Форева Щоганай

У Акакия в голове уже давно всё перемешалось. И он упивался своей якобы ясностью понимания всеобщего экзистенциального кошмара.

– Вы пришли, чтобы я убаюкал вас сладенькими речами про царство небесное? Потому что вы все такие хорошие – никого не убили и ничего не украли? Но мне-то это откуда знать? Я такой же болтун и врунишка, как все остальные религиозные деятели! Да! Редиска бы гордился мной!

В «Пысяриках» поползли ленивые слухи, что Акакий тронулся умом. В основном думали, что от горя. Его жена очень мучилась при смерти. А Акакий только и мог, что брызгать святой водичкой и читать ей вслух её любимые выдержки из Нового Завета. Он самостоятельно вырыл ей могилку на старом деревенском кладбище и похоронил её.

– Бла-бла-бла Библия, у тю-тю, грехи! Муха-ха, погодите ещё! Вжух! Как жахнет! И где вы? На суде! Ахаха! За каждый вздох и пук! Самолюбование человеческое! А всё от чего? Изначальная агрессивность окружающей среды! Первобытные обезьяно-люди просто не могли и подумать, что это их дом, их мир! Вечно нависшая смертью беспощадная стихия! Но мы выжили! Мы победили! С божьей помощью! Драконы отказывались от своих сокровищ, короли снимали короны, старики уступали дорогу молодым! РПЦ – это тот же дракон! Сложные бизнес схемы!

Прихожане в этот раз слушали проповедь просто все в откровенном ужасе! И всё же что-то удерживало их и от комментариев и от того, чтобы просто уйти. И их можно было понять: скучная и размеренная деревенская жизнь идёт, идёт – и тут такое! Священник спятил!

– Один раз – не ганджубас! Яхве, Джа, Иегова, я! Такая реальная и стабильная картина мира висит на волоске! Чуть изменил химию мозга – и реальность уже не та! И ещё больше реальная, чем эта реальная реальность! Я могу с таким же успехом понаписать священных писаний! О, эта безудержная плоть! Разве враг она мой?! Нина Степановна! Вы так восхитительны! Мечтаю о вас! Блаженство – это не быть! Я – это космическая тюрьма! Нам всем выдали по камню «я» и швырнули в бурный водоворот! И вместо того, чтобы угребать – мы держимся за свой тянущий на дно камень! Такие перемены грядут!

Баба Дуся, случайно оказавшаяся самой смелой, подошла к Акакию, взяла его за плечо и сказала скрипучим голосом:

– Акакушка, милый, успокойся! Зинаида не вернётся, отпусти её и бога не гневи. Нам всем её не хватает! Давай вместе помолимся за душу её и твою, и чтобы бог вас воссоединил, будь на то воля его.

Акакий был ошарашен. Он сел и зарыдал навзрыд. Долгие годы он сдерживал свои горькие слёзы, не смея сетовать на божью волю. Все прихожане, вооружившись своими носовыми платками, плакали вместе с ним. Это всем здорово напомнило, что им приходиться вместе выживать буквально у чёрта на куличках, полагаться только друг на друга и всевышнего, их общие горести и радости, любовь к своей русской земле.

– Редиска, окаянное чудовище, до чего ты меня довёл? – между всхлипами кое-как пробурчал себе под нос Акакий.

– Твоё имя на древнегреческом означает – «не плохой, не злой». Но, хороший ли ты? – раздался вдруг голос в голове у Акакия.

– Вернулся! Небось, сейчас начнёшь потешаться над старым несчастным Акакием?

– Это необходимый коллапс. Ты в полном дерьме. Теперь насри в алтарь и уходи.

– Чего?!

– Срать не хочешь? Ну, обоссы и подожги.

– Ты чего такое говоришь, Люциферова кочерыжка?!

– Нормально, нормально. Жить будешь.

– Да как мне дальше-то жить?

– Ну… знаешь как китайцы говорят – лягушка сидит в своём пруду, и думает, что уже поняла всё, но никогда не видела океана… или как?

– Не старайся болотной лягушке рассказывать об океане?

– Да! Вот! Не будь, короче, болотной лягушкой. Двигай давай.

– Куда!?

– К океану, Акакий!

Как я снимал проститутку.

2009 год. Начало лета.

– Алло, здравствуйте, а это вы оказываете интим-услуги?

– Здравствуйте, да, – отвечает мне вежливый женский голос. Я попытался прикрепить его к изображению чудесного обнажённого женского тела в анкете на сайте интим-услуг, и получилось очень даже! Прямо богиня!

