Письма: 1912–1922

Позвони нам и приезжай на ужин, как только вернешься.

Искренне твоя, ВВ

845: Роберту Тревельяну

(от Леонарда Вулфа с постскриптумом Вирджинии)

13 июля [1917] / Хогарт-хаус [Ричмонд]

Дорогой Боб,

я понятия не имею, почему Минна зовется Минной, но факт остается фактом. Ей около 90 лет, и она на редкость бойкая старушка, которая пописывает акварельные этюды с деревьями и цветами. Она, я полагаю, приходится родной сестрой покойному отцу562 Джорджа Дакворта, то есть первому мужу матери563 Вирджинии. В любом случае мы зовем ее тетей Минной, хотя она также откликается на имя мисс С.О. Дакворт.

Твоя идея насчет эссе Роджера просто отличная. Мы как раз закончили печатать нашу брошюру и уезжаем в Эшем до вторника. Разослать готовые книги сможем ближе к концу следующей недели.

Твой Леонард Вулф

[Текст Вирджинии] Имена тети Минны при крещении – Сара Эмили (а вовсе не Оливия). Достигнув зрелости, она сама окрестила себя Минной – я всегда полагала, что это в честь какой-то героини из Уэверлийских романов [Вальтера Скотта]. Так или иначе, поскольку она во многом человек породы Робина Мэйра564, это имя ей идеально подходит.

ВВ

846: Ванессе Белл

Суббота [14? июля 1917] / Эшем [Родмелл, Сассекс]

Дорогая,

я действительно считаю, что тебе не стоит проделывать весь этот путь в воскресенье ради такой короткой встречи, особенно если ты себя неважно чувствуешь. Тебе лучше? Пожалуйста, береги себя.

Я бы предложила устроить пикник в Фирле и приехать туда, но я пообещала [Леонарду] совсем не ходить пешком, и, полагаю, мне придется сдержать слово.

Конечно, мы бы оставили тебя на ночь в понедельник, если бы ты приехала, но я полагаю, что у тебя не получится… Все это ужасно досадно, но я уверена, что тебе лучше не крутить педали столько миль да еще по такой жаре.

Твой сахар я отправлю почтой.

Неужели ты опять взвалила на себя слишком много дел?

После множества трудностей с прежними слугами я в итоге приняла решение нанять Этель и кухарку [бывших служанок Мэри Хатчинсон].

Твоя Б.

Само собой, если ты все же приедешь в воскресенье, мы будем дома, но не делай над собой никаких усилий.

847: Маргарет Ллевелин Дэвис

[15 июля 1917] / [Эшем, Родмелл, Сассекс]

Дорогая Маргарет,

в том местечке в Саутхизе, о котором мы тебе говорили, нет свободных комнат до 18 августа, но мы могли бы снять для тебя жилье на ферме (в пятнадцати минутах ходьбы от нас) с 8 августа. Там хорошая большая гостиная и две смежные проходные спальни. Хозяйка будет вам готовить. Мебель простовата, а кровати на вид жестковаты, зато чисто, да и сама ферма – очень милый старый дом. За все про все, включая гостиную, хозяйка просит 25 шиллингов в неделю. Мы видели эту ферму, когда сидели на склоне холма в тот день после обеда. Она гораздо ближе к нам, чем Саутхиз, хотя, полагаю, и не такая благоустроенная.

Я сказала хозяйке, что ты сразу дашь ей знать, если согласишься, так как у нее есть и другие претенденты.

Вот адрес: Миссис Вуллгар, ферма Итфорд, Родмелл, Льюис.

Мы замечательно проводим время и завтра возвращаемся [в Ричмонд].

Искренне твоя, ВВ

Выбери, пожалуйста, день (до 17 августа), чтобы приехать к нам в гости. Мы вернемся сюда 3-го. Может быть, Джанет тоже сможет приехать?

848: Доре Кэррингтон

[18 июля 1917] / [Хогарт-хаус, Ричмонд]

«Коттедж среди вересковых пустошей близ мыса Гурнард; дикое и уединенное место; полный пансион для двух гостей за 30 шиллингов в неделю с каждого; при желании предоставляется отдельная гостиная. Писать на имя мисс Хардвик, коттедж Ниннис-Мэннинг; Ньюмилл, близ Пензанса». Это из свежего номера «Cambridge Review» – лучшее, что там есть.

