Фильтр из близнецов

Встав на цыпочки, он будто сломленный голодом фанат похудения, проскочил на сакральную зону, где всегда можно подкрепиться бутером; не зря же он сюда припёрся.

Свет Иван не включал. Если Лиза его здесь застукает, то будет грызть до утра. И до холодильника он так и не добрался, потому что услышал шорох в одном из кухонных шкафов.

«Интересно, это барабашка или мыши?» — весело подумал Ваня и ощутил, как под ногой что-то хрустнуло.

— Твою мать! — сдерживаясь выругался Ваня, потому что порезал стопу.

Надо включить свет.

Оставалось добраться до стены напротив.

Но Ваня замер, потому что услышал детский голос.

— Помогите мне, дяденька… — плаксиво просил голос.

— А кто здесь? — испугался Ваня и стал шарить глазами по полу.

Лунный свет пробивался сквозь окна. Он увидел детские очки. Одна их половинка была заклеена пластырем, у второй — оправа пуста. Стекло разбилось на мелкие кусочки, и именно об острые осколки Иван порезали ногу. Но пугало иное... Из-за приоткрывшейся дверцы выглядывал напуганный мальчик, тот самый мальчик из поезда, который читал шахматный журнал в третьем вагоне. Пацан шмыгал носом, а по его щекам текли слёзы.

— Помоги. Мне нужна помощь… Мне страшно... — заклинал малыш.

Страшно было не только мальчику!

Иван ощущал на себе всю мрачную прелесть ночного кошмара. У него ослабли руки, перестали слушаться ноги и онемел язык, а позвоночник сквало несгибаемым стержнем, словно посадили на кол. Тихий и жалобный голос мальчика пугал до смерти, пронизывая страхом от макушки до окровавленной пятки.

Мысли путались. Его лёгкие наполнялись воздухом. И когда, казалось, что пол-Москвы услышит вопль дикого марала, Ваня захлопнул дверцу, убирая мальчишку с глаз долой.

Но мальчик не желал исчезать. Дверь открылась снова. Внутри как прежде прятался мальчик-шахматист.

— Почему ты оставил меня? Почему не помог? Найди меня, Иоганн... Помоги мне, Иоганн... — плакал пацан.

— Так это... я не Иоганн... — выдавил из себя Ваня. — Но я сейчас вытащу тебя.

Но неожиданно на кухне зажёгся свет.

Иван вздрогнул, будто его поймали на месте преступления.

Обернувшись, он увидел Лизу. Одной рукой девушка прикасалась к выключателю, другой — вертела пальцем у виска.

— Ты совсем рехнулся, Смирнов? — щурилась она. — Ты чего здесь делаешь?

Иван ничего не ответил, только шарил глазами по полу.

Очков не был. Стёкол тоже. Зато повсюду наляпано кровью. Его следы были везде. Отпечатков не было разве что на стенах и потолке.

Складывалось впечатление, что Иван не меньше часа, как сумасшедший бродил в темноте. Даже мухи летают вокруг фонаря по более предсказуемому маршруту, а он заблудился на собственной кухне.

— Я ногу порезал, — прикрыл дверцу шкафчика Ваня.

Тяжкий груз свалился с плеч, когда он не увидел мальчишку. Кошмар, душивший его, улетучился. Не было ни напуганного паренька, ни раздавленных очков, но остался осадок страха, застывший на лице.

— От тебя с ума сойти можно, Смирнов! — сокрушалась Лиза. — Сегодня ты меня реально напугал. Стоишь здесь... пол в крови... и ноешь... Ты нормальный вообще?

— Я не ною. Я ногу порезал, — хотел сбежать Ваня. — Мне б в ванную надо.

Он пропрыгал мимо Лизы и добрался до уборной.

Включив тёплую воду, Ваня смыл кровь. Но интересно, что не было на ноге пореза. Пятнами заляпан весь пол на кухне, а раны нет.