– Э…, – а что мне вообще сказать-то надо? «Собрался вот вас трахнуть…», – ммм… нет. – Э… Хотелось бы воспользоваться вашей интим услугой. Сегодня, – кое-как выдавливаю из себя я.

– Хорошо, – прямо-таки ободряюще ответила женщина в трубке.

– На какое время у вас есть время? Нужен ровно час!

– А на какое время вы хотите?

– На 15-00 можно? До 16-00.

– Можно.

Таганская. Улица Малые Каменщики, блатные многоэтажные дома. И в одном из них мне дадут! Добираюсь до нужного дома и подъезда. Несколько минут сижу и продумываю план побега с шестого этажа в случае, если там не дама, а бандюки. Звоню на всякий случай ещё раз богине с интим-сайта:

– Здрасте, я у подъезда, меня кто-нибудь встретит?

– Нет, заходи сам.

Поднимаюсь на шестой этаж. Нахожу нужную квартиру, звоню в дверь. Мне открывает женщина средних лет в очках, полноватая. И говорит со мной голосом, совершенно непохожим на тот, с которым я говорил только что.

– Привет, привет! Заходи!

– Стоп! А где та красотка с сайта?

– Да заходи ты уже давай, – толстушка хватает меня за руку и утягивает в квартиру.

В тёмной прихожей, помимо меня и очкастой толстушки, появляется ещё одна женщина. Обе в майках и трусах.

– Ну, выбирай! – говорит мне толстушка.

Что ж, у меня был выбор между Болеком и Лёлеком, Кржемеликом и Вахмуркой, Реном и Стимпи, Астериксом и Обеликсом, Тимоном и Пумбой – ту, что потолще, или ту, что потоньше. Та, что была потоньше была блондинкой и какой-то доходягой, и я решил, что выгоднее брать толстую за те же деньги.

– Оплату впёред давай.

– Тысяча четыреста за час?

– Да. Там вон душ, иди подмойся. А то минет делать не стану, если вонять будет.

Стоя под душем, я понимаю, что не понял, что именно она имела в виду. Помыться? Подмыться? Ну, наверное, надо целиком. Из вежливости.

– Ты что там так долго? – спустя несколько минут моих водных процедур зовёт меня толстушка.

– Ааа?

– Ты что, целиком мыться полез? – она зашла ко мне в ванную, и неподдельно удивившись, залилась хриплым прокуренным смехом, – иди давай в постель уже!

Я прохожу в специальную «трахательную комнату»: огромная пятиспальная кровать с леопардовыми простынями, шкаф с зеркалом и тумбочка, наполненная гандонами. Смотрю на уже готовую к профессиональному коитусу голенькую толстушку: ну… такое себе. Если только очень захотеть.

Подхожу к кровати, изо всех сил соблазнительно смотрю на даму. Прыгаю на кровать, в полёте умудряюсь сорвать с себя трусы, и смачно приземляюсь на бок, растопырив ноги и заложив одну руку за голову.

– Девственник, да? – профессиональным тоном заявляет она.

– Эээ… да. А как ты догадалась?

– Мужчины так себя не ведут.

Она легла рядом и вместо секса начала просто со мной разговаривать:

– Зачем тебе дреды? А у тебя девушки нет, что ль? Как это ты в армии не служил? Сигаретку принести?

– Эээ… А это самое-то успеем?

– Да, конечно! – пофигистически отмахивается она.

Ну, надо отдать должное – разговор получился интересный: она изначально начала проститутствовать, чтобы собрать деньги ребёнку на операцию, а потом продолжила совершенствоваться в своём ремесле, так как работы в офисах ей не понравились. Она с благоговением заявила, что жена «крапового берета», но он, конечно, про её профессиональную деятельность ничего не знает. Потом очень забавно стала агитировать меня присоединиться к вооружённым силам Российской Федерации:

– А ты чего служить не идёшь? Здоровья нет? Похую – взятку им дай, чтобы служить взяли! И побольше дай, чтобы подальше от мамки забрали! А лучше в спецназ на горячую точку сразу! Пройдешь это всё – настоящим мужиком станешь! Девчонки будут тебя видеть и пи́саться сразу!

– Чего?

– От твоего вида все девчонки сразу обоссываться будут!

Языком она чесала хорошо, а потому спонтанно разразившиеся оральные ласки зажгли во мне страсть и разбудили зверя. Пытаясь отогнать мысли о том, сколько же членов побывало у неё во рту и вообще в ней, я сказал:

– Пора, ложись, раздвигайся!

