Фильтр из близнецов

Ваня нажал кнопку разблокировки, и на экране появилось изображение.

Иоганн и Эльза прижимались друг к другу щеками и улыбались во весь рот. На снимке были влюбленные молодые люди. Кто из них русский, кто нерусский — непонятно.

— Смотрю, ты кольца с лица снял, — обняла его сзади Эльза.

Ваня подумал, что пирсинг — это тоже часть экзекуции над русским человеком.

— А их нужно обязательно носить?

— Да-нет, конечно...

Эльза обошла Ваню, заглянула ему в глаза.

— Без этих дурацких колец ты стал другим.

— Легковесным стал? — пошутил Ваня.

Девушка покачала головой.

— У тебя глаза изменились. Они стали добрее... И мужественнее, что ли...

Ваня ничего не успел ответить, потому что затрезвонил дверной звонок.

— Это агенты пришли, — поправила халатик Эльза. — Сама открою.

Высокий агент в тёмно-синем костюме переступил порог. В руке у него был включённый телефон.

«След от портала ищет, — подумал Ваня. — Хотя вряд ли. Просто идентифицирует личности».

— Меня зовут агент Майер. Представьтесь, пожалуйста.

— Эльза Мартенс, — первой ответила девушка. — Это моя квартира.

— Я знаю, — улыбнулся агент и посмотрел на Ваню. — Ваше имя, пожалуйста?

— Иоганн Смирнофф.

Эльза заискивающе рассмеялась:

— Это мой друг. Мой жених! Три года: всё жених и жених!

Агент снова улыбнулся, но, взглянув на Ивана, стал вмиг серьёзен.

— Вы под домашним арестом, Иоганн?

— День остался. Отбываю наказание… Исправляюсь, — кивнул Ваня.

— Вы сегодня выходили из квартиры? Ничего странного не заметили?

— Не заметил, — замотал головой Ваня. — Потому что не выходил.

— Может быть, слышали что-нибудь? В окно что-то видели?

— Не слышал. Я книгу читал. Просвещался.

Агент напрягся.

— Какую книгу вы читали, Иоганн? — подозрительно спросил сыщик.

Эльза сложила руки на груди, спасая себя и болтливого парня.

— Иоганн любитель истории. Труды Фюрера перечитывает. Сегодня читал воспоминания Германа Геринга. Помните его письмо Эрнсту Рёму? Пронзительные слова, не правда ли? Хотите книгу принесу?

Агент покачал головой.

— Как вы сказали? Ваше имя Эльза Мецлер?

— Эльза Мартенс, — поправила его девушка и вскинула подбородок. — Я работаю в клинике доктора Менгеле. Я психолог высшей категории. Секретность первого уровня. И чистота моей крови не подвергается сомнению, агент Майер! Ваши уловки неуместны!

— Извините... Это усталость... Дом просто огромен, — широко улыбнулся агент.

Эльза еле заметно кивнула, прощая его.

Тогда агент выключил телефон.

— Ещё раз прошу простить меня, господа... К вашим услугам, фройляйн! Будьте здоровы, Иоганн Смирнофф... — вдруг он вытянулся в струнку и вскинул руку. — Слава Германии!

Он так звонко щёлкнул каблуками, что показалось, будто на нём начищенные до блеска сапоги.

Агент развернулся через левое плечо и вышел из квартиры.

Дверь закрылась на замок автоматически.

Ваня смотрел на Эльзу. Эльза тревожно рассматривала Ивана.

Название клиники, в которой служила Эльза Мартенс, повергла в шок. Доктор Менгеле был известен Ивану как «ангел смерти». И в этой, так сказать, больничке трудится рыжеволосая подружка? Теперь ясно, откуда на петлицах и чёртовой пилотке череп с костями. Как говорится: гестапо не курорт.

— Иоганн, куда тебя несёт? Ты зачем про книги болтаешь? — спросила девушка, возвращая Ивана в реальность.

Она закусила губу. Не находила слов, чтобы выразить весь ужас. Хотя перед агентом надзора Эльза держалась молодцом. Не допустила ни малейшего промаха, даже заставила извиниться. Но её парень? Зачем он заговорил о книгах? Неужели случилось то, о чём предупреждал Иоганн?

— Ты забыл, что не все книги можно читать? Ты не помнишь, какие книги хранятся в нашем доме? А если он начнёт искать? Вызовет полицию и начнёт?

