Кукла Василиса

— Вот я тебя и нашёл, Василиска, скоро ты будешь снова моей.

Василиса от страха вздрогнула. Это имя она уже давно не слышала, уже много сотен лет. Так её когда-то называл только он. Тот, который вдохнул в неё жизнь и привязал её к себе, как игрушку. Василисе надоело быть в рабстве у чокнутого колдуна, ей надоело подчиняться, и она убежала.

— Не смей меня так называть! — крикнула она, и её голос, обычно спокойный и мягкий, зазвучал как разбитое стекло, с нотками слёз от прежних мучений. — Я больше не твоя!

Старик лишь усмехнулся. Он поднял посох, и воздух вокруг него будто задрожал, пространство будто завибрировало от его энергии. Трава под его ногами начала скручиваться и желтеть.

— Ты забыла, кто тебя создал? — сказал он. — Ничего, ничего, я до тебя доберусь, ты снова будешь моей, как в прежние времена. Ты принадлежишь мне, слышишь?

Удаляясь всё дальше от берега с колдуном, Таня и Женя сильнее вцепились в спину русалки, как будто он и их хочет забрать. Женя смотрела на старика с ужасом, а Таня — с ненавистью.

Она смотрела на его сморщенное лицо, на его скрюченные пальцы, сжимающие свой старый посох, и чувствовала, что внутри у неё поднимается недетская ярость. Этот старик был воплощением древнего зла, от которого они пытались спасти Василису. Он был причиной всех мучений Василисы, которые он ей причинил, и из-за этого внутри у Тани начинала закипать ярость всё больше и больше, и появилось желание отомстить ему.

Тем временем Лада уже несла их к спасительному берегу. Её мощный хвост рассекал воду, и с каждой секундой родной берег становился всё ближе и роднее.

Наконец русалка сделала последний рывок и, скользнув по мелководью, мягко сбросила девочек на берег. Таня и Женя кубарем прокатились по мокрому песку, но, долго не валяясь на песке, тут же вскочили на ноги и посмотрели на тот берег. Василиса, выпрыгнувшая из рюкзака, села рядом и пристально посмотрела туда же.

На том берегу старик раз за разом бил посохом по земле и ругался, но слышно его почти не было.

Мужчина и женщина топтались позади колдуна как собачки и ждали его приказаний. Они выглядели растерянными и напуганными, как будто младенцы потеряли свою маму, их лица были бледны, а глаза расширены. Они явно не ожидали такого хода событий. Они не думали, что охота хоть и на говорящую куклу не обернётся такой встречей с лешим и русалкой.

Колдун наконец понял, что сегодня добычи ему не видать, опустил посох, повернулся назад и пошёл обратно в лес, в сторону переправы, а вслед за ним — его горе-помощники. Вскоре их тёмные фигуры растворились среди деревьев, будто их и не было вовсе.

Леший, обессиленный, приподнялся, помахал им руками, сказав таким образом, что всё у него нормально, и пошёл медленно в лес, отдыхать и набираться сил.

Василиса, сидевшая на песке, пошевелилась. Таня подняла её и прижала к груди.

— Вы в порядке? — спросила кукла. Её голос дрожал. — Я так испугалась за вас.

— Мы-то в порядке, а как там Тихон? Ты как? — ответила Таня.

— Он сильный, справится, — сказала Василиса. — А нам нужно идти. Пока колдун до меня не добрался. А то останетесь без меня и буду я с ним на веки вечные.

Девочки повернулись и бросились бежать. Они бежали через поле, через знакомую тропинку, мимо берёзовой рощи. Ноги несли их быстро, сердце колотилось, но они не останавливались.

Тропинка вывела их к знакомым местам, но вместо того чтобы свернуть к дому и побежать туда от радости, Таня резко остановилась и схватила Женю за руку.

— Стой! Не домой!

— Что? — Женя глянула на сестру широко раскрытыми глазами. — Ты чего? Нам надо к маме с папой! Они же там одни, и они ищут нас!

— Именно поэтому мы бежим в полицию, — твёрдо сказала Таня. — Думаешь, колдун туда не заявится? Он просто ушёл? Он вернётся, и всем нам не поздоровится. А полиция нас спасёт.

Василиса выглянула из рюкзака. Её стеклянные глаза блеснули.