— Откуда у тебя кровь, Смирнов? — не могла успокоиться Лиза. — Или ты сок какой-то разлил?

— Наверное, сок разлил, — прятал глаза Иван. — Наверное, томатный...

Не было у него ответа. Чёрт знает, откуда взялась кровь. Мистика какая-то!

Ваня присел на стиральную машинку, развёл руки в стороны.

В этом жесте была и трагедия дневного спасения в метро, и незнание, откуда взялись пятна бурого цвета, — и невнятный ответ на другие справедливые вопросы. Лиза задавала вопросы, на которые у Ивана не было ответов.

Но простое решение есть у неё.

— Я ухожу от тебя, Смирнов. Мне всё надоело... Ты меня достал. Ты просто псих!

***

Прошло два дня.

Вот так запросто по первому желанию в Москве квартиру снять сложно. Потому Лиза продолжала делить квадратные метры с Иваном.

Возвращаясь с работы, она погружалась в соцсети, не замечая своего бывшего. А Ваня терпеливо ждал, как и чем разрешится конфликт.

Его больше заботило происшествие в метро, и конечно, ночной пацан. Кухонный кошмар стал для него вызовом — перчаткой, хлещущей по щекам. Будто, кто-то нарочно будил в нём скрытые таланты через страх и плач ребёнка... И на душе было тошно.

Но лучше лекарство от всех проблем, это работа. Последние два дня Ваня добросовестно выполнял все задания босса. С самого утра он мотался по городу, а вечером приезжал на станции «Строгино», присаживался на лавочку и чего-то ждал.

Его просто тянуло именно сюда, как влечёт грибника в осенний лес, а парашютиста несёт к земле. Он не знал, что делать со своими страхами, потому начать поиски с самого простого.

Почему-то не терпелось найти лейтенанта Лебедева и разузнать о судьбе Обречённого. Хотелось понять, есть ли связь между наркоманом и мальчиком из ночного кошмара.

Иван хотел встретить лейтенанта в зале, подойти к нему и поговорить. Но вместо лейтенанта ему трижды попадался целый капитан и его напарницы девчонки.

Ваня решился и заговорил с капитаном.

Подбирая слова, он спросил, как и где можно увидеть лейтенанта Лебедева?

Капитан не был конспирологом и оказался отзывчивым человеком. Он проверил паспорт Ивана Смирнова и сообщил, что на этом участке нет — ни Лебедева, ни Кукушкина, ни даже Альбатросова. И может быть, лейтенант служит в другом месте и совсем не в метро.

Попытка найти простое решение, оказалась провальной. И вообще, Иван выглядел глупо. Возможно, нет никакого Лебедева и не планировалось расчленение наркомана, — и плачущий мальчик в шкафу, только плод больного воображения. Может, нужно избавиться от навязчивых мыслей и просто жить? Надо помириться с Лизой и предложить ей руку и сердце, чтобы создать семейную ячейку, и вернуться к делам практичным, а не бродить по городу в поисках несуществующих фантомов.

Иван просидел на станции до поздна. Был уже первый час ночи. Поезда ходили всё реже и реже. Ещё полчаса и метро закроется. А Ваня сиротливо вздыхал посреди пустого зала и смотрел на только что прибывший состав.

Несколько человек вышли из поезда и быстро скрылись на эскалаторе.

Но вдруг Иван увидел на дальней стороне перрона полицейского, который держал за руку мальчишку в очках. Затем произошло что-то невероятное. Они спрыгнули на рельсы и скрылись в тёмном туннеле.

Ване показалось, что это был тот самый лейтенант Лебедев и тот самый мальчик-шахматист.

— Как такое можно? — изумился Иван и осмотрелся. — Здесь же везде камеры...

Но иначе он поступить не мог и тоже спрыгнул на рельсы.

— Что я творю? — усмехнулся Ваня и пошёл следом.