— Да быть такого не может, чтобы книжки нельзя читать в собственном доме, — не верил Ваня.

Эльза покачала головой. Он думает, что с ним шутки шутят.

— За Бертольда Брехта, Шекспира или Достоевского — десять лет лагерей дадут! Я ещё кое-как выкручусь. А ты? Ты хочешь испортить мою и свою жизнь?

Нацисты в тридцатых годах двадцатого века устраивали шабаш, сжигая тысячи книг. Факельные шествия. Горящие костры. Марширующие штурмовики. Всё это было до войны с Советским Союзом... Потом они сжигали в печах людей. А здесь бумага...

— Лиза, как можно запретить читать книги? — спросил Ваня и не заметил, как перешёл на русский.

Человеческий мозг — это компьютер. В стрессовой ситуации произошла синхронизации, и Ваня теперь знал в совершенстве два языка: немецкий и русский.

Эльза услышала язык врага и поняла только одно слово — «Лиза»...

Сколько бед и несчастий принесли русские дикари трудолюбивым и терпеливым немцам? А этот парень, похожий на её любимого Иоганна, без запинки что-то шепчет на русском.

Она закрыла лицо руками и села на стул.

— Я не Лиза. Моё имя — Эльза, — всхлипнула она.

Она почему-то заплакала. А женские слёзы всегда работают, как корабельный насос, высасывая все жизненные соки из неравнодушных мужчин.

Ваня обнял её и тихо сказал:

— Прости ты меня...

***

Случилось обновление. Ваня заново вспомнил русский язык.

Первое — он мог начать предложение на немецком, а закончить на великом и могучем. Все краски, мудрёные пируэты русской речи, включая сквернословие, ничуть не мешали германской логике.

Второе — бытовые детали из жизни Иоганна всплыли в его сознание. Иван вспомнил, как включать духовку, как пользоваться ванной, для чего нужны гаджеты и в каком районе Адольфштадта он проживает.

Ваня чистил зубы, понимая, что это не просто гигиеническая процедура.

Кто бы мог подумать, что обыкновенная зубная щётка следит за кариесом. И кому, как не пронырливому чистильщику знать о проблемах полости рта.

Волокна щётки были снабжены специальными сенсорами для обнаружения малейших повреждений, а найдя проблему, появлялась надпись на небольшом экране... Профилактика здоровья завораживала изобретательностью.

Например, настенный диспенсер — аппарат, заправленный жидким мылом, оказался удивительно толковым терапевтом. От прикосновения к кнопке безымянным пальцем в ладонь впрыскивалось мыло и производился забор крови. Анализ выявлял вирусные заболевания, предупреждая о воспалительных процессах. А далее можно воспользоваться приложением и записаться к врачу.

Ваня, наконец-то, зашёл в гебсеть.

Листая страницу за страницей, он изучал мир параллельной реальности. В прямом смысле реальность оказалась параллельной и фантастической.

Главные новости в поисковике были посвящены строительству марсианской колонии. Это невероятно, но на Марсе уже семь лет во всю трудились роботы, создавая форпост для будущих колонистов.

— Вот тебе и Илон Маск, — бормотал Ваня. — Фашисты даже круче нашего «Роскосмоса»! Ну надо же, какие умные суки!

В начале двадцать первого столетия межпланетная станция под названием «Адольф-3» высадилась на Марсе. Два марсохода: Фёдор и Ганс — несколько лет бороздили поверхность планеты. За последние годы марсианская колония выросла до размеров деревни и ожидала прибытия первых космонавтов. Старт транспорта с людьми несколько раз откладывался. Но тем не менее, колония росла, и перспективы высадки человека на Марс были огромны и впечатляющи.

Затем Ваня изучил политическую карту арийского мира.

Континенты, моря и океаны никуда не уплыли и не провалились в земные трещины. Вот только привычных государственных границ не было, как ни ищи. Все границы, разделяющие страны, стёрты. Существовала одна-единственная держава — это Германия.

Материалы о разнообразии народов Земли были скудными и явно недостоверными.

Куда-то исчезли все китайцы. Нет упоминания об индусах и арабах. Негроидная раса была признана неполноценной. Негры проживали в Африке под управлением специальной полицейской миссии и использовались исключительно на сельскохозяйственных работах. Чернокожим не доверяли даже добычу полезных ископаемых.

