Форева Щоганай

Приятности на этом не закончились. Поскольку у нас в распоряжении было около двадцати минут на выступление, то я решил вовсю оттянуться в плане перфоманса. Просто, как никогда! Основной костяк перфоманса: психически нездоровый человек на приёме у доктора. Псих – это я, в настоящей смирительной рубашке, купленной с рук у менеджера заМКАДного «Бургер Кинга». Доктор – Олег, в настоящем докторском халате, одолженном у настоящего доктора.

Происходило всё следующим образом. «Доктор» уже сидит на сцене, настраивает акустическую гитару. Входит «псих» и заявляет: «Доктор, я не странный. Все говорят, что я странный, а я не странный. Может, это вы все странные». Доктор отвечает: «Если вам есть, что сказать, уважаемый больной, – скажите! А мы все послушаем». Включается первый инструментал. Я исполняю песню «Странные люди» про то, что именно может являться причиной странностей людей. В контексте песни были рассмотрены болезнь, изнасилование, тюрьма и избиение. После окончания песни «доктор» говорит: «Возможно, нам стоит разобраться с тем, что скрывает ваше подсознание. Как вы себя сейчас чувствуете»? Я отвечаю: «Я устал, док». Доктор продолжает: «Тогда лягте и отдохните», – и берёт в руки акустическую гитару. Я достаю подушку и одеяло и ложусь спать прямо на сцене. Доктор исключительно под гитару исполняет композицию «Морфериум-12».

«…Я вижу странные сны,

В них странный ветер колышет странную траву.

И странный человек

Говорит очень странному небу,

Что он странник…». (с)

В конце композиции я вскакиваю надрывным голосом исполняю речитатив про то, что я не могу выбраться из своего кошмарного сна. Далее доктор говорит: «Возможно, чтобы снять стресс и избавиться от подсознательных кошмаров, вам надо чаще обращаться к светлым приятным воспоминаниям». Я отвечаю: «Да, док… я вспоминаю… Мне семнадцать лет. Первая песня, первая зарплата, первая девушка…». Доктор резко меня прерывает: «Первая девушка только в семнадцать лет? Не удивительно, что вы попали ко мне». Зал смеётся. Он начинает играть вторую композицию на акустической гитаре – «Тебе всего 17 лет». Я в это время, молча, слоняюсь по сцене с задумчивым видом. В середине песни я исполняю свою рэповую часть, которая привносит дополнительные краски ностальгии и позитива в общую атмосферу песни. Концентрируя внимание на том, что когда ты молод – тебе всё в жизни в новинку.

Далее «доктор» садится обратно на свой стул, откладывает гитару и испытывающее на меня смотрит. Я ему заявляю: «А какого чёрта я должен верить в эту субъективную реальность? Может, я уже мёртв? И это грёбаное чистилище»? – я со страхом оглядываюсь. Доктор отвечает: «Может и так. Может, это и конец. Вам есть, что сказать перед смертью»? Я отвечаю: «Да! Вот вам моя история смерти»! Включается инструментал. Я один исполняю песню «История смерти» про отсутствие сожаления за содеянное в течение жизни. В ней обрисовываются так же некоторые ключевые моменты жизни, и как следствие – готовность умереть.

«Безликая история, последний вдох мой,

Я не жалю о прожитом – не боюсь и сдохнуть!

Жди меня жупел иль парадиз, вот он – шаг из

Навязчивого мира через крики – Остановись!» (с)

В конце «доктор Олег» встаёт и говорит: «Всем спасибо, это была Команда Шаттла 311-Х. Мир вашему дому»! Нам, если честно, повезло остаться невредимыми, потому что аудитория «Рок Хауса» была, мягко говоря, не готова хип-хоп концерту, и тем более к такому экспериментальному перфонмансу. Подвыпившие люди лезли на сцену, где-то началась драка, звукорежиссёр отстроил нас просто отвратительно. Но всё равно после выступления мы, довольные, потягивали пивко в окружении новоиспечённых слушателей. Я с вожделением слушал рассказы миловидной блондинки об её наркотических приходах про то, как она не только видит всяких демонических тварей, но тактильно чувствует; как они оставляют на её теле синяки и раны. Олег неплохо подытожил наше музыкальное приключение:

– Надо нам почаще так в люди выходить!

