Кукла Василиса

— Даа, Баба-Яга! И отвечу сразу на следующий вопрос — она действительно существует, — сказала Василиса, обводя взглядом ошарашенных родителей. — Но не в том виде, в каком вы её себе представляете. Это не та старуха, которая в ступе летает, как в детских сказках. Это очень древняя и знающая волшебство женщина, она очень могущественная. Она хранительница границ между мирами. Её надо просто свести с колдуном вместе, и она покажет ему правильный путь, в какую сторону ему надо двигаться — ну, вы меня поняли. Что же я раньше не догадалась? Наверное, от испуга забыла. Но есть одна проблемка — не так-то просто её найти.

Папа с мамой переглянулись. В их глазах уже начинало проступать любопытство, а девочки просто слушали Василису, разинув рты.

— И где же нам её искать, эту вашу Бабу-Ягу? — спросил папа, и в его голосе послышалась не растерянность, а деловая хватка. — Если она хранительница границ, значит, живёт где-то далеко?

— Нет! Ни так уж далеко, — покачала головой Василиса. — Гораздо ближе, чем вы думаете. Она живёт за речкой в глухом лесу, туда дорогу знает только Тихон. Тихон — это наш леший, мы его ещё утром видели последний раз. И да, отвечаю родителям — он тоже существует. Он знает дорогу, и он нас проведёт.

— Так, всё понятно! Не продолжай, нам информации пока хватит. — Папа хлопнул ладонью по столу и продолжил: — Сейчас отдыхаем, а завтра с утра все выдвигаемся в лес, абсолютно все, чтоб дома никого не осталось на случай нападения.

— Пап, — осторожно сказала Женя, — а ты не боишься? Ну там лешего? Бабы-Яги? Ещё и русалки?

Папа посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула знакомая хитринка:

— Дочка, я в этой жизни всякого повидал. Рыбу ловил, когда она не клевала. А тут — колдун какой-то, которого не звали в гости. Так что нет, не боюсь.

Мама, всё ещё бледная, но уже немного успокоившаяся, взяла Василису в руки — осторожно, будто впервые. Кукла посмотрела на неё своими стеклянными глазами, и в них не было ни капли той жути, что несколько дней назад пугала Женю по утрам.

— Значит, ты и правда живая, — тихо сказала мама. — Тётя Надя не шутила?

— Нет, не шутила, — мягко ответила Василиса. — И она очень вас любила. Просто не могла рассказать правду — боялась, что вы не поверите. А теперь у нас просто выхода не стало, и нам пришлось вам всё рассказать. Теперь у нас одна задача: добраться до Бабы-Яги раньше, чем колдун доберётся до нас.

Папа встал из-за стола и посмотрел на часы.

— Сейчас одиннадцатый час. Всем спать. Завтра встаём с рассветом — и уходим в лес, а что будем делать с полицией, это пока совершенно не важно. Придём в полицию по возвращению из леса. — Затем подошёл к Василисе и, немного помедлив, погладил её по голове. Кукла улыбнулась — уголки её тряпичного рта чуть приподнялись.

— Спасибо, что спасла моих девчонок, — сказал он тихо. — Дальше мы все вместе.

Таня и Женя переглянулись. Впервые за эти два дня они увидели, как страх в глазах родителей сменился на что-то другое — на решимость и, может быть, на веру. Веру в то, что сказка может быть правдой, а правда — не всегда страшной.

— Ну всё, — сказала мама, поднимаясь. — Спать. Завтра, я поняла, будет трудный день. Надо выспаться! Хотя спать будет тяжело, но всё же.

Девочки пошли в свою комнату. Таня поставила Василису на подоконник, и та уселась в свою любимую позу, глядя на звёзды.

— Знаешь, — прошептала Женя, забираясь под одеяло, — вдруг колдун сильнее и мы не справимся.

— Справимся, — твёрдо сказала Таня. — Теперь с нами не только лес, но и родители. А это уже много.

Василиса, сидевшая на подоконнике, тихо улыбнулась в темноту. Она смотрела на звёзды и думала о том, что впервые за многие годы у неё появилась настоящая семья. Не только хранители в лесу, но и те, которые готовы рискнуть ради неё. И это было прекрасно.

— Спите, девочки, — прошептала она. — Завтра нас ждёт долгий путь.

Она отвернулась к окну и стала ждать рассвета, слушая тишину дома и лёгкий шёпот леса, который доносил до неё и до Тихона, который в этот момент поправлялся от утренней встречи с колдуном. Он ещё не знает, но скоро узнает, что утром к нему явятся новые гости.