— Она права, — сказала кукла. — Мы не можем идти домой, там будет опасно. Надо в полицию — это наша единственная защита.

Женя закусила губу, но кивнула, и они повернули в сторону города.

Шли быстро, почти бежали. Спустя полчаса вдалеке показались старые серые пятиэтажки, за ними — центр. До отдела полиции оставалось километра два. Ноги у них гудели, а во рту пересохло от такой дальней дороги.

— Ещё немного, — подгоняла она себя и свою сестру.

Когда они влетели в двери дежурной части, за стойкой сидел молодой лейтенант, который сидел и что-то печатал. Услышав странный шум, он поднял голову — и лицо его мгновенно изменилось. Сначала было удивление, затем узнавание.

— Так, не понял, — он отложил бумаги и поднялся. — Вы Ивановы? Как же вас звать? А-а-а, вспомнил — Таня и Женя?

Сёстры замерли.

— Вы нас знаете? — выдохнула Таня.

— Ещё бы, — ваши родители вчера вечером заявление на вас написали. Мол, дочери ушли в лес и не вернулись. А вы тут! — Загулялись, что ли? Мы вас со вчерашнего вечера ищем. Ориентировки разослали, группа с утра по лесу ходит. Что с вами случилось? Почему такие забеганные? От кого бежали?

Он покачал головой, но в голосе слышалось облегчение.

— Главное, живые и здоровые. Ну, относительно. — Он оглядел их: девочки были грязные, мокрые, исцарапанные руки. — Где вы были? Что случилось?

— На нас напали, — быстро сказала Таня. — Двое — мужчина и женщина. Они усыпили маму с папой, а потом погнались за нами. Мы переплыли через реку и там переночевали, а теперь вернулись сюда. — Таня не стала рассказывать про лешего, русалку и того старика колдуна, который к охотникам присоединился, эта информация была бы лишней для молодого лейтенанта. Мог бы посмеяться, не поверить.

Лейтенант перестал улыбаться.

— Так. Давайте по порядку. Сейчас позвоню родителям и начальству сообщу, что вы нашлись, а потом с вами будем разбираться. Расскажете всё в подробностях.

Он поднял трубку, позвонил начальству — доложил, затем набрал номер родителей.

В трубке щёлкнуло.

— Иван Сергеевич? Это лейтенант Смирнов, дежурная часть. Ваши дочери у нас. Да, да, обе. Целые и невредимые. — Он помолчал, недолго слушая. — Всё хорошо, приезжайте в отдел. Да, да, конечно, прямо сейчас. Будем разбираться.

Он положил трубку.

— Родители выезжают. Будут минут через двадцать. А пока — чай вам налью. И рассказывайте только по существу. Кто напал, приметы, и куда делись.

Таня и Женя сели на скамейку. Женя прижала рюкзак к груди, в котором тихо, как мышь, сидела Василиса. Таня глубоко вздохнула и начала говорить.

Глава 8

Тайна становиться явной

Таня начала свой рассказ. Рассказала она всё то же самое, что и в первый раз. Быстро и коротко. Как родителей усыпили, как они убежали и как потом вернулись с того берега.

Лейтенант Смирнов внимательно её выслушал и молча записал все её слова в свой блокнот. Когда Таня замолчала, он отложил ручку и посмотрел на девочек.

— Значит так! Что я понял — двое неизвестных усыпили ваших родителей и преследовали вас. О том, что их усыпили, мы уже знаем от ваших родителей. Затем вы побежали в лес и переплыли ночью реку. Как вы вообще перебрались через реку? Там же нет моста.

Таня почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она догадывалась про этот вопрос, и она его боялась больше всего.

— Мы нашли лодку, — сказала она уверенно, стараясь, чтобы голос звучал правдоподобно. — Старую лодку. Она была привязана у берега. Мы на ней и переправились.

— Лодку, — повторил лейтенант. — И где она теперь?

— Мы её отпустили, когда вернулись. Она уплыла.

Лейтенант прищурился, но не стал давить. Вместо этого он задал следующий вопрос:

— А кукла? Вы сказали, эти двое хотели забрать какую-то куклу. Она что, золотая? Где она сейчас?

Женя, сидевшая рядом с Таней, прижала рюкзак к груди.

