Фильтр из близнецов

Вывод напрашивался сам собой. Возможно, он в таком мире, где русские люди зовутся немецкими именами. Но почему немецкими?

Алекс присел на стул.

— На твоём месте любой растеряется. Но не каждому доступно путешествие в параллельный мир.

— А я в параллельном мире? — щурился Ваня.

— Ну конечно. Именно в параллельном. Шаг за грань — это величайшее из приключений, подвластное только избранным, — улыбнулся Алекс.

Ваня подошёл к окну, посмотрел вниз на оранжевую машину. Почему-то хотелось позвать на помощь мужиков в синих комбинезонах.

— Вы не полицейский, — предположил Ваня.

— Лейтенант Лебедев — это вымышленный персонаж, — подтвердил Алекс. — Дело в том, что русская фамилия Лебедев созвучна с немецкой фамилией Фогель. В русском мире я пользуюсь исключительно русскими именами, а в немецком мире ношу имя, данное мне при рождении.

— Значит, вы немец, — понял Ваня.

— Я немец. Ты русский, — снова улыбнулся Алекс.

— А мальчишка в очках, он кто?

— Мой помощник. Он тоже немец, если тебя это интересует... И ещё тебе нужно запомнить, что твою девушку в немецком мире зовут Эльза Мартенс. Она кармическая сестра-близнец Лизаветы Мартенс из русского мира.

Ваня удивлённо шевельнул бровью, начинал соображать, что к чему.

— Эльза сестра Лизаветы? Значит, и у меня в этом мире тоже есть брат-близнец. Моя копия...

— Кто из вас чья копия, это противоречивый вопрос. Но ты прав... в арийском мире живёт твой кармический близнец Иоганн Смирнофф.

— И всё-таки Смирнофф... А я думал, показалось, — хмыкнул Иван и снова посмотрел в окно. — А город? Что это за город?

— Это бывшая Москва. Ныне город называется Адольфштад, — развёл руки Алекс.

— Не понял... — нахмурился Ваня.

— А давай покажу, — хлопнул перчатками о ладонь Алекс.

Он тоже приблизился к окну.

— Видишь шоссе, Иван?

— Ну...

— А рекламные щиты?

Ваня кивнул.

— А кто изображён вот на том щите, ты видишь? — указал рукой Алекс.

Это было невероятно и в то же время чудовищно, потому что на придорожном щите, где обычно рекламируют парфюмерию, недвижимость, службу в армии или русские кинофильмы, был изображён Адольф Гитлер!

Глава 4

Поджарый старик в военном кителе, вскинув римским салютом руку, приветствовал проезжающих мимо. Его седовласая чёлка была зачёсана назад, а квадратные усики боевито топорщились и были, наверное, главным раздражителем на рекламном щите.

У Вани сдавило в груди. Чуть закружилась голова.

— Это же Адольф Гитлер... — еле пробормотал он. — Это что, розыгрыш какой-то?

Алекс приблизился к включённому телевизору на стене.

— Прочитай, пожалуйста, что здесь написано, — попросил он.

Улыбчивого Дитера Болена сменила мальчиковая группа. Четыре парня в одежде оверсайз что-то пели о первой любви и кое-как танцевали...

— Здесь читай, пожалуйста, — указал пальцем на бегущую строку внизу экрана Алекс.

Строка действительно бежала. Какие-то номера телефонов, какие-то адреса. Но самое невероятное, что увидел Ваня, это буквы.

Он читал сообщения одно за другим. Остановился на поздравлении с днём рождения Франца от Отто и Люси. И совсем не имена смущали Ивана — поражали сами слова, — все они были написаны латинскими буквами и на немецком. Это означало, что Иван говорил, читал и думал на неизвестном ранее немецком.

— Что-то я не пойму, мы в Германии, что ли? И я запросто говорю на немецком?