Глава 9

Дорога к Бабе - Яге

Утро нового дня началось не с суеты. Ни с такой суеты, будто папа собирался на рыбалку, а с тяжёлой задумчивой тишины, которая, казалось, заполнила весь дом и всех жителей в нём. Как будто пробралась в каждую щель и придавила их к кроватям.

Таня открыла глаза первой. В комнате было ещё темно, но солнце только-только начинало подкрадываться к горизонту, разгоняя предрассветные сумерки. На подоконнике, в своей законной позе, сидела Василиса. Её глаза были устремлены, как обычно, в сторону леса, и в этой неподвижности было что-то таинственно древнее и печальное, что у Тани на мгновение сжалось сердце.

— Ты опять не спала? — прошептала Таня, хотя знала ответ.

— Я же никогда не сплю, — так же тихо отозвалась кукла, не поворачивая головы. — Но сегодняшняя ночь была особенная. Звёзды как-то по-другому сияли, как будто я на пороге чего-то нового и неизвестного.

Таня аккуратно села на кровати, стараясь не разбудить Женю, которая спала беспокойным сном. Вчерашние дни казались какими-то нереальными. Будто те дни приснились, так много событий прошло за последние дни, что мир перевернулся. Они много увидели, рассказали секрет родителям. Старый мир рухнул, и родился новый.

— Ты уверена, что мы поступаем правильно? — спросила Таня, кутаясь в одеяло. — Правильно, что мы идём к Бабе-Яге? Она нас не съест? Может, лучше дождаться полиции?

Василиса медленно повернула голову. Её тряпичное лицо в полумраке казалось особенно выразительным.

— Не бойся, не съест, мы не такие, которыми она может пообедать. — Спасибо, успокоила. — Выдохнула Таня. — А полиция нам не поможет, — продолжила Василиса. — Поможет увезти в психиатрическую больницу — это точно, а со сказками вряд ли поможет. Против такого колдуна дело для них сложное.

В этот момент заворочалась Женя. Она села на кровати, протирая глаза, и сонно посмотрела на сестру и куклу.

— Вы чего шепчетесь? — пробормотала она.

— Всё нормально, — улыбнулась Таня. — Мы обсуждаем сегодняшний план. Мы скоро выходим, так что можешь просыпаться и вставать.

Женя зевнула, потянулась и вспомнила вчерашний вечер.

— Мы правда рассказали маме с папой нашу тайну, или мне это приснилось?

— Правда, — ответила Василиса.

В комнату тихо постучали. Дверь приоткрылась, и в двери показалась мама. Она выглядела сонной и уставшей, но уже не такой испуганной, как вчера вечером.

— Доброе утро, — сказала она тихо. — Встаём уже?

— Да, мам, — ответила Таня, окончательно выбираясь из-под одеяла. — Сейчас умываемся и выходим.

Мама прошла в комнату, посмотрела на дочерей и куклу на подоконнике. В её взгляде читалось вчерашнее потрясение.

— Папа встал, он на кухне, собирает рюкзак. Сказал, что возьмёт с собой только необходимое: верёвку, фонарь, спички, аптечку и из еды что-нибудь. Он у нас, оказывается, главный по выживанию в нашем сказочном лесу.

Таня и Женя переглянулись. В голосе мамы слышалась лёгкая усмешка, но в ней всё ещё чувствовалась дрожь — слишком свежи были воспоминания о вчерашнем вечере.

Девочки быстро оделись. Таня взяла Василису и уложила её в рюкзак. Кукла уже привычно устроилась там, оставив снаружи только голову, чтобы видеть дорогу.

Когда сёстры вышли на кухню, папа стоял посреди неё, задумчиво глядя на разложенные на столе вещи. На столе лежали: старый компас, который он когда-то давно достал с чердака, моток прочной верёвки, два фонаря — один большой, другой поменьше, и большой термос. Рядом лежала карта местности, исчерканная карандашом.

— Так, — сказал он, увидев девочек. — Значит, слушайте меня внимательно. Идём мы в лес, как я и сказал, все вместе. Но есть правила. Первое: без паники. Второе: не отходить друг от друга дальше, чем на три шага. Третье: если я говорю «стой» — стоим как вкопанные. Четвёртое: Василиса — наш главный проводник. Она показывает дорогу, а мы слушаем.