-Так, подождите,сказал лейтенант Смирнов затем взял трубку и сделал ещё пару важных звонков, затем посмотрел на девочек и сказал, поднимаясь из-за стола:

— Я всем доложил. Следственно-оперативная группа сейчас выедет. Инспектор по делам несовершеннолетних тоже будет. И родители ваши уже в пути. А сейчас я вам налью чая.

Он взял со стола кружки и налил в них чай из стоящего в углу термоса.

— Пейте. А пока ждём, рассказывать мне больше ничего не надо. Всё в мельчайших подробностях уже расскажете следователю. И вот что: вы несовершеннолетние, поэтому я обязан передать вас инспектору ПДН. Она сейчас подойдёт.

Таня посмотрела на него с тревогой.

— А вы... вы не следователь?

Смирнов усмехнулся, но как-то по-доброму.

— Я дежурный. И дознаватель. У нас отдел маленький, штат сокращённый — вот и приходится совмещать. Так что формально я и есть дознаватель. Но по таким делам, как ваше, всё равно приезжает следственно-оперативная группа из района. Так что не волнуйтесь, разберёмся. — И пододвинул к девочкам кружки с чаем. — Пейте, пока горячий. А то родители подъедут — будет не до чая, а там и следователь подтянется.

Таня сделала глоток, но чай показался горьким — то ли от пережитого ужаса, то ли от тревоги, которая не отпускала до сих пор. Женя сидела рядом, прижимая рюкзак к груди, как будто его отнимут, и не сводила глаз с входной двери. Василиса в рюкзаке сидела тихо, как мышка, молча и не шевелясь.

Через минут десять дверь дежурной части распахнулась, и в помещение влетела с дикими глазами мама. За ней, медленно ступая, вошёл и папа. Вид у обоих был измученный. Увидев дочерей, мама вскрикнула и бросилась к ним, обняла обеих сразу, прижала к себе так крепко, что стало трудно дышать.

— Девочки! Живые! — причитала она, гладя их по головам, по щекам. — Мы же с ума сошли! В полицию заявили, всю ночь не спали! Где вы были? Что случилось?

Папа подошёл следом, опустился на корточки перед скамейкой и сказал:

— Ну слава богу, — и голос у него дрогнул. — Как хорошо, что вы целы, а то мы испереживались.

Лейтенант Смирнов деликатно отошёл в сторону, давая семье побыть друг с другом. Затем, когда объятия немного ослабли, он мягко сказал:

— Иван Сергеевич, Нина Петровна, присядьте. Сейчас подойдёт инспектор по делам несовершеннолетних, и она с вами поговорит, а после мы всё оформим.

Мама с папой сели на скамейку. Женя пристроилась между ними, а Таня села рядом, прижимая к себе рюкзак с Василисой. Лейтенант Смирнов вернулся за свой стол, и дверь снова открылась.

Вошла женщина в форме — невысокая, с усталыми, но цепкими глазами. На погонах звёздочки, а в руках папка. Это был инспектор ПДН, капитан полиции Михайлова.

— Здравствуйте. Это вы, Иван Сергеевич и Нина Петровна? А это ваши девочки?

Мама кивнула:

— Да, это мы.

— Так, сейчас будем разбираться, — инспектор села напротив, раскрыла папку и посмотрела на волнующихся Таню и Женю. И волновались не только девочки, но и их родители. — Мне уже сообщили, что случилось, в общих чертах. Но я хочу услышать всё это от вас. Не спешите, рассказывайте всё по порядку. Как вас зовут? Сколько лет? И что случилось за последние двое суток?

— Меня зовут Таня. Мне четырнадцать лет. Это моя сестра Женя, ей двенадцать. Мы живём с родителями на окраине города, возле леса.

— Хорошо, — инспектор кивнула. — Продолжай.

— Вчера днём мы ходили в лес за земляникой. А после того как мы её собрали, мы вернулись домой. После этого к нам пришли двое. Мужчина и женщина. Они сказали, что они дальние родственники тёти Нади и что хотят забрать старую куклу, которая нам осталась в наследство. Мы её отдавать не хотели и спрятали в рюкзак, затем хотели выйти из дома, но они усыпили маму с папой и погнались за нами, а мы через окно в комнате и сбежали.

— Так, подождите — что за кукла? — спросила инспектор, поднимая бровь.

— Старая, тряпичная, — ответила Женя, прижимая рюкзак крепче. — Она нам от тёти Нади осталась. Мы её не отдавали. Мы сказали, что потеряли её в лесу, но мы их обманули, а потом всё так быстро произошло, они усыпили родителей каким-то платком и побежали за нами.

