Форева Щоганай

– Ну, просто так не вытащить. Я могу продезинфицировать иголку и пинцет, но придётся прямо ковырять-выковыривать. Будет больно.

– О, по этому поводу не парься, я бывшая БДСМ-щица. Ты главное достань.

Несколько минут я ковырял ей шею аккуратно, но бескомпромиссно, даже вырвав с остатками клеща и пару кусочков марьиванского мяса, и, надо отдать должное – она, как истинная БДСМ-щица, даже не пикнула.

– Спасибо тебе! Вот тебе немножко за помощь, – она обняла меня и отсыпала мне в ладонь несколько зелёненьких весёлых завитушек.

Я как никогда знал, что мне нужно сейчас делать и кого искать. И довольно скоро я нашёл его – вечно пребывающего на своей импровизационно-гедонистической волне и обладающего внушительным опытом лабораторных испытаний трав специального назначения.

– Коллега, у нас появились новые образцы для исследования! – говорю я Мише.

– Хм… очень интересно, позвольте взглянуть…

– Вот, пожалуйста, – и я показываю ему свою раскрытую ладонь с «образцами».

– Ага, ага… Как предпочитаете исследовать? Косячок, бульбик или может трубка?

– Исключительно на ваше профессиональное усмотрение.

– Прекрасно, тогда пойдёмте в лабораторию.

– Чего? Куда?

– Ну, ко мне в палатку! Правда, там осы завелись…

После крайне успешных лабораторных испытаний вопрос желания участия в коллективных лесных делах вообще не стоял, но вот адекватная оценка своей профпригодности и трудоспособности адекватной, в общем-то, не была.

– Сева, ты можешь помыть посуду? – окликнула меня Яна, когда я сам не зная, куда шёл, проходил мимо кухни.

– Конечно!

Ну, да – сказать проще, чем сделать… Так… тихонько, не спугнуть! Для помывки посуды нужна… эээ... Нужна вода. H2O. Два атома водорода и один кислорода. Как же она такая получается? Сгустки эссенций… Электроны перемещаются на свободные орбитали… ага. Булочка с изюмом… Булочно-изюмное строение атома… Ух, ты лимончик! А это меня попросили или кого? Мыть посуду… Шкрябалка… Две… Кто первый? Блин, воды надо натаскать… А я одет? Что делать с ведром… Угу, гречку не доели…

– Сева, ты что укуренный? – Яна молча наблюдала за моими утрированно замедленными движениями и чересчур продолжительную оценку обстановки с напряжённым бубнением под нос.

– Да…

– Тогда лучше не мой.

Ища себе занятие достойное моего открытого и чуткого разума, я был пойман незнакомой девушкой на Общем Кругу. Она протянула мне лопату со словами:

– «Shit-pit» заполнен, нужно новый выкопать, справишься?

Так… Земля… копать… А в земле могут быть… сокровища! Я найду их, и всё достанется мне! Муха-ха!

– Конечно, я выкопаю новую «говнояму», о чём разговор! – ответил я, принимая лопату из её рук.

А как правильно вообще копать такое важное общественное сооружение как «общая сральня»? Надо спросить у мудрых хиппи. Я быстро отыскал Гришу из «Пеньков» и выяснил тонкости процесса.

– «Shit-pit» собираешься копать? Ну, дело почётное! Старый закапываешь, новый копаешь рядом, но не слишком. Метрах в двух, а то обвалится всё. В длину метра два, в ширину, ну может, полметра.

В глубину – метра полтора.

Лопата вонзается в землю, голова ярко визуализирует пиастры и дублоны, не понятно по какой причине затерянные в тверских лесах – и никакая жара, конопля и мухи меня не остановят! Время вообще в лесу воспринимается и идёт странно. Вроде медленно, и в него столько событий и впечатлений влезает, и кажется, что очень быстро. Сколько я копал – два или три часа, я не понял. Но когда яма была готова, а сокровищ на её дне, к моему неподдельному удивлению, не оказалось – сокровище пришло откуда-то извне, как своеобразное посвящение в настоящего лесного хиппи: «Ты не был не Радуге, если не копал общую яму для говна»! Загадочный голос в голове ограничился только этой фразой и смолк. А я копал, значит был! И духи Shit-pit`а это подтвердят!

Вечером у кухонного костра Маруся вдруг вспомнила, что мы с ней познакомились в её сне. Ей снилась африканская саванна. Там я к ней подошёл и спросил её имя. Она ответила: «Маша». Странно, но в тот период, когда ей это приснилось, я действительно путешествовал по Африке. Только и оставалось, что в который раз удивляться Вселенской взаимосвязи всего и вся.

