Кукла Василиса

— Просто вы не туда смотрели, — ответила Василиса, глядя куда-то вглубь чащи. — Просто раньше вы смотрели, но не видели настоящий мир. А сейчас вы смотрите иначе. Потому что знаете, что смотреть надо под другим углом зрения.

— Может, оно и к лучшему, что не видел? — хмуро спросил папа. — Спокойнее жил.

— Может, и так, — согласилась Василиса. — Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь, вот так люди всю жизнь и спят, и не знают, и не видят, что мир намного больше. Но теперь вы знаете, и жалеть об этом не надо.

Таня с любопытством посмотрела на куклу.

— Василиса, а расскажи, что мы увидим у Бабы-Яги? Ну, хоть немножко. Какая она и что там вообще?

— Там? — Василиса замолчала, будто подбирая слова. — Там всё не так, как вы привыкли. Там и время идёт по-разному, может даже остановиться, и правила другие. Избушка на курьих ножках, вокруг — забор из костей, а на нём — черепа с горящими глазами. Но вы не бойтесь. Это для проверки — кто со страхом пришёл, тот обратно уйдёт, а кто с чистым сердцем и главное с целью придёт, тот не испугается, и она его примет как родного.

— А она добрая? — тихо спросила Женя.

— Она не добрая и не злая, — ответила Василиса. — Она правдивая, она сама справедливость. И мудрость. Она веками стоит на границе между мирами и знает то, чего не знает никто. И если кто и сможет нам помочь с колдуном — так это она. Сама она вряд ли пойдёт на него, это ни в её компетенции, а путь она нам даст, чтоб его одолеть.

Папа допил чай из термоса, закрыл его и решительно поднялся.

— Ладно. Отдохнули — пора идти. Василиса, командуй. Куда дальше?

Василиса спрыгнула с бревна и подошла к краю поляны, вглядываясь в лес.

— Отсюда — прямо, через этот ельник. А там, за ним, начнётся топь. Болото. Идти надо будет очень осторожно. Там не то что оступиться — там неверный шаг может быть последним.

Женя сглотнула, а Таня покрепче взяла сестру за руку. Папа кивнул, и в его глазах читалась та решимость, которая появилась вчера вечером.

— Ну что ж, — сказал он. — Тогда в путь. Ни шагу назад, а только вперёд.

Василиса снова забралась в Танин рюкзак, устроилась поудобнее и скомандовала:

— Вперёд! И помните, друзья: всё у нас получится, не получится просто невозможно.

И трое путешественников, ведомые маленькой тряпичной куклой с живой душой, шагнули в сумрак ельника, оставив позади солнечную поляну и с каждым шагом приближаясь к границе, где заканчивался обычный мир и начиналась настоящая сказка.

Глава 10

Как попасть в лес и надолго

— Мы не утонем? — шёпотом спросила Таня, боясь даже дышать.

— Если будете идти точно за мной и не отклоняться ни на шаг, то нет, — ответила Василиса, идущая впереди них. — Болото не любит спешки, оно как живое. Всех торопливых затягивает к себе.

— Успокоила, ничего не скажешь, — пробурчал папа, но шёл уверенно, раздвигая ветки и внимательно глядя под ноги. А за ним теперь шли Таня с Женей. Папа был потяжелее, поэтому проверял своим весом проходимость и шёл впереди девочек, но шёл позади Василисы.

— Не оборачивайтесь, — вдруг тихо сказала Василиса. — Что бы вы там ни услышали.

— А что мы можем услышать? — напрягся папа.

— Да всякое. Может, смеющихся птиц или лягушек, или ещё какой живности. Болото любит пошутить. А может, позвать голосом мамы или тёти Нади, такое тоже может. Кого вы любите, теми оно и испытывает, чтоб вы убежали прочь отсюда. Но вы не верьте. Это не они. Это топь играет.

Женя покрепче вцепилась в папину куртку, и они пошли дальше. И действительно, через несколько минут где-то позади, в глубине тумана, послышался тихий, ласковый голос:

— Женечка, любимая, вернись. Танюша, куда ты? Я позади вас, идите ко мне. Я скучаю, вернитесь, идите обратно.

Девочки замерли. Женя хотела было обернуться, но Таня схватила её за руку и сильно сжала.

— Это не мама, — прошептала она. — Мама осталась дома.

Папа шёл впереди, сжав зубы, и не оборачивался.