По отрывкам путаной информации Ваня выяснил, что все европейские народы после Большой Войны стали именоваться немцами. Иван прочитал статью, в которой подробно разъяснялось происхождение различных этносов от древней арийской семьи. Получалось, что все люди планеты — братья и сёстры, рождённые когда-то одной арийской матерью. Потому сотни миллионов сменили национальности, имена и фамилии, присягнув новой державе... Вместе с книгами немцы сожгли и прошлое. И теперь на горе пепла отстроили свой исключительный мир, с заоблачной космонавтикой и передовой медициной.

Русские проживали на территории бывшего Пермского края. Официальное название — Федеральная Земля Парма-Рус, с населением в триста тысяч душ... В тех краях, где-то возле маленького озера, доживал свой век отец Иоганна. Информацию об Александре Петровиче Смирноффе найти не удалось.

Но Ваня нашёл публикации о странах Северной Америки.

На территории бывших Соединённых Штатов в январе 1943-го произошла оранжевая революция роз. Прежние элиты были уничтожены, и к власти пришли выходцы из Германии.

Без кровопролития и немыслимых разрушений народ победившей демократии присоединился к арийской империи, подчинившись Берлину. Но возникли некоторые сложности с индейцами и негроидной расой, но эта проблема решилась со временем и ожидаемо жестоко и прагматично.

О народах Латинской Америки информация отсутствовала полностью. Зато повсюду мелькала навязчивая реклама, приглашающая посетить речные круизы по Амазонке, Нилу и реке Амур.

Ваня заинтересовался предложением прогуляться по дорожкам Великой Германской стены, отстроенной древними арийцами. Благородного вида крепостной вал с башенками в готическом стиле завлекал к себе туристов со всей неметчины... Это было невероятное путешествие! Немецкая стена вдоль горной цепи Иньшань… Просто с ума сойти можно!

***

Наступил вечер. Ваня и Эльза пили кофе на кухне.

— В квартире есть книги? — поинтересовался Ваня.

— Да, — ответила Эльза.

— Мы их прячем? — наконец-то выключил лист Иван.

— В обувной коробке. В шкафу спальни, — ответила Эльза; она не сводила с Ивана глаз; этот парень ей нравился всё сильнее.

Ваня откатил зеркальную дверь. Нашёл нишу, заставленную туфельками и сапожками. В нижнем углу обнаружил хорошо припрятанную коробку.

Столько шума и волнений из-за трёх книг? В коробке лежали потрёпанное издание Уильяма Шекспира, тонкая брошюра со стихами Бертольда Брехта и «Преступление и наказание» Достоевского.

— Негусто, — улыбнулся Ваня.

— Эти книги вне закона... Но, полагаю, всё же неправильно запрещать литературу, — опустила взгляд Эльза.

— Я тоже так думаю, — кивнул Иван.

Русский писатель, английский поэт и немецкий драматург, взявшись за руки через века, прятались в обувной коробке среди кроссовок и форменных туфлей Эльзы Мартенс. В просвещённой Германии, покорившей Марс и зубной кариес, не нашлось места классикам мировой литературы — оттого что голос из прошлого не вписывался в арийскую реальность.

— Давай спать, Иоганн, — загрустила Эльза, наблюдая, как удивлённо разглядывает книги этот русский. — Завтра суббота… Завтра день Памяти Павших. Я познакомлю тебя с традициями моей страны. Они разочаруют тебя, но не забудутся никогда. Это я обещаю.

***

1943 год. Альпийские горы. Австрия.

Александра Фогеля и его друга Карла Ланге многие принимали за братьев.

Оба светловолосые, оба стройные, молодые; рост выше среднего. В одежде парни придерживались одного стиля. Классические брюки, светлые рубашки, тёмные свитера, идеальные туфли.

Лицо Алекса было аристократичным. Прямой нос, глубоко посаженные глаза, испытывающий взгляд. Лицо Карла слегка отмечено рытвинами, оставшимися после гормонально-юношеского взросления. Он умел широко улыбаться. Мог выглядеть не по возрасту строго и представительно.

Александр Фогель возглавлял команду учёных проекта «Пророк», но именно Карл считал себя главным виновником произошедшего. Потому что первым предложил изменить ход истории. Он допустил создание временно́й петли и настаивал, чтобы Алекс сгенерировал поток энергии, перенеся сознание на два года назад.