Туман величественно ложился на спокойную гладь воды, ночные птички переговаривались то ли с нами, то ли друг с другом, а мы сидели с Марусей в обнимку на берегу и молчали. Я наслаждался внутренней тишиной, теплом её тела и нежностью её объятий. Нечего говорить, некуда спешить, не надо ничего делать. Только чистое незамутнённое созерцание.

– Ты чего такой вайбовый, а? – Маруся наигранно отпрянула и легонько стукнула меня кулаком в плечо. Хм, кажется, я ей нравлюсь.

***

Есть Радужные принципы, которые практически всегда работают безотказно. Например, если поставить воду для чая на огонь и сильно подумать об интересном собеседнике, то он обязательно появится. И, стоило мне в одно из добрых утр поставить воду на огонь, интересный собеседник объявился почти сразу. Им оказалась симпатичная девушка эзотерического вида: пронзительный и глубокий взгляд, в этнической одежде, вся увешанная всякими амулетами, оберегами и фенечками.

– Привет! Пуэрчику?

– Давай! А у тебя какая дата рождения?

– Что? А зачем?

– Я тебя сейчас по Маянскому календарю посчитаю.

– Ого! – и я назвал ей дату своего рождения, а затем наблюдал, как на её волевое лицо плавно наползала лёгкая тень раздумий, а потом так же плавно растворялась, пока она проводила свои калькуляционные процессы.

– Ты Жёлтый Ритмический Человек, – через пару минут сказала мне она.

– Жёлтый Ритмический человек? А что это значит?

– Вот, почитай, – и она передала мне здоровенную книгу, полную всяких эзотерических непонятностей.

– Свободная воля, мудрость, влияние, – начинаю читать я вслух, – осознание первоначального равенства с другими людьми… Так… Пребывай в вечном «здесь и сейчас»… Навсегда оставить позади низшие кармические миры… Суждение выбивает из равновесия… Убрать в ножны меч суждений… Раз за разом приходить на землю, чтобы оттачивать своё мастерство… Совершенство – это выражение высших энергий… Ага… Интересно. А что мне со всем этим делать?

– Если бы я сама знала, – усмехнулась Саша, – да, эзотерическую девушку звали Сашей. Я по приколу стал звать её «братан-Санёк», а она меня «Сева-сеструха».

Я ещё немного, уже молча и внимательно, почитал описание «Жёлтого Ритмического Человека» и многое в книге моей судьбы не слишком резонировало со мной: оказывается, я должен стать экстрасенсом, принимать послания от Духа, а потом вещать это людям. Мда…

– А ты Гошу дредастого знаешь? У которого горловое пение такое классное? – прервала мои размышления «братан-Санёк».

– А, да. Но как-то мимоходом. Не сдружился, не затусил ещё.

– Вот он – «Красная Планетарная Луна». Практически полная твоя противоположность. Тебе надо будет с ним попробовать какие-то точки взаимодействия найти. Потому что вместе вы сможете сильно опыт друг друга обогатить и вообще…

– Отжечь? Задать жару? Разнести тут всё в мясо?

– Ну да, ха-ха!

На вечернем общем собрании я встретил Мишу в… женском платье. Он игриво и кокетливо подошёл ко мне, сильно утрируя грациозность и лёгкость телодвижений, и, соблазнительно моргая глазками, глухим фальцетом сказал:

– Сева! Накорми меня! – и выжидающе стал дугообразно водить носком по земле, теребя руками складки платья.

– Так ты видишь женщин?! Голодными обольстительницами!?

– Это ещё что, – подключился к веселью Коля Модест, – ты бы видел, какую он истерику закатил, когда я предложил ему возлечь со мной за банку фасоли…

Следующее доброе утро началось с очень доброго знака: ко мне подошла голая и симпатичная, немного толстенькая дредастая девушка и полезла обниматься. Несколько мгновений крепких неловких объятий было достаточно, чтобы настроиться на основательный ознакомительный диалог:

– Какие у тебя дредики весёленькие! – продолжая обнимать красотку, прошептал ей на ухо я.

– Спасибо! У меня мухоморы есть! Тебе принести? Отсыпать? – прошептала в ответ она.

– Неси! Сыпь!