— Совершенно верно, друг мой. Мы находимся в мире, где во Второй мировой победила Германия... На рекламном щите ты видишь вождя нации Адольфа Гитлера, в телевизоре немецких артистов, а на дорогах безупречные машины и арийский порядок. Мы в Германии, Иван!

Ваня снова покосился вниз на рекламный щит.

Лицо вождя истинных арийцев узнаваемо даже из квартиры на двадцатом этаже.

Седина, усталые глаза и морщины сообщали, что Адольфу далеко за восемьдесят. Его взгляд устремлён в будущее, а вскинутая рука указывает путь гражданам Адольфштадта. Белые и чёрные «Мерседесы» и «БМВ» едут мимо зигующего фюрера, и на секунду показалось, что люди, сидящие в машинах, дружно восклицают: «Хайль Гитлер!»

— Это невероятно! Он что, и сейчас живой? — ощетинился Ваня.

— Фюрер покинул наш мир, — перестал улыбаться Алекс. — Но это неважно...

— Важно, — покачал головой Ваня.

Алекс приблизился к Ивану, положил руку на плечо.

— Ты пойми... Так случается, когда одна страна побеждает другую. Нюрнбергского процесса нет, и красных знамён над рейхстагом тоже никогда не было. А что у нас в сухом остатке?

— Что?

— Хороший вопрос, — похвалил Алекс. — В остатке мы имеем немецкие флаги над разрушенным Кремлём, переименование Москвы и уничтожение Красного миропорядка... А когда нет России-матушки, кто защитит слабых? Ведь некому, правда? Потому вся планета Земля принадлежит исключительно немцам. Вот так-то, Иван... Немецкий мир — это страна арийских победителей.

Ваня почему-то не поверил.

— Да не может быть!

— И тем не менее, — развёл руки Алекс.

— Сигареткой не угостишь? — спросил Ваня.

— На здоровье, — ответил Алекс и положил на стол зажигалку и пачку «Парламента».

Ваня достал сигарету, прикурил.

— А сигаретки-то русские, — подмигнул он.

— Ну как русские... — ответил улыбкой Алекс. — Но в целом да... В Москве купил.

Выпустив облако дыма, Ваня прищурился.

— Что вообще происходит?

Алекс присел и тоже закурил.

— Я учёный. Мои исследования не вписываются в привычные понятия о науке. Но всё-таки я учёный. Боюсь признаться, но это я создал параллельный мир арийского счастья... И найди, пожалуйста, пепельницу. Мы всё же не женщины, чтобы бросать пепел на пол.

Ваня улыбнулся и не стал мудрить. На правах хозяина поставил на стол обычное чайное блюдце.

— Вот скажи мне, учёный... а на кой я тебе сдался?

Алекс пожал плечами.

— Ты, Иван, наделён талантом, в силе которого нам ещё предстоит разобраться. Но я уверен, что вместе мы вырвем страницу прошлого и направим колесо истории в нужную нам сторону. Словно небесные создатели ты и я будем управлять многими мирами. Я в это верю.

Где-то между лопатками пробежал холодок. Ваня вспомнил о знаках, предшествующих путешествию. Например, о Лизе и её национальности... Позволил же русский Бог связаться с немкой!

Она всегда гордилась немецкими корнями и частенько нелицеприятно отзываясь о победителях в той войне. Иван думал, что Лиза просто начиталась в «телеге» разного буржуйского говна, но сегодня утром он видел, как сидит на ней гиперсексуальная форма и эта чёртова пилотка. Только немецкие медики победившего фашизма могут носить такие пугающе сексуальные мундиры со свастикой. И ничего она не начиталась. Она всегда недолюбливала русских. Это в её крови. Просто русским, рождённым непримиримыми интернационалистами, никогда не понять местечковую ненависть европейских обиженок.

— Скажи, Эльза служит в СС? — спросил Ваня.

— Да что ты? Нет, конечно, — улыбнулся Алекс. — Служит она в гражданской клинике. Но в специфической. С историей... А форма — так это дань традиции. Ну и просто красиво... Сам видел.