ВВ

849: Кэтрин Кокс

[18 июля 1917] / Хогарт-хаус [Ричмонд]

Дорогая Кэ,

обязательно приезжай к нам на те выходные. Я помню, что ты не любишь шумные компании, – думаю, никаких гостей у нас не будет. Я как раз буду устраивать новую кухарку и горничную, а потому никого не зову, но тебя-то мы за гостью не считаем.

В Эшеме было так божественно прекрасно, что я никак не могу примириться с возвращением сюда… У нас на чердаке обосновался пчелиный рой, а в засыпном туалете – целый выводок ласточек. Кругом немецкие военнопленные и нелепые крошечные солдатики, которые их охраняют, а теперь вот у нас появится настоящая меховая Медведица. Тебе никогда не приходило в голову, что именно из-за шубы ты так тяжело переносишь жару? Визит к парикмахеру раз в месяц мог бы помочь; у них, между прочим, есть весьма милые фасоны – например, выбритый задок с двумя розетками шерсти по бокам (что-то вроде пуделя, но выглядит куда более достойно).

Можно нам приехать к тебе на ужин в следующий понедельник? В 19:30?

Твоя ВВ

850: Вайолет Дикинсон

21 июля [1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд, Суррей

Моя Вайолет,

мы очень рады, что наша книга [«Две истории»] тебе понравилась. Заниматься печатью – огромное удовольствие; мы сейчас как раз ведем переговоры о покупке более крупного станка, намерены взяться за дело со всей серьезностью и выпускать романы. А еще мы берем себе ученика в подмастерье!

Тираж почти закончился, и мы подняли цену с полутора до двух шиллингов.

Если тебе все равно нужны четыре экземпляра по новой цене, мы тебе их вышлем. Это настоящий успех. Едва ли не главным подспорьем в работе стал тот самый стол, который ты мне когда-то подарила: его столешницу можно установить под наклоном – очень удобно класть на нее кассы со шрифтом и сразу набирать текст. Ума не приложу, что бы мы делали без этого стола.

В Эшем мы уезжаем 3-го. Ты вообще будешь в Сассексе или нет? Если да, неужели не заглянешь к нам?

Леонард передает привет.

Твоя ВВ

851: Роджеру Фраю

22 июля [1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд, Суррей

Мой дорогой Роджер,

напиши, пожалуйста, когда в сентябре тебе было бы удобнее всего приехать. Мы были бы очень рады принять и Памелу565. Единственная трудность с августовскими датами заключается в том, что мы позвали людей, которые никак не соизволят ответить. Литтон приезжает к нам с 17-го по 24-е, а еще мы пригласили Кэтрин Мэнсфилд, но если она не приедет, то, может, вы с Памелой заглянете? Как бы то ни было, ты обязан приехать, так что, пожалуйста, подумай, как это устроить.

До чего же люди глупы, когда нужно поступить разумно! И все же я верю, что схема с займами увенчается успехом566 – просто нужно время, чтобы идея сработала. Я свой бланк уже отправила. А нельзя ли производить обмен чаще, чем раз в год?

Отправляю один экземпляр книги в Дёрбинс [дом Роджера в Гилфорде], а четыре – в «Omega», но тираж почти распродан, так что если книги вам не пригодятся, то мы с огромной радостью заберем их обратно. Ты увидишь в них кучу ошибок, но мы ужасно горды собой, учитывая, что всему учились по ходу дела.

Завтра мы едем смотреть станок за £100, который, как нам сказали, лучший из всех существующих: и особенно хорош он для печати иллюстраций. Как ты сам понимаешь, это открывает перед нами новые горизонты. Разве не здорово было бы выпускать книги из одних только картинок – репродукций новых полотен, например? Правда, нам нужно, чтобы ты просветил нас, как это делается. Кэррингтон буквально фонтанирует гравюрами на дереве. Печатное дело – редкость увлекательное занятие.

Кстати говоря, мы тут подумывали об издании сборника твоих старых статей. Что ты об этом думаешь?