Он посмотрел на куклу, выглядывающую из рюкзака, и спросил:

— Василиса, а где мы будем искать Тихона? Вдруг он ушёл далеко, и мы его не найдём.

— Он не уйдёт, — ответила кукла. — После вчерашнего случая он наверняка в своём бункере. Нам нужно выйти на ту же полянку, где мы с ним встретились в прошлый раз. Оттуда он нас увидит и выйдет. Только надо быть осторожными, чтоб не встретиться с колдуном.

Папа кивнул и посмотрел на маму:

— Тогда так. Мама остаётся дома. А лучше отправим мы тебя к твоей сестре, чтоб дома никого не было на всякий случай. Так будет спокойнее, ты там отсидишься, пока мы за тобой не вернёмся.

Мама хотела было возразить, но папа посмотрел на неё твёрдо:

— Нина, это не обсуждается, — твёрдо сказал папа. — Ты останешься у сестры. Я не могу рисковать, тебе будет тяжело в лесу.

Мама посмотрела на него, и в её глазах боролись обида и понимание. Она перевела взгляд на девочек, на куклу, выглядывающую из рюкзака, и медленно кивнула. Слёзы навернулись на её глазах, но она сдержалась.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я останусь. Но вы обещаете мне вернуться?

— Обещаем, мам, — ответили девочки, и даже кукла едва кивнула.

— Мы вернёмся, не беспокойтесь, Нина Петровна, — сказала Василиса своим тихим голоском. — Я приведу их обратно.

Мама взяла куклу в руки, посмотрела на неё без страха — с какой-то странной, отчаянной надеждой.

— Тогда идите, — сказала она, вытирая глаза.

Папа подошёл к ней и крепко обнял. Девочки видели, как он что-то шепнул ей на ухо, и как мама кивнула, прижавшись к его плечу.

Через десять минут они уже сидели в старенькой машине папы. Мама стояла на крыльце, закутавшись в плед, и смотрела им вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Затем она немного постояла, посмотрела на пустую дорогу, вздохнула и вернулась в дом, чтобы собрать вещи и отправиться к сестре.

А в это время старенькая папина машина, нёсшаяся по ухабам, уже подъезжала к лесу. Папа остановил её на обочине, где дорога дальше превращалась в узкую тропинку.

— Ну вот и приехали, дальше пешком, — сказал он, глуша мотор.

Они вышли из машины. Лес встретил их тишиной и прохладой. Солнце уже поднялось достаточно высоко, но под густыми кронами сосен царил мягкий полумрак. Пахло хвоей, мхом и влажной землёй.

Папа закинул на плечи рюкзак и повернулся к девочкам.

— Ну что, Василиса, веди нас, проводник, — сказал он, глядя на неё, которая тем временем выглядывала из Таниного рюкзака.

Василиса внимательно огляделась по сторонам и будто принюхивалась и прислушивалась, что происходит здесь в лесу.

— Нам нужно вон на ту полянку, там мы встретили Тихона, — сказала она, показывая рукой на другой берег. — Это там за рекой, но мы пойдём в обход. Там есть тропа, по которой люди давно не ходят, и она нас выведет прямо к бункеру. Так мы не должны попасться на глаза колдуну.

— А если он уже там? — спросила Женя, вцепившись в папину руку.

— Если там, то нам крупно не повезло, да нее, не волнуйтесь, ни должен, — ответила Василиса. — Здесь ему неуютно: здесь слишком много тех, кто ему не подчиняется, он это не любит. Он, скорее всего, вернулся к себе, чтобы подготовиться к новому нападению.

— Значит, у нас есть время, — сказал папа, и в его голосе послышалась решимость. — Ну тогда идём.

Они двинулись вглубь леса. Папа шёл впереди, раздвигая ветки, за ним — Таня с рюкзаком и Женя рядом. Василиса подсказывала, куда идти: — Левее, вон у старой берёзы есть поворот, надо завернуть, теперь прямо. Видите мох на камне? Значит, нам дальше.

Лес вокруг становился всё гуще, иногда им приходилось перелезать через упавшие деревья или обходить непролазные заросли папоротника. Но девочки не жаловались — они достойно выносили трудности похода, и они слишком хорошо понимали, что стоит на кону.

Вдруг Василиса насторожилась и подняла руку.

— Стойте.

Все замерли. В лесу было тихо, но эта тишина была какой-то неправильной. Птицы молчали, они ни пели, будто чего-то испугались, а лес тем временем затаился в ожидании какого-нибудь события.