— Согласен... Это красиво... И я, кажется, понял, — забегал глазами Иван. — В этом мире я настоящий раб!

— С чего ты взял? — поперхнулся Алекс. — В немецком мире нет рабов, есть только люди, у которых чуть меньше прав, чем у подавляющего большинства граждан... Я, например, категорически не поддерживаю фашистскую идеологию. Я скорее антифашист... И вообще, настоящих фанатичных нацистов почти не осталось. Люди арийского мира достаточно образованны и гуманны, чтобы продолжать дело своих отцов. Например, у русских даже есть своя автономия. Пусть небольшая, но своя... И твой близнец Иоганн не в концлагере гниёт, а живёт в Адольфштадте.

— У русских своя автономия? — почему-то испугался Ваня.

— А как же! Русские компактно живут на Урале. В районе бывшего города Пермь.

Ваня кивнул и поинтересовался:

— А Иоганн... он сейчас где?

Алекс затушил сигарету.

— Сложно объяснить. Но с ним всё в порядке, — улыбнулся он и добавил: — Надеюсь, что в порядке.

Алекс достал из кармана телефон и провёл пальцем по экрану.

— Телефончик тоже из русского мира? — спросил Ваня.

— Нет. Это «Грюндик 19 Про». Германский аппарат. Последняя модель, — похвастался Алекс. — Отвлекусь на секунду. Надо в гебсеть зайти.

— Гебсеть. А что такое гебсеть? — приставал Иван.

— Интернет... — ответил Алекс, продолжая быстро водить пальцем.

— Странное название, — затушил сигарету Ваня.

— Ничего странного. Гебсеть — это сеть Геббельса. Интернет арийского мира. А Геббельс — это министр просвещения и пропаганды... Раньше был... Давно уже... Он умер...

Ваня снова потянулся за сигаретой. Было больно принять параллельную реальность.

Алекс оторвался от телефона.

— Не для того ты проделал такой сложный путь, чтобы впадать в уныние. И знай... на этой планете есть много плюсов. И вообще, тебе не приходило на ум, что немцы в твоём мире не сокрушаются, оттого что проиграли войну. Ведь так?

Ваня задумался лишь на секунду:

— Потомки побеждённых немцев не живут в резервации за Полярным кругом. И лицо у них не пробито всякой ерундой... А куда делись миллионы советских людей после победы Германии?

Алекс покачал головой и тяжело вздохнул.

— Вот с этим, конечно, гигантская проблема. Мы проявили невероятную жестокость...

— Немцы уничтожили сотни миллионов?

Алекс кивнул.

— Гораздо больше, Иван. Гораздо! Это страшная страница истории моего народа... Но с другой стороны...

— В каком смысле? — прикурил вторую сигарету Ваня.

— Как думаешь, много ли настоящих мужчин осталось в современной Германии?

Ваня пожал плечами. Алекс продолжил:

— Современные немцы — это лишь пародия на воинственное прошлое. Их мужчинами назвать не повернётся язык. Существа среднего пола. Сплошь извращенцы! Носят женские украшения, размахивают радужными флажками. Они в храмы перестали ходить и женщин любят всё меньше!

— Но ведь не русские сделали их такими, — возразил Ваня.

— Совершенно верно. Это сделали не русские. Это наши заокеанские друзья постарались. Но ведь у них получается, Иван! А они тоже победители в войне.

Ваня был не согласен.

— После того, что натворили немцы, их нужно было всех стерилизовать, как бродячих собак. Но им подарили жизнь. Немцев простили.

Разговор изматывал. Ваня никогда и ни с кем не говорил о политике. Старался отстраняться от споров и неудобных вопросов. Но на Украине шла война. Русские снова сражались с нацизмом. А немцы снова были по ту сторону. И как всякий русский, Ваня ощущал себя обманутым.