На одном из фестивалей в клубе «Дождь-Мажор», который находился около метро Семеновская, я познакомился с удивительной девушкой, которая в итоге кардинально поменяла моё мироощущение, ценности и путь.

Её выступление сразу бросилось в глаза. Во-первых, потому что она девушка – не самый частый гость на подпольных хип-хоп тусовках; а во-вторых – эзотерическая направленность текстов её песен. Она была даже рада пообщаться со мной, потому что её приятель пролил на неё пиво и вообще уже немного ей надоел. Общение с ней растянулось на остаток ночи, часть утра и ещё несколько месяцев. Оказалось, что она занималась магией, поклонялась богине Кали и пережила много жутких наркотических и брутальных трансцендентных историй.

Мы часто гуляли вместе, беседовали, я постоянно чувствовал удивительный душевный подъём, просто от одного её присутствия. Наши беседы отличались какой-то постоянно присутствующей духовной составляющей, поисками смыслов, путей самосовершенствования и преображения. Сейчас, правда, это кажется просто сплошной перепрошивкой мозгов.

– Мясо есть нельзя! – говорила мне она.

– Хищники едят мясо. Нужно есть мясо, чтобы действовать эффективно, как хищник, – отвечаю ей я, практически цитируя своего сэнсэя.

– Что за бред ты несёшь?

Или вот такой момент:

– Ты кому-нибудь делал добро?

– Нет, – отвечаю я.

– А зло?

– Нет, вроде.

– Эх, Сева, Сева… Ни рыба, ни мясо. Ты должен нести свет и любовь, потому что ты есть свет и любовь. И это должно быть твоей главной целью. Ты бы не появился на этот свет без любви.

Были моменты, когда удивлял её и я:

– Знаешь, что ответил монах Цици, когда его спросили: «В чём смыл Дзен»?

– Ну? – она была вся во внимании.

– Он сбросил со своего плеча дорожный мешок, хлопнув им об землю.

– И?

– Потом его спросили: «В чём тогда реализация Дзен»?

– Так…

– Он взвалил свой мешок на спину и ушёл.

– И в чём смысл?

– Сбросить ношу и идти дальше.

– Ух ты! – её глаза загорелись радостными огоньками.

Я был наивным и доверчивым. И даже немножко очень сильно влюблённым. Меня дико раздражало, что мы так много общаемся, но между нами так ничего и не было. Не случилось. Но я её, тем не менее, боялся. Она мне нравилась, но я её боялся. Её опыт смерти и возвращения, откровения и знания, полученные в астрале впечатляли.

– Какими мы должны быть? – множество раз она задавала вопрос своей богине.

– Вы должны быть чистыми, – был получен лаконичный и понятный ответ.

Но её уверенность в том, что её трансцендентный опыт является непреложной истиной и является универсальным для всех – казалось ошибочной и слегка притянутой за уши. И тогда и сейчас. Первый «тревожный звоночек» об утрачивании своего «я» поступил во время обсуждения с ней прошедшего хип-хоп феста. На нём разыгрывались призы в различных номинациях: самый лиричный трек, самый качовый трек, самый позитивный трек и другие. Я взял номинацию «Самый позитивный трек» и выиграл публикацию своего трека в паблик на 10000 фейков. Исполнял я песню «Откровение 311-Х». Она была про космонавта, который затерялся где-то в космосе, очень скучал по дому; затем, приняв неизбежное, полный любви и восхищения красотами Вселенной, умер. И исполнял я это в самодельном костюме космонавта.

– Тебе они дали приз не за твою песню, а за твой костюм! – язвительно заявила мне она.

– Да?

– Им было всё равно на твою песню.

– Угу, – ответил я, хотя был категорически не согласен. Я сам отдавал себе вполне трезвый отчёт, что был офигительным. И песня была офигительная. Я репетировал столько часов! Да и люди там далеко не такие дураки. Но я ей это не сказал. Потому что знал, как она может отреагировать на критику и несогласие с ней – бурным отторжением и негодованием.

Время шло – она становилась всё вредней, а я всё толерантней. Я даже лишил себя чисто человеческого права – ненавидеть детей, и согласился с ней ехать проводить аниматорскую программу для сироток. Но мне повезло – мы прекратили наше общение раньше. Стоило мне вовсю раскритиковать стихотворение, которое она мне прислала, началось:

– Дело не во мне и не в стихе, а в том, как ты это воспринимаешь! Я больше не хочу с тобой дружить! Завтра приезжай и верни мне мои вещи.