На утреннем собрании поднялся вопрос о труднопроходимости дороги для неполноприводных автомобилей в виду присутствия на ней глубокой лужи. А соответственно и сложности подвоза продуктов на общую кухню. Этот вопрос собирался решать житель стоянки «Глушь» – большой зелёной типухи в десяти-пятнадцати метрах от моего лагеря на границе леса и полей, куда я особо не ходил, так как чувствовал оттуда какой-то интровертный вайб. Но добровольцем почему-то вызвался и, одолжив общественный топор, вместе с Владиславом отправился устранять лужу.

Владислав напоминал и взвешенной неторопливой речью, и плавностью движений, и вообще внешностью – умудрённого, едва начавшего стареть китайского мастера, правда, двухметрового. Когда лужа предстала перед нами во всём своём грязно-слякотном великолепии, мы решили так: Владислав лопатой выкапывает канавки для отвода воды, а я рублю сухие деревья и забрасываю ими лужу. А она была глубокой – чуть выше колена или чуть ниже. Спустя часа полтора-два наших трудов у нас появилась возможность протестировать возможное облегчение луже-проходимости: какой-то местный «УАЗ» ехал прямо через лужу. Хоть мы и со стороны видели, как надрывается могучий русский внедорожник, но для полной уверенности я всё же спросил у водителя:

– Ну как? Нормально идёт?

– Да хуй там – нормально! Чуть не увязли!

И вот мы стоим со Славой грязные, смотрим на разбросанные пробуксовкой палки и на то, как лужа снова начинает наполняться водой из неизвестного источника или ручейка. Слава садится на придорожный камень, забивает трубочку. Сперва нейтрально смотрит на грязевого меня, потом уже оценивающе смотрит на уже вновь заполнившуюся лужу и произносит:

– В пизду…

***

Я воспользовался советом эзотерического братана-Санька и пошёл на семинар по горловому пению к дредастому Гоше. Помимо подробных объяснений и показательных примеров, эффективности семинара ещё и поспособствовало, что у Гоши с собой был рекордер с функцией мониторинга в реальном времени и наушники: то есть ты рычал и слышал себя с небольшой задержкой, и прямо в процессе мог себя сам корректировать.

– Смотрите… упираете кончик языка в нёбо и пытаетесь через звуки: «Ль-ль-ль-лю-лю-лю», – достичь в вашем голосе характерных высоких вибраций.

Пробую, пробую… Ль-ль-ль-лю-лю-лю… Не получается. Беру рекордер, одеваю наушники, пробую. Ага... ага… вот… Вот так! Ничего себе – получилось!

– Сева!

– Миша!

– Дождь начинается!

– Меня угостили мухоморной пылью!

– Предлагаешь подробно её изучить?

– А то!

Сидим у меня под навесом, смешали мухоморную пыль с шэн пуэром. Ждём. А сколько ждать-то?

– Вот Лёша из «Происшествия» шарит – в некоторых моментах даже лучше меня понимает, как мне ему на саксе подыграть. А вот Настя из «Внезапно», не очень понимаю, чего вообще от меня хотела. Говорит такая: «Ты слишком джазово играешь. Пока прервёмся».

– Хм… – мне вдруг вспомнилась любопытная вещь, – помнишь, на пикнике последнем ты мне подыграл ту песню в до миноре?

– Ну, может быть…

– Я потом видеозапись посмотрел, и смотри, какая интересная ситуация получается: ты как бы и в ритме и в гармонии, и твоя партия саксофона сама по себе звучит, но на атмосферу песни она не работает. Если бы ты знал, что песня постапокалиптическая, то ты бы играл по-другому.

– Хм…

Мы выпили по пол-литра мухоморного пуэра и стали ждать. Прошёл час – ничего. Обсудили полимодальность, кончился дождь и стемнело. Всё ещё никакого эффекта. У кухонного костра с трудом узнал в одежде свою утреннюю мухоморную фею, начал выяснять, что мы сделали не так.

– Ты на какой объем развёл?

– На литр, как ты и сказала.

– А сколько настаивали?

– Надо было настаивать?

– Хотя бы час.

– А у нас внутри оно само не настоится?

– Хи-хи-хи, не знаю!

Сначала вечер у кухонного костра обещал быть спокойным и медитативным, там, с чаями и рассказами о далёких землях, но вдруг объявился Вава́ – весёлый бородатый дядька в идеальной чёрной панаме, – и говорит раскатистым басом:

– Сева, Миша, Маруся. Пройдёмте в «Котяточную».