Аккуратно, чтобы не спотыкаться, он пробирался вдоль пыльных проводов. Свет в туннеле был слаб, но достаточен, чтобы видеть препятствия под ногами. Было забавно. И даже жутко интересно. Ваня чувствовал себя охотником. Это, конечно, не сафари в Африке, потому что тот, за кем он крался, неведомей и опаснее самого хищного зверя... Ну а как по-другому? Разве нормальные люди бродят в туннелях метрополитена?

Послышал шум. Приближался последний состав, который должен был отвести Ивана домой.

Заметив выступ, а далее дверь, ведущую в одну из комнат подземки, Ваня нырнул в проём.

Так близко он никогда не наблюдал сверкающий огнями состав. Несколько секунд поезд грохотал, скрипел и пугал. Затем пролетел последний вагон, и стало тихо.

Иван спустился на бетонные шпалы и продолжил движение в лабиринте туннеля. Он шёл и прислушивался.

Прошла минута, и тенью мелькнул силуэт лейтенанта.

Ваня свернул в мрачный проём, уходящий веткой прочь от железнодорожных путей...

Прошло ещё пару минут и Ваня стал свидетелем странной картины.

Полицейский и пацан оказались в просторном и освещённом помещении.

Иван спрятался за металлической балкой и присмотрелся. Это был действительно лейтенант Лебедев и пацан-шахматист. Полицейский по-отцовски теребил мальчишку по светловолосой макушке. Но пацану совсем не нравилось, как с ним обращается лейтенант. Он непослушно вертелся и сжимал маленькие кулачки.

А полицейский выпрямился и достал из кармана форменных брюк коробочку. Потом он что-то высыпал себе на ладонь и взмахнул рукой, а в воздухе сверкнули серебряные огоньки.

«Решил развлечь малыша фокусами», — мелькнула забавная мысль.

Искры выглядели мистически привлекательно. Они мерцали и кружились — пока явственно не проявился шар, размером в человеческий рост.

Первым исчез паренёк. Сделав всего шаг, он скрылся в сверкающих огоньках портала.

Перед тем как последовать за мальчиком, лейтенант оглянулся. Можно ставить сто против одного, смотрел он именно на металлическую балку, за которой прятался Иван.

Полицейский задержал взгляд, потом прощально пожал плечами и скрылся в мареве перехода, оставив после себя мигающие искры магический сферы.

Ещё полчаса назад Иван сомневаясь в своих видениях. И почти уговорил себя не замечать туманных фантомов. Он хотел забыть об Обречённом и мальчишке в шкафу… Но твою мать, куда исчезли полицейские и пацан в очках?!

— Ничего себе вечерок! — восхитился Иван.

Серебряный шар продолжал медленно кружиться.

Ваня приблизился к нему, почему-то вспомнил Лизу и запустил руку в мерцающую сферу.

Пальцы почувствовали неведомую леденящую пустоту и в тоже самое время — нечто безумное, необъятное и интригующее, как таинство рождения!

— Внутри пустота... и бескрайний космос, — прошептал Ваня.

Ему представился великий и загадочный мир. Он ощутил и восторг, и страх, сравнимый с детским знанием, что земной путь человека не вечен. Вращающаяся сфера открывала новую дорогу, которая виделась бесконечной и невероятно опасной…

— Что тебе дома-то не сидится? — усмехнулся Иван и сделал только шаг.

Прошло всего мгновение, и Ваня исчез в искрах таинственного портала.

Глава 3

Ваня чувствовал, что кто-то толкает его в плечо. Этот кто-то лежал рядом и упрямо будил...

Он приоткрыл глаз, не понимая, кто толкает его. Вроде, Лиза, а вроде и нет.

Ещё вчера у Лизы были достающие до плеч русые волосы. Волосы были нежные, родные, пахнущие карамелью. Ваня сотни раз поправлял её локоны на подушке и любовался. Но сейчас на него смотрела совершенно другая Лиза.

«Перекрасилась, что ли? И подстриглась? Но зачем так коротко?» — думал Ваня.