Двое его одноклассников ушли на фронт по контракту. Сосед с четвёртого этажа, который был всего на год старше Ивана, ушёл добровольцем. Кто-то брал в руки оружие, другие помогали в тылу, а Ване хотелось проснуться, чтобы всё, наконец-то, закончилось. Пусть другие разгребают завалы истории. Пусть другие сражаются во имя справедливости и за русский мир.

— Отправь меня домой. Зачем я тебе нужен? — тихо сказал Ваня.

Алекс выдержал жалостливый взгляд и ответил честно:

— Всё, что сейчас происходит — реально и по-настоящему. Сделав шаг в серебряный шар, пути назад уже нет. Ты и я должны стать одной командой, Иван. Понимаешь?

Но вдруг зародилась надежда:

— Если русские живут на Урале, то почему я нахожусь здесь? Нестыковочка.

— Потому что Иоганн Смирнофф — умный парень. Он сумел обойти систему. Из русских выходят приличные программисты и виртуозные циркачи. Таков уж русский народ, Иван.

— Мой кармический близнец работает в цирке? Он клоун? — испугался Ваня.

— Почему сразу клоун? Он уборщик.

Ваня потупил взгляд. Его брат в параллельном мире убирал дерьмо за слонами и собаками. Действительно, Иоганн сумел нагнуть систему.

— В этом мире у тебя есть отец. Он живёт в домике у озера. Ты можешь позвонить ему — прямо сейчас. Поговори с ним от имени Иоганна. Разве тебе не хочется услышать голос человека, с которым ты не виделся семнадцать лет?

Его отец умер, когда Ване исполнилось всего десять. Это было так давно и будто вчера...

Он потянулся к блюдцу, чтобы затушить сигарету, и почувствовал головокружение и какую-то пьянящую лёгкость. С ним такое уже случалось. Он знал, что не нужно бояться, а надо дышать спокойно... и закрыть глаза.

Ваня так и сделал... и неудержимо погрузился в видение...

Было лето.

Наверное, утро...

Ваня увидел дом у озера. Дом рубленный, покосившийся, совсем старый... Озеро красивое. К нему от дома убегает тропинка. У берега росли камыши и кувшинки.

На ступеньках крыльца сидел старик. Это был его отец. Он смотрел на деревянный православный крест — всего в десятке шагов от дома. Это была могила матери Иоганна. Ваня прочитал имя на табличке, прибитой к кресту, и почувствовал жжение, а потом соль. Это были слёзы. Но не его. И даже не слёзы отца. Это слёзы Иоганна... Его кармический брат жил невероятной и какой-то животной ненавистью. Ненависть — это стимул существовать в мире врагов, — и нечеловеческое желание мстить.

Но вдруг всё закончилось.

Ваня открыл глаза...

— У тебя было видение? Что ты видел, Иван? — быстро спросил Алекс.

— Нечего... — не хотел рассказывать Ваня.

— Я серьёзно. Куда унесли тебя видения?

— Дом... Я видел старый дом и своего отца...

Про могилу матери и звериную ненависть, которая пожирала Иоганна, он говорить не стал.

— Послушай меня, Иван, — сказал Алекс вкрадчиво.

Ваня поднял глаза.

— Помнишь оранжевую машину?

— Да...

— Это транспорт монтажников.

— Я здесь причём? — отходил от фантомов Ваня.

— Этот дом напичкан электроникой. Сегодня ночью, когда произошёл твой переход, вышли из строя видеокамеры и противопожарные датчики, — сообщил Алекс и показал свой новенький телефон Грюндик. — А ещё начались проблемы с гебсетью. Видимо, погорело оборудование. Сигнал слабый...

— Я что, против? Пусть люди работают. Мешать не стану.

— Тебе станут мешать... Если происходит подобный сбой, то на место аварии приезжают агенты службы надзора. Их можно назвать отделом полиции по кибербезопасности. Они зайдут в каждую квартиру, чтобы опросить жильцов. Таковы правила. Служба работает без изюминки, но чётко следует протоколу.