Голос за их спинами вздохнул, потом засмеялся, а потом и вовсе смолк. Болото поняло, что ей их не провести.

Они шли ещё долго. Ноги промокли насквозь, туман становился всё гуще, и уже не было видно ни неба, ни верхушек деревьев. Мир сузился до узкой тропы.

Василиса подняла руку:

— Стойте. Пришли. Это оно.

Впереди, сквозь пелену тумана, начали проступать очертания. Сначала показался забор — высокий, из толстых костей, и на каждом колу висел череп. Глаза черепов горели сине-красным огнём, и огонь этот не мигал, а словно смотрел путникам прямо в глаза, прямо в душу и как бы говорил: прочь отсюда, вам здесь не место. Смерти хотите?

Женя вскрикнула и прижалась к Тане. Таня и сама побледнела, но не отступила.

— Не бойтесь, — сказала Василиса, и голос её звучал спокойно и твёрдо. — Помните, что говорил Тихон? Думайте о хорошем. Думайте о доме, о русалке, о каникулах.

Ещё немного пройдя, в глубине двора за забором показалась избушка. Она стояла на огромных куриных лапах, и лапы эти тихонько переступали с места на место, словно избушка пританцовывала. Окошко светилось, и виднелись какие-то движенья в окне, а из трубы поднимался дымок — и что самое невероятное, это то, что пахло пирогами. В таком жутком, проклятом месте пахло пирогами. С ума можно сойти от такого запаха, как им есть-то захотелось в этот момент.

— Она дома, — сказала Василиса. — Это хороший знак.

Василиса глубоко вздохнула и двинулась вперёд к избушке и сказала:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом.

Избушка повернулась, и Василиса двинулась вперёд к двери.

— Уважаемая! — крикнула Василиса, стараясь, чтобы голос её звучал твёрдо. — Хозяйка! Принимай гостей!

Сначала ничего не произошло. Потом дверь отворилась сама собой настежь, и на пороге стояла женщина. Высокая, седая, с длинными волосами, заплетёнными в косу, и с очень внимательными, пронзительными глазами — такими, что, казалось, она видит тебя насквозь, до самых потаённых мыслей. Что даже скрывать свои мысли нету толку, всё равно всё видит и всё знает.

Она была в простом платье и платке и меньше всего походила на сказочную злодейку. Но в её осанке, в её взгляде, в том, как она молча смотрела на них, чувствовалась такая древняя сила, что у Тани подкосились ноги.

— Фу-фу-фу! Русским духом пахнет, — заговорила Яга. — Зачем ко мне пожаловали? Что вам здесь надо?

— Так, стоп! — продолжила Василиса. — Сначала накорми, напои и в баньке выпари, а уж потом расспрашивать нас будешь.

— Ладно, хорошо. Что встали как вкопанные? Заходите в дом, будем кормить и поить вас, а там и банька приготовится.

Папа первым шагнул через порог, затем прошли и девочки. Внутри избушки пахло не только пирогами, но и сушёными травами, грибами и чем-то неуловимо древним, как от старого шкафа или сундука. Вокруг было неожиданно уютно: большая печь, длинный дубовый стол, лавки по бокам, а в углу — кровать с горой подушек. На стенах висели пучки трав и кореньев, а под потолком, на верёвке, сушились грибы.

— Садитесь, гости дорогие, — Яга указала рукой на лавку. — Не стесняйтесь, будьте как дома, но не забывайте, что в гостях. Садитесь вот сюда, поближе к свету.

Сёстры сели, а папа остался стоять, настороженно оглядываясь.

— Ты чего, Иван Сергеевич, стоишь как неродной? — усмехнулась Яга, и в её глазах мелькнула хитринка. — Садись. Не съем я тебя. По крайней мере, я ещё не решила.

Папа вздрогнул, но сел. Василиса, которую Таня выпустила из рюкзака, села на лавку, затем посмотрела на хозяйку с почтением и сказала:

— Ну здравствуйте, бабушка, давненько же мы не виделись.

— Давненько, — согласилась Яга, разглядывая куклу. — А ты, Василиса, всё такая же. Не состарилась. И как ты справляешься с такой длинной жизнью?

— Наверное, как и ты. Ты же тоже долго живёшь, вот и я привыкла.

Яга хмыкнула, а затем повернулась к печи, откуда уже доносился аромат свежих пирогов. Она ловко вытащила противень и поставила его на стол.