Хотя огненно-рыжий цвет был совсем неплох. Ей идёт... Она выглядела как-то особенно горячо и ярко. Свежий образ дарил жажду эмоций.

— Вставай, говорю, — толкнула его девушка.

Ваня зарылся с головой под одеяло и обнял её.

— Ну нет, Иоганн! Ну не сейчас! Мне на службу пора. Вставай!

Она почему-то сопротивлялась. Прелюдия ей не понравилась. А ещё говорила, что пора на службу.

Иван выглянул из-под одеяла.

— На какую ещё службу? И какой я тебе Иоганн? Я что, похож на композитора?

Он присел и опустил ноги на пол.

Подогрев работал отменно. Как приятно ступить на тёплый пол. Но стоп!

Откуда взяться тёплым полам в его «хрущёвке», ремонта в которой не было уже лет сорок? Дом готовят под снос. Реновация и всё такое. Эта квартира — привет из прошлого. Мебель здесь приобреталась только по крайней необходимости. В том году шкаф купили, три года назад кровать. И вдруг подогрев пола?

Ваня осмотрел просторную белую комнату с высокими потолками. Повсюду новая мебель: зеркальный шкаф, широкая кровать с мягкой спинкой, стульчики, коврики. Огромные окна от пола до потолка. Шторы такие нехилые. На стене висели фотографии в серебряных рамках. На двух снимках Ваня заметил себя рядом с Лизой. Над рамками лепестки светильника.

— Что-то не пойму... А где это я? — насторожился Ваня, поглядывая на маленькие светильники.

Один из лепестков весело сверкнул. И Ваня вспомнил серебряный шар в метро.

Тут же ожил образ лейтенанта и мальчика в очках...

— Во сколько я домой пришёл?

— Не смешно, Сми́рнофф... — потянулась девушка, произнося его фамилию как-то по особенному, вроде как не на русский манер.

— Я серьёзно. Где мы? Ты квартиру купила?

— Купила-купила... Ещё три года назад.

Она приподнялась и впилась в него взглядом, как умеет.

— У тебя снова приступ фантазии, Иоганн? Переспал, что ли?

— С кем переспал? — не понял Ваня, подскочив с шёлковой простыни.

Её причёска, тёплый пол, новая мебель, неизвестная квартира — что ещё изменилось? Что произошло после того, как он зашёл в мерцающую сферу?

— Год? Какой сейчас год? — завопил Иван, решив, что оказался в будущем.

— Ну началось! — спрыгнула с кровати девушка. — Каждое утро представление! Что вы за люди такие?

Ваня посмотрел на свои руки и ноги. Вроде всё родное...

— Какие ещё люди?

— Русские! Русские люди, Иоганн!

Девушка нахмурилась.

— Тапки мне принеси. И сделай яичницу. Да поживее, Иоганн!

У Вани отвисла челюсть. Ему запрещали пить «Буратино», не давали курить в туалете, а теперь командуют «да поживее»?

— Ты чего, мать, совсем страх потеряла?

Девушка покачала головой.

— Ты неисправим, Иоганн... И если ты забыл, где кухня — иди за мной.

Накинув лёгкий халат, девушка фыркнула.

Ваня почувствовал её запах.

Он проводил взглядом известное и совсем незнакомое тело, а затем увидел своё отражение в зеркальных дверях шкафа.

Что стало с его причёской? На голове разноцветные перья, наголо сбриты виски; обе брови и верхняя губа во множестве мест пробиты пирсингом и обвешаны колечками. Это просто ужас! А ещё на нём стринги — и почему-то красного цвета. Нитка так врезалась между половинок, что захотелось разорвать трусы в клочья! Иван нахмурился гроздью металлических колец и стянул стринги, оставшись голышом.

— Что за бред? — выбросив трусы куда-то за кровать, возмущался он.

Ваня заглянул в шкаф, обнаружил три полки, заполненные мужскими вещами. В отглаженной стопке нашёл короткие шорты.

В комнату вернулась Лиза.