Ваня кивнул.

— Немецкая педантичность. Знаю.

— Совершенно верно, Иван, — подтвердил Алекс. — Ты обязан открыть им дверь и ответить на простые вопросы.

— Я пошлю всех к чёрту! — ухмыльнулся Ваня.

— Не пошлёшь. Нельзя, — строго сказал Алекс. — Ты должен поговорить с агентом надзора. Ты справишься. Отвечай односложно: никого не видел, ничего не знаю. И запомни, твоё имя — Иоганн Смирнофф.

— Всё-таки Иоганн, — нахмурился Ваня. — Ты собираешься уходить?

— Мне пора. Но я скоро вернусь.

Делать нечего. Придётся подчиниться.

— Сигареты оставь, — попросил Ваня.

Алекс кивнул и достал из кармана вторую пачку и бросил её на стол.

— Эти будешь курить. Самые популярные сигареты в немецком мире.

— «Френд», — прочитал Ваня. — Наверное, фигня какая-то...

— Не фигня. Одобрено Имперским минздравом, — сказал Алекс и собрал из блюдца все окурки, сложив их в пакетик. — Сигареты из русского мира должны вернуться домой. Таков порядок.

Теперь кивнул Ваня. Немцы всегда всё делают правильно. Если сказали, что перебьют всех русских — они всех и перебили.

— И знаешь, Иван, ты реже кури. А то Эльзе очень не нравится, когда ты дымишь в квартире.

Миры разные, а люди одинаковые. Особенно немецкие люди. Всё у них по протоколу.

— Когда мы увидимся? — спросил Ваня.

— Скоро, — ответил Алекс и, взмахнув рукой, построил портал.

Ваня почувствовал, как снова дрогнул воздух.

Он заметил чуть мутный эллипс почти двухметровой высоты.

— С агентами будь сдержан, Иван. Отвечай только «да» или «нет». И не зли их, — напоследок сказал Алекс и, сделав шаг, исчез в мареве мистического перехода.

***

Ваня вскрыл новую пачку и закурил.

Мыслей было так много, что можно сойти с ума.

Потом он долго смотрел в окно...

Москва стала неузнаваема. Ничего не осталось от прежнего города. Это теперь и вовсе не Москва.

Ваня заметил две белые машины с синей полосой на борту и красно-синими маячками на крыше. Они припарковались рядом с оранжевым фургоном монтажников.

Из машин вышли четверо мужчин в строгих костюмах.

— По мою душу, — понял Иван.

Двое агентов надзора приступили к опросу жителей во дворе, двое зашли в подъезд.

— В каждую дверь долбиться будете? Работы здесь до утра, — наблюдал в окно Ваня.

Агенты беседовали с пожилой парой и мамашами с детьми. Опрос был недолгим и закончился вскидыванием правой руки.

— Зигуют, суки! — процедил Ваня. — Эти падлы чуть что машут руками... Обломал бы под корень!

Ваня затянулся и вдруг услышал, как открывается входная дверь.

Он так и стоял по пояс голый, в спортивках и с сигаретой, когда на кухню зашла Эльза Мартенс.

Форма на ней сидела идеально. Чуть расставив ноги, девушка строго рассматривала своего русского парня.

— Ты где сигареты взял, Иоганн? — спросила Эльза. — Я же сказала, чтобы не выходил из дома!

— Это заначка, — смотрел ей прямо в глаза Ваня. — Я прячу от тебя сигареты. А когда ты на службе, я хожу по всем комнатам и постоянно курю!

Девушка улыбнулась и сняла пилотку.

— Так и запишем... неисправим, — сказала она и присела. — В нашем доме агенты надзора. Не за тобой ли пришли, мой любимый? Ты ничего не натворил?

— К сожалению, ничего, — развёл руки Ваня.

