Письма: 1912–1922

Мы ничего толком не делали, разве что ездили в Брайтон и ходили за молоком в Беддингем. Почти каждый день по той или иной причине был упоительным – все такие разные, – и лишь один выдался по-настоящему дождливым. Дункан и Мейнард… Впрочем, я, кажется, уже писала тебе, что они заезжали. Полагаю, все нападки в адрес Кэ оказались клеветой – у нее, конечно, есть свои причуды, особенно манеры – а у какого их нет? – просто немного другие.

А теперь я собираюсь почитать Греческую антологию497 (тот самый экземпляр, который ты мне когда-то подарил); она дается мне с большим трудом, но поглощает целиком. Позволю себе заметить, что ты еще успеешь прислать мне ответное письмо, и я жду новостей о Барбаре, а если их нет, то хотя бы размышлений о ней!

Твоя ВВ

Вот уж левкои цветут. Распускается любящий влагу

Нежный нарцисс, по горам лилий белеют цветы,

И, создана для любви, расцвела Барбара, роскошный

Между цветами цветок, чудная роза Пифо.

Что вы смеетесь, луга? Что кичитесь весенним убором?

Краше подруга моя всех ароматных венков.498

Вулфы неоднократно откладывали покупку небольшого печатного станка, но в марте наконец приобрели ручной станок и установили его прямо на обеденном столе в Хогарт-хаусе. Позже Леонард объяснял, что их главной целью было обеспечить Вирджинии ручной труд, который помог бы разгрузить ее психику; кроме того, они с удовольствием предвкушали возможность публиковать собственные произведения (а также работы друзей) без оглядки на замечания сторонних редакторов и издателей.

Первым делом они напечатали сборник “Две истории”, куда включили по одному рассказу Леонарда (“Три еврея”) и Вирджинии “Пятно на стене”. Они разослали рекламное объявление с призывом подписываться на издания их типографии еще до того, как Вирджиния вообще начала писать свой рассказ для первой публикации. В итоге этот сборник, иллюстрированный гравюрами Доры Кэррингтон, вышел в свет в июле 1917 года.

К этому времени Вирджиния также начала писать роман “День и ночь” (хотя в письмах о нем пока не упоминает) и регулярно публиковала рецензии в ЛПТ. Вулфы курсировали между Ричмондом и Сассексом в уже устоявшемся ритме, принимали друзей в Эшеме и время от времени ненадолго одалживали им дом. Визиты в Чарльстон были редкими (хотя в 1914 году Леонард купил жене велосипед), но Вирджиния поддерживала с сестрой оживленную переписку, в которой они жаловались друг другу на бесконечные проблемы с прислугой. Леонард снова получил полное освобождение от всех видов военной службы, включая сельскохозяйственные работы, и стал ведущим экспертом-социалистом по вопросам международных отношений.

814: Саксону Сидни-Тёрнеру

Вторник [16 января 1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд

Мой дорогой Саксон,

было очень приятно получить от тебя весточку, несмотря на всю твою суровость по поводу моего греческого, и тем не менее я настаиваю, что – были там ошибки или нет – цитата вышла превосходной.

Поужинаешь у нас в воскресенье? Я поняла, что этот день подходит нам больше, чем суббота, и как раз сейчас пишу Барбаре с приглашением. Сегодня утром получила письмо от Кэррингтон: она пишет, что Барбара в полном восторге от идеи поехать в Эшем, и они надеются отправиться туда недели через две. Я бы настоятельно советовала тебе составить им компанию. Именно там я чувствую себя абсолютно свободно и естественно, а это всегда облегчает жизнь, тревожишься ты о чем-то или нет. Сегодня днем мы идем на концерт Бетховена499 в честь открытия Уигмор-холла (бывший Бехштейн-холл)500. Рада слышать, что Барбара занята делом, ведь, в конце концов, люди должны сами помогать себе преодолевать подобные периоды, и я уверена, что после такой работы, как у нее, именно ты лучше всего способен ей помочь. Я состряпаю для Барбары еще парочку историй – интересно, увлечет ли ее потрясающий сюжет с участием Сидни Уотерлоу? У нас тут с ним как раз случился кризис, немыслимый в отношениях с кем-то еще, и он еще не закончился.