«Котяточной» оказалось лично изобретённое Вавой пространство, состоящее из огромного матраса, навеса от дождя и множественных светящихся гирлянд. Он нам по пути объяснил, что фишка погружения – отказаться на время от человеческой речи вообще, а общаться и взаимодействовать исключительно по-кошачьи.

Темнота – только гирлянды, да звёзды. Сидим – урчим, перемяукиваемся. С полей поблизости очень грациозно и гипнотически подкрадывается густой туман. О чём мы мяукали, я не очень понял, но вот на всепоглощающую притягательность сегодняшнего тумана очень захотелось указать ребятам. Но у меня просто не было необходимого количества интонаций «мяу», чтобы выразить всю глубину погружения в это неопознанное через… «мяу».

– Мяу-мяу-мяу! Мяяяу! Мяя! – мяукаю в восхищении я. Блин, да я просто кот-дебил.

Вава – главный котяра, кажется, меня понял и быстренько забил трубочку травами специального назначения и передал мне. Что ж, глубокая затяжка – и трубка идет по кругу. Несколько минут – и каждое «мяу» становится понятным. Маруся лезет целоваться ко мне, потом к Мише, потом делает Ваве массаж. По вполне определённому характеру извлекаемых «мяу» и вообще по общему вайбу на матрасе, я неловко осознаю, что вот-вот начнётся «четверничок». Втроём скрестить свои шпицрутены над одной дамой – так далеко выходить из зоны комфорта я не готов, и, наверное, не выйду никогда. Поэтому я коротко говорю своё прощальное «мяу» и отправляюсь смотреть во сне свои укуренные мультики.

Большую часть ночи трава, вместо того, чтобы показывать мне мультики, пробуждает у меня в голове какую-то говённую субличность, которая всю ночь меня чморит. Ближе к рассвету немного разбитый я пошёл на зов Гриши на легендарную стоянку Радужных алкоголиков – «Пеньки». Сразу бросилась в глаза хаотичная разбросанность и неорганизованность вещей.

– Вчера Маруся грустная пришла, попросила налить ей выпить. Потом ещё. Потом ещё. И в итоге весь лагерь мне заблевала, – рассказал Гриша.

Ближе к полудню я, Маруся и её брутальное похмелье поехали в ближайший населённый пункт с «Пятёрочкой» на мини-закупку. Сначала мне показалось, что это отличная возможность узнать её вне лесных сходок и приключений, но по ходу беседы и в моменты молчания мне стало понятно, что весь этот личностный интерес генерирует затяжное послевкусие её вчерашнего укуренного поцелуйчика.

Мы ждали автобуса около часа, обсуждали всякое походное снаряжение. Она взяла в местном сельпо ломоть сала и периодически то его посасывала, то прикладывала к гудящей больной голове.

– А чего это ты ушёл-то вчера? – спросила Маруся.

– Да как-то э… «четверничок», показалось, что вот-вот начнётся… и ушёл.

– Не стал бы участвовать?

– Неа.

– Хм… Я так чего-то расстроилась, что ты ушёл. После этого вообще ничего не помню. Миша тоже, вроде, ушёл потом. Может быть, я с Вавой переспала…

Мы вернулись с закупки в самый эпицентр беспощадного дневного зноя, и единственными вариантами спасения были: речка, уйти поглубже в лес и безделье. Речка, как и вода в ней, была потрясающая, а вот безделье настигло меня не в самой привычной концепции – я сел играть в настольную игру. Лёжа на земле.

Умиротворённый Радужный толстячок тоже попал под раздачу знойного владыки Бельфегора и предложил мне сыграть во «Вспомнить всё» по мотивам мультика «Рик и Морти». Радуга во многом интересна тем, что на ней мирно взаимодействуют люди совершенно различных взглядов, в том числе и различных теологических. То что у нас с умиротворённым толстячком разные взгляды я понял, когда он резко изменился в лице и в своём умиротворённом состоянии, после того как я убил осу. Жужжащая тварь то и дело норовила меня укусить, и я сначала нокаутировал её панамой, а затем добил палкой.

– Зачем ты это сделал?

– Ты что, не в курсе? Оса – это природное мудило.

– Ты только что убийством живого существа отнял у себя несколько лет жизни.

– Ну, это к лучшему. Оса выбрала свою судьбу, намереваясь причинить мне боль, и я выбрал свою.

– Ты бы мог потратить эти годы на различные практики.

– Да откуда ты вообще знаешь, как чего кармически в точности работает? Может время воплощения этой осы подошло к концу, и что-то должно было её освободить?