«Да какого чёрта я должен терпеть!» — подумал он и приблизился к Эльзе.

Военно-медицинская форма заводила. Обтягивающая юбка, приталенный китель, прошитая вставками пилотка пробуждали что-то первобытное в его душе. И не только в душе.

— Хочу тебя! — хрипло, как-то по-звериному прорычал Иван.

Он потянул её за руку, чтобы поднять со стула, но она упрямилась.

— Встать! — приказал Иван.

Эльза послушно поднялась.

— Повернись!

Она повернулась лицом к столу и воткнула руки в столешницу.

— Ноги раздвинь!

Эльза чуть расставила свои стройные ножки.

— Шире! Я сказал, ноги раздвинь! — заорал Ваня и бросил недокуренную сигарету в блюдце.

Он встал сзади, задрал юбку и разорвал прямо на ней кружевное бельё.

— Нельзя, Иоганн... Сейчас в дверь позвонят агенты... — застонала Эльза, когда Ваня провёл рукой между ног.

— Пусть звонят! Или ты хочешь, чтобы я открыл ментам и предложил им тебя? — зло спросил он и вошёл в неё.

— Да-а-а... — ещё громче застонала Эльза.

— Хочешь меня? — рычал Иван.

— Хочу! — тоже зарычала Эльза.

Никогда прежде Ваня не видел Лизу такой бесстыдной. И никогда прежде он сам не был таким напористым, жестоким и грязным...

Он закончил...

Она тоже...

Ваня взял сигарету и закурил.

— Люблю тебя, мой русский медвежонок, — прошептала Эльза.

А Ваня, не выходя из образа, твёрдо заявил:

— Буду курить, когда и где вздумается! Это тебе понятно?

Эльза лежала животом на столе, приходя в себя.

— Размечтался... Курить вредно, — выпрямилась она и стала снимать форму на ходу. — Я в душ. Не проспи агентов, Иоганн.

Ваня смотрел ей вслед. Рыжая ему нравилась больше прежней Лизы. И дело вовсе не в форме.

Она вышла из ванной в своём коротком халатике.

Зайдя на кухню, присела на стул и закурила.

— Ты тоже куришь? — удивился Ваня.

Эльза покачала головой.

— И не только, — ответила она. — Ещё трахаюсь с одним чокнутым русским.

Ваня присел рядом и спросил:

— Напомни, за что я отбываю домашний арест.

Эльза впилась взглядом в него.

— У тебя снова проблемы?

— Какие ещё проблемы?

— С памятью...

Пришлось согласиться и кивнуть. Возможно, Иоганн действительно забывался время от времени.

— Ты рассказал своему дружку электрику Дретману бородатый анекдот. А он тебя сдал полиции крови.

Иоганн служил в цирке. Считался парнем рисковым, способным как на глупости, так и на подвиги.

Цирковые его любили и ненавидели: кто-то плевал ему вслед, иные даже завидовали.

Две недели назад после вечернего представления он задержался на работе и немного выпил со штатным электриком Дретманом. Когда пришло время расходиться, Иоганн рассказал анекдот: про то, как русский, немец и еврей оказались на необитаемом острове.

Электрик смеялся как сумасшедший, а утром настучал в полицию крови, потому что анекдоты про евреев запрещены.

За подобное правонарушение строго не карали: назначали штраф и давали от трёх до пятнадцати суток домашнего ареста. Иоганну дали почти по максимуму.

Он добросовестно чалился в четырёх стенах. А вот с Дретманом случилась неприятность: сдохли все его аквариумные рыбки, и прижучила внеплановая проверка, обнаружив недостачу казённого инструмента. За подозрения в халатности и растрате электрик был отстранён от работы, и возбуждено уголовное дело. Но к маленькой мести Иоганн был почти непричастен…

Услышав рассказ о преступлении и наказании, Ваня улыбнулся.

— Значит, встретились как-то немец, русский и еврей… — решил пошутить он.