Грустно, но неизбежно. Вспомнил, что подарил ей свой облупленный в многочисленных боях боккэн «Мистера Занозу». И как показывал ей упражнения с ним. Ну, хоть что-то хорошее от меня. Группа «Bone Thugs-N-Harmony» посвятила умершему Eazy-E замечательную песню – «Tha Crossroads». Это странно, но если дальше есть куда идти, оставив свою бренную оболочку, то она – единственная, кого мне хотелось бы увидеть там. See you at the Crossroads, Вика.

Ещё в легендарном «Дождь-Мажоре» была вечеринка под названием «Cover Hall», посвященная исполнению каверов на известные и не очень рэп-композиции. Участников набралось немного, но все исполняли хотя бы по одному рэп-каверу, и в итоге в зале прозвучали: несколько раз «Каста», «Бонч-Бру-Бонч», «Oxxxymiron», что-то на французском и по-моему даже «Yelawolf». Организовывали это всё девчонки из команды «Action Pro», и я выступал с одной из них. Определяясь с выбором треков для совместного выступления, мы пришли к очень хорошему решению – выбрали два достаточно ярких хита 2000-ных: Ю.Г. – «Ещё один день» и Многоточие – «Жизнь и Свобода». Не смотря на то, что мы немного накосячили при исполнении, весь зал, пусть и небольшой, подпевал нам слово в слово. С первых секунд проигрывания инструментала композиции узнавались и встречались одобрительными «Ооо!» и «Ууу»!

Что сказать, я тогда победил и выиграл, кажется, сертификат на профессиональную фотосессию, которым так и не воспользовался. После концерта мы с девчонками-организаторами, Катей «Kate Racy» и Саньком-скинхэдом (он даже выходил ко мне на бэки) поехали в 6-00 утра на Арбат в ещё работающий «Kill-Fish»-бар. Ребята хвалились своими записями, а я вместе Саньком-скинхэдом пил сакэ за… холокост!

У Freddie Gibbs`а есть очень красивая строчка в треке «Talk to me». В какой-то мере она объясняет и мотивацию творчества вообще, так и глубинную причину существования рэп-культуры: «IrapcauseonedayIpraythismightbemyescape». Да, она вырвана из контекста, и дальше там про торговлю наркотой, но тем не менее. Ещё со школьной скамьи стали закрадываться экзистенциальные сомнения: с миром что-то не так, с нами что-то не так. И это всегда было идейным фундаментом этой музыки, кто бы что ни говорил про тачки, тёлки и бабки. В то ноябрьское утро я самоуверенно ощущал, что эстафета русских рэп-первопроходцев передана в надежные умы – то есть нам, напрочь игнорируя всю масштабность и разноплановость происходящего внутри культуры. Я был сонный, пьяный, я чувствовал единство – единство с музыкой, людьми, идеями, единство с Силой Рифмованных Строк!

Ненавязчиво клуб «Дождь-Мажор» стал своеобразным храмом хип-хопа, и в нём произошло событие, на первый взгляд рядовое; и только спустя много лет мне удалось углядеть в нём бескомпромиссный символизм развязки, финала, логичного подытоживания моих бесхитростных устремлений души.

Мероприятие устраивала Света Гром, и за первое место был денежный приз аж в тысячу рублей. Участников было много, все исполняли по одной композиции. Я исполнял песню «Всё мертво». Она отличалась упаднической атмосферой, мощными гитарным рифами, речитативом с дабл-таймом и не очень вменяемыми попытками харша в припевах. Я нарядился в чёрную мантию с капюшоном, разукрасил лицо под череп чёрным и красным гримом, и в момент своего выхода на сцену я держал в руке зажженную свечу, что в сочетании с полумраком зала и наигранной заторможенностью движений создавало необходимую жутковатую атмосферу.

Ещё в этот вечер выступала интересная девушка – Читава. С ней пришло человек двадцать, практически полза́ла. С такой поддержкой она чувствовала себя на сцене очень уверенно и сразу заявила: «Я – Читава. На сцене уже более десяти лет…», – и что-то там про свои регалии. Её выступление мне запомнилось. Песня звучала просто, и в ней рассказывалось о том, как она поехала учиться за границу.

