Кукла Василиса

Папа переглянулся с девочками, глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы постучать.

Едва его кулак коснулся дубовой поверхности, как ворота отворились сами собой, без скрипа и без малейшего усилия. За ними открылся просторный двор, вымощенный гладким камнем, и в центре этого двора стоял невысокий, но и не маленький терем. Его стены, казалось, были отлиты из серебра, а окна горели золотым светом. И нигде не было видно ни единой живой души — только тишина и понимание, что здесь точно-точно живёт Кощей.

— Ну что ж, — прошептал папа, переступая через порог. — В гости так в гости.

Клубок, не мешкая, покатился вперёд, через двор, прямо к резному крыльцу. Путники последовали за ним, стараясь ступать как можно тише. В воздухе пахло старинными книгами и чем-то ещё — сухим, древесным, как в старой библиотеке.

На крыльце их встретила высокая дверь, украшенная искусной резьбой. Клубок замер у её порога, словно давая понять: пришли. Папа поднял руку, чтобы постучать снова, но дверь уже отворилась.

На пороге стоял старик. Он был очень высок и очень худ, с длинной седой бородой, которая струилась почти до самого пояса. Одет он был в тёмно-синий кафтан, расшитый серебряными нитями, а на его иссохших пальцах блестели перстни с камнями. Глаза у него были острые, внимательные, и в них горел тот же огонь, что и в окнах терема — золотой и яркий.

— Кощей, — едва слышно выдохнула Женя, вцепившись в папину руку.

Старик оглядел их всех по очереди — сначала папу, потом девочек, потом задержал взгляд на Василисе, которую Таня держала на руках. И вдруг его тонкие губы тронула улыбка.

— Здравствуйте, Кощей Бессмертный, — сказал папа как можно вежливее. — Мы к вам с уважением и с подарком. И ещё с одной большой просьбой.

— С просьбой, значит? — Кощей отступил в сторону, освобождая проход. — Ну, раз с поклоном и с подарком, заходите. Только сразу говорю: я сегодня занят. Пересчитываю свои сокровища.

Он повернулся и зашагал внутрь терема, не оглядываясь. Путники переглянулись и двинулись следом, понимая, что разговор с этим древним существом только начинается.

Глава 11

В гостях у Кощея

Старик прошел вглубь зала и уселся на массивный трон, вырезанный из цельного куска черного дерева. Рядом с троном стоял небольшой столик, на котором возвышалась гора золотых монет. Кощей пересчитывал их с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела его жизнь, и он не обращал на гостей никакого внимания.

Папа сделал шаг вперед, крепко держа дочерей за руки, и вежливо кашлянул.

— Уважаемый Кощей Бессмертный. Мы это...

— Тише! — не поднимая головы, оборвал его Кощей. — Ты сбиваешь меня со счета. Здесь на две монеты меньше стало, чем вчера было. Ты, случайно, не брал? Нет? Ну и молчи тогда, не отвлекай.

Папа растерянно замолчал. Таня прижала Василису к груди, а Женя испуганно вцепилась в папин рукав. В зале повисла тишина, нарушаемая только звоном пересчитываемого золота. Наконец Кощей отложил последнюю монету, тяжело вздохнул и поднял глаза на путников.

— Ну, чего стоите? Говорите уже, а то уйду. Только быстро, чего хотели, а то у меня скоро обед.

— Мы пришли от Бабы-Яги, — начала Таня, выходя немного вперед. — Она сказала, что вы сможете нам помочь.

— Яга? — Кощей прищурился, и в его глазах мелькнула искра интереса. — Старая карга. Она когда-нибудь кого-нибудь пришлет просто так? Что на этот раз ей нужно?

— Помочь не ей, — продолжил папа, — а нашей кукле Василисе. За ней охотится колдун, который её создал. Он в куклу вселил душу и оставил себе её частицу души и привязал её к себе. Мы должны её спасти от него.

Василиса, сидевшая на руках у Тани, подняла голову и посмотрела прямо на Кощея. Её глаза блеснули в свете свечей.

— Мне нужна ваша помощь, — сказала она тихо, но отчетливо. — Я много веков живу в этом теле, но не могу освободиться. А еще есть душеловка — коробочка, которая ведет колдуна ко мне. Если её уничтожить, не вынув частицу, я исчезну навсегда.