— Ты на пляж собираешься? — рассмеялась рыжеволосая.

Ваня надел шорты и ужаснулся, потому что обнаружил свастику в круге.

— Это что за фашистская дрянь? — выпучил он глаза. — Ты где это взяла?

— Что это? — не поняла девушка.

— Вот это! — ткнул пальцем в крест Иван.

Ваня яросто вцепился в шорты и снова стал раздеваться.

— Вообще охренели! — бросив шорты на пол, рычал он. — Выброси, чтоб больше не видел!

— Это только солнечный диск... Всего-то...

Ваня сжал кулаки.

— Это фашистские символы! Ты не в курсе?

Лиза присела на кровать и тихо сказала:

— Ты дурак, Иоганн? Ты опять за старое? Может, ещё в партизаны подашься?

Ваня смотрел на себя в зеркало.

Он был весь в каких-то колечках и в идиотских татухах. На руках и плечах все буквы и слова были наколоты в готическом стиле. На груди набита страшная винторогая морда. Если Иван ничего не путал, это был самый настоящий сатанинский козёл.

— Куда я попал? — зарычал Ваня, и почему-то намокли его глаза, — и стало так жутко, что захотелось проснуться, если он спал, или умереть, если уже проснулся.

Лиза положила руку ему на плечо. Затем погладила по щеке.

— Ну что ты, малыш? Успокойся... Уже ничего не изменить. Уже всё случилось...

— Что случилось? — прошептал Ваня.

Лиза покачала головой, рассматривая Ивана как больную собаку.

— Хватит кривляться, Иоганн. Нет, ну правда... Иди, милый, готовь завтрак. Мне на работу пора.

Она встала с кровати, указала пальцем на шкаф.

— Надень спортивки. На них нет свастики. Устроит?

Ваня кивнул. Взял из шкафа какие-то трикотажные штаны.

Свастики на них не было, зато в районе правого кармана был трёхцветный немецкий флаг.

— Нормально? Не бесит тебя? — спросила Лиза.

Ваня снова кивнул.

— Вот и прекрасно... Я в душ, а ты на кухню. Договорились, малыш?

Она вышла из комнаты. Ваня отправился на кухню.

Кухня оказалась вместительней, чем самая большая комната в его «хрущёвке». Всё здесь сверкало. Огромный холодильник, каменная столешница, мойка, ящики, шкафчики, полочки, а серебряные ручки каждым бликом напоминали о волшебном шаре в метро — и о мире, перевернувшимся с ног на голову.

Ваня открыл холодильник. Картофель, лук, морковь и прочие овощи — всяк стручок на своём месте. На верхней полке обнаружил яйца и бекон. Оставалось найти сковороду, растительное масло и лопатку, но вместо этого он включил воду.

Тёплая струя омывала ладони. Ваня брызгал себе на лицо. Минуту он смотрел, как утекает в дырку вода, потом схватил куриные яйца, вскинул руку и потряс не рождёнными курами, словно погремушками, слегка по-испански пританцовывая.

— Она назвала меня Иоганн? Я что… музыкантишка?

Но что делать с завтраком? Ваня осмотрелся.

Мелькнула мудрая мысль, что без телевизора жизнь не имеет смысла. И действительно, как можно существовать человеку без вездесущей рекламы, без королей эстрады и утренних новостей.

На стене нашёлся плоский телек в тонкой серебряной рамке.

Ваня подошёл к нему и зачем-то ткнул попкой яйца в экран.

— Где мой завтрак? — выйдя из ванной, спросила Лиза, но заметив, чем занимается её парень, сказала раздражённо: — Ты со всей дури стулом бей. Как умеешь!

— Да я просто пошутил, — улыбнулся Ваня.

— Включить Второе немецкое телевидение, — скомандовала девушка и вышла из кухни.

— Второе? — изумился Ваня. — Ещё и немецкое?

Экран вспыхнул сияющими огнями сцены и танцующими людьми. Четвёрка молодых певцов: две девушки и двое парней напевали мелодию, напоминающую знаменитый хит группы «АББА» — про деньги.