Кстати, мне бы тоже надо со всей суровостью отчитать тебя: ты засиживаешься допоздна и уже дважды датировал свои письма двумя часами ночи. Ну и как при таком режиме оставаться здоровым? Даже если тебе не спится, попробуй ложиться хотя бы в десять. Я по себе знаю, что лучшего способа нет. Всего одна бессонная ночь – и вот уже головная боль. Впрочем, я поговорю об этом с Барбарой.

Твоя ВВ

Снег на крыше тает и опять подтекает мне на голову.

815: Барбаре Хайлз

Вторник [16 января 1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд

Дорогая Барбара,

поужинаешь с нами в следующее воскресенье? Я пригласила и Саксона.

В четверг я хочу заглянуть в «Omega», чтобы мне немного перешили [платье?]501. На самом деле оно вышло на редкость удачным, и это такое блаженство – кутаться в мех, точно зверек.

Пожалуйста, заставь Саксона ложиться пораньше. Он пишет мне письма в два часа ночи. Это же губительно для здоровья. Надеюсь, ты тоже благоразумна, но до чего же, должно быть, опасно из года в год жить с пачкой булавок во рту.

Мне не терпится услышать историю о Рождестве в Кенилуэрте502 и узнать, все ли было именно так, как мы себе воображали? Или действительно ли это место – вертеп порока? Я прямо-таки вижу, как под тамошними елизаветинскими руинами случаются самые мрачные и страстные военные интрижки.

Я узнала от Кэррингтон, что недели через две вы, возможно, поедете в Эшем. Мы будем счастливы, если вы там обоснуетесь, чего нельзя сказать о некоторых других наших друзьях, но я не стану проявлять бестактность и называть их имена.

На Рождество мы были там божественно счастливы; погода стояла весенняя, и вокруг – ни единой души. Ты должна непременно затащить Саксона с собой; поднимитесь на вершину холмов, и, пока Кэррингтон будет расспрашивать его о человеке на луне, подкрадись сзади, хорошенько толкни и отправь его катиться кубарем до самого низа. Мы постоянно проделывали это с Ванессой, и в итоге она совершенно преобразилась как женщина.

Искренне твоя, ВВ

816: Доре Кэррингтон

Среда [17 января 1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд

Дорогая Кэррингтон,

очень надеюсь, что у вас [с Барбарой] получится поехать в Эшем. Неважно когда, главное – дай мне знать заранее, чтобы я успела предупредить смотрительницу. Мне придется объяснить тебе массу вещей касательно продуктов, поскольку без поездов снабжение там сейчас ужасно затруднено.

Поужинаешь у меня в следующую пятницу в 19:30? Можешь остаться с ночевкой. Поезда здесь начинают ходить рано.

Я буду одна, и мы бы чудесно провели время.

Поскольку письма сейчас, кажется, идут целую вечность, не могла бы ты просто позвонить мне завтра утром?

Искренне твоя,

Вирджиния Вулф

817: Ванессе Белл

Понедельник [22 января 1917] / [Хогарт-хаус, Ричмонд]

Дорогая,

ты так и не прислала мне рецепты – ну да ладно, может, когда-нибудь пришлешь. Вчера вечером у нас были Саксон, Барбара, Адриан и Саксон [Карин]; Саксон хотел узнать, может ли он напроситься к тебе в гости со вторника по субботу. Ему предписан покой, и мы одолжили им Эшем. Кэррингтон едет с ними.

Между прочим, Саксон передал мне слова Роджера [Фрая] о том, что ты очень устала, и потому он сомневался, стоит ли ехать. Я нахожу весьма вероятным, что ты действительно переутомилась, и считаю это полнейшим безрассудством, зная, какой ужас представляет собой болезнь. Я и сама нынче выпиваю по три стакана молока ежедневно. Если бы ты пила хотя бы один, уже был бы толк. Ты ведь тратишь все силы без остатка, ни секунды не отдыхая. Ума не приложу, как ты умудряешься справляться со всеми гостями. Очень прошу тебя, черкни мне хоть строчку о том, как ты на самом деле себя чувствуешь. Если тебе захочется относительного покоя, мы оба будем счастливы видеть тебя у нас. Мой муж питает к тебе нежную и многообещающую симпатию, а уж я и подавно!

Адриан и Карин, к своей огромной радости, обзавелись жильем в Хартфордшире. Саксон и Барбара оба, похоже, впадают в какую-то меланхолию, и тебе, по-моему, лучше его не звать: молчание Саксона и его болезненный вид спустя некоторое время попросту заражает. Впрочем, я уверена, что он твердо вознамерился приехать, так что они все равно нагрянут к тебе из Эшема.

