Форева Щоганай

Я взял у него гармошку, попробовал поиграть – кошмар. Инструмент оказался настолько неотзывчивый, что я чуть не сломал себе лёгкие пополам.

– Нет, Гоша, ты тут ни при чём…

***

Как это всегда бывает – всему приходит конец. Это был мой последний день на Радуге, и я от него ничего не ждал. Грустно поглядывал на свой лагерь, ставший мне Домом, где не было ничего лишнего, ведь всё было принесено на своей спине. С утра разговорился с Яной из Ярославля и в который раз убедился насколько тесен мир.

– Ммм… Ярославль? Ну, я был как-то раз рядом – в Рыбинске. Пьянствовал там с местными рэп-корщиками.

– «Район 5-0»?

– Да, точно! «Район 5-0»! А ты откуда знаешь?

– Да их там все знают.

Встретил Славу с вязанкой дров за спиной. Он поинтересовался:

– Ну как вчера грибной чаёк?

– Очень странно… Пили все, а накрыло только меня.

– Чего ж тут странного? Ты их собирал, ты сушил, ты заварил, тебя и накрыло.

– Хм…

– Мухоморы кому попало просто так не открываются. Это шаманский гриб!

Парня, который жестко накурил нас с дредастой «мухоморной феей», укусила змея. Гадюка. Два раза в руку. Его рука сильно опухла и выглядела гротескно и стрёмно. Я в ужасе побежал на общий Круг сообщить о произошедшем. К счастью, нашёлся и укол «Дексаметазона», и нашлись знатоки, которые посоветовали ему много пить, много пи́сать и мало двигаться. Как оказалось, паренёк по совету своего не особо умного отчима попытался поймать змею. Два раза. И был ею укушен. Оба.

На протяжении всего моего пребывания на Радуге, я часто наблюдал, как Петро с какой-то отдалённой помойки вместе с Тюней таскает кирпичи в каких-то огромных количествах. Выяснилось, что Петро построил у себя в лагере печь для обжига глиняных фигурок, и под своё отбытие в Вавилон решил напечь пирогов и много кого на них позвал, в том числе и меня. Я с удовольствием объелся пирогов с лимонным вареньем, не переставая удивляться его креативности и рукастости.

Около своего лагеря встретил вчерашнюю рыжую гостью Славы. Голенькую и весёленькую.

– Как ты вчера смешно зашёл и пригласил на мухоморы! Ой, я не могу! – и стоит смеётся.

А я стою и разглядываю её красивое стройное тело, забываю о своей мечте об идеальной толстушке и начинаю чувствовать к ней такое… человеческое влечение. Рыженькая перестаёт смеяться и начинает пронзительно смотреть мне в глаза таким заправским ведьминским взглядом, словно пытается увидеть меня насквозь, прочитать мысли, загипнотизировать. Но я не теряюсь – быстро снимаю с себя всю одежду, подхожу и обнимаю её. Она в ответ обнимает меня. Ну и нормально. Вроде подружились.

На общей кухне Вава меня накуривает, я попадаю в лагерь Марьиванны и играю ей свои песенки. Ей и ещё нескольким немногочисленным слушателям. Когда песенки кончаются, наступает вечер. И начинается что-то странное. Со стороны лагеря Марьиванны не очень видно и слышно, но около общей кухни происходит какая-то движуха.

Мы подходим поближе, и что же мы видим и слышим? Толпа хиппей невпопад орёт: «Толя умер! Толя умер! Толя умер»! Несколько барабанщиков устроили настоящий полиритмический хаос, и голые девки танцуют вокруг надгробья из фанеры, на котором написано: «Толя R.I.P.» – и даты проведения этой Радуги.

– Что такое это? Какой Толя? – тупо удивляюсь я.

– Толя – это толерантность к веществам, – объясняет мне кто-то из толпы.

– Каким? Что?

– На этой Радуге столько травы было, сколько редко где бывало.

– Блин, точно…

– Ты тоже, да?