— Вот именно: русский и еврей. Встретились и пора расходиться. Можешь не продолжать. И запомни, анекдоты про иудеев запрещены! Не нарушай правила, Иоганн. Я всегда прошу тебя об одном и том же.

— Немцы запретили анекдоты? Или евреи закончились?

Эльза округлила глаза. Она негодовала.

— Ты с ума сошёл? Забыл, что твои соплеменники натворили?

— И что же мы такого сделали?

— Концлагеря. Печи. Миллионы замученных... Вы устроили геноцид. Русским никогда не отмыться после этого. Ты забыл, как русские уничтожили целый народ? Иоганн, мне не нравится, когда ты прикидываешь идиотом!

Ваня всё понял. Доказывать, кто уничтожил миллионы людей — бесполезно. Его упрямая фройлян, если что-то вдолбила себе в голову, то не вытащить и клещами.

Глава 5

Если в арийском мире есть интернет, то должны быть и гаджеты. Пришло время разузнать всю правду о германской планете.

Ваня искал телефон Иоганна Смирноффа.

— Что-то потерял? — спросила Эльза, заметив, что её медвежонок растерянно бродит по квартире.

— Телефон ищу. Мне в гебсеть зайти надо. Надеюсь, это не запрещено?

Эльза удивлённо посмотрела на Ваню.

— Как твой телефон связан с посещением гебсети?

— А что с моим телефоном не так? — не понял Ваня.

— Издеваешься? Он, кстати, на тумбочке в спальне. Как обычно. Это его привычное место, — указала рукой на вход в спальню девушка.

Ваня быстро нашёл аппарат.

Если у Алекса был Грюндик последней модели, то у Иоганна бабушкин Нокиа с большими кнопками. Он так и назывался Нокиа — просто, сука, Нокиа! Такой мобилой можно только орехи колоть.

— Ну что за дела-то? — возмущался Ваня, зайдя на кухню. — Какого хрена у меня такое говно?

Он чувствовал себя обделённым рабом! Даже телефона нормального нет!

Девушка присела и закурила.

— А что ты хотел? Возможности твоего аккаунта ограничены. Аккаунт под арестом, Иоганн. Но не переживай, скоро ограничения снимут, и ты получишь свой телефон обратно. А пока пользуйся вот этим самым говном.

Ваня прищурился.

— Это из-за электрика Дретмана?

— Из-за драки с жонглёром Мерцем.

— С кем я подрался? С Мерцем? — усмехнулся Ваня.

— С жонглёром Мерцем, — повторила девушка и выпустила тонкую струю дыма в направлении своего забывчивого, но невероятно драчливого парня.

— Да ну на ладно... — тоже присел Ваня. — Надо же... Я набил морду Мерцу? Хорошо хоть не Меркель...

Эльза негромко рассмеялась. Она не знала, кто такая Меркель.

— Набил? Если б набил, с тебя шкуру сняли!

— Шкуру? — испугался Ваня.

— Это образное выражение! — снова рассмеялась Эльза. — Страшнее ссылки в Парму-Рус ничего тебе не сделают.

Ваня улыбнулся. Кожу с него сдирать не будут. Уже хорошо.

— И всё-таки... Как мне в гебсеть зайти? — осторожно поинтересовался Ваня.

— А очень хочется? — иронично спросила девушка.

— Ну да... Прилично так хочется.

Она встала, взяла с полки пепельницу, затушила сигарету.

— У нас в доме что-то со связью. А лист мой в выдвижном ящике тумбочки. На своём привычном месте. Бери. Пользуйся. Мой аккаунт не ограничен.

Ваня кивнул. Эльза продолжила:

— И на будущее... Блюдца портить не нужно. У нас есть пепельница.

Через минуту Ваня вернулся на кухню с планшетом компании Грюндик. Листом оказался гаджет в серебряной рамке с прозрачным экраном. Наверное, это была дорогая вещь.