Интересно, как там поживают отпрыски Эмбер [Ривз]. Лично я считаю, что собственных детей самой лучше не учить; ты уверена, что не можешь выписать и поселить в Фирле одну из наших просвещенных девиц – скажем, одну из сестер Оливье (Дафна вполне подошла бы), – и заставить ее обучать их абсолютно всему? Я собиралась написать длинное, страстное и увлекательное письмо, но тут мне позвонил Саксон и продержал меня у телефона так долго, что теперь мне нужно срочно одеваться. Он говорит, что едет к тебе, а ты уверяешь, что вполне здорова, но лично я в это мало верю.

У нас тут установился вечный туман, а по ночам еще и северное сияние. Какой-то прохожий на улице принял его за цеппелины и вовсю закричал прямо под окнами служанок. В полночь мы услышали, как они тащат свои матрасы в кухню, собираясь улечься там на полу до самого рассвета. С огромным трудом мы водворили их обратно наверх и прочли им лекцию о природе полярного сияния.

Думаю, мне бы нужно записать истории нашей юности для Джулиана. Тетя Эна503 вот умерла.

Твоя Б.

Мне бы ужасно хотелось пожить у тебя, но бог весть когда это удастся.

Наконец-то я нашла это письмо.

Леонард виделся с Сидни [Уотерлоу] – мы принимали его у себя, – но толку мало. Думаю, он безнадежен – заявил, что его в свое время не избрали в общество «Апостолов», и именно это, мол, пустило всю его жизнь под откос.

818: Маргарет Ллевелин Дэвис

24 января [1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд

Дорогая Маргарет,

надеюсь, тебе уже лучше. Леонард так и не пошел на то заседание Комитета. Сможешь ли ты поужинать у нас в субботу? В воскресенье у нас, кажется, будет Роджер – пожалуй, нам с тобой было бы приятнее встретиться наедине.

Вчера вечером у нас прошло весьма примечательное собрание Гильдии504, о котором я просто обязана тебе рассказать. Докладчица (миссис Бесси Уорд) из Совета гражданских свобод прочитала нам лекцию о венерических болезнях и моральных рисках для наших сыновей. Я почувствовала, что атмосфера в зале стала какой-то странной, и, поскольку все безмолвствовали, я поднялась и поблагодарила ее, после чего две женщины вышли из комнаты, а еще одна, невероятно тучная дама, как я заметила, разрыдалась. В конце концов ушли все, кроме миссис Лэнгстон, которая заявила докладчице, что это была жесточайшая речь и что произнести ее могла только бездетная женщина, «ибо мы, матери, пытаемся забыть о том, через что приходится проходить нашим сыновьям». А затем она тоже расплакалась. Слыхала ли ты когда-нибудь подобную… чепуху? Ну, это мое мнение. Бедная докладчица призналась, что ей к этому не привыкать. Поразительно! Служанки сказали мне, что большинство женщин выражали глубочайшее возмущение тем, что подобные темы обсуждаются прилюдно… Впрочем, мне пора заканчивать.

Ты правда хорошо себя чувствуешь? Конечно, я готова познакомиться с мисс Кидд [неизвестная] и заглянуть к ней, если она когда-нибудь этого захочет.

Твоя ВВ

819: Маргарет Ллевелин Дэвис

Пятница [26 января 1917] / Хогарт-хаус [Ричмонд]

