Московский попаданец. Императору не докладывать!

Через пять минут Руф встал у дороги с видом человека, которому поручили охранять казну от самой казны. Ливия держала табличку. Артём набросил поверх современной одежды старый плащ из сторожки виноградника и постарался придать лицу выражение чиновника, у которого обнаружился новый повод для проверки.

— Гай Септимий! — окликнул он. — Проверка перевозок!

Торговец чуть не свалился с седла.

— Вы?! Но вас же арестовали!

— Сведения устарели. Вышла новая редакция распоряжения. Я теперь проверяю тех, кто меня арестовывал.

— Вас ищут солдаты!

— И очень плохо ищут. Я вот стою прямо перед вами. Передайте им, что у меня сегодня приём до заката.

Гай попытался развернуть ослика. Ослик счёл вопрос закрытым и остался на месте.

— Куда направляется груз? — спросил Артём.

— Я не имею к нему отношения.

— Вы только что передали охране документ.

— Это торговые дела.

— Прекрасно. Значит, документ относится к торговле. А что вы продаёте — кроме убедительных объяснений?

— Амфоры.

— Пустые?

— Иногда.

— А сегодня?

Гай молчал. Руф кашлянул и положил ладонь на меч.

— Сегодня, — поспешно ответил торговец, — я доставляю масло для механизмов.

— Каких механизмов?

— Каменоломни.

— Закрытой девять лет назад?

— Камни, господин, не всегда осведомлены о закрытии предприятия.

Артём невольно оценил находчивость.

— Скажите, Гай, вы сами придумали или вам помогали?

— Что?

— Вашу систему. Зерно исчезает, мулы работают после смерти, сандалии приходят по одной ноге. А теперь закрытая каменоломня закупает масло для механизмов.

— В торговле бывают сложности.

— В торговле бывают скидки. У вас целое мировоззрение. И, боюсь, отдельная бухгалтерия для каждого преступления.

Гай облизнул губы.

— Если я расскажу, вы меня отпустите?

— Если расскажете правду, я хотя бы перестану задавать вопросы при свидетелях.

Торговец оглянулся на постоялый двор.

— В ящике под повозкой находится не товар. Там печати и списки. И ещё свинцовая пластина. Мне приказали перевезти её отдельно от рамы.

Павел шагнул вперёд так резко, что Гай отпрянул.

— Какая пластина?

— Я не читал. Она была завёрнута в ткань. На ней какие-то — Кто приказал?

Гай заколебался.

Ливия подошла ближе.

— Подумайте, Септимий. Если вы молчите, вас считают участником заговора. Если говорите, у вас появляется шанс доказать, что вы всего лишь необыкновенно неосторожный торговец.

— Я предпочитаю второй вариант, — быстро сказал Гай. — Приказ отдал Луций Кассий Приск.

Артём припомнил перепуганного чиновника из канцелярии.

— Приск говорил, что строительство закрыто.

— Он много чего говорит. Особенно когда рядом солдаты.

— И куда он велел везти пластину?

— В карьер. Сегодня до заката. Там будет человек из Рима.

— Имя?

Гай ответил коротким движением головы: нет.

— Я видел только его знак. Два ключа.

При словах о двух ключах Руф нахмурился.

— Выходит, это не просто эмблема охраны.

— Это знак тех, кто отдаёт приказы охране, — поправила Ливия.

Со стороны постоялого двора раздался свист. Начальник конвоя заметил, что Гай слишком долго разговаривает с незнакомцами. Двое всадников направились к ним.

— Всё, — сказал Руф. — Теперь мой план.

— Который заканчивается до последствий? — уточнил Артём. — Я просто хочу знать, на какой странице мне начинать жаловаться.

— Именно.

Центурион шагнул на дорогу и крикнул:

— Именем гарнизонного командования! Остановиться!

Всадники натянули поводья. Один узнал Руфа и выхватил меч.

Артём прикинул шансы: голая дорога, четверо пеших, двое всадников с мечами и торговец, которому не подчиняется даже собственный осёл. Последний пункт почему-то выглядел самым — Гай! — скомандовал он. — Ваш осёл умеет бежать?

— Когда захочет!