— Что там? — волнительно спросил папа.

— Кто-то идёт, — едва слышно ответила Василиса. — Где-то рядом, недалеко. Но это не колдун. Это кто-то из местных лесных. Он нас видит или чувствует.

Из-за кустов выглянула маленькая светящаяся фигурка. Это был один из тех лесных духов — мальчик с зелёными глазами, тот самый, что приходил к Василисе во двор. Он помахал им рукой, после этого приблизился к ним и рассказал своим тоненьким голоском, что Тихон сейчас в бункере, но он ранен. Колдун его сильно ударил. Леший ещё слаб, но он уже может ходить. Я ему передам, что вы идёте, пусть готовится к вашему приходу.

— Ранен? — ахнула Женя. — Ему нужна помощь!

— Он леший, — покачала головой Василиса. — Ему не нужна наша помощь, ему поможет только сила природы и сила земли. Он восстановится, но не сразу. Он, скорее всего, сейчас лежит на земле и восстанавливается. Придём, посмотрим на его состояние. Давайте не будем гадать. Насколько он сможет нам помочь, я не знаю. Если что, придётся его немного подождать или самим дорогу искать. Ладно, идёмте дальше, нам туда, — показала Василиса своей рукой в сторону.

Лесной дух что-то прошептал Василисе на ухо и растворился в воздухе, будто его и не было вовсе.

— Идёмте быстрее, — поторопила Василиса. — Нам нельзя терять времени.

Они ускорили шаг. Тропинка пошла под уклон, и вскоре впереди показался знакомый склон с поросшим папоротником. За ним — невысокая дверца из старых досок, заросшая мхом.

Папа первым подошёл к бункеру и осторожно постучал.

— Тихон? Это мы. Свои.

Дверь бункера приоткрылась с тихим, протяжным скрипом, и в проёме показался Тихон. Он выглядел, прямо сказать, неважно. Движения его были скованными, а левая рука, которую он придерживал, казалась слишком тяжёлой. Но глаза, два тёплых огонька, по-прежнему светились светом.

— Заходите, пока не случилось чего, — отступая в сторону, сказал Тихон.

Папа шагнул внутрь первым, оглядываясь по сторонам, будто проверяя, не спрятался ли тут ещё кто. Следом прошли Таня с рюкзаком, из которого выглядывала Василиса, и Женя, прижимавшаяся к сестре.

В бункере было тепло и сухо, и печка едва горела. Тихон с трудом опустился на нары, привалившись к стене.

— Я думал, вы уже не скоро придёте, — сказал он тихо. — Колдун вчера так злился, что лес до сих пор это помнит. Ну рассказывайте, какой у вас план действия, не так же просто пришли с отцом.

Василиса выбралась из рюкзака и подошла к Тихону, положив свою маленькую тряпичную руку ему на колено.

— Прости, что оставили тебя одного. Нам надо было убегать от колдуна.

— Ну что ты, подруга? Не извиняйся, я всё понимаю, — слабо улыбнулся Тихон. — Ты сделала всё правильно, правильно, что увела девочек. Если бы он их схватил, тогда беда была бы настоящая. А я что? Я подлечусь и вернусь на пост. Лес меня подлечит.

Он помолчал, потом поднял глаза на Василису и спросил: — Ну и какой у вас план? С меня как видишь, помощник пока так себе.

Василиса посмотрела на него грустно и сказала: — Я думаю, нам надо как-то к Бабе-Яге попасть, чтоб она нам помогла, она-то знает, куда его направить.

— К Бабе-Яге? — Тихон приподнял бровь, и в его тёплых глазах мелькнуло удивление. — Ну и дела. Давненько я не слышал, чтобы к ней кто-то в гости приходил. Дело, конечно, серьёзное, но если нашими силами не справиться, значит, так и надо. Не забудьте ей напомнить про гостеприимство, а то она каждый раз забывает или специально проверяет того, кто к ней пришёл, ну ты и сама об этом знаешь.

— Да, уже вспоминала по дороге об этом, — ответила Василиса. — Она сильная и стоит на границе между мирами. Если кто и сможет подсказать, как совладать с колдуном, так это только она.

Тихон задумчиво почесал затылок, потом поморщился — движение отозвалось в раненой руке.