– Да почти каждый день…

Тут происходит нечто крайне странное. Только что вылезший из реки дядька, явно не из наших – деревенский, подходит к «надгробию» со словами: «Вы что?! Это моё! Я его из дома принёс»! – забирает его и уплывает с ним на другой берег. Поляна просто взрывается от истерического хохота людей наблюдавших сей «сюр». Модест ходит и плачет, между приступами смеха комментируя: «Ааа! Это войдёт в историю! Войдёт в историю»!

Когда истерика немного утихает, мне ничего не остаётся, как исполнить песню, как никогда подходящую под ситуацию: Децл – «Легалайз». Ко мне присоединяется Миша с саксофоном и Вава с барабаном, и мы укуренными даём жару тоже укуренной неистовствующей в позитивных вайбах, толпе.

Поздний вечер. Жжём костёр у меня в лагере – я, Миша, Гоша, укушенный змеёй парень и рыженькая стройняшка из типухи Славы. Пьём чаёк. Делаю рыжей стройняшке массаж спины, плеч. Она сидит полураздетая, на её небольших остреньких грудях пляшут тени от огня. Иногда мои прикосновения переходят грань приличных массажных прикосновений, становясь вполне себе интимными, но она словно этого и ждёт. Мимоходом рассказывает, как на Радуге 1993 года хиппей разгоняли спецназом и вертолётами. И она застала это всё уже в сознательном возрасте. Так, сколько ж ей лет? Да какая разница? Она симпатичная и к ней тянет.

Миша отлично подобрал тайминг, чтобы я мог очаровать даму песней. Своих песен про любовь у меня не было, поэтому решил исполнить ‘‘Аддис Абеба’’ – «Лето», хотя там про любовь и не напрямую, но под Радужную атмосферу очень здорово подходит.

– Только давайте тихонько, на соседней стоянке уже дети спят, – предупреждаю я ребят.

Миша тихонько, насколько это возможно, подыграл на саксофоне, а Гоша на барабане. Рыженькой понравилось. Да и я, кажется, понравился. Когда последние оранжевые лепестки подустали от своих динамичных танцев и, нежно обняв красноватые угольки, погрузили нас в полумрак, новые костры разожглись уже прямо в сердцах, растворившись в магии звёздного неба и приятных прикосновений леса. Ребята разошлись кто куда, а рыженькая стройняшка взяла меня за руку и повела в типуху «Глушь».

– Завтра давай вместе поедем, – улыбнулась мне она.

В типухе никого не было. Она расстелила всякие шкуры и одеяла и уложила меня на них. Сняла майку с меня, а потом с себя и легла на меня сверху, крепко обняв, и соблазнительно засопела мне в ухо. Вот это да! Столько целенаправленной нежности в свой адрес я, кажется, не испытывал никогда.

– Похоже, что у нас будет тантрический ссс… сон! – попытался пошутить я.

Рыженькая сдержанно хихикнула, а потом принялась вовсю целовать меня. Ну а я, само собой, её. Сказать, что это было атмосферно – значит ничего не сказать. Но это было атмосферно: за две недели на Радуге, я словно прожил несколько человеческих жизней – да что там человеческих! Я был лесом, я был супом, я был порванной струной и грибом. Я был звуком по самый си-бемоль, я был рекой, я был пилой, я был конём, я был убитой осой. Я был голыми пятками, я был предрассветной птичкой, я был дымом и запрещённой рыбной продукцией. А сейчас я страсть, пытающаяся осознать саму себя.

Что же дальше? Happy end – явление временное, но в этой истории он есть и будет всегда. Рассыпаться в подробностях было бы не по-джентельменски, но одно могу сказать точно: секс может вылечить девушку при первых симптомах простуды. Проверено.

С Благодарностью всем, кто участвовал в этой лесной сверхдействительности, странствовал в беспредельном и всепоглощающе проживал моменты. Увидимся Дома! Увидимся в лесу!

Стр