Идея Карла звучала несбыточно смело. Говоря простым языком, Карл предлагал отправиться в прошлое. Он уверял, что скоро завершит создание мистического устройства под названием «часы», которое в синтезе с талантом Фогеля позволит исправить ошибки.

Карл обладал незаурядной памятью и феноменальным умом. Но из пяти медиумов программы «Пророк» только Алекс мог видеть глубокое будущее. Дар явился ему с рождения и с каждым годом только усиливался. Но распознать увиденное Фогель мог не всегда. И лучший преподаватель и подсказчик — это его собственный опыт.

***

1930 год. Потсдам. Город, где родился Александр Фогель.

Алексу было пятнадцать лет. Проживал он с родителями в небольшом городе.

Однажды утром юный Фогель почувствовал нестерпимую боль в голове и горечь на губах... Ему приснился кошмар. Горело неизвестное строение, рядом был водоём городского парка, а вдали у сосен пожарные несли на носилках обезображенный труп.

Сон был странный, путанный, но призывающий к действию. А ещё была боль, которая заставляла бежать из дома.

Алекс даже не завтракал. Боль и тревога продолжали напоминать о себе, отправив на поиски фантомов. Он точно знал, что в это утро нужно оказаться на берегу у причала и ждать.

Он торопился в городской парк.

В глубине парка находилась игровая зона платных развлечений. Там были огромные качели в виде древней ладьи с головой дракона и несколько каруселей. Далее, за сувенирной лавкой и летним кафе, освежало горожан средних размеров озеро... Дальний берег казался диким. На ближней стороне была набережная с тремя причалившими катамаранами и пятью вёсельными лодками.

То утро выдалось пасмурным. Надвигающаяся непогода отпугивала отдыхающих. Только несколько детских сорвиголов гоняли на велосипедах по узким тропинкам, да парочка молодых влюблённых, не обращая внимания на прохладу, скрывалась от неминуемого дождя под ветвями широкоплечего дуба.

Глава 6

Алекс купил в кассе часовой абонемент на прокат катамарана. Время аренды с девяти до десяти утра. Он спрятал билет в карман и присел к воде...

За какие-то мгновения на озеро опустился туман. Облачная пелена густо плыла над самой гладью и старательно скрывала дальний берег.

Алекс боролся с желанием, всё бросить к чертям. Но боль заставляла всматриваться в непроглядную пелену. Приступ был готов отступить, но только после того, когда парень включит свой дар и распознает ниспосланные знаки... И Алекс напряг своё воображение...

Два десятка стариков прогуливались на ухоженной лужайке. Три пары ходили, взявшись за руки, кто-то отдыхал в кресле-качалке, другие сидели на лавочке и играли — то ли в шахматы, то ли в карты... Все старики виделись Алексу в некой дымке. Его фантомы всегда являлись в мистической завесе. Чёткого изображения не было никогда.

Двигались старики медленно, словно нехотя. Лиц было не разобрать. Алекс не мог понять — он видит призраков или ещё живых людей?

Тогда решил подобраться ближе.

Скинув верёвку с крюка, запрыгнул в катамаран и отправился в путь.

Но, отплыв от берега всего на пару метров, потерял ориентиры, словно ему закрыли глаза и закружили. Он заблудился на просторах маленького озера, будто пересекал океан.

Перестав крутить педали, Алекс вслушался в гул, принесённый ветром, оттого что начинался дождь.

Падающие капли заливали лицо. Вот уже намокла рубашка. Вода добралась и до брюк. Следующей жертвой дождя неминуемо станут ботинки... Алекс снова всмотрелся в туман. И попытка пробиться сквозь пелену увенчалась успехом. Он снова увидел фантомы.

Двухэтажный дом из бруса пылал изнутри, вовсе не пугаясь вездесущего дождя. Но дом стоял в том месте, где его попросту не может быть. Дальний берег озера принадлежал только лесу. Там даже водились олени и встречались кабанчики, но никогда не было здания, горевшего так, словно его облили керосином.

Зарево освещало поляну, на которой только что прогуливались старики. Все пожилые люди куда-то исчезли, оставив в одиночестве кресла-качалки и стол с разбросанными шахматными фигурами. Фантомы стариков растворились, будто дождь смыл свежие краски с холста.

Алекс снова стал крутить педали.

С каждым гребком видение становилось всё расплывчатей, потому что даже у фантома есть свой срок годности. И только талантливый медиум сможет в остатках мистического видения найти смысл, разгадав который, откроется истинная значимость снов.