Начав напевать, не попадая ни в одну ноту: «Inthejungle, themightyjungle, thelionsleepstonight»! – я стал почётным сто пятьдесят тысяч миллионным членом храма «Порнаса Вульвы». А жрица любви обхватила меня своими мясистыми ляжками и начала артистично кричать и стонать, словно хоть что-то почувствовала. В этот момент я подумал: «Что, всё? Я больше не девственник? Ммм… неплохо»!

Так как в песне «Авимбавэ» был ещё второй куплет, который я вспомнить не смог, мне, чтобы внести ритмическое и стилистическое разнообразие, пришлось практически процитировать дядю Юру: «Встань к лесу передом, а ко мне задом и немного наклонись»! Так она и сделала, ведь это входило в базовый тариф «Лол инклюзив».

Тут началось самое интересное: доселе ощущая, что я словно бы кидаю сосиску в коридор, я вдруг почувствовал захват, усасывание, плен! Закралось страшное подозрение, что я… промахнулся входом! И в этот момент меня охватила паника: мне очень не хотелось оставаться одному, мне очень хотелось, чтобы хоть кто-то, кто уже там был, хоть как-нибудь меня мог поддержать и проинструктировать.

– Приём, штаб! Я в жопе! Что дальше?

– Вас понял! Высылаем учебные материалы!

Но в тот момент у меня не оказалось под рукой ничего, кроме знатно обкатанных полупопий, и, не смотря на общий «Авимбавэшный» вайб, этот секс оказался не крутым. Я не кончил. Я. НЕ. КОНЧИЛ.

Минут пятнадцать она пыталась вновь пробудить во мне зверя и разжечь страсть, но в итоге сдалась и сказала:

– Ну, извини. Я проститутка, а не богиня.

Мда… Одеваться, собираться, бежать…

– Полежим, побеседуем? Сигаретку принести? – и она, не дожидаясь моего ответа, весело защёлкала своими могучими полупопиями на кухню, чтобы стрельнуть табачку у своего охранника.

– Ты больше к проституткам не ходи, – говорит она мне, протягивая сигарету, – девушку себе нормальную найди и трахай её одну. Но обязательно предохраняйся, хотя бы первые полгода!

– Ага…

– Но ты не переживай, у меня были случаи и похуже! Знаешь, сколько через меня девственников прошло? Ууу! Один дёргаться на мне начал, другой облизывать полез, аж охрану пришлось звать.

– Ого! Ха-ха!

– А вот, кстати, фотографии моего мужа – смотри! Не мужик, а зверь! И ты будешь таким же! От мамки только скорей в спецназ уходи!

Её нелепая военно-служебная агитация продолжалась ещё какое-то время. Я с ней не спорил, даже ничего не отвечал. Вдруг она как-то испытывающе, даже брезгливо посмотрела на меня, словно отключившись от режима тактильно-шаловливого гостеприимства, и произнесла:

– Время вышло. Тебе пора. Прощай.

Огоньки на берегу Тьмы.

Июль-август 2023 года.

– Эй, ты чо, заднеприводный что ль?

Я мирно сидел на автовокзале в Твери, приторно предвкушая своё около-хиппиевское лесное приключение, как вдруг местное поднажравшее быдло что-то о себе возомнило и решило меня встряхнуть на предмет зассанства в лучших традициях «золотой» молодёжи девяностых.

– Чего? – лениво спросил я, хотя внутри меня сразу случился всплеск любопытства и потихоньку начал подкипать адреналин.

– Волосы чо у тебя такие длинные? Ты из этих что ль?

– Из кого?

– Ты, бля, точно не местный! Ты, бля, откуда?

– Из Москвы.

– Вы там все гомики, что ль?

– В Москве больше десяти миллионов человек – это невозможно!

– Ты тут чо забыл? Куда собрался?

– В лес…

– Ага… А борода тебе нахуя?

– Усилить мужественность моего подбородка?

– Прффф…

Так случилось, что мы ждали одного автобуса, и соответственно часть пути в Тверскую область проделали вместе. И более того – этот прекрасный человек сел рядом со мной. Общение с ним сделало этот полуторачасовой путь просто потрясающим! Первые полчаса я в основном изо всех сил отказывался от водки.

– На вот – держи! Выпей ты, бля! Не мужик, что ль?

– Разве мужик это не тот, который делает, чего сам решит нужным?

– Чего? Да все мужики пьют! Выпей, бля!