Толстячок только молча отвёл взгляд и презрительно усмехнулся.

***

Вечер. Спонтанный джем около кухонного костра. Неизбежная пауза, заполненная тишиной, когда всё что хотелось сказать музыкальными инструментами – уже сказано. Ко мне подсаживается Гриша из «Пеньков» и говорит:

– Маруся у меня презерватив заходила одолжить.

– А?

– Помнишь того чернявенького, который на велосипеде сегодня приехал?

– Ну…

– Он без палатки был, искал к кому бы вписаться. И Маруся его приютила.

– Ну и?

– Странно, что она выбрала не тебя, а этого прыщавого…

Тут до меня доходит, я чувствую неожиданную колкость ревности и трупы бабочек внутри живота. «Странно, что она выбрала не тебя… Странно. Что? Она выбрала не тебя», – эхом проносятся у меня в голове слова Гриши. Почему меня вообще это волнует? Это она вообще-то ко мне подкатывала все эти дни! Пока я методично высматривал себе идеальную толстушку…

– Вот так… – понимающе подытожил Гриша. Он был мудрый мужик, и никакие мои внутренние переживания от него не скрылись.

Этой ночью уже без всякой травы посреди полусна в моей голове объявилась моя говённая субличность и беспощадно меня чморила. Утром я наблюдал, как эти двое обнимаются, и чувствовал себя как-то неуютно. К счастью, Пространство мудро распорядилось так, чтобы я переключился с хреновых дум на утренний брутальный чай в брутальной мужской компании. Но как-то обдумать это было всё равно надо, и я ушёл думать в поле.

– Чего тебе от неё надо? – спрашиваю я сам себя, развалившись на слегка заросшей автомобильной колее в полях.

– Да, в общем-то – ничего, – отвечаю я сам себе.

– Ага, поэтому ты сейчас сам с собой трындишь в поле…

– Ну, смотри – она со мной легонько заигрывала, слегка флиртовала, и я наивно решил, что всё «на мази» и само и само как-то произойдёт… А тут раз – сюрпрайз и два – сюрпрайз.

– А как же толстушки?

– Точно! Как я мог предать свою мечту!

– Так встань и найди свою идеальную толстушку!

На общей кухне я понял две вещи: мне всё ещё неуютно в присутствии этих двух, и то, что на кухне нет дров. Отличный повод тут не присутствовать. Я взял топор и ушёл в лес.

Часа два я яростно махал топором, срубил и порубил несколько сухих деревьев. В каждый удар я вкладывал всю имеющуюся в наличии ненависть к себе, к бессмысленной зацикленности проживания «лоховски́х сценариев», к комарам и слепням.

– Всё, хватит юлить, давай признавайся, она тебе нравится или нет? – устало развалившись на куче дров, спросил я вдруг сам себя.

– Ладно, ладно – отвали. Нравится – да! – раздраженно признался я сам себе.

– Ну вот, а ей нравится этот велосипедист так же, как тебе нравится она. Неужели не понимаешь?

Тут в голове у меня прояснилось, бабочки в животе ожили, и стало абсолютно индифферентно. Просто пофигу.

– Я всё понял! – ответил я куче дров, потому как воображаемый собеседник куда-то исчез.

Пространство распорядилось так, что я, к своему удивлению, сдружился с Марусиным велосипедистом. Он оказался весёленьким с весёленькими велосипедными историями и даже раскрыл тайну, почему велосипедисты пьют пиво – более качественное утоление жажды, восстановление солевого баланса, меньше потеешь. Он поучил меня стучать в барабан, а я его дуть в блокфлейту. А на следующий день он уехал.

Утром меня ждало два сюрприза: Миша накормил меня сушеными шляпками красных мухоморов, а потом я увидел своё имя на доске объявлений в листе подготовки к «Фулмуну». Который, оказывается, прямо сегодня! Там было написано: «Сева – грибы».

– Сева! – услышал я сзади голос Маруси.

– А? – поворачиваюсь я к ней, – тут в объявлении сказано, что я ответственный гриб!

– Ты ответственный за грибы. Ты, вроде, тут ходил-хвастался, что знаешь супер-секретный рецепт грибов? Мы взяли несколько килограмм шампиньонов, так что давай – удиви нас.

– Полная свобода грибных действий?

– Ха-ха, полная!