Слабые, еле слышимые голоса смешались с шумом стихии и казались эхом. С каждым поворотом гребных винтов голоса слышались всё громче, пока не превратились в страшные стоны.

Алекс не видел людей, только слышал удушливый хрип, словно из коверкающего звук сломанного граммофона. И тут он понял, что старики никуда не исчезли, они попали в ловушку! А дом, в котором им уготовано умереть, находится в другом месте города. Но где этот дом?

А что, если позвать на помощь и закричать? Закричать громко, пугая велосипедистов на берегу и любовников под старым дубом.

А может, надо расслабиться и забыть страдающих стариков?

Но Алекс не мог позволить себе такую роскошь. Он давно усвоил урок: видения никогда не приходят без причины. Если открылось что-то необъяснимое и пугающее до боли, значит, необходимо вмешаться.

Видение — это новое задание, его головоломка, которую должно решить. Необходимо действовать немедленно, чтобы распознать знаки. Александр Фогель верил, что космическая карма подмечает лишь особенных людей и награждает их способностями не ради игры.

Но вдруг что-то произошло... Звонкий выстрел разорвал пелену...

Алекс заметил пронзающий, яркий луч, бьющий из хмурого неба. Наконечниками тысяч блистательных стрел луч пробился к нему и нашёл именно его. Но Вселенная не убивала Алека, она благодарила его за отзывчивое сердце, за желание помочь и терпение. Луч вознаградил избавлением от боли и превратил юношу в уникальную личность... Пройдя через миллионы нейронов мозга, вселенская искра проникла в самое сердце. И казалось, что в эту секунду плёнка тончайшего внеземного металла обволакивает благородной фольгой его душу, превращая мальчика во взрослого и невероятно сильного мужчину.

Прикоснувшись к космической истине, произошло нежданное исцеление, избавив Алекса от боли раз и навсегда. Боль и тошнота, сопровождавшие, сколько он помнил себя, отступили, проиграв битву на озере.

Алекс вздохнул полной грудью и услышал колокольный звон — так тревожно кричит начищенный до блеска колокольчик в пожарной службе. И юный Фогель понял, где случится пожар.

Бревенчатое здание — это дом престарелых на другом конце города, и если поторопиться, то можно успеть спасти стариков.

Он устремился к берегу.

Причалил и побежал.

На узкой тропинке встретил мальчишку на велосипеде. Тот гнал точно ему навстречу.

Алекс замахал руками, остановив сорванца.

— Мне нужен твой велик! Дай его мне! — закричал он, зная, что мальчишка расстроиться, но что значат мальчишечьи слёзы в сравнении с муками стариков.

— Это мой! — завопил пацан. — Не отдам!

— Дай сюда! — зло хрипел Алекс. — Там люди горят! Их надо спасти!

Мальчик почти поверил и отцепился своими тощими руками от руля.

— Где горят? Кто горит? — спросил он.

Алекс, не задумываясь, ответил.

— Старики. В доме престарелых, за восточным рынком!

Тогда мальчик кивнул.

— Только ты вернись. Я буду ждать!

— Обязательно вернусь, — пообещал Алекс и запрыгнул на велосипед.

Он крутил педали и мчался в пожарную часть, чтобы предупредить о трагедии.

Ветер нарастал. Бил в лицо каплями воды и песка.

Алекс поднял глаза и увидел, что сейчас ливанёт. Он даже не понял, как снова провалился в видение, потому что больше не было боли.

В небе трещинами мелькали молнии, и одна из них, самая меткая и злая, ударила в пышную макушку старого дуба — того самого дуба, под которым, обняв друг друга, прятались влюблённые.

Гигантской силы разряд расщепил нерушимый ствол вечного древа. Покоряясь судьбе и силе небесного удара, дуб накренился и, со вздохом скрепя, будто древний корабль, повалился наземь. Ещё какое-то время дерево качалось, как на волнах, ломая под тяжестью собственные ветви — и, наконец, умирая, дуб рухнул, придавив влюблённых расколотым надвое стволом.

Алекс остановился.

Такой яркой картинки ещё не было никогда. Молния, поверженный дуб и влюблённые под стволом — были реальны, будто он видел это собственными глазами... И тогда родилась идея, которая ещё пять минут назад была обречена на провал. Алекс зажмурился и, пробуждая воображение, приблизил взор к поваленному дереву... И это невероятно, но у него получилось! Луч одарил его новой способностью — силой желания видеть будущее!