В спешке, твоя ВВ

От Клайва Белла

19 июля 1917 / Поместье Гарсингтон [Оксфорд]

Моя дорогая Вирджиния,

прежде чем лечь спать, я твердо намерен сказать тебе, что считаю твой рассказ [«Пятно на стене»] чрезвычайно выдающимся. У меня буквально перехватило дыхание, а голова пошла кругом точно так же, как бывало от твоих сочинений еще во времена моей зеленой юности. Будь я до сих пор газетным экспертом, я, пожалуй, мог бы разок-другой ткнуть в рассказ своим пером критика – вернее, огрызком карандаша, что служит (или служил) нашим символом власти. Правда, сказать особенно нечего: рассказ твой абсолютно ни на что не похож – он идеален, причем как-то по-своему, и его не сравнить ни с «Кандидом» [Вольтера], ни с «Двенадцатой ночью» [Шекспира], ни с «Принцессой Клевской» [Мари-Мадлен де Лафайет]. Он безупречен, но мне бы не хотелось, чтобы ты думала, будто это все, что я способен в нем разглядеть. Сама ткань повествования кажется мне бесконечно тонкой, глубокой и волнующей, а построение фраз и выбор слов – изысканными. Это просто поразительно и очевидно любому – настолько, что восхищенные болтуны, как я предвижу, станут твердить, что именно ты показала нам, как надо писать. «Нужно лишь записывать то, что происходит в вашей собственной голове», – скажут они. Именно так и поступил мистер Джеймс Джойс567, но какая же чертовски глупая и нелепая каша у него получилась! Нет, весь фокус в том, что нужно записывать именно то, что происходит в голове у Вирджинии, а я никогда не сомневался – и ты это знаешь, – что ее мысли увлекательнее всего на свете.

Отправить ли мне это письмо сейчас, рискуя сболтнуть нечто ужасно нелепое, или же прочесть его утром на свежую голову?

Всегда твой, Клайв Белл

852: Клайву Беллу

Вторник [24 июля 1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд, Суррей

Мой дорогой Клайв,

мне всегда казалось замечательной твоя готовность рисковать, хотя я и не вижу особого риска в том, чтобы отправить подобное письмо женщине вроде меня. Ты ведь когда-то твердил мне, будто я известна своим тщеславием – что ж, это растение во мне по-прежнему пышно цветет, хоть и стареет.

Прошу только, не списывай все на одно лишь тщеславие. Мне и впрямь дорога твоя похвала, причем не только из-за твоего редкого дара понимать, что к чему, но и по причинам, которые ты бы назвал сентиментальными. К примеру, ты был первым человеком, который решил, что я хорошо пишу. К тому же мы с тобой много говорили о писательском мастерстве в целом. Мне бы ужасно хотелось обсудить все это с тобой и понять, почему именно ты считаешь мой рассказ хорошим. Это ведь до того всепоглощающее занятие (я имею в виду сочинительство), что нам уже давно пора найти какие-то совершенно новые формы, тебе не кажется? Что же касается Джойса, то я, хоть убей, не пойму, чего он добивается; потратив на него 5 шиллингов, я честно сделала все, что было в моих силах, и капитулировала лишь перед невыразимой скукой. Раз уж ты теперь не растрачиваешь свое время на рецензии, а живешь себе на ферме и лишь изредка переворачиваешь с боку на бок какой-нибудь кабачок – почему бы тебе самому не пуститься в эксперименты? Наш станок, как тебе известно, призван явить на свет любого монстра в округе.

Было очень мило с твоей стороны написать мне. Если будешь этим летом в Чарльстоне, может, заглянешь к нам в гости?

Искренне твоя, ВВ

От Кэтрин Мэнсфилд

Среда [25 июля 1917] / [Чёрч-стрит, 141А, Челси]

Дорогая Вирджиния,

это будет чудесно – в пятницу, в 16:30. Я так счастлива, что тебе понравился мой небольшой рассказ568; огромное спасибо, что написала мне об этом.

Всегда твоя, Кэтрин

853: Дэвиду Гарнетту

26 июля [1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд, Суррей

Дорогой Банни,

надеюсь, ты не против этого обращения, но раз уж я всегда слышу о тебе как о Банни, а ты обо мне – как о Вирджинии, думаю, мы бы могли рискнуть обращаться друг к другу по имени…

Большое спасибо, что написал. Я очень рада, что рассказ тебе понравился. В каком-то смысле написать короткую вещь на одном дыхании гораздо проще, чем роман. Романы, конечно, ужасно неуклюжи и тяжеловесны, но все же было бы здорово укротить этот жанр. Рискну заявить, что нужно изобрести совершенно новую форму. Как бы то ни было, очень забавно попробовать себя в этих коротких вещицах, а иметь возможность делать то, что нравится, – величайшая благодать; никаких тебе редакторов или издателей, а читают тебе лишь те, кому подобный род литературы более или менее по душе. Мы тут познакомились с одним русским по фамилии Котелянский569, и он утверждает, что писать для узкого круга – гиблое дело. Но даже это куда лучше, нежели писать для моего сводного брата Джорджа [Джеральда].