— Угощайтесь. С капустой, с яблоками, с творогом. А вот не забудьте квас, он уже нагулялся, — она поставила на стол глиняный кувшин. — Пейте, ешьте, а потом в баньку сходите, я ей приказала, она уже готовиться, потом расскажете, что вас сюда привело. Не просто же так вы через болото шли. Болото — оно не всякого пропускает.

Девочки переглянулись и с благодарностью накинулись на еду. Пироги были вкусные, горячие, с тонким, почти невесомым тестом. Квас оказался холодным и кисло-сладким — в самый раз после долгой дороги.

Папа, попробовав пирог, невольно улыбнулся и кивнул:

— Вкусно. Спасибо, хозяйка.

— На здоровье, не жалко, — ответила Яга, садясь напротив них.

Она положила руки на стол, и на секунду в избе повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров да чавканьем гостей от вкусных пирогов. Папа откусил ещё кусок пирога, прожевал и неожиданно для себя расслабился.

— Слушайте, хозяйка, — сказал он. — А ведь вкусно, по-настоящему вкусно. Прям как у моей мамы. Я думал, тут всякое будет — пауки, зелья, а у вас пироги. Моя мама тоже их с капустой делала, и тесто у неё было тонкое-тонкое.

Яга усмехнулась, и морщинки вокруг её глаз стали мягче.

— А ты думал, я тебя поганками накормлю? Не-е, ну если ты хочешь, то я могу, ты только скажи.

— Не-не-не, не надо, спасибо, я вам верю, — ответил, усмехнувшись, папа.

— Вкусно, значит, говоришь? — спросила Яга.

— Очень, — кивнул папа. — Я у неё с малых лет у печки крутился. Она мне говорила: «Иван, запоминай, пока я жива — кушай, а если никого не найдёшь, сам себе потом печь будешь». Почти так и вышло. Хоть у меня и жена есть, но готовит всё равно не так. Мама рано ушла, я ещё пацаном был.

— Значит, память у тебя добрая, — сказала Яга. — Это хорошо. Кто родителей помнит, тот и сам человеком называется.

Женя, уплетая второй пирог с яблоками, вдруг подняла голову:

— Бабушка Яга, а можно вопрос?

— Конечно, спрашивай, коли не про смерть мою или Кощея.

— А у тебя тут всегда так тихо? Ну, в смысле, никто не заходит? — Женя обвела рукой избу. — Мы вон шли, и то заблудились бы, если бы не Василиса. А вы тут одна-одинёшенька.

Яга откинулась на лавке, и в её глазах мелькнула хитринка.

— Одна, да не совсем. У меня вон кот есть. Правда, он сейчас мышей гоняет где-то, к вечеру явится. Ещё бывает, заходит Кот-Баюн, но это редко, ну и разные сказочные персонажи. Вам о них ещё пока рано знать, вы ещё слишком малы для такого. Ещё ворон прилетает, новости приносит. А люди… Люди всё реже и реже заходят, потому что в сказки уже мало кто верит. Так что бывает одиноко, но мы справляемся. Да и мне нужно границу миров охранять, чтоб никто лишний не прошёл.

Женя вдруг хихикнула.

— Бабушка Яга, а можно вопрос?

— Ну давай.

— А кот у вас какой? Обычный или тоже сказочный?

Яга усмехнулась и покачала головой.

— Ну как сказать — выглядит как обычный. Рыжий, наглый и вечно голодный. Барсиком я его называю, как и вашего, кстати. Только мой не по улицам лазеет, а по границе миров. Мышей ловит там не простых, а тех, что из мира мёртвых просачиваются. Так что кот у меня на службе, можно сказать.

— А ворон? — не унималась Женя. — Он правда новости приносит?

— Приносит, — кивнула Яга. — Только в последнее время всё больше плохие. То колдун где-то хулиганит, то русалка жалуется, что в реку мусор опять бросили. А хороших новостей что-то давно не было. Может, вы и есть та самая хорошая новость, — она подмигнула девочке.

Таня улыбнулась, но потом посерьёзнела.

— Бабушка Яга, а вы откуда знаете, как нашего папу звать и как нашего кота Барсика?

— Ну как откуда, вы мне сами говорите об этом, глазами мне подсказываете. Вот я и узнала.

— А вам здесь не страшно? — начала расспрашивать Таня. — Вы здесь совсем одна, не считая гостей.

Яга помолчала, и в её глазах на миг мелькнула тень.