— Значит, к Яге, — протянул он. — Сейчас она в другом месте находится, ни на том, где раньше была. Она места меняет со временем, и дорога к ней неблизкая. И не простая. Просто так к ней ни пройдёшь. Тропинки туда нету. Там место особенное. Оно как бы есть, а как бы и нет. Обычный человек пройдёт мимо и не заметит, а если и заметит — не войдёт. Нужно знать, как подойти и как попросить. Это я говорю ни для тебя, Василиса, потому что ты знаешь, а для твоих друзей, чтоб они тоже понимали, о чём идёт речь.

— И как нам туда пройти? — спросила Таня, присаживаясь на край нар.

— Я вам дорогу расскажу, но с вами пойти не смогу, мне ещё в лучшем случае два-три дня восстанавливаться, так что извиняйте.

Папа в этот момент присел на корточки у печки, разглядывая лешего внимательно, как разглядывал бы сложный механизм.

— Рассказывайте, — попросил он коротко. — Мы запоминаем, и чем подробнее, тем лучше.

Тихон выпрямился, насколько позволяла больная рука, и начал.

После рассказа минут на десять он закончил тем, что: — Вы придёте к болоту, и вот за ним в ельниках стоит избушка на курьих ножках и добавил как нужно себя вести при ней, то есть - манеры приличия.

— С ней нужно быть спокойным, не думайте о страхе, — мягко сказал Тихон. — Думайте о хорошем. О доме. О том, как вернётесь и чай с плюшками пить будете. Болото это любит.

— Понятно, — сказал папа. — Значит, о хорошем думать. Это мы можем. А что ещё?

— Ещё что? А вот что, — Тихон поднял палец. — К Яге идут не с пустыми руками. Она хоть и старая, и нрав у неё тяжёлый, но порядок знает. Принесёте гостинцев — примет по-человечески, не будет злиться, и главное — не грубить ей, не перебивать да и не обещать того, чего исполнить не сможете. В общем, правду говорить как есть, а то ложь она за километр чувствует.

— А что ей нести-то? — спросила Женя, придвигаясь поближе. — Мы же не знаем, что она любит.

Василиса, сидевшая рядом на нарах, чуть улыбнулась:

— Ну, к примеру, она любит сладкое — мёд, варенье, которое должно быть у Тихона. Я не ошибаюсь, Тихон? У тебя есть немного?

— Есть, есть, — Тихон улыбнулся и кивнул в сторону угла бункера. — Вон там, за паутиной, где-то там лежит варенье из земляники да черники. Для Бабы-Яги самый раз гостинец.

Папа поднялся и подошёл к указанному месту. В углу, на небольшой полке, стоял пузатый глиняный горшок, заткнутый деревянной пробкой. Он осторожно взял его и вернулся к столу.

— Тяжёлый, — сказал он, ставя горшок перед Тихоном. — И пахнет так земляникой. Хорошо пахнет.

— Ложите в рюкзак, а то варенье не доживёт до Бабы-Яги, и мы его тут приговорим.

— Это даа, — сказала Женя, — можем не удержаться.

Папа положил варенье в рюкзак и перевёл взгляд на Василису.

— Ну что, выдвигаемся, пока силы ещё есть? Путь у нас не близкий, где-нибудь по дороге отдохнём, пообедаем и дальше пойдём.

Папа затянул лямки рюкзака и уже собирался выходить в двери, но Василиса вдруг сказала:

— Стойте, — сказала она твёрдо. — Сначала я скажу, как мы пойдём. Слушайте все.

Папа замер, обернулся. Девочки тоже замерли.

— Пойдём так: я впереди у Тани в рюкзаке и направляю на правильную дорогу. Затем за нами идёт папа, он раздвигает для меня и Тани ветки. Женя — за папой, держится, не отстаёт, хотя будем идти медленно, и вряд ли отстанет. И самое главное правило: если я говорю «стой», значит, стоим. Если говорю «налево» — идём налево, даже если кому-то кажется, что направо лучше и ближе, значит, это не так, и вы ошибаетесь. У меня опыта по лесным прогулкам побольше будет, так что не будем спорить — согласны?

— Согласны, проводник, — сказал папа, и в его голосе послышалось уважение. — Командуй, Василиса.

— Хорошо, тогда выдвигаемся, — сказала Василиса. — И помните: пока мы в лесу, я главная. В лесу я знаю каждый корень.

Тихон проводил их до порога. Опираясь здоровой рукой о косяк, он смотрел им вслед, и в его тёплых глазах светилась тревога.

— Тихон, — обернулся папа. — Спасибо тебе. За всё.