У нас тут завелся второй пчелиный рой. Пчелы залетели через дымоход на чердак; мы закрыли дверь и оставили их роиться в камине. Что нам теперь делать? Будем рады любому совету. В следующую пятницу мы уезжаем за город. У тебя нет на продажу меда?570

Кстати, ты не вложил в конверт почтовый перевод, и я должна сообщить тебе пренеприятный факт: мы подняли цену до двух шиллингов. У нас осталось всего девять экземпляров; тебе нужен один, два или вообще ни одного?

Не приедешь ли ты к нам с ночевкой в субботу, 4 августа, чтобы рассказать, как нам поступить с пчелами? Кэ тоже будет.

Твоя Вирджиния Вулф

От Ванессы Белл

Понедельник [23 июля 1917] / Чарльстон, Фирл

Моя Билли,

спасибо за буханку хлеба. Твой пример так меня раззадорил, что в субботу я сама испекла девять штук, и получилось весьма недурно. Я тут узнала, что Трисси в свое время даже получила приз за хлебопечение, так что она в этом деле знает толк и легко могла бы печь сама, вот только у нее и без этого полно забот. В любом случае я решила делать хлеб дважды в неделю.

На выходных у нас собралась умопомрачительная компания: Клайв и Мэри; Саксон, который внезапно прислал телеграмму с вопросом, можно ли ему приехать, да так здесь и остался; и Барбара со своей палаткой, хотя большую часть времени она провела в доме. Ума не приложу, сколько еще она намерена здесь торчать. Говорит, неделю-другую, но лично я сильно подозреваю, что все лето. Впрочем, пока она не обрушила на наши головы весь свет, я не против, ведь она девица очень независимая, вот только ты попадаешь в зависимость от чужих прихотей, когда кто-то разбивает лагерь у тебя под дверью.

Я получила свой экземпляр твоей книги. Тебе, конечно, наплевать, что я думаю о твоем писательстве – так ведь, Билли? Полагаю, тебе будет совершенно неинтересно узнать, что я была искренне позабавлена, заинтригована и очарована тем мастерством и цельностью, с какими все это исполнено. Вне всяких сомнений, ты отличный писатель, и я не думаю, что тебе стоит сильно опасаться соперничества со стороны Кэтрин Мэнсфилд и ее круга. Почему бы тебе не писать побольше таких коротких вещиц? Возможно, теперь ты так и поступишь. Не то чтобы я не хотела, чтобы ты писала романы, но в подобных рассказах есть своего рода цельность, которая приносит огромное удовлетворение и которой в романе достичь почти невозможно.

Гравюры Кэррингтон мне понравились, и я вдруг подумала: а ты ведь всерьез говорила, что мы могли бы выпустить книгу (брошюру) гравюр на дереве? И Дункан, и я ужасно хотим вырезать несколько штук, и, если ты действительно считаешь это возможным, я бы хотела привлечь еще нескольких человек, чтобы каждый сделал по одной-две гравюры, и собрать небольшую коллекцию. Можно ли это осуществить на твоем новом станке? И если да, то сколько их может быть и какого формата? Я обязуюсь собрать эти гравюры в течение следующих нескольких месяцев – может, напечатаем их, когда у вас не будет другой работы. Для тебя это не составит большого труда, ведь печатного текста почти не предполагается.

Мэри пересказала мне весьма причудливую версию ваших с ней домашних дел! Она заявила, что кухарке не понравился ваш полуподвальный этаж и что она в итоге решила остаться у нее. Это правда? Звучит ужасно странно после всех тех скандалов, о которых я только и слышала. Если так, удастся ли тебе все же заполучить Этель и ту другую кухарку, или как ты поступишь? Надеюсь, эти проблемы скоро уладятся.

Саксон только что заявил мне, что хочет остаться еще на неделю. Я уже предвижу бесконечных визитеров в лагерь Барбары, а это весьма утомительно. Я получила жалостливое письмо от Сноу, которая умоляет меня приехать к ней в августе в Лидс, когда она останется там совсем одна. Думаю, мне придется выбраться на пару дней, но это будет очень тоскливая поездка, да и путь чертовский долгий.