Когда судьям пришло время выбирать победителя, у них возникла проблема. Один из них – Бутовский Михей, – подошёл ко мне и сказал:

– У вас с Читавой поровну голосов. На баттл уже время нет. Вживую пускай народ проголосует. Если победишь – угощаешь всех шаурмой! – пошутил он. Вроде как.

Мы стояли с Читавой на сцене, а народ голосовал за победителя вживую. И я победил. И победоносно закричал: «Всем по шаурме»! Все согласились, но никто чего-то не захотел. Haruki очень по-пацански прокомментировал мою победу:

– Мутя однозначно победил, кто бы что там не говорил. Сделал круто. Сразу видно, когда человек из себя что-то представляет, а когда без толпы человек – ничто.

Поздно вечером по пути домой я мурлыкал себе под нос неожиданно легко запомнившийся припев песни, которую на фесте исполняла Читава:

Chitava – «Califrornia».

«Добро пожаловать в Соединенные Штаты

Россия – без обид, я ни в чём не виновата

Привет ребята, знайте – я в отличной форме

Здравствуй мой новый полуостров – Калифорния». (с)

Чисто субъективно, но я сомневаюсь, что всё, что она хотела сказать этой песней – «что всё ништяк». Да, в песне не превалирует какого-то одного конкретного умонастроения, но что я уловил конкретно для себя – так это символизм процесса взросления с присущими ему обычными человеческими переживаниями, раскрывающий себя в конкретном географическом месте. Много лет спустя я понял, что у меня тоже есть свой «полуостров Калифорния». Только он существует не в пространстве, а во времени. И в нём живёт человек, не обладающий какими-либо выдающимися способностями, со своей маленькой мечтой и огромным хаотичным миром. Прикольные и странные знакомства, бестолковая влюблённость и вкус победы. Я бегал выступать почти каждую неделю! Радость творчества, пьянство и неизбежный вопрос, всплывший категорически вовремя: «А дальше-то что»?

Это пространство меня отпустило, и я был готов идти дальше. Впереди меня ждали занятия пением, освоение музыкальных инструментов, путешествия и многое другое.

Ты неосознанно чистишь морковку.

Июль 2022 год.

– Ну так, как говорится, куда путь держишь?

– Да вот, в леса Вологодской области. Там уже в лесу приятели, девчонки, костры, музыка…

– На шабаш, значит едешь? Сатанист получается!? – дальнобойщик оторвал взгляд от дороги и перевёл на меня, испытывающе прищурившись.

Да, вот – такой автостоп! Мне пришлось около двухсот километров как истинному мульти-теологическому агностику виртуозно парировать его православные бредни. Но что поделать, если человек из-за своей убеждённости, подкреплённой исключительно дремучим упрямством, даже и не пытается посмотреть на вещи под другим углом.

– Музыкой занимаешься? Плохо! Вот война сейчас начнётся, жрать будет нечего, и чего ты со своей музыкой делать будешь? Я бы на твоём месте балалайку бы эту нахуй разбил и Богу бы целыми днями молился, чтобы он простил тебя, – выпалил водитель, указывая на мой чехол с банджо.

До самого места встречи в лесу я добрался прикольно: прямо автостопом в лес. За Череповцом поймал очень впечатлительного водителя. Ему нужно было сворачивать влево с «А-114», а мне по ней еще 50 км дальше и вправо. Я был удивлён, когда стоя на смеркавшейся пустой трассе, я увидел знакомый автомобиль и знакомое лицо в нём:

– Ну ты вообще! Я и не думал, что кто-то ещё так путешествует! А ты взял и поехал! Я даже вернулся, думаю – а чего мне домой ехать? Поеду на приключение с тобой! Довезу тебя до самого места встречи! Вбивай координаты!

– Здорово, спасибо! Только, если что – ментам и местным ни слова! Там толпа хиппей без какой-либо организации и согласования с властями…

Автостопный день выдался интенсивный – почти 600 км! Набожный дальнобойщик, фургон с моряком из Устюга и вот – прямая доставка до шабаша. Мне крайне повезло встретиться и познакомиться с настоящими хиппями, так как попасть на их секретные слёты на природе можно, только зная кого-то из них. Причудливый коридор из ёлок и сосен, бьющих ветвями по ветровому стеклу автомобиля, вёл туда, где начинается настоящее волшебство – я в этом не сомневался. Окружавшая нас лесная тьма, едва рассеянная светом фар, поднимала градус таинства с каждым пройденным поворотом – я весь стал одним трепещущим ожиданием.