Инспектор Михайлова не перебивала. Она что-то писала в своей папке, поднимала глаза на девочек, затем на родителей, потом снова на девочек. Когда Женя договорила, в кабинете повисла тишина.

— Так, — сказала Михайлова, откладывая ручку в сторону. — Значит, двое неизвестных зашли к вам в дом, применили к вашим родителям усыпляющее вещество, после чего вы, спасаясь, покинули дом через окно. Всё верно?

Девочки кивнули.

— Теперь покажите куклу, она же у вас? Что это за кукла такая, ради которой на вас напали. Покажите, покажите, не бойтесь, не отниму.

Таня почувствовала, как внутри всё сжалось. Василиса тем временем сидела в рюкзаке и молчала.

— Да, — сказала Таня, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она здесь. Сейчас я её вам покажу.

Таня медленно, будто нехотя, расстегнула рюкзак и достала Василису. Кукла безжизненно повисла в её руках — голова чуть склонилась набок, руки болтались, стеклянные глаза смотрели в пустоту. Никто бы не подумал, что в ней есть жизнь.

Инспектор взяла куклу, повертела её в руках, осмотрела швы, потрогала ткань, посмотрела ей в глаза и отдала обратно Тане.

— Ничего не понимаю, — обычная кукла, старая, потрёпанная. Что в ней ценного? Разве что память о тёте.

— Она дорога нам как память, — тихо сказала Женя.

— Вам-то да! А им-то она зачем? Может, они сумасшедшие?

— Ладно. Теперь по поводу нападавших. Вы можете их описать? Как выглядят, во что одеты, примерный возраст, как говорили, может, с акцентом.

— Мужчина высокий, — начала Таня. — В чёрной куртке. Женщина тоже вся в чёрном, волосы тёмные. Говорили без акцента. Мужчина лет сорока, может, чуть больше. Худой. А женщина пониже, лет тридцати. Волосы тоже тёмные, собраны в пучок. Вроде всё.

Инспектор Михайлова записала последнюю строчку и отложила ручку.

— Значит, двое. Мужчина и женщина. Оба в чёрном. Приметы записаны. — Она посмотрела на девочек. — А больше вы никого не видели? Может, ещё кто-то был?

Таня и Женя переглянулись.

— Нет, — сказала Таня. — Мы больше никого не видели. Только этих двоих.

Михайлова кивнула, хотя её взгляд показывал сомнения. Она закрыла папку и встала.

— Что ж, на сегодня достаточно. Езжайте тогда домой, а завтра с утра вас всех ждём в отделе, следователь приедет к десяти, он с вами и с девочками подробно поговорит. А пока — отдыхайте.

— А как же кукла? — вдруг спросила Женя. — Вдруг они вернутся за ней.

Михайлова посмотрела на неё серьёзно.

— Если вернутся — сразу звоните. Мы разберёмся. А пока спрячьте её куда-нибудь подальше. И не открывайте никому, кроме нас.

Она вышла, и дверь за ней закрылась. В дежурке стало тихо. Лейтенант Смирнов деликатно кашлянул и сказал:

— Ну что, по домам? Я вас провожу до машины.

Лейтенант Смирнов проводил их до машины и на прощание сказал:

— Завтра к десяти в районный отдел. Следователь будет ждать. Не опаздывайте.

Папа кивнул, и машина тронулась. Во время дороги домой все молчали, каждый думал о своём. Мама вытирала глаза, папа смотрел на дорогу, а девочки сидели на заднем сиденье, прижавшись друг к другу. Таня с рюкзаком с Василисой, а Женя рядом с ними.

Как приехали домой, мама сразу ушла на кухню — начала греметь посудой, чтоб приготовить поесть, а папа прошёл в гостиную и включил телевизор, хотя смотрел в экран с отсутствующим взглядом. Девочки тихонько проскользнули в свою комнату и закрыли дверь.

Таня опустила рюкзак на кровать и расстегнула его. Василиса выбралась наружу, села на подушку и заговорила:

— Они ничего не знают, — сказала она тихо. — Но может, им рассказать правду? Чтоб если что, то они были в курсе событий и если появится колдун, то они знали, к чему готовиться.