— А когда он захочет?

— Обычно когда я слезаю!

— Слезайте!

Гай послушался. Ослик действительно рванул с места — прямо между лошадьми. Одна шарахнулась в сторону, другая взвилась на дыбы. Руф выбил меч у ближайшего всадника, Ливия ударила второго по руке тяжёлой табличкой, а Артём, не желая оставаться безучастным, громко объявил:

— Конфискация транспортного средства!

Но конфискация не удалась: ослик уже мчался прочь с видом полководца, выигравшего сражение и решившего не дожидаться награждения.

Вскоре оба всадника сидели на земле, стянутые собственными ремнями. Руф собирал оружие, Ливия отряхивала платье, а Павел не сводил глаз с повозки.

— Мы не сможем увезти её незаметно, — сказал он.

— И не надо, — ответил Артём. — Нам нужен ящик.

Руф нашёл под днищем крепления. Одну цепь удалось снять, вторую пришлось перекусить кузнечными клещами, найденными у возницы. Ящик оказался небольшим, но неожиданно тяжёлым.

— Открывайте, — сказал Артём.

— Здесь? — спросил Павел.

— Нет, доставим в императорский дворец, соберём комиссию, составим опись и позовём музыкантов. Открывайте здесь.

Под крышкой лежали свёрнутые списки, три печати и узкая пластина тёмного металла. На ней были вырезаны знаки, напоминавшие одновременно латинские буквы и схему электрической цепи.

Флешка в ладони Артёма задрожала. На пластине вспыхнула тонкая синяя линия.

Павел отступил.

— Уберите её!

— Подальше от пластины!

Артём отдёрнул руку. Свет погас.

— Значит, это не совпадение, — произнёс он. — Моя флешка каким-то образом связана с вашей машиной.

— Не с машиной, — тихо сказал Павел. — С тем, кто её запустил.

— Кто?

Павел изучал пластину, не решаясь поднять глаза.

— Девять лет назад я видел такую же. На ней была дата. И имя человека, которого ещё не существовало в нашем времени.

— Моё?

— Нет.

Артём замер.

— Чьё же?

Павел поднял глаза.

— Моё собственное. И рядом стояла дата моего прибытия. День в день.

Издалека донёсся новый удар. Но теперь звук шёл не от крепости. Он пришёл со стороны карьера.

Ливия первой повернулась к холмам.

Над каменоломней поднималось узкое серебристое свечение — слишком ровное для дыма и слишком яркое для солнечного луча.

— Они начали раньше заката, — прошептал Павел.

Артём закрыл ящик.

— Значит, вопросов два: кто открывает ворота и зачем ему наши имена.

Руф поднял меч.

— А третий?

— Как добраться до карьера раньше, чем туда явятся остальные желающие нас арестовать.

— Это просто, — сказал центурион. — Пойдём старой дорогой.

— А почему ею не пользуются?

— Там обвал.

— Конечно, — сказал Артём. — В этой стране хорошие дороги существуют только в отчётах. Плохие, судя по всему, тоже, но ими хотя бы можно воспользоваться.

Он посмотрел на серебристое сияние над холмом. Мысль о возвращении домой впервые отступила на второй план.

Сперва надо было понять, что собирается явиться сюда из другого времени.

Глава 9. Дорога, которой нет на карте

За оливковой рощей тянулась старая дорога. Она петляла между двумя холмами и, если верить Руфу, упиралась в обвал.

— Насколько серьёзным? — спросил Артём.

— Проехать нельзя.

— А пройти?

— Если повезёт.

— Замечательно. Весь маршрут держится на удаче. У меня такие подрядчики обычно ещё просят аванс — за риск быть найденными.

Руф возглавлял отряд, то и дело проверяя следы на земле. За ним шла Ливия с кожаной сумкой, набитой захваченными документами. Павел берёг металлическую пластину, укутанную в несколько слоёв ткани. Артём и Гай Септимий держались позади.

Гай то и дело оборачивался: его повозка всё не появлялась.

— Мы бросили мою повозку, — сообщил он в седьмой раз. Артём начал подозревать, что у торговца не память, а неисправный гонг.

— Я помню.

— И моего осла.