— Страшно, бывает. Особенно когда за границей что-то нехорошее шевелится. Но я привыкла. У меня работа такая — стоять на страже. Кто-то же должен. А вы, я смотрю, тоже не из пугливых. Вон через болото прошли, черепов не испугались.

— Мы очень испугались, — честно призналась Таня. — Но у нас выбора не было. Не побежим же мы домой как трусливые.

— Выбор есть всегда, — сказала Яга. — Просто вы выбрали идти вперёд, и это правильно.

Она хлопнула в ладоши и поднялась.

— Ладно, хватит разговоров. Банька, я слышу, уже готова. Идите, отдохните, смойте с себя дорогу, усталость и страх. А потом — за дело.

Банька стояла позади избушки — маленькая, тёмная, с низкой дверцей. Внутри пахло дымом, берёзовым веником и какими-то травами, разложенными на полках. Пар был мягкий, душистый, было уютно и спокойно.

После бани они вернулись в избу, распаренные и расслабленные. На столе уже стоял новый кувшин кваса и свежие пироги, будто Яга ждала их возвращения.

— Ну вот, — сказала она, оглядывая их с довольным видом. — Совсем другие люди, как будто заново родились. А теперь садитесь и рассказывайте, всё рассказывайте.

Яга села напротив, сложила руки на столе, и её пронзительные глаза посмотрели на каждого по очереди.

— Говорите. Что вас сюда привело? Только не торопитесь, рассказывайте по порядку. И не утаивайте ничего — я ложь за версту чую.

Папа переглянулся с девочками, потом посмотрел на Василису. Кукла сидела на лавке, аккуратно сложив руки на коленях, и едва заметно кивнула, словно говоря: «Давай, Иван Сергеевич, жги».

Папа глубоко вздохнул и начал свой рассказ. Он рассказал всё — с самого начала. Как тётя Надя оставила им странную куклу, как Женя невзлюбила её, а потом полюбила, а Таня почувствовала, что в ней что-то особенное. Как кукла начала двигаться, как напугала их, как они нашли Василису на поляне и как она заговорила. Как сдружились, потом Василиса показала им лесных духов, как познакомились с русалкой Ладой. Как папа сам увидел русалку и не поверил своим глазам. И как потом пришли те двое — мужчина с женщиной в чёрном, — усыпили его с мамой и погнались за девочками. И как появился колдун с посохом, который хотел её вернуть себе как вещь.

Яга слушала молча, не перебивая. Её лицо оставалось неподвижным, только глаза чуть сузились, когда папа упомянул колдуна с посохом. Когда он закончил свой рассказ, в избе повисла тишина. Только дрова потрескивали в печи да где-то за стеной ухал ворон.

— Колдун, значит, — протянула Яга, откидываясь на спинку лавки. — Старый, сморщенный, с посохом? И он вас нашёл?

— Да, — ответила Василиса. — Это он меня создал. Сначала сделал обычную куклу, а потом вдохнул в меня душу, когда-то очень давно. А потом я сбежала от него, потому что не хотела быть его игрушкой. Он заставлял меня делать то, чего я не хотела — пугать людей, выведывать их тайны, забирать то, что ему не принадлежало по праву. Я была его слугой, глазами и ушами. Но однажды я убежала. И вот теперь он меня нашёл. У него есть какая-то коробочка, которая чует мою душу. Она работает как навигатор. Он пришёл с двумя охотниками, а Тихон, наш друг леший, пытался их задержать, но колдун его отшвырнул как пушинку, и теперь он лечится у себя в бункере.

Яга медленно кивнула, и в её глазах вспыхнул нехороший огонёк.

— Коробочка, значит. Деревянная, с огоньками, пищит и вибрирует? — уточнила она.

— Да, — хором ответили Таня и Женя.

— Знаю я эту штуку, — Яга поджала губы. — Называется «душеловка». Её не так просто сделать. Это очень сильное колдунство. Там нужна частица души того, кого ищешь. Колдун, видать, не всю твою душу в куклу вложил, Василиса. Кусочек при себе оставил — для привязки. Вот потому он тебя и находит, где бы ты ни была.

Василиса вздрогнула. Её стеклянные глаза потускнели.

— Вот почему я всегда чувствовала, что привязана к нему и не свободная от него до конца, — тихо сказала она. — Даже когда убежала, что-то тянуло меня обратно. Словно ниточка, за которую он мог дёрнуть в любой момент.

— Именно, — подтвердила Яга. — И пока эта ниточка есть, он тебя не отпустит. И душеловка будет работать. И сколько бы вы ни прятались, он вас найдёт. Вопрос только когда и где найдёт.