И вот начались первые признаки людей в глуши: небольшая автостоянка, чуть за ней уже палатки, какие-то неразличимые во тьме постройки, огоньки костров, звуки музыки, голосов, барабанов. Мы вышли с водителем и немного побродили по пространству «этой встречи», со слабыми попытками вот так с разбегу, прямо с дороги влиться в атмосферу. Я встретил пару музыкальных знакомых, они необычно меня поприветствовали:

– Добро пожаловать Домой!

Водитель, который меня привёз, явно чувствовал здесь некую экзистенциальную потерянность, он немного погулял от компании к компании, потом быстро со мной попрощался и уехал. У меня на потерянность не было времени: я хотел спать просто до жути. Не сильно задерживаясь у костров, я быстро поставил палатку наугад в пушистых мхах и мгновенно уснул, утомлённой дорогой и разговорами.

А что же это такая за «встреча»? Это «Радуга»! Моя первая в жизни Радуга! А что это такое? Кто-то говорит, что это встреча старых друзей, кто-то называет это собранием Племени или Семьи, кто-то говорит, что это чистейшая тренировка проживания утопии. В приглашении на Радугу написано, что это некоммерческое собрание близких по духу людей анархического типа, что это ни в коем случае не фестиваль или секта. И если обобщать, то людей там в первую очередь объединяет полный отказ от насилия, как физического, так и психологического, а так же стремление к единению с природой и бережное к ней отношение. Короче – давайте играть музыку, любить друг друга, плясать вокруг костров и проживать этот праздник жизни!

Утром лес просто окунул меня в свою очаровательную сказку: просыпаешься бодрый под пение птиц, писаешь, разглядывая утренний туман, жадно втягиваешь ноздрями ароматную утреннюю прохладу… Ловлю первого попавшегося бодрствующего человека и просто засыпаю его вопросами:

– А где тут речка? Где кухня? Где общая сральня?

– Давай я тебе сейчас всё, покажу, как раз на речку сам шёл…

Я окунаюсь в речку и чувствую, как волшебство этого места просто проникает внутрь меня, смывая не только пыль пройденной вчера дороги, но и пыль и шелуху пройденного пути вообще: экзистенциальная усталость отпускает – нет прошлого, нет будущего, а только прекрасный момент купания в лесной речке чудесным летним утром.

– Братан, я в раю! – заявляю я рядом плавающему человеку, который меня сюда привёл.

– Ха-ха! Давай-давай, сонастраивайся! Добро пожаловать Домой!

Я поставил палатку примерно в двадцати метрах от «Main Fire» – Главного Костра, около широкой проходной тропинки специально, чтобы зазывать кучу незнакомых людей на чай, поболтать и побренчать. Уже в первый день у меня вполне успешно получилось там стать нудистом, я влюбился в Аню, Ксюшу, Настю, Женю, Дану, Дашу. Я впадал в какой-то музыкальный транс импровизируя на банджо по полчаса без остановки у Главного Костра с кучей всяких талантливых музыкантов. И один из них подошёл ко мне после джема и сказал:

– Банджо? Круто! Надо тебе к пиратам сходить!

– Что ещё за «пираты»?

– О! Эти ребята просто боги! И они молчат! Они музыканты охренительные! Я там сел у них на стоянке и тоже молчал!

– А где они?

– В общем, на противоположном берегу реки видел стоянку? Когда они флаг вечером вывешивают, то значит – ждут гостей. Там ниже по течению увидишь канат через реку перетянутый и лодки.

Вечер. Мы с Марусей переправляемся через реку. Маруся в основном тянет канат, а я на корме распеваю пиратские песенки Капитана О`Мара:

«Пусть пропит якорь, парус дран, поломанный бушприт

Была бы кружка полной – мы прорвёмся как-нибудь»! (с)

Да, и ребята вывесили на своей стоянке флаг – череп с перекрещёнными костями. Они ждут гостей, и мы держим курс строго на него! По-другому никак – верёвка…

– Доброе утро! – приветствую я по-Утришски жителей пиратской стоянки где-то в одиннадцать вечера, – а можно с вами поджемить?

– Давай, заходи!