— Что? — сказала Таня и села на кровать. — Ты же сама говорила, что взрослые боятся того, чего не понимают. Мы же уже один раз пробовали рассказать папе про русалку, и чем это закончилось? А тут не только русалка — тут ещё и колдун, леший, говорящая кукла и духи леса. Маму с папой точно увезут в больницу.

— А если колдун вернётся, — тихо сказала Женя, усаживаясь рядом с Василисой, — они же не будут знать, как себя вести. Он же может их того. Ну вы поняли.

Василиса задумалась, её глаза потускнели, а затем снова загорелись. Она посмотрела на Женю, потом на Таню.

— Понимаю, вы правы. Но если колдун вернётся, они не будут знать, как защищаться. И тогда он заберёт меня, а ваших родителей он может тронуть. Он не любит свидетелей.

— Но что мы можем сделать? — Таня в отчаянии всплеснула руками. — Это же опасно, а если они всё-таки нас не услышат?

Василиса спрыгнула с подушки на кровать и подошла к девочкам.

— Начнём с малого. Я сама расскажу им про себя, что я живая, что я говорящая. Никаких пока русалок, леших и колдунов. Сначала надо их подготовить, а потом всё остальное. Посмотрим их реакцию. Ладно, хорошо, надо рискнуть, но сначала — еда. Вы почти ничего не ели. Идите на кухню, ведите себя как обычно. А я пока подумаю, как лучше им это объяснить.

Девочки вышли из комнаты. На кухне мама уже накрывала на стол. Она выглядела измученной, но старалась улыбаться. Папа сидел в гостиной, уставившись в телевизор, но было видно, что он не смотрит, а думает о чём-то своём.

— Мам, давай поможем, — сказала Таня, беря тарелки.

— Спасибо, — мама погладила её по голове. — Я так испугалась за вас, если что-то случится, лучше оставайтесь дома, или где-нибудь поблизости.

— Хорошо, мам, — кивнула Женя.

За ужином говорили мало. Папа молчал, ковыряя вилкой в тарелке. Мама пыталась шутить, но шутки выходили натянутыми. Девочки старались есть, но кусок не лез в горло. Девочки думали о предстоящем разговоре.

Когда ужин закончился, мама начала убирать со стола. Таня переглянулась с Женей, и поняли: хватит молчать — нужно начинать действовать. Пока Василиса думает, мы сами возьмём ситуацию в свои руки.

— Мам, пап, — начала Таня, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Нам нужно с вами поговорить. Это важно.

Мама замерла с тарелкой в руках, папа поднял голову.

— Что случилось? — насторожилась мама.

— Садитесь, сейчас всё расскажем.

Мама и папа переглянулись. В голосе Тани что-то их заставило насторожиться. Мама медленно поставила тарелку на стол и села. Папа убрал телефон в карман и повернулся к дочерям.

— Ну рассказывайте, — сказал он. — Что опять?

Таня глубоко вздохнула. Женя стояла рядом с принесённым рюкзаком из комнаты, в котором сидела Василиса. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене.

— Мам, пап, — начала Таня. — Мы вам не всю правду рассказали.

— В смысле не всю? — нахмурился папа. — Рассказывайте.

— Мы не хотели вам рассказывать это в полиции, — быстро вставила Женя.

— Опасно рассказывать об этом в полиции, — продолжила Таня. — Они и вы подумали бы, что мы сошли с ума.

Мама подалась вперёд:

— Говорите уже, что ещё у вас случилось?

Таня посмотрела на сестру, потом на рюкзак. Женя кивнула.

— Тётя Надя нам не просто куклу оставила, — сказала Таня. — Она живая. Она умеет говорить, думать, чувствовать. Она как настоящий человек, только кукла.

За столом повисла звенящая тишина. Мама замерла, а папа уставился на Таню.

— Что? — наконец выдавил папа.

— Мы знаем, это звучит безумно, — продолжила Женя. — Но это правда. Она не простая. Она видит то, чего мы не видим. И она нас спасла. Эти двое, которые приходили, — они не родственники. Они хотят забрать её.

— Женя! — мама покачала головой, — это же просто кукла, что вы придумываете? Я сама держала её в руках. Тряпичная, старая, без батареек. Как она может говорить?

Таня медленно расстегнула рюкзак. Руки немного дрожали, но она достала Василису и посадила её на стол, лицом к родителям.