Папа сжал кулаки.

— Что же делать? Как эту ниточку оборвать?

Яга помолчала, глядя в огонь печи. Её лицо стало задумчивым, и в этот момент она показалась девочкам не сказочной злодейкой, а древней, уставшей женщиной, которая слишком много видела и слишком много знает.

— Есть один способ, — наконец сказала она. — Но он не простой. И опасный. Во-первых, нужно уничтожить душеловку. А уничтожить её будет сложно, нужно эту частицу из коробочки вернуть в тебя. А во-вторых, нужно избавиться от колдуна, то есть у нас две проблемы — сначала частица, затем колдун. Сложно, сложно, но решаемо.

— Затем Яга поднялась с лавки, и подошла к печи, чтоб поворошить угли кочергой, и в избе стало ещё уютнее.

— И как же нам это сделать? — спросил папа, подавшись вперёд. — Говорите, бабушка, не томите.

— Слушайте сюда. Чтобы душеловку уничтожить, нужно её разбить, а перед этим — вынуть из неё частицу души Василисы. Иначе вместе с коробочкой и частица пропадёт. А без неё Василиса будет мучаться до конца жизни, места себе не находить.

Таня охнула и схватила Василису за руку. Женя прижала ладони к щекам.

— Не бойтесь, девочки, — сказала Яга, и голос её чуть смягчился. — У меня проблемки были и покруче, чем ваша, так что не бойтесь, я проконтролирую и помогу. Да и сказано было, что опасно, но не смертельно. Есть способ вынуть частицу целой. Но для этого нужен тот, кто в куклах разбирается. Или, точнее, в душах.

— Кто же это? — спросил папа.

— Кощей, — просто ответила Яга.

За столом повисла тишина. Папа даже пирог отложил.

— Кощей Бессмертный? — переспросил он. — Тот самый? Ну, который… бессмертный?

— Ага, тот самый, — кивнула Яга. — Вам он и поможет, только он не такой, как в сказках пишут. Не злодей он вовсе, а хранитель древних знаний. Живёт далеко, за тремя лесами, за тремя горами. Колдует по мелочи. Развлекает немного этим себя, но не больше. У него тоже, как и у меня, своя работа, свои задачи. И души он понимает лучше всех на свете. Если кто и сможет вынуть частицу из душеловки, не повредив её, так это он.

— А он нам поможет? — с надеждой спросила Таня.

— Поможет, — усмехнулась Яга. — Если попросите правильно. Он гордый, но справедливый. А ещё он очень любит, когда к нему проявляют уважение. Так что поклонитесь, когда увидите, и не забудьте про гостинцы.

— Какие гостинцы? — спросила Женя.

— Есть у меня одна мысль. Кощей любит пересчитывать своё золото, вот и подарите ему золотые счёты.

— А они у вас есть? — спросил папа.

— Конечно нет, — ответила Яга. — Но я вам их наколдую. Не волнуйтесь, завтра утром будут.

— Только не забудьте, — Яга хитро прищурилась, — что Кощей — не просто хранитель. Он ещё тот зануда. Любит поговорить, любит загадки загадывать. Так что наберитесь терпения. И не перебивайте его, а то обидится. А потом и расскажите ему свою проблему, может и поможет. А я буду мысленно приглядывать за вами. Буду мысленно подсказывать Василисе что говорить. Вы справитесь, я в вас верю.

— Мы справимся, — сказала Женя, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала уверенность.

Яга улыбнулась и встала.

— Тогда спать. Утром я вам дам золотые счёты, покажу дорогу и провожу до границы. А дальше не серчайте — дальше своим ходом.

Она проводила их в маленькую комнатку за печью, где стояли три кровати с высокими перинами и одеялами из овечьей шерсти. Девочки забрались под одеяла, папа устроился на кровати у двери.

Василиса, как всегда, уселась на подоконник и посмотрела в окно. За окном было темно, но где-то вдалеке мерцали огоньки — то ли звёзды, то ли чьи-то глаза.

— Василиса, — прошептала Таня, уже засыпая. — А Кощей правда страшный?

— Нет, — тихо ответила кукла. — Он старый и одинокий. Как и все мы. Ему просто не хватает любви и общения.

Она отвернулась к окну и стала ждать утра.

А утром их ждала долгая дорога, будет трудная, но, может быть, самая важная в их жизни.