– Нет.

– Понятно всё с вами, москвичами. Все вы гомики волосатые, да и не пьют ещё.

Я молчу. Бесполезно спорить. Мы в слишком разных… системах ценностей?

– Вот если бы мы были сейчас не в автобусе, я бы тебя рубанул, отвечаю! – не унимался мой приставучий тверской приятель.

– Да я тебя сейчас сам тут рубану при всех! – сам удивившись себе, вспылил я.

«Приставучий» очень удивился и отпрянул, словно готовясь к моему нападению. И я, не теряя ни секунды, молниеносно сунул руку в чехол с банджо, достал оттуда губную гармошку и начал на весь автобус играть что-то около-блюзовое в стиле макаронных вестернов.

Вы бы видели, как изменилось его лицо! Множество неописуемых метаморфоз прокатились весёлыми барашками лицевых волн, сформировав то, что являлось прямым доказательством победы в этой битве: пьянчуге стало весело, и он улыбался искренней дружеской жизнерадостной улыбкой.

Однако по салону автобуса начали разноситься недовольные возгласы пассажиров:

– Ну хватит уже!

– Тихо ты!

– Голова сразу заболела!

Уловив волны коллективного негатива, направленные на меня, мой безуспешный спаиватель, к моему и всеобщему удивлению, вдруг встал на мою защиту:

– Э, а ну – тихо вы! Это мой братан! Отлично играет вообще!

Остаток пути мы провели настоящими друзьями. Он рассказал, как и за что сидел; когда и какие ягоды собирать в окрестных лесах; про культурную и бескультурную жизнь города Тверь. И очень удивлялся, что я не женат.

– Как так? Тебе сколько лет? И до сих пор жену не нашёл?

– Разве такую вещь как «жена» можно спрогнозировать?

– В смысле?

– Ну, ты разве как-то прямо нацелено – взял-пошёл и нашёл жену?

– Нет. Я бухой был на вписке, она подошла ко мне, за яйца прямо рукой схватила и говорит: «Ты мой»! А потом и поженились.

– Потрясающая история любви… Романтика прямо зашкаливает!

– Гы-гы-гы! А ты ничего мужик! Сначала думал, что из этих, а нормальный оказался!

***

Почти всю дорогу до места встречи на меня из-под кустов, ёлок и берёз просто бессовестно пялились всевозможные грибы, особенно пятнистые мудрецы с красными шляпками. Комары игриво попискивали, наворачивая круги вокруг моей головы, а периодически возникающее тёплое дыхание летнего ветерка ласково шелестело травкой и листочками, словно пытаясь вогнать в некий транс: я есть в «сейчас», и сейчас я свободен, счастлив и полон сил.

– Сева! Добро пожаловать Домой! – раздаётся голос Маруси.

Не успел я дойти до места встречи ещё километра полтора, как уже встретил своих весёлых чумазых лесных братанов.

– Ну чего, как у вас обстановка? – поинтересовался я.

– Народу немного пока, ты восьмой – ответил Гриша.

– Так мало?

– И ничего не готово к тому, чтобы запускать «Радугу»: флага нет, общего костра нет, столов нет, кухни нет. Только вот «shit-pit» выкопали.

– А я когда вчера в «shit-pit» ходила – лосёнка увидела! – похвасталась Маруся.

– Ого, мы срём и живём бок о бок со зверюшками – классно!

Изучать новую местность, которая станет твоим Домом на ближайшие две недели – отдельное удовольствие. Первым делом – выяснить, где плавают, и найти хороший спуск к реке. Надо обязательно смыть с себя вайб Вавилона, да и вообще атмосферу грязного и быстрого города. Очиститься и замедлиться. Потом не спеша примеряться спиной и глазами к различным участкам земли, чтобы найти, где поставить палатку. Желательно на склоне, чтобы избежать образования луж под днищем. Ложишься так на спину на землю – примеряешься, думаешь: «Так, ну мне удобно – окей. А если рядом ещё какую-нибудь красотку положить, будет ли ей удобно? Или будет лежать на корягах, шишках и муравейниках? Хм… И красотке тут будет удобно – можно оставаться здесь»!

Вечером к нам восьмерым добавился Миша-Саксофонист. Мы собирались ехать вместе на одной электричке, но он проспал и пообещал, что как только – так сразу. Было приятно, наконец, увидеть его фигуру, возвышающуюся на фоне поля в немного нелепо выглядящей для похода нарядной рубашке и ногами, замотанными в полиэтиленовые пакетики. В руке у него красовался здоровенный чехол с саксофоном, а лицо светилось воодушевлением – он смог! Не смотря ни на что – он добрался!