Как ты сама поживаешь? Пожалуйста, напиши и расскажи мне.

Твоя ВБ

854: Ванессе Белл

Четверг [26 июля 1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд, Суррей

Дорогая,

мы бы с удовольствием издали ваш с Дунканом сборник гравюр. На самом деле мы как раз покупаем станок, который особенно хорош для печати иллюстраций, поскольку хотим заниматься ими ничуть не меньше, чем литературой. К тому же это будет занимать гораздо меньше времени. На данный момент мы пообещали напечатать рассказ Кэтрин Мэнсфилд [«Прелюдия»]571, но к нам в подмастерье, скорее всего, придет Аликс, так что дело пойдет быстрее, и мы вполне могли бы выпустить вашу книгу еще до Рождества. Впрочем, есть масса деталей, которые мы обязательно обсудим при встрече. Проблема с гравюрами Кэррингтон заключалась в том, что она недостаточно глубоко вырезала поля, а у нас не было подходящих инструментов, так что нам приходилось делать очень блеклые оттиски, чтобы на полях не оставались следы краски, чего, к слову, избежать все равно не удалось. В общем, дерзай – готовь свою книгу. На днях мы встречались с директором крупной полиграфической школы в Сити, и он пообещал присмотреть для нас станок на распродаже, так что к осени мы его заполучим. На нем будет совсем несложно отпечатать большой тираж, ведь он выдает как минимум четыре листа за раз.

Полагаю, формат будет либо как у нашей первой книжки, либо в два раза больше – точнее сможем сказать позже. Это огромное удовольствие и совершенно другое дело – писать то, что нравится, для себя, а не для редактора.

По правде говоря, проблемы со слугами куда интереснее чего бы то ни было еще. В понедельник вечером я получила письмо от той другой кухарки: она заявила, что ей не нравится полуподвал и она не приедет. Я сочла это крайне странным, ведь, осмотрев кухню, она заверила меня, что ее все устраивает, да и Нелли она сказала то же самое. К тому же подозрительно, что она выждала целую неделю, прежде чем отказаться. Встал вопрос: искать ли другую кухарку или просить Нелли и Лотти остаться. Было бы глупо не предложить им, раз уж они так сокрушались по поводу увольнения; я спросила и обнаружила, что они в полном восторге от возможности остаться, даже несмотря на то, что им придется ездить в Эшем и обходиться без младшей горничной. Кухарка Мэри Х. мне вообще не понравилась, когда она приехала к нам, так что я несказанно рада отделаться от нее. С Этель вышло неловко, но я сразу же написала ей, объяснилась и выслала жалованье за месяц вперед. Вчера она позвонила мне (из почтового отделения) и сказала, что для нее это полнейшая неожиданность; кухарка ни словом не обмолвилась о том, что не поедет к нам, и сообщила лишь накануне, а ей наплела, что собирается замуж и потому какое-то время не будет наниматься на короткие сроки. Я сказала, что мне она сослалась на полуподвал, но Этель заявила, что это чистая ложь, и ничего подобного она при ней не говорила. Я также сказала, что кухарка остается у Мэри Х. (как ты и написала); для Этель это стало громом среди ясного неба и привело ее в ярость. Она сообщила, что миссис Х. говорила с ней утром, выглядела крайне смущенной, но о том, что кухарка остается, не обмолвилась ни словом. В любом случае Этель лишь хотела дать нам понять, что она в этих интригах не замешана, а еще передать тебе благодарность за то, что ты взяла на себя столько хлопот. Боюсь, ей ужасно хотелось поехать в Эшем, но она повела себя очень мило.

Думаю, весьма вероятно, что Мэри Х. просто предложила кухарке прибавку и уговорила ее остаться; так или иначе, я только рада, поскольку куда приятнее сохранить Лотти и Нелли, и они теперь твердо решили смириться с Эшемом. Самое забавное, что они и сами пошли бы к Мэри Х., если бы при встрече с кухаркой и Этель не услышали о хозяйке и ее доме ничего предосудительного. Однако первые же слова этих служанок (которые мои девицы наотрез отказались повторять) заставили Нелли и Лотти понять, что они не хотят иметь с этим местом ничего общего, а кухарка и вовсе настоятельно не советовала туда наниматься, и, хотя сама она проработала у Мэри Х. всего шесть недель, они показались ей шестью годами! В общем, не думаю, что эта кухарка задержится там надолго. Я чувствую легкое раздражение и злорадство по отношению к Мэри Х., ведь у меня не осталось бы времени на поиски кухарки, не будь Нелли и Лотти готовы остаться. Но разве все это не упоительно?