Телек включался голосом, и было бы неплохо, чтобы борщи и яичницу в этом доме готовила машина-автомат. Всего лишь нужна команда, и из холодильника яйца покатятся сразу на сковороду. Осталось узнать, что говорить кухонному кашевару... Но снова зашла Лиза. И Ваня обомлел. Потому что она выглядела потрясающе!

На ней строгая форма. Чёрный китель смотрелся просто огненно! Юбка была чуть выше колен и будоражила кровь. На плечах кителя золотые плетённые змейкой погоны, на голове чёрная пилотка с белыми вставками, на стройных ножках туфли на каблучках. Были ещё петлицы со скрещёнными костями и черепом. Такая же эмблема и на пилотке.

Лиза приблизилась к Ване. Чем-то она напоминала чёрную мамбу, только в пилотке.

— Ну что... спасибо тебе, Иоганн, за завтрак! Спасибо, любимый, что накормил!

— Пожалуйста... — глотал слюну Ваня.

Ему захотелось сбежать. Навсегда уйти в лес в партизаны или затаиться в метро, пока не вернётся назад его прошлое.

— Подскажи... а где мои ключи от двери? — спросил он осторожно.

— Твои ключи, Иоганн, на дне запрещённого юмора. У тебя ещё сутки домашнего ареста. Помни об этом.

В совокупности с формой, очень похожей на мундир подразделения СС, взгляд Лизаветы казался зловещим... Сейчас она достанет пассатижи, и если Иван скажет, что позабыл о домашнем аресте, то рыжая бестия вырвет ему ногти на руках... и на ногах вырвет тоже.

— Я это… — тихо сказал Ваня и присел на стул. — Я буду ждать тебя дома... И что-нибудь приготовлю...

Лиза пронзительно посмотрела на Ивана. Подошла так близко, что их колени соприкоснулись.

Она прижала ладони к его гладко выбритым щекам и страстно поцеловала в губы.

Непривычно мешал пирсинг, но Ваня с удовольствием ответил, целуя чувственный рот.

— Люблю тебя, несмотря ни на что... — подмигнула девушка, залихватски сдвинув пилотку набок.

Теперь она походила на сытую и чуть пьяную чёрную мамбу.

— И я люблю тебя, — ответил Ваня.

***

Входная дверь закрылась. Автоматически сработал замок...

Иван сидел на кухне и пялился в телевизор.

Шёл концерт. На сцене стоял здоровенный конферансье, за его спиной на большом экране косяком летели журавли.

— Ну дела! — причмокнул Ваня.

Ведущим оказался Арнольд Шварцнегер — тот самый мужик с мышцами и бревном на плече, который голым прилетал из будущего.

— Музыка: Нильса Кристли. Слова: Рафаэля Кольбе. Песня: «Куда летят журавли». Исполняет: народный артист Третьего рейха — Дитер Болен... — объявил престарелый Шварц, а зрительный зал аплодировал стоя.

На сцену вышел мордатый мужчина, которого Ваня знал с детства. Под трогательную мелодию он запел о погибших солдатах и благородных птицах.

— Да ладно! Ну хорош уже! — рассмеялся Иван и отвернулся от экрана.

Он понял, что всё это по-настоящему. Качок Шварц, этот чёртов Дитер, который вроде как топил за Россию...

— Суки! Нашу песню украли! — зло процедил Ваня.

Сделав шаг в серебряный шар, он каким-то фантастическим образом очутился в ином мире. Этот факт не вызывал сомнений.

— Моя Лиза не Лиза, а Шварцнегер не калифорнийский губер... — сказал сам себе Ваня. — И почему Лиза ходит в таком наряде? Чёрная форма, символы с костями... Она служит в СС?

Иван подошёл к зеркалу и стал снимать с лица колечки и бусинки на шпильках. Он освободил брови, губу и уши. Всё богатство высыпал на стол рядом с яйцами и беконом.