Когда небо укрыло нас своим бархатным тёмно-синим одеялом, а костёр остался единственной точкой отсчёта в этом необъятном природном пространстве, мы начали импровизировать. Я на банджо, Миша на саксофоне, а Ниден играл на гитаре… смычком! Более того – мы все настроились под 432 Гц. И этот джем получился очень космический и медитативный. Я бы сказал – открывающий! Отличное начало новой маленькой лесной жизни!

– Слушай, Ниден, а почему получается проще общаться с девушкой, если у неё имеются какие-нибудь откровенно пацанские привычки и предрасположенности? – вдруг разом вспомнив всех моих знакомых «томбоев», спросил я у него.

– Хм… – Ниден мечтательно улыбнулся, – ну, понимаешь… Девушка – это как бы целый неизведанный космос, непонятная неизвестная Вселенная. И ты не знаешь, что с этим делать, как к этому подступиться. А если видишь в девушке что-то свойственное тебе, то сразу становится понятно: «Ага, это тоже человек»! Как-то так…

– Ниден, да ты мудрец! – искренне проникся его ответом Миша.

– Но это теоретически! – сам позабавленный своим ответом подытожил Ниден.

Дни шли, народу прибавлялось, и мы мало-помалу завершили все Радужные приготовления: срубили шест под флаг и вкопали его с флагом, оборудовали кострище для главного костра, кое-как оборудовали полевую кухню. Миша нашёл в лесу стрёмную корягу, изящно изъеденную жуками, и превратил её в прекрасный цветастый «Talking Stick». Я лично сколотил кривые и малофункциональные столы. Праздник жизни, мира и любви начинался и расцветал!

Среди новоприбывших была прикольная пара: Руслан и Динара. Руслан – весёлый немногословный профессиональный повар с укулеле, а вот Динара… Тут описать сложней: тоже немногословная, тоже профессиональный повар. Лицо как будто бы постоянно выражало некую «добрую грусть», а небольшие прямоугольные татуировки на скулах, издалека напоминавшие застывшие слезы, неизбежно усиливали этот якобы грустный образ. Но самое интересное – это то, как она говорила. Ну, когда она говорила. Манера речи! Она словно добавляла в русский язык несуществующие в нём тона, отчасти как в японском или китайском языках, что практически гипнотизировало тебя, стоило её послушать со стороны или начать с ней разговор. Собственно, я пару раз безуспешно пытался её расколбасить своими историями, но безуспешно, потому и взаимодействовал с ней мало.

Как-то случилось, что мы сидели с ней на общей кухне, чистили картошку и резали кабачки. Овощей было много и я, чтобы так невзначай завести разговор, вслух заметил, что в нашем лесу больно часто встречаются красные мухоморы. К моему удивлению, глаза у неё вдруг загорелись, и она начала говорить много и обычно, почти перестав использовать всякие китайские и японские интонации. Она рассказала про свой брутальный путь «повурая» – достигнув в каком-либо ресторане всего, что только позиция «шефа» может предложить, она устраивалась в другой, более требовательный ресторан и специально просила тамошнего шефа её вообще не щадить и загружать по полной. Так она и оттачивала своё мастерство.

А когда она начала вещать про грибы и их важность на пути познания, я окончательно обалдел и моментально был завербован в ряды Грибабасов. То, что она вот так, ни с того ни сего, взяла и открылась – это было очень приятно!

– И самое главное, – говорила Динара, – грибы это твой проводник единения со Вселенной! В какой-то момент они помогут тебе понять, осознать, что ты не одинок, а связан со всем и со всеми. Что мы все – одна Семья. И ты часть этой Семьи. Когда я это прожила, я была невероятно счастлива! Я просто гуляла и пела: «Оммм»! И вся Вселенная со мной пела: «Оммм»!

Чем ближе приближалось полнолуние, тем больше народу съезжалось пожить в коллективно-коммунистической лесной сказке: за три-четыре дня до полной луны общее количество хиппи-образных существ уверенно приближалось к сотне.