— Василиса, спасай, — тихо сказала она. — Покажись.

Сначала ничего не произошло. Кукла сидела безвольно, как обычная тряпичная игрушка. Мама с папой смотрели на неё с недоумением, и на лицах их читалось сомнение.

А потом Василиса медленно повернула голову. Её стеклянные глаза моргнули и посмотрели прямо на маму.

— Здравствуйте, Нина Петровна, — сказала она тихим, но отчётливым голосом. — Здравствуйте, Иван Сергеевич.

Мама вскрикнула и отшатнулась. Папа резко встал, стул с грохотом отъехал назад. Он смотрел на куклу, и лицо у него было, как будто увидел призрака.

— Что это? — прошептал папа. — Кто ты? Что это за фокусы?

— Это не фокусы, пап, — сказала Таня, вставая между ним и столом. — Она живая, такие же, как и мы. Мы сами первый раз испугались, а потом привыкли. Она добрая. Она нас не обидит.

— Господи, — мама схватилась за сердце. — Говорящая кукла, может, я сошла с ума или сплю?

— Мам, послушай, — Женя подбежала к ней и взяла за руку. — Она правда добрая и хорошая. Она нас спасла от тех охотников.

Папа всё ещё стоял, не сводя глаз с Василисы. И тяжело дышал.

— Значит, и русалка существует? И мне не показалось на реке?

— Не показалось, — кивнула Василиса. — И русалка существует, и леший. И тот старик, о котором вы ещё не знаете, который был с охотниками. Он колдун. Он меня создал давным-давно. И он хочет вернуть меня обратно.

За столом повисла тишина. Мама держалась за сердце, глядя на куклу широко раскрытыми глазами. Папа медленно опустился обратно на стул, и его руки заметно дрожали.

— Колдун? — переспросил он. — Какой-то старик-колдун был с теми двумя? Он создал тебя и хотел тебя забрать?

— Да, — Василиса кивнула. Её стеклянные глаза смотрели на папу с печалью. — Он вдохнул в меня душу, чтобы я ожила и чтоб служила ему. Я была его игрушкой, его инструментом. Он заставлял меня делать то, чего я не хотела. Он меня заставлял, вот я и сбежала от него, а теперь он меня нашёл.

— А что он тебя заставлял делать? — тихо спросила мама, не отпуская руку Жени.

— Разное. Он использовал меня, чтоб я пугала людей, чтоб я выведывала информацию и их тайны, забирать то, что ему было нужно. Я была его глазами и ушами.

— И что теперь? — спросил папа. — Что теперь нам с ними делать? Как от них избавиться?

Василиса посмотрела на папу, и в её глазах отразилась тяжесть и печаль прожитых веков.

— Я не знаю, честно не знаю. Он нашёл меня какой-то коробочкой, которая чует мою душу. Не знаю, как он её создал, но она работает как навигатор.

— Таак, значит, просто тебя спрятать не получится, — мрачно заключил папа, и в его голосе послышалась задумчивость и страх, и даже немного злость. — Раз уж он вломился в наш дом, значит, будет теперь иметь дело со мной. Ничего, надо только подумать, и выход мы найдём, выход всегда есть, его надо главное найти, — уверенно сказал папа, — ничего, ничего!

— Да! — продолжила Василиса. — И я помогу в этом деле, вместе мы справимся с этой нелёгкой задачей. Я надеюсь, справимся.

— Конечно, справимся, — добавили сёстры.

— Он не отступится, но мы сила, — добавил папа.

Затем встал, прошёлся по кухне, остановился, прошёлся ещё раз и посмотрел на Василису. В его взгляде уже не было прежнего страха — теперь там читалась во всю решимость.

— Значит, так, — сказал он твёрдо. — Раз это колдун, значит, он силён и так просто его не возьмёшь. Я даже пока не знаю, что предложить. Василиса, что нам надо о нём знать, какая у него сила? Какие у него слабые места?

Василиса кивнула, но в её глазах мелькнула тень сомнения.

— Да, он очень силён, Иван Сергеевич. И нам так просто с ним не справиться, нам нужна волшебная сила.

— Точно! — воскликнула Василиса. — Сила! У меня появляется план.

— Что за план? — быстро спросила Женя.

— План называется Баба-Яга!

— Баба-Яга? — по очереди, без исключения, переспросила вся семья.