— Так будет лучше, — сказал Ваня и отправился исследовать квартиру.

Комнат было три штуки. Одна из них была особенно просторной.

— Здесь в футбол играть можно, — осматривался Иван.

Квартира удивляла размерами, добротностью и особенным колоритом. Всё в ней было красиво и диковинно. В целом жилплощадь понравилась. Но сигарет он так и не нашёл. Жуть как хотелось курить.

Ваня вернулся на кухню.

Аккуратно пробив ножом дырочку в яйце, он посасывал содержимое, а свободной рукой ощупывал плотные шторы, которые прятали от него виды за окном.

Он одёрнул шторину в одну и в другую сторону. Но ничего не вышло.

— Сим-сим, хочу видеть город! — громче обычного произнёс Ваня.

Но шторы не шелохнулись.

Тогда сказал спокойно:

— Открыть окно.

Медленно и плавно каждая из половинок разъехалась по углам. Окно открылось полностью.

Он находился в высотке. Примерно двадцатый этаж.

Справа и слева, и прямо вдалеке за изгибом реки видны сотни высоких зданий в современном стиле минималистичного модернизма. В Москве сейчас стали модными подобные муравейники.

Какие-то дома были выше, какие-то ниже. Внизу, словно кустарники в джунглях, пригрелись торговые комплексы. Все дома и высокие, и коробочки внизу располагались с невероятной точностью.

Между зданиями чёткими линиями пролегали автодороги, соединяясь в кольцевые развязки. Совокупность зданий и стреловидных дорог производили нереальное впечатление математической точности. Но этот порядок казался бездушным, будто жили здесь не люди, а роботы.

Ваня обратил внимание на широкую магистраль.

Бесконечной вереницей машины двигались пять рядов в одну, пять рядов в другую сторону. Машины были всего двух цветов: чёрного или белого. Ехали они синхронно и довольно быстро. Некоторые сворачивали с центральных дорог.

Иван заметил редкий ярко-оранжевый автомобиль, который парковался внизу во дворе. Из машины вышли три человека в синих комбинезонах. Неторопливостью люди напоминали сотрудников службы ЖКХ. Ребята не спешили и знали себе цену.

— В четыреста первой протечка унитаза! Срочно перекройте стояк! — громко сказал Ваня и вдруг ощутил за спиной уже знакомый холод и воздушные колебания.

Воздух дрогнул, раздался хлопок. Ваня обернулся и увидел, как из мутного марева материализовался мужчина. Пришельцем оказался лейтенант Лебедев, только без формы.

— Твою же мать! — вскрикнул Ваня.

А человек, похожий на лейтенанта Лебедева, приветливо сказал:

— Вот мы и встретились. Ну, здравствуй, Иван Смирнов!

Ваня снова присосался к дырочке на яйце и подумал: «Не русский он. И не питерский... Не наш этот блондинчик».

Его волосы были зачёсаны назад. Виски выбриты. Осанка как у военного. Вероятно, всё дело в занятии спортом. Он похож на пловца. Походка лёгкая, небрежная. Глаза пытливые, живые.

— Меня зовут Александр Фогель. Ты, Иван, можешь звать меня просто Алекс.

Ваня продолжал облизывать яйцо и тупо рассматривал человека. Выглядел тот странно.

На нём светлые брюки свободного покроя, лёгкие туфли, свитер с воротничком. В руке он держал тонкие кожаные перчатки. Напоминал Алекс игрока в гольф, который спрыгнул с маленькой электромашинки.

— Понимаю, ты немного шокирован... — сказал Алекс. — Давай присядем.

— Ага... — кивнул Ваня и положил пустое яйцо на стол.

Ещё несколько часов назад город-герой радовал его станцией «Строгино», как вдруг всё изменилось. На его лице появились кольца, куда-то пропала его Москва, а лейтенант Лебедев превратился в Алекса Фогеля… А его Лиза вообще непонятно кто...