Его взгляд устремился в кудрявую крону.

Словно призрак Алекс пробирался сквозь ветви и листья, пока не добрался до тел несчастных.

Ствол дуба придавил и парня, и совсем юную фройляйн — не давая шанса вырваться из жёстких объятий. Алекс нырнул под толстую ветвь и близко увидел её глаза. В этих глазах не было страха или разочарования. Девчонка не успела испугаться. Она умерла сразу. А парень ещё боролся... Ловя новые ощущения восторга и ужаса, Алекс слышал, что шептали губы парня перед тем, как уйти вслед за ней: «Ирма… Ирма, — стонал слабый голос. — Это я, Фило… Ты где? Отзовись, милая…»

Девчонка ничего не ответила. Ей было уже всё равно. А вот огню, подбирающемуся к её вьющимся волосам, очень хотелось порезвиться и поджарить кого-нибудь. Ствол дерева уже занялся, и оставалось лишь наблюдать, как заживо горит человек.

Предательский дождь, который мог бы спасти от мучительной гибели парня, хлёстко шлёпал по листве, но лил он где-то там наверху, совсем не борясь с огнём.

— Они не должны умереть, — сказал сам себе Алекс. — Я спасу и стариков, и влюблённых!

Развернувшись, он помчался к дубу. Ехать было всего минуту и главное не свалиться с двухколёсной машины, потому что намокла трава и появилась скользкая грязь...

Ирма и Фило совсем нескромно обнимались. Он целовал её в губы. Она трогала его ниже пояса. Юный Фогель почувствовал на своих губах солоноватый вкус взволнованной девичьей кожи; в животе поднялась волна возбуждения, исходящая от Фило.

Алекс резко затормозил, оставляя задним колесом глубокий след. Не слезая с велосипеда, он отчаянно закричал:

— Фило, ты предатель! Ты обещал моей сестре, что женишься на ней! Ты подарил вчера ей кольцо! А сейчас целуешься с этой? — брызгал слюной юный медиум. — Ирма, он и тебя обманет! Знай это! А когда я вырасту, Фило, то член тебе отрежу!

Алекс рванул с места, не дожидаясь ответа. Обернувшись лишь на миг, заметил, как Ирма влепила сочную пощёчину. Потом она что-то кричала. Но это уже было неважно, потому что Ирма бежала прочь от дуба, а за ней бежал Фило...

***

Невысокого роста пожарный капитан с квадратным лицом и совиными бровями выслушал историю взволнованного юноши. Он пыхтел в усы редкой лихости и абсолютно не верил Алексу.

Ему хотелось прилечь в комнате отдыха и раскурить трубку с товарищами. А ещё дождь, который вот-вот начнётся, заставлял не слушать детские фантазии... Да и парень какой-то странный. Вроде бы взрослый, а плетёт невесть что. Разных шутников повидал на своём веку пожарный, потому и не верил салаге.

— Это твой аппарат? — спросил он, скрутив колечком одну половину залихватского уса.

— Нет, это чужой велосипед. Я его украл. Вернее, взял напрокат, чтобы успеть к вам, — ответил Алекс.

— Понятно… Стало быть, украл, — скрутил вторую половинку шикарных усов пожарный. — Как твоё имя, парень?

— Александр Фогель. Я живу на улице Блюменштрассе, дом 8. Вы должны знать моего отца. Он работает в сапожной мастерской, а на крыше нашего дома есть голубятня. Вы помните голубятню?

Пожарный кашлянул в кулак, постучал толстым пальцем по исцарапанному рулю велосипеда.

— Голуби, говоришь… Ну да, я знаю твоего отца.

Не мог сын сапожника Фогеля быть дурачком.

Потому он задал ещё один вопрос:

— Сынок, ты часом не врёшь?

— Они все умрут, если вы не поможете, — смотрел печальными глазами Алекс. — Спасите стариков. Пожалуйста!

Здоровяк прищурился и, наконец-то, решился:

— Ну, смотри, пацан!

Капитан пожарной команды огромными шагами отправился к тому самому колокольчику, отголоски которого Алекс слышал, сидя на катамаране.

На призывный звон к машине, надевая на ходу каски, сбежалось шестеро готовых к бою человек.