Дорогая Маргарет,

подозреваю, что, набросав предыдущее письмо в спешке, я создала у тебя не вполне верное впечатление о том, что произошло на собрании. Я потом расспросила служанок, что именно говорили о лекции те женщины, которые выразили недовольство. Их главная претензия, судя по всему, заключалась в том, что докладчица выступала в присутствии двух юных девушек: Глэдис, нашей младшей горничной, которой шестнадцать лет, и дочери миссис Рид, девицы шестнадцати-семнадцати лет. Они сочли это крайне предосудительным. Но ведь миссис Уорд (миссис Бесси Уорд) специально обратила внимание на присутствие девушек, предупредила, что собирается говорить на темы морали, и спросила, продолжать ли ей. Все согласились, по крайней мере никто не возразил. Сказать по правде, миссис Рид, мать той девушки, сочла лекцию великолепной и ничуть не возражала против того, чтобы ее дочь слушала. Миссис Миллер тоже заявила, что это была лучшая лекция из всех, что у нас когда-либо проходили, вызвалась во всем помогать и выразила желание, чтобы мы вошли в состав Совета гражданских свобод, и т.д. Настоящих противниц, высказавшихся резко (отчасти как раз из-за присутствия девушек), было всего трое; из них я говорила только с одной – миссис Лэнгстон505. Она показалась мне неблагоразумной, поскольку восприняла слова миссис Уорд едва ли не как личное оскорбление, и я была удивлена, ведь миссис Лэнгстон входит во множество местных комитетов и считается чуть ли не самой прогрессивной дамой. Впрочем, я полностью согласна с тем, что их опасения насчет сыновей обоснованны и им можно только сочувствовать. Мне же миссис Уорд показалась приятной женщиной, которая явно старалась не переходить на личности и говорить общо; добрая половина лекции была посвящена военному призыву для женщин, и лишь малая часть – венерическим болезням.

Я так понимаю, что протесты, с которыми она сталкивалась в других отделениях Гильдии, были вызваны патриотическим пылом, по крайней мере в одном из случаев, – там женщины ничего говорить не стали, а просто запели «Боже, храни Короля» [гимн Великобритании]. И все же поразительно, что люди этого круга не могут обсуждать подобные темы открыто, учитывая, насколько сильнее они страдают от своего невежества, чем мы. Позже я поговорила с Нелли (нашей кухаркой), и та, преодолев минутное смущение, согласилась, что для женщин чрезвычайно важно иметь знания в таких делах, а затем принялась рассказывать мне истории о своих друзьях и родственниках, о том, как те страдали, и все в таком духе. Не утруждай себя ответом.

Твоя ВВ

820: Ванессе Белл

[Конец января 1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд

Дорогая,

не будешь ли ты так добра объяснить на приложенной открытке, в каких пропорциях нужно смешивать малярный клей, краску и воду? Люди в лавке этого не знали. Если ответишь незамедлительно, мы будем тебе крайне признательны, так как хотим покрасить столовую в воскресенье.

Передавай привет Саксону. Вчера я видела Барбару и все ей объяснила касательно Эшема.506

Твоя ВВ

821: Саксону Сидни-Тёрнеру

Суббота [3 февраля 1917] / Хогарт-хаус [Ричмонд]

Мой дорогой Саксон,

ты должен поставить мне в огромную заслугу то, что я вообще пишу, поскольку от холода у меня буквально коченеют пальцы. Впрочем, полагаю, это не идет ни в какое сравнение с тем, что пришлось претерпеть вам. Мне ужасно жаль по поводу промерзших труб и миссис Эттфилд. Надеюсь, вы уже вовсю загрузили ее работой, и тебе больше не нужно самому заправлять постели или колоть лед, ведь это сводит на нет всю пользу от деревенского воздуха. Твои похвалы Эшему нас чрезвычайно порадовали. Не думаю, что Чарльстон годится ему в подметки, и об этом – в силу низости человеческой натуры – тоже отрадно думать.

Есть ли хоть крупица правды в слухах о том, что Барбара собирается выступать на сцене мюзик-холла?507 Вчера я ходила слушать новую сонату Дебюсси508 для арфы, флейты и альта и встретила там Адриана с Карин – они-то и сказали мне, что Барбара приняла предложение. Очень надеюсь, что все это неправда, ибо мне хочется верить, что она до скончания века будет шить мне одежду* – нет, ну правда, я ведь даже начала представлять некий фасон платья, разработанный ею совместно с Фейт509: он бы полностью избавил от необходимости носить нижнее белье и застегивался бы на одну-единственную пуговицу.

Вчера я пила чай у Роджера и познакомилась там с его бельгийкой Вандервельде, а также с леди Констанс Стюарт-Ричардсон510. За исключением того, что сия титулованная особа заявилась в высоких ботфортах – вроде тех, что носят лесники в пьесах Шекспира, – я не заметила в ней ничего странного или тем более предосудительного. Впрочем, все мы упорно делали вид, будто жизнь для нас – открытая книга. Соната мне скорее понравилась (пишу это в твоей нынешней манере).