В пятницу мы едем за город. Старушка Кэ напросилась к нам на банковские выходные в августе, а следом за ней – Аликс, так что боюсь, на той неделе я не смогу к тебе выбраться. Впрочем, полагаю, у тебя и без меня будет полно гостей. Люди теперь буквально напрашиваются в гости – пожалуй, мы стали настоящим центром притяжения. Боюсь, мне придется быть весьма осторожной с поездками к тебе, поскольку Леонард снова переживает о моем здоровье, и я пообещала вести себя очень тихо. Чувствую я себя отлично, но немного похудела, хотя по-прежнему вешу чуть меньше десяти стоунов [≈ 63 кг], что на полстоуна больше, чем я когда-либо весила. Не знаю, как можно было верить, что результаты лечения покоем сохранятся навсегда, но я как-нибудь обязательно приеду к тебе с ночевкой.

Передай Саксону, что Сквайров в Эшеме нет, поэтому он может взять одеяла и пожить там, если захочет. До нашего приезда дом будет пустовать. Леонард собрался было съездить к вам, но обнаружил, что у него проколоты обе шины, и ему пришлось вернуться.

У нас на чердаке завелся еще один пчелиный рой, но об этом я поговорю с Банни.

Мы будем ждать в гости любого, кто пожелает заглянуть к нам в воскресенье или понедельник.

Твоя Б.

855: Вайолет Дикинсон

26 июля [1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд, Суррей

Моя Вайолет,

отправляю один экземпляр. Нет решительно никаких причин, почему бы не заказать еще три, если они тебе нужны. У нас осталось около десяти штук, так что, если тебе и правда понадобится больше, напиши мне немедленно: заказы продолжают поступать, и тираж скоро закончится (мы уже разобрали шрифт и допечатать не сможем).

Кстати говоря, книга стоит всего два шиллинга, и три пенса были лишними.

При встрече передавай привет Порочному Уолтеру572 – как бы мне хотелось хоть изредка с ним видеться! Уверена, мои нравы от этого стали бы гораздо хуже…

Твоя ВВ

Поначалу Вулфы управлялись с “Hogarth Press” вдвоем, без чьей-либо помощи: набирали текст, печатали, переплетали, давали рекламу, упаковывали и рассылали книги. В октябре они наняли в качестве помощницы Аликс Сарджент-Флоренс, но та сочла эту работу скучной и ушла после первого же дня. В ноябре ее сменила Барбара Хайлз, которая сразу принялась набирать шрифтом текст рассказа Кэтрин Мэнсфилд “Прелюдия” для второй публикации. Дружба и литературное влияние Кэтрин стали чрезвычайно важны для Вирджинии в течение 1917 года, и очень жаль, что почти ни одно из писем Вирджинии к ней, по всей видимости, не сохранилось. В этот период Вирджиния писала роман “День и ночь”, регулярно писала рецензии, а в октябре начала регулярно вести дневник, который продолжала до конца своих дней. Летом и осенью отпускных поездок не было, но Вулфы провели выходные с 17 по 19 ноября у леди Оттолин Моррелл в Гарсингтоне. Воздушные налеты на Лондон ночь за ночью загоняли Вирджинию в подвалы, и она часто сбегала в Эшем, где проводила по нескольку дней в компании Саксона Сидни-Тёрнера, пока Леонард читал лекции на Севере Англии. Ближе к концу года во многом по инициативе Леонарда был основан клуб “1917”, ставший для Вирджинии источником новых друзей и развлечений. К одному из своих многочисленных писем к Ванессе (№ 894) она приложила длинный сатирический очерк о встрече со своей кузиной Маргарет (Марни) Воган – он показывает, как далеко Вирджиния ушла от окружения и взглядов своей юности. В декабре Вулфы узнали, что из двух братьев Леонарда, служивших на фронте, Сесил был убит, а Филипп573 ранен одним и тем же снарядом.

856: Ванессе Белл