Я достал из кармана половинку оставшейся мухоморной шляпки и съел. Какая же вкуснятина! Но не превратит ли она меня неожиданно в берсеркера? Тогда я смогу всю первородную природную ярость обратить в брутальную бескомпромиссную кулинарию и приготовить величайшие шампиньоны, какие только знала земля славного Тверского Подмосковья! Жалко, правда, что мухоморы чего-то не подействовали…

Для секретного рецепта идеальных грибов я использовал почти всё возможное, что было в наличии. Сперва надо было сделать брутальный маринад: в ход пошли два литра томатного сока, бульон, оставшийся после варки соевого мяса, рассол, оставшийся после огурцов, соевый соус – весь, что остался, перец зелёный и морковь тёртая. К шампиньонам лесные энтузиасты добавили белых, сыроежек и подберёзовиков. Потом вся эта грибная разнопёрственность, весело булькая в безукоризненно брутальном маринаде на костре в огромном казане, задала хороший темп и остальным лесным поварятам. Правда, профессиональный повар Руслан заявил мне, что так не делается:

– Надо было их окунуть в эту смесь и на решётку сразу жарить.

Аха-ха! Даже профессиональный повар не может постигнуть всё величие моего маринада! Когда грибы приготовились и немного настоялись, я закинул конскую дозу приправ и с трудом удержался, чтобы самому не сожрать весь казан.

Так же в меню, помимо грибов и соевого мяса, был рис, овощной салат, были баклажаны с сыром и чесноком – неожиданный кулинарный шедевр. Яств было много и всё было вкусное. Но ближе к вечеру встал вопрос о праздничном напитке. Ребята начали готовить какао, но немного не рассчитали с пропорциями, и пока оно было водянистым и невкусным. Мы начали всех присутствующих на кухне и проходящих мимо неё агитировать нести из своих закромов какао, молоко или сгущёнку. И вскоре водянистое и невкусное какао обрело достойную текстуру и стало вкусным. Но всё равно чего-то не хватало. Это заявил я, и это понимали все. Тут кто-то из толпы крикнул:

– А давайте туда грудного молока добавим!

Это предложение приняли громогласно-положительно и единодушно. И грудное молоко даже искать не пришлось: к костру вышла прекрасная Настя, достала одну из своих великолепнейших остроносых грудей и принялась её усиленно давить над котлом.

– Вот-вот, сейчас! Блин, не идёт… Сейчас… Во! Кто-нибудь – ложку подставьте!

Я хватаю ложку и ловлю ей драгоценную каплю млечной благодати, и тут же, не теряя ни секунды, замешиваю её в общий котёл. Пробую.

– Теперь какао идеальное! – и просто тону в гвалте криков, смеха и … барабанов!

Трапезой были довольны все, ну или почти все, за исключением немногих придир на Кругу. Правда, некоторые после точного объявления состава какао пить его не стали.

– В составе какао: какао десяти видов, сахар, молоко, сгущёнка разная и капля грудного молока прекрасной девушки!

На Кругу раздались и ободряющие и неободряющие крики и возгласы:

– Мне можно двойную порцию?

– Вы больные!

– Вы жжете!

– Я пас!

– А что за девушка?

За свои экспериментальные грибы, не одобренные профессиональным поваром, я получил множественные респекты от непрофессиональных едоков. А потом было зрелищное фаер-шоу под полиритмичное мракобесие множества барабанов. Но когда огненные шары крутила какая-нибудь девушка, то брутальное фаер-шоу сразу превращалось в сексуальное фаер-шоу, расшвыривая неистовые кучи феромонов во всех направлениях. Огонь плюс топлесс! Фаер-шоу потихоньку переросло в джем, в котором я с удовольствием поучаствовал. И Миша тоже.

– Ну что, давай тогда «нашу»? – говорил Миша перед любой песней или импровизацией мне.

А джем плавно перерос в акустический концерт Марьиванны. Я сам не заметил, как оказался на марусиной пенке в объятиях Маруси. Огонь, звёзды, ночная летняя прохлада, притягательный лесной вайб Маруси и добренькие около-рэггиевые песни Марьиванны сделали своё дело: Маруся полезла целоваться, а я не стал сопротивляться.

– Я пойду гулять по свету! Я люблю свою планету!– песенка Марьиванны, как влитая, вписывается хиппиевсую развязную атмосферу любви и медитативной оживлённости.

– Можно всё, но всё не нужно! Чай в обед, компот на ужин!– многие люди на Кругу знают её песни и с удовольствием ей подпевают.

В какой-то момент, даже в объятьях Маруси становится немного прохладно, и я отхожу к своему лагерю чего-нибудь на себя надеть. Встречаю Мишу.