Фильтр из близнецов

Эльза пила много.

Ваня пил ещё больше.

Он пригласил девушку на танец.

Они обнялись и поцеловались. А затем упали на постель.

Ваня снял с неё одежду, а Эльза, улетая в мягкие облака, подумала: «Прощай, Иоганн Смирнофф… И здравствуй, мой новый мир...»

Глава 8

Засыпая, никогда не знаю, где проснусь и проснусь ли вообще. Помоги мне, господи, помоги... Дай сил жить в уме и в здравии. Спаси и сохрани меня, господи… Спаси и сохрани…

Такую молитву мысленно читал перед сном Иоганн Смирнофф.

Он робел перед будущим и просил не о конкретной помощи, а заклинал только об одном, чтобы всё решилось и как можно скорее.

Прочитав молитву, Иоганн разжимал кулаки, успокаивался и засыпал.

Его никто не учил молиться. Он никогда не слышал языка своих предков. Его родители говорили на русском только шёпотом. Говорить вслух запрещено законом...

Но Иоганн верил — эти слова были честными. Верил, что это именно русская молитва, только на немецком языке. Молитва короткая, и в ней всего несколько предложений, придуманных им самим. И если это послание услышат фашистские падлы, то не поймут, что он просит у Бога. Его молитву знают лишь двое во всей Вселенной: он и Бог Всемогущий.

***

Русская Москва. Лабиринты метро.

Иоганн спал в одной постели с Эльзой. Но что-то произошло. И он очнулся в незнакомом месте.

Возможно, это заброшенная шахта или подвал. Сейчас окажется, что где-то в стене найдётся секретная дверь; она со скрипом откроется, послышатся стоны и звон кандалов. А возможно, наоборот, блеснёт спасительный луч, и Иоганн встретит свободу и долгожданный РУССКИЙ МИР.

Но Иоганн увидел человека.

Он был молод. Взгляд его любопытный, озорной, немного рассеянный. На парне вязанная шапка, куртка, широкие штаны и кроссовки.

— Ты пришёл за мной? — спросил Иоганн по-немецки.

Незнакомец ответил по-русски:

— Я здесь, чтобы помочь тебе. Топай за мной, братишка.

Уже не единожды Иоганн видел, что ожидает его в будущем. И видение сбылось. Вселенная услышала его и отправила подальше от заносчивых победителей, в ту страну, где ему будет уютно, — к таким же, как он, русским людям.

Он идёт за парнем с фонариком в руке.

Это метро.

Под ногами рельсы и шпалы...

Иоганн почему-то любил гулять по залам Адольфштадского метрополитена. На стенах немецкой подземки красовались барельефы кайзеров, бюсты первооткрывателей германских земель и профили выдающихся учёных. Вдоль мраморных стен стояли всевозможные скульптуры мудрейших вождей арийской нации, а из динамиков в холле слышны голоса. Эти голоса, как бесконечные заклинания, бодрят пассажиров. Чаще это тихая музыка, иногда стихи. Но у Иоганна были свои кумиры, а разум его велик и всесилен.

Когда он ехал в вагоне, то закрывал глаза и созерцал волшебный мир потерянных братьев, и видел бегущие вверх лестничные пролёты и залы мягкого света. Он видел русское метро, вернее, московское. И даже знал некоторые станции. Ему нравилась станция «Сокольники», — и чёрт знает, что это значило.

— Я отвезу тебя домой, — сказал встречающий парень. — Будь добр, достань из кармана паспорт, прочти своё имя и адрес твоего проживания.