Кощей откинулся на спинку трона и сцепил пальцы в замок. Несколько секунд он молчал, рассматривая куклу, будто видел перед собой сложную механическую вещь.

— Значит, частица души говоришь, — задумчиво протянул он. — И душеловка. Это уже интересно. Такие дела давно ко мне не приносили. Обычно все просят меч-кладенец, воду живую или молодильные яблочки. А тут — душа. Тонкая работа.

Он поднялся с трона и, заложив руки за спину, стал медленно расхаживать по залу.

— Ну не знаю, не знаю. Сложно это, да и я как вы может знаете, просто так ничего не делаю.

— Мы принесли вам подарок, — сказал папа, затем снял с плеч рюкзак, достал шкатулку из темного дерева, в которой лежали счёты. — Вот - это золотые счёты. От Бабы-Яги.

Кощей взял шкатулку, открыл её и замер. В его острых глазах вспыхнул настоящий, искренний восторг. Он провел пальцами по каждой костяшке, будто прикасаясь к величайшему сокровищу.

— Ах, — выдохнул он. — Прекрасная работа. Мне таких как раз в коллекции не хватало. Яга знает, чем меня порадовать. — Он бережно закрыл шкатулку и посмотрел на гостей уже совсем по-другому — с любопытством и легким уважением. — Ладно. Подарок принят. Что же с вами делать-то? Надо подумать! А пока я думаю, загадаю-ка я вам новые загадки, я их ещё никому не рассказывал, недавно придумал.

Он вернулся на трон, уселся поудобнее и хлопнул в ладоши. — Итак, слушаем первую загадку:

Кощей взял со стола восковую свечу, зажёг её и поставил между собой и гостями.

— Смотрите, — сказал он. — Свеча горит и тает. С каждой минутой, с каждой секундой её становится меньше. Чем дольше она горит, тем меньше её становится. А скажите мне вот что: что в этой свече убывает, но при этом никогда не заканчивается?

Женя подумала и тихо ответила:

— Наверное, время. Свеча сгорает, но время, пока она горит, не исчезает — оно уходит в прошлое. И прошлого времени становится больше, а не меньше.

Кощей усмехнулся и погасил свечу пальцами.

— Ладно, засчитано.

Загадка вторая:

Он достал из кармана маленький шерстяной клубок — очень похож на тот, что дала Баба-Яга, только серый и свалявшийся.

— Этот клубок, — сказал Кощей, — может провести вас куда угодно. Но есть у него одно свойство: если держать его слишком крепко — он рассыплется. Если отпустить — укатится и не вернётся. Скажите: как его нужно держать, чтобы он служил и не убегал? А если убегал, то обязательно возвращался.

— Я отвечу, — сказал папа.

— Держать его надо не рукой, а доверием. Крепко сожмёшь — он пропадёт, отпустишь — потеряешь. А если веришь, что он тебя не обманет, — он сам тебя поведёт. Это как отношения друг с другом.

Кощей покачал головой, будто удивился, и спрятал клубок обратно.

— Хорошо, неплохо.

Загадка третья, для тебя, Таня.

Он поставил на стол глиняный кувшин — пустой, с узким горлышком.

— В этот кувшин, — сказал Кощей, — можно налить воду или что-то жидкое. Но есть одна вещь, которую в него не нальёшь. А это то, о чём я говорю, можно налить только в треснутый кувшин. Что это?

Таня несколько минут подумав, ответила негромко, но уверенно:

— Свет.

Кощей поднял бровь и посмотрел на неё с любопытством.

— А почему свет? Ну-ка, объясни. Мне мало одного слова. Я хочу услышать, как ты это представляешь.

Таня на секунду задумалась, но потом подняла глаза и заговорила:

— Потому что воду, масло, молоко, даже тьму образно можно тоже налить. Тьма ведь тоже как жидкость: она растекается, заполняет всё, и кувшин её спокойно выдержит. А свет — он не такой. Свет нельзя налить, его можно только впустить. Он не занимает место, как вода, он просто есть или его просто нет.