Утро в избушке началось с ворчания Яги, которая с завтраком уже хлопотала у печи. Запах свежей каши и травяного чая разбудил девочек лучше любого будильника. Папа уже сидел за столом, посвежевший после вчерашней бани, и с интересом разглядывал диковинные предметы на полках.

— Вставайте, сонные тетери, — скомандовала Яга, заметив, что Таня и Женя просыпаются. — Дорога дальняя, вам надо подкрепиться. Пока солнце не встало высоко, туман не рассеялся — самое время выходить.

Василиса уже сидела на подоконнике, она уже была готова к походу. Дайте только старт.

— Держите, — Яга поставила на стол небольшую, но увесистую шкатулку из тёмного дерева. — Золотые счёты для Кощея. Смотрите, не потеряйте, а то он обидится, и вы обратно пойдёте ко мне за новыми счётами.

Папа осторожно открыл крышку. На бархате лежали массивные золотые счёты, каждая косточка которых была отполирована до блеска и переливалась на утреннем свету.

— Красота какая, — сказала Женя, заглядывая внутрь. — Он точно обрадуется.

— Обрадуется, — кивнула Яга. — Но не думайте, что он сразу кинется вам помогать. Кощей — не просто хранитель, он — испытатель. Ему интересно проверить, насколько вы достойны его внимания.

Тут папа спохватился и достал из рюкзака тот самый глиняный горшок с вареньем, который Тихон передал Бабе-Яге.

— А это, бабушка, тебе от лешего Тихона, — сказал он, ставя горшок на стол. — Он велел передать. Сказал, что для тебя — самое то. Варенье из земляники да черники, сам приготовил.

Яга взяла горшок, откупорила деревянную пробку и принюхалась. На её лице промелькнула тень улыбки — редкой, но искренней.

— Ах, Тихон, — протянула она. — Старый пень. Помнит ещё, что я сладкое люблю. Ну, спасибо, уважили. Как встретите на обратном пути, передайте ему, что я оценила. И скажите ему, что рука у него быстрее заживёт, если он ахать и охать будет меньше, пусть больше слушает землю, — добавила она с усмешкой, будто точно знала, о чём говорит.

Она убрала горшок на полку, рядом с другими припасами, и снова посерьёзнела.

— Ладно, хватит о варенье. Слушайте внимательно. Идите строго на восток, пока солнце не поднимется выше сосен. Там, за тремя лесами, найдёте терем Кощея. Но помните: дорога не простая. Она вас проверит на прочность. Ой, да что я вам рассказываю, лучше возьмите клубочек волшебный, он вас проведёт без ошибок.

Затем Яга нырнула в тёмный угол своей избы, где стоял старый сундук, и, покряхтывая, вытащила из него небольшой клубок шерстяных ниток. Он был белым и даже не пыльным, и на первый взгляд как будто его только что смотали. Но он у неё столько веков, что и сосчитать тяжело. Но едва хозяйка положила его на стол, клубок тихонько зашевелился, будто принюхивался к гостям. Наверное, считывал информацию.

— Вот, — сказала Яга, вытирая руки о передник. — Клубочек этот непростой. Он дорогу чует. Куда покатится — туда и идите. Но запомните главное: он поведёт вас короткой дорогой, а короткая дорога — не всегда лёгкая. Будет трудно — терпите, а коли совсем тяжко станет, вспомните, зачем вы сюда пришли.

— Спасибо, бабушка, — сказала Таня, бережно принимая клубок. Тот был тёплым, словно живой, и слегка щекотал ладонь.

Папа спрятал шкатулку с золотыми счётами в рюкзак, покрепче затянул лямки и посмотрел на Ягу:

— Ну что, хозяйка, спасибо тебе за приют, за пироги, за науку и за помощь. Мы пойдём.

Яга кивнула, но в её глазах промелькнуло ещё что-то — не то тревога, не то печаль.

— Идите, — тихо сказала она. — И слушайте, что я скажу напоследок. Три леса, три горы — это не просто слова. Каждый лес вас испытает по-своему. Первый — Лес Шёпота. Он будет нашёптывать вам ваши страхи, ваши сомнения. Второй — Лес Тумана. Там вы будете видеть то, чего нет, и не видеть то, что есть. А третий — Лес Забвения. Самый опасный. Там вы можете забыть, кто вы и куда идёте. Поэтому, — она подняла палец, — держитесь друг за друга. Крепко. И слушайте Василису. Она — ваш якорь и мост.