Сегодня мы идем кататься на коньках на прудах Пен [в Ричмонд-парке], а на завтра нам удалось уговорить приехать и Литтона. Что касается Уильяма Уотсона, то его остроумию я предпочитаю его же напыщенность; его эпиграммы словно хлопушки, которые всё никак не хотят взрываться. А Эсхила511 я читаю во французском переводе, и он гораздо лучше английского; не думаю, что читала что-то еще. Впрочем, Эсхил настолько меня взбудоражил, что, услышав ночью храп мужа, я разбудила его, чтобы он зажег факел и принялся искать цеппелины. Тогда он применил к моему разуму учение Фрейда512 и разложил все по полочкам вплоть до Клитемнестры513 и сигнальных костров, и остался так доволен, что в итоге меня простил. Все утро я с огромным трудом писала рецензию на какого-то американского эссеиста514, а потому не могу придумать ни одной хорошей шутки. Впрочем, если судить по рассказам Адриана, вы там все похожи на румяных веселых эльфов, и я искренне надеюсь, что ты отдохнул и ни о чем не тревожился. В конце концов, мне кажется, что твоему положению можно только позавидовать, как ни посмотри; в итоге у тебя останется опыт, о котором приятно будет воспоминать, – гораздо более важный, нежели визиты и поездки в метро.

Пожалуйста, пиши еще, передавай привет Барбаре и Кэррингтон; надеюсь, все мы еще увидимся, как только вы вернетесь.

Твоя ВВ

* Передай ей, что платье уже вернули; оно перешито и выглядит гораздо лучше. Огромное спасибо.

822: Вайолет Дикинсон

Воскресенье [4 февраля 1917] / Хогарт-хаус, Парадайс-роуд, Ричмонд

Моя Вайолет,

я все собиралась спросить, не могу ли я как-нибудь заглянуть к тебе на чай, а еще хотела поблагодарить за меховые сапожки, которые до сих пор ношу – кажется, уже третью зиму подряд. Они бесподобны. На днях у нас закончился уголь, и целую неделю только они одни и грели мне ноги.

Как ты сама поживаешь? Пишешь ли (как поговаривают некоторые) Историю семейства Иден со времен Грехопадения?515 Полагаю, на тебя взвалили эти ужасные хлопоты в связи с кончиной лорда Кромера516, и тебе приходится со всем помогать. Если ты сейчас в Лондоне, я очень надеюсь на встречу. Мы тут были в Эшеме, где весь сад был уничтожен упавшими деревьями, и нам теперь приходится начинать все сначала. Несса обосновалась примерно в четырех милях от нас и взяла на воспитание двух маленьких девочек. Тетю Мэри (ты в курсе?) переехал таксомотор. Дай мне знать, в какой из дней ты будешь дома после обеда.

Твоя Воробушка

823: Доре Кэррингтон

Понедельник [5 февраля 1917] / Хогарт-хаус, Ричмонд

Дорогая Кэррингтон,

интересно, ты все еще в Эшеме?

Пишу лишь для того, чтобы попросить тебя: если ты еще там, окажи любезность и привези, пожалуйста, мой «Kodak». Он лежит в гостиной, и в нем осталась пленка, которую давно пора проявить.

Надеюсь, вам там стало полегче, хотя едва ли все трудности позади, пока стоят эти холода. Мы здесь ужасно страдаем: в один из дней на прошлой неделе мы остались без угля, молока и телефона.

Пожалуйста, приезжай к нам на ужин, когда вернешься, и захвати «Kodak».

Твоя ВВ

Передавай привет Барбаре и Саксону.

824: Ванессе Белл

Воскресенье [11 февраля 1917] / Хогарт-хаус [Ричмонд]

Дорогая,

мы с радостью продадим тебе яблоки по любой справедливой цене, ибо я сомневаюсь, что они долежат до Пасхи.

Вот только не знаю, как тебе их забрать – да и ковер тоже. Ты пользуешься услугами «Bannisters»517? Если да, они могли бы довезти все это на телеге. Если нет, хочешь, я спрошу миссис Эттфилд, не сможет ли она организовать доставку?

Мне бы очень хотелось, чтобы ты написала о своем домашнем хозяйстве. Мы тратим примерно по 17 шиллингов в неделю на человека, но я полагаю, что прокормить пятерых пропорционально дороже, чем девятерых. По-моему, единственный способ сэкономить – это избавиться от благонравных слуг, ведь за ними совершенно невозможно уследить – остается только уволить всех разом. Нет ли у тебя на примете каких-нибудь дешевых блюд, которые ты могла бы рекомендовать? Было бы здорово избавиться от этого вечного ощущения расточительства, не говоря уже о том, что приходится тратить столько денег на такие унылые вещи.