Как-то раз, когда самые лесные мужики ушли за дровами, мы с Мишей-Саксофонистом, став шеф-поварами друг для друга, остались варить суп. За закупкой уже несколько дней не ездили, и потому в ход пошли все остатки из общих закромов: картошка, кабачки, чечевица, зелень-укроп-петрушка, лесные грибы, бережно собранные лесными гуляками, морковка, лук, макароны, рис, капуста, сладкий перчик. Мы усиленно всё резали и пытались сварить вместе так, чтобы это было возможно безэксцессно употребить внутрь. Я пробовал, снова пробовал, потом пробовал опять – меня всё никак не устраивало. Я, на свой страх и риск, думал о супе, как об аранжировке, и хай-хэт, который я определил как «зелень», был недостаточно ярко выражен в данной супной композиции.

– Миша, мешай, чтобы не пригрело, а я пойду крапивы нарву.

– Чего?

– Чего, чего – хай-хэт дохлый!

После добавления молодой свеженарванной крапивы стало определённо лучше, но всё равно не хватало какой-то детали.

– А может нам добавить «буэгырыэвыэа»? – поняв, что никаких продуктовых идей не осталось, спросил Мишу я, гортанно прорычав последнее слово.

– Хорошая идея, но я бы предложил добавить «быгырвэвэва», – аналогично гортанно прорычал мне Миша в ответ.

Не размениваясь на мелочную и неустойчивую человеческую речь, мы стали друг на друга гортанно рычать, дабы прийти к консенсусу, касаясь продуктовых составляющих супа:

– Вэвэво ууурды? Аырдя!

– Бындырбэ!

– Ууу! Воо! Вавва!

– Ушарабэ! Вэвэ!

В какой-то момент нашего содержательного и глубокомысленного диалога мы одновременно поняли, чего в супе действительно не хватало – танцев и песен! Как по команде, мы прыгнули по разные стороны от кастрюли и начали брутально гортанно петь что-то нечленораздельное и выплясывать танцы первобытных папуасов вокруг неё.

– Эй, вы чего делаете? – только что искупавшаяся Маруся – голенькая, но с полотенцем на голове, была неподдельно удивлена нашим… процессом.

– Мы варим суп!

– Ха-ха! Ничего себе будет супчик!

– Ыыы!

– Ваэээ!

Но вдруг встал вопрос, который мы к своей вопиющей безалаберности, успешно проигнорировали: сколько класть соли, сколько класть приправ? Мимо как раз проходил на вид уверенный в себе престарелый хиппи, и мы обратились за кулинарной мудростью к нему.

– Так-с… – начал он, – в кастрюле тридцать литров. Значит, вот столько, – и он отмерил примерно половину стакана смеси соли и всяких приправ.

– Спасибо!

Наш «мэтр специй» пошёл дальше по своим лесным делам, и я высыпал содержимое стакан в кастрюлю и помешал.

– Блин, островато получилось, – прокомментировал я суп, сняв с него пробу. А про себя подумал: «С сатурацией перебор».

С напитком мы выпендриваться не стали и просто сделали двадцать литров каркаде. И вот обе кастрюли уже на кругу, а голодный народ собрался в ожидании новостей и яств.

– Повара на круг! – раздаются крики людей.

– Ну чего, Миш, – говорю я, – пойдём.

– Эх…

Мы вышли и стали перечислять собравшимся людям все ингредиенты супа, а когда дело дошло до секретных ингредиентов, то Миша не подвёл и вовремя подхватил тему:

– А ещё в супе есть «увэвыва»!

– А так же «вэвауё»!

– И, конечно же, «уровыва»!

– Вы такие милые! – Тюня была искренне очарована нашим первобытным диалектом.

Мы раздали людям суп, и сели есть сами. Ну… такое себе. В принципе, с голодухи съесть можно. Рассматриваю трапезничающих людей, пытаясь определить их гастрономический настрой: вроде едят, вроде не жалуются.

– Слава поварам! – вдруг разносятся крики людей.

– А добавки можно? – кому-то даже сильно понравилось.

– Миша! – поворачиваюсь я к своему блюдодельному коллеге, – это успех!

***

Так получилось, то «Main Fire» возник в семи метрах от моего лагеря, поэтому я засыпал под беседы и барабаны и просыпался под беседы и барабаны. В одно из таких добрых утр весёленькая дредастая Марьиванна, с которой до сего момента я был знаком только издалека, подошла ко мне и сказала:

– Слушай, я тут клеща у себя из шеи сзади вырвала, но есть ощущение, что башка осталась. Посмотри, пожалуйста, чего там? – и она повернулась ко мне спиной, отодвинув копну своих мощных локонов.

– Ну, – после непродолжительного осмотра места укуса говорю я, – кажется и голова осталась и лапка, может даже две…

– Ой, а вытащи, пожалуйста!