Она подумала ещё и продолжила:

— И если в тёмный кувшин попытаться впустить свет, ничего не получится, тьма в нём, его не пустит. Свет должен быть снаружи или проходить сквозь — как через окно. А если его закрыть в тёмном месте, он либо погаснет, либо разорвёт то, что его держит. А держит его горшок. Вот поэтому горшок должен быть — хотя бы треснутым! Чтоб хоть лучи света туда попадали и всё вокруг освещали.

Кощей слушал, склонив голову набок, и в его золотых глазах разгорался особенный интерес.

— А ты, я смотрю, не просто отгадку знаешь, — сказал он задумчиво. — Ты понимаешь суть вещей, почему это так, а почему другое так. Молодец, это редкость в наше время.

Кощей откинулся на троне и рассмеялся — негромко, с хрипотцой, но искренне.

— А ведь и верно. Ишь, какая мудрая ты девочка. Ладно, хорошо. А теперь четвёртая загадка — исключительно для тебя, Василиса. Приготовься, она будет очень сложная, под стать твоим годам. Ты готова?

— Наверное, — ответила несмело Василиса.

— Ну тогда слушай, — Кощей подался вперёд, и его глаза сверкнули азартным огнём. — Загадка эта не простая, а с двойным дном. Отгадаешь — не только меня порадуешь, но и себе путь укажешь.

Он взял со стола пустой глиняный кувшин, налил в него воды из графина и поставил перед Василисой.

— Смотри, вот вода. Она течёт, её можно выпить, но в ней можно и утонуть. А теперь загадка:

«Две сестры в одном сосуде живут,

Но вместе им не ужиться.

Одна — чтобы помнить, другая — чтоб забыть,

Одна — чтоб родиться, другая — умереть.

Коль выпьешь одну — уснёшь навсегда,

Коль выпьешь другую — воскреснешь тогда.

Но чтобы свободу от проблем обрести,

Их надо не порознь, а вместе нести.

Сначала — одна, а потом и другая,

И смерть, и рождение в миг испытаешь.

И тот, кто управляет ею, больше не сможет.

Что это за сёстры такие? И как их найти,

Чтоб душу от плена навеки спасти?»

Кощей замолчал и откинулся на трон, скрестив руки на груди. В зале стало тихо так, что было слышно, как потрескивают свечи.

Василиса замерла. Её стеклянные глаза потускнели, будто она ушла в себя. Таня и Женя смотрели на неё с тревогой, а папа крепче сжал кулаки, готовый в любой момент поддержать.

— Я тебя услышала, — прошептала Василиса, и её голос дрогнул. — Я об этом даже боялась думать.

— Говори, — мягко, но настойчиво сказал Кощей. — Ты ведь уже поняла, о чём речь? Только сказать боишься.

Василиса подняла голову. В её глазах стояли слёзы — настоящие, тряпичные, но такие живые.

— А вдруг у меня не получится? — сказала Василиса. — И я вторую сестру не встречу.

Кощей улыбнулся и сказал:

— Ну значит, всё ты поняла, не поняли только остальные, о чём речь. Расскажи им ответ тогда.

— Живая и мёртвая вода, — сказала она тихо. — Две сестры — сначала мёртвую пьёшь, а потом живую тебе в рот вливают — чтобы умереть и воскреснуть, и та частица души, что колдун запер в душеловке, вернётся в меня. Никакая душеловка не удержит частицу, если придёт смерть. А коробочка станет пустой. И он потеряет надо мной власть.

Кощей медленно кивнул.

— Верно. Умница. Только вот незадача: мёртвую воду найти легко — она в любом болоте есть, а с живой водой будет проблема, — он усмехнулся, — живую воду надо не найти, а заслужить. Она не в роднике течёт, не в реке плещется. Она там, где смерть и жизнь встречаются. Где граница между мирами тонка, как паутинка.

Он встал с трона и подошёл к окну, за которым уже сгущались сумерки.

— И вот что я скажу, — добавил он, не оборачиваясь. — Колдун ваш не дурак вовсе. Он по любому своей коробочкой ощущает, что вы где-то в лесу ходите, а это значит, вы ищете живую воду, не за грибами же вы второй день ходите. И он может будет ждать вас у последнего источника в нашем лесу. Потому что если Василиса выпьет мёртвую воду и не успеет выпить живую — она умрёт навсегда. И он потеряет над Василисиной душой контроль, и ни он, ни вы её уже не получите.