Лондон всегда кажется мне очень романтичным, когда я выбираюсь в него, то есть примерно дважды в неделю, но, слава богу, я там не живу. Заметила, что стоит мне повидать определенное количество людей, как мой мозг становится похож на старый спичечный коробок – я имею в виду ту его часть, о которую чиркают. Зато чертовски приятно наблюдать, как все наши друзья вертятся словно ужи на сковородке. На прошлой неделе я встретила Вандервельде и леди Стюарт-Ричардсон – обе довольно пожилые дамы без каких-либо видимых достоинств. Вчера мы выбрались в город и тут же натолкнулись на Кэ и Роджера – по отдельности: Кэ мчалась в Уимблдон, так как у нее лопнули трубы, а Роджер возвращался от леди Констанс [Стюарт-Ричардсон]. Ужинали мы у Маккарти, где встретили Аликс и этого призрака Эбботта518 с этой странной болезнью, при которой любое прикосновение к человеческой плоти вызывает у него отвращение.

Дай-ка подумать, какие еще сплетни я для тебя приберегла. Доктор Сетон519 умер в возрасте 90 лет; он жил тут на соседней улице. Видела в парке миссис Коул520 – вернее, Леонард видел, это его знакомая. Я же заметила только промелькнувший мимо гигантский нос. Ушной специалист (очередной), которого посещает Молли, похоже, считает ее случай безнадежным, но сама она сохраняет оптимизм; дети у них, безусловно, прелестные, но не скажу, что лучше твоих… Кстати говоря, получил ли Джулиан посылку с разными игрушками – я отправила ее одновременно с книгой? Если нет, мне лучше сходить на почту и разузнать. В этот самый момент позвонил Саксон. Судя по всему, он в глубочайшей депрессии из-за своего здоровья, насколько я поняла. Врач, у которого он только что был, может надолго упечь его в больницу. Впрочем, Саксон приедет к нам на чай; он был так раздражен, что, думаю, дела совсем плохи, или же Барбара переменилась к нему. Он писал мне, что постоянно называет себя «счастливым призраком», а я вижу в этом один из признаков мании. Он хотел, чтобы Барбара осталась в Эшеме до конца войны, чего мы совершенно не желаем. На самом деле мы сами можем приехать туда на следующей неделе, так как наши бытовые трудности грозят стать невыносимыми. На прошлой неделе у нас закончился уголь, нам удалось раздобыть одну тонну, но она уже почти на исходе, а достать еще, похоже, просто невозможно. В самые лютые морозы нам приходилось жить на угольных брикетах, купленных у уличной торговки; еще у нас закончилось молоко, а потом отключился телефон.

И тем не менее у нас стояло удивительно яркое солнце, и мы катались на коньках в Хэмптон-корте. Я купила себе новую пару и обнаружила, что до сих пор могу стоять на льду, и получила огромное удовольствие, но сейчас вовсю идет оттепель. Старая леди Стрэйчи повадилась читать нам пьесы, и это довольно забавно. Она читает по два с половиной часа без перерыва, разыгрывая каждую роль (правда, опуская все непристойности), хотя и видит только одним глазом, и, разумеется, я никогда в жизни не слышала, чтобы кто-нибудь читал лучше. Там [у Стрэйчи?] была женщина по фамилии Аммония [неизвестная]. У меня тут произошло небольшое сближение с Кэтрин Мэнсфилд; я нахожу ее неприятной, но сильной и совершенно беспринципной натурой, в лице которой ты, я полагаю, могла бы найти себе «компаньонку»…

Какие они – эти отпрыски Эмбер [Ривз]? Я совершенно не помню нотной грамоты в тонической системе соль-фа521, но могу достать тебе книги, если хочешь.

Твоя Б.

От Литтона Стрэйчи

21 февраля 1917 / Белсайз-парк-гарденс, 6, Хампстед

Эта невыносимая женщина, леди О. Моррелл, пишет мне следующее: «Не мог бы ты написать Вирджинии и спросить, не сможет ли она достать сборник стихов Сассуна522 и написать на него благожелательную рецензию… Мне кажется, если бы он услышал, что в его творчестве есть “перспектива”, это бы вернуло ему желание Жить – созидать что-то в Будущем. Но все это, конечно, просто чудовищно, и он уже почти сдался. Не застрелить ли мне Ллойд Джорджа?»