Представляя «пиратов», я почему-то представлял пиратов из советского мультфильма «Остров Сокровищ»: усатые, красноносые, с не в меру развитой мускулатурой. Здешние же пираты были гладко выбритые, худенькие, ничем внешне не отличающиеся от остальных хиппей. Мы, отодвинув сетку от комаров, сели под большой навес около большого стола для чайных церемоний – «ча-бани». Около десяти около-пиратских человекообразных собралось за столом, насколько можно разглядеть при не слишком интенсивном свете нескольких свечей. Девушки тоже присутствовали среди них.

– Курить будешь? – спрашивает меня один из пиратов, пока я расчехляю банджо.

– Конечно! – немного небрежно отвечаю я.

– Чего это у тебя? – спрашивает другой пират, указывая на мой инструмент.

– Он на банджо вообще здорово играет! – у пиратов в гостях оказывается знакомый флейтист-виртуоз Травич. Сразу и не приметил, не узнал.

Мы какое-то время молчим. Как-то странно молчим. Коллективно и по-кастанедовски! Нет такого, чтобы кто-то что сказал, лишь бы сотрясти воздух, а другие давай ржать. Никаких: «как дела» и «ты кто вообще по жизни будешь». Все молчат. Я отчётливо чувствую, что никто вокруг не ведёт внутренний диалог. Даже я не веду. И Маруся. Все внутренне молчат. В какой-то момент в силу привычки у меня возникает желание сказать какую-нибудь ерунду, чтобы все заржали, но тут же разбивается вдребезги о красноречивые бастионы «ОВД» – остановки внутреннего диалога. Мы все брутально молчим, сидя под суровым флагом с черепом и костями. Я начинаю потихоньку въезжать в эту флибустьерскую романтику.

– Держи! – пират протягивает мне здоровенную резную трубку и зажигалку.

Я делаю глубокую затяжку и собираюсь предать трубку по кругу, но пират останавливает меня:

– Стой! Кури всё, всё тебе.

Я молча киваю и полностью сосредотачиваюсь на курении: какая странная на вкус конопля – отдаёт какими-то грибными нотками. Забили этой странной смеси в трубку очень много – я в жизни столько за раз не скуривал! Минут через пять, меня уже начинает слегка мутить. Пираты разливают в пиалы ароматный шу пуэр, кидают в здоровенный костёр здоровенные брёвна. Всё молча. Маруся тоже молчит, кажется. Наконец-то они достают музыкальные инструменты. С трудом уговариваю балалаечника и гитариста настроиться по моему тюнеру, чтобы мне не подстраиваться под их странные частотные стандарты настройки. К нам присоединяется ещё барабанщик и танцор-перкуссионист.

Пираты начинают играть одну из своих песен – про Африку. Сначала всё идёт как обычно: определяю самую низкую ноту в композиции, мажор или минор и уже смотрю, какими аппликатурами можно это обыграть. Но потом, может к середине второй или третьей песни, всё, что я скурил, резко вдруг решает поиграть за меня. Да и ещё как поиграть! Словно надсмехаясь над узостью моего музыкального мышления, трава начала управлять моими руками, которые вдруг стали бегать по всему грифу, как ошпаренные, выдавая невероятно атмосферные аккомпанементы и завлекая в пляски вокруг костра Марусю и других девчонок. Сюрпризы на этом не кончились. Почти с ужасом я заметил, что мы на стоянке не одни. Боковое зрение ясно сигналило, что вокруг нас находятся некие существа. Безусловно живые, но не имеющие отношение к органической жизни: пульсирующие и текучие формы, которым явно тесно находиться в рамках трёх измерений. И они воспринимали нами этот прекрасный джем в ночь полной луны.

***

– Ребят, можно я тут с вами посижу? Я укуренный и мне страшно. У меня тут с собой чай, конфеты…

Я покинул пиратов, когда они начали делать коллективные распевки и какую-то странную зарядку. Я решил, что с меня хватит. И так мерещится всякое… Или не мерещится? Маруся уплыла ещё раньше меня. Я с трудом вернулся к себе на стоянку: сначала развязывал трясущимися руками не тот узел у лодки, потом шёл через темный лес босиком, без фонаря и непрерывно ловил глюки. Мне мерещились тени, мне мерещились змеи. И, кажется, меня вовсю преследовали эти самые «существа». Кастанедовские неорганические существа. На своей стоянке я сделал котелок чая, и мне что-то стало страшно сидеть одному.

– Ого! Как безотказно работает транссёрфинг: только подумал о чае с конфетами – и тут ты!