопреки угрозе со стороны папарацци – не простая учтивость! Видео с моим именем на его ладони – не приступ галантности! И то, что он подписался на мой профиль – что-то да значит! Или нет?!»