Леший слабо улыбнулся и махнул рукой:

— Идите уже, мне отдохнуть надо. Да и не люблю прощаний. Только помните, что я сказал: к Яге идут с чистым сердцем и без страха.

Дверь бункера за ними закрылась, и трое путешественников двинулись в путь. Лес встретил их прежней тишиной, но теперь в этой тишине не было ничего пугающего.

— Итак, — сказала Василиса, выглядывая из рюкзака. — Слушайте меня. Сначала идём прямо до старой берёзы, что у оврага. Там поворот направо. Потом будет трухлявый пень — от него свернём налево. И разговариваем негромко, стараемся идти без криков, это я вам, девочки, говорю: если испугались, закрываем рот руками и молчим.

Папа кивнул, пропустил Таню с Василисой вперёд и начал раздвигать для них ветки. Женя вцепилась в его рюкзак и шла сзади него.

Они спустились в овраг, где было сыро и прохладно, и снова поднялись наверх. Василиса командовала чётко и спокойно:

— Левее, правее, теперь вон к той сосне. Теперь прямо. Видите мох на камне? Значит, дальше.

— А далеко ещё до болота? — спросила Женя, переступая через упавшее дерево.

— Не очень, — ответила Василиса. — Но если искать дороги лучше — можно весь день пройти. Поэтому слушайте меня и не отвлекайтесь.

Папа достал было компас, но Василиса тут же сказала:

— Уберите, Иван Сергеевич. Не смешите, он вам здесь не зачем, здесь он совершенно бесполезен. Стрелка будет крутиться как сумасшедшая. Как сейчас говорят — здесь аномальные зоны. А стороны света и по солнцу можно определить. Главное, помните: где солнце встаёт, туда и возвращаться.

Папа хмыкнул и компас убрал.

— Ну и порядочки у вас тут, в сказочном лесу. Это нельзя, это нельзя.

— Не сказочном, — серьёзно сказала Василиса. — А настоящем, живом. Просто вы его настоящим никогда раньше не видели.

Они шли ещё около часа. Лес постепенно менялся: сосны становились ниже, всё чаще попадались ели, а под ногами вместо сухой хвои начала хлюпать вода.

— Стоп, — скомандовала Василиса, — нужен привал, девочкам надо отдохнуть, они же не железные. Я вижу, что устали, хоть и молчат.

Папа обернулся и внимательно посмотрел на дочерей. Таня стояла, тяжело дыша, придерживая рюкзак с Василисой, а Женя и вовсе присела на корточки, пытаясь отдышаться. Щёки у них раскраснелись, а на лбах блестели капельки пота.

— Точно, — согласился папа, снимая со спины свой рюкзак. — Я тоже что-то подустал. Привал значит привал. Давайте вон к тому поваленному дереву.

Он раздвинул ветки и помог девочкам устроиться на широком, поросшем мхом стволе старой берёзы, который, по состоянию, упал ещё прошлым годом. Таня поставила свой рюкзак на землю, и Василиса выбралась наружу, чтобы размять свои кукольные ножки и осмотреться.

— Смотри-ка, — удивилась Женя, — Василиса устала?

— Я не устала, — с достоинством ответила Василиса. — Но сидеть в рюкзаке без движения, когда вокруг столько всего интересного, довольно скучно и утомительно.

Папа тем временем открыл свой рюкзак и достал большой термос и бутерброды, которые ещё утром мама собрала.

— Вот, — сказал он, протягивая девочкам еду. — Подкрепимся и дальше в путь. А ты, Василиса, вообще ешь или как?

Василиса тихонько рассмеялась, и девочкам стало немного смешно, что папа ничего не знает.

— Мне еда не нужна, Иван Сергеевич, — мягко ответила она. — Я питаюсь по-другому. Вот посижу с вами, посмотрю, послушаю, как вы жуёте, и этим буду сыта.

Папа покачал головой, усмехнувшись, и откусил бутерброд. Девочки с удовольствием последовали его примеру. Лес вокруг казался спокойным и безмятежным, лес как будто замер, наслаждаясь их спокойствием. Птицы, которые до этого молчали, начали потихоньку переговариваться на ветках, и в этом щебетании было спокойствие.

— А всё-таки, — задумчиво спросил папа, прожевав, — как это возможно? Я всю жизнь в этом лесу рыбачу, грибы собираю. И ни разу не видел ничего такого необычного, волшебного. А тут, оказывается, лес чудесами кишит — леший, русалка, кукла говорящая, где там в лесу Баба-Яга живёт. Как будто в другой мир попал.