— Осёл, судя по скорости, уже добрался до следующей провинции. Возможно, там его наконец назначат начальником каравана.

— Он дорогой.

— Тогда догонит нас и предъявит счёт. С пенями за моральные страдания.

Гай обиженно замолчал.

Через полчаса колея исчезла под камнями. Снизу доносился шум ручья, скалы стиснули тропу, а впереди путь перегораживала груда обломков.

Руф остановился.

— Вот обвал.

Артём прикинул, можно ли перебраться через камни.

— Девять лет. Обвал старый, а начальство всё ещё ждёт, пока камни сами напишут прошение об уборке.

Павел вскинул голову.

— Точно девять?

— В год, когда закрыли строительство.

Ливия опустилась на корточки и коснулась светлой царапины на камне.

— Тогда почему здесь свежие следы?

Руф присмотрелся. Между валунами была примята трава; в сырой земле сохранились отпечатки тяжёлых сандалий.

— Кто-то ходит здесь регулярно, — заключил центурион.

— Значит, дорога всё-таки существует, — сказал Артём. — Просто у неё пропускной режим. Даже скалы здесь работают на ведомство.

Артём вспомнил служебные проходы на стадионах, гостиничные двери без табличек и коридоры, по которым важных гостей уводили от толпы.

Официальная дорога кончалась у обвала. Настоящая, судя по следам, начиналась за ним.

Артём прибавил шаг.

* * *

Обойти завал оказалось непросто.

Расщелину Руф заметил лишь тогда, когда раздвинул колючие ветви у скалы. За кустами вниз уходили вырубленные в камне ступени.

— Здесь раньше не было ступеней, — произнёс он.

— Вы уверены?

— Я служу в этой крепости пятнадцать лет.

— А я видел, как за одну ночь перекраивали целую площадку для фестиваля, — ответил Артём. — Утром заказчик уверял, что так и было задумано. Особенно удивился фонтан, оказавшийся в гардеробе.

Павел спустился первым.

Через несколько шагов он остановился.

— Почему? — спросил Гай.

— Потому что я не знаю, что в них спрятано.

— После девяти лет тайн от вас трудно ожидать подробных инструкций, — заметил Артём. — Но табличка «не прислоняться» стоила бы недорого.

Ступени привели в тесный коридор с удивительно ровным потолком. При свете лампы Ливии проступали следы инструментов, железные скобы и прямоугольные ниши.

Павел провёл рукой по одному из них.

— Это не римская работа.

— Почему?

— Слишком точная.

Руф нахмурился. Римские строители, по его мнению, не нуждались в оценке человека, который девять лет не мог найти дверь.

— Римские строители умеют работать точно.

— Я не об этом, — ответил Павел. — Посмотрите на углы.

Артём наклонился. Углы были выведены так ровно, будто здесь поработал станок.

— А вот это мне уже знакомо, — сказал он. — Только обычно подобное делают в бетонной стене.

Ливия посмотрела на него.

— Что такое бетон?

— Долгая история. В вашем мире, кстати, тоже есть его разновидность. Только не спрашивайте, кто принимал работы: с тех пор прошло слишком много лет.

— Вы постоянно говорите «в вашем мире».

Артём замолчал.

Ливия продолжила:

— Павел знает ваш язык. Вы оба узнаёте вещи, которых здесь никто не видел. А ваше появление было предсказано заранее. Не пора ли перестать делать вид, будто всё объясняется секретными поручениями?

Гай насторожился.

— Я тоже хочу услышать объяснение. Особенно если в будущем существует способ вернуть осла без пешего путешествия.

— В будущем есть способы найти почти что угодно, — сказал Артём. — Но ваш осёл, похоже, освоил право на частную жизнь.

Он посмотрел на Ливию.

— Вы действительно хотите знать?

— Я уже рискую жизнью из-за ваших тайн. Было бы приятно хотя бы понимать, за какие именно.

Артём помедлил. Он рассчитывал отложить признание хотя бы до ужина. Желательно такого, после которого можно немедленно сбежать.

— Хорошо. Только обещайте не перебивать.

— Обещаю.

— Я родился примерно через девятнадцать веков после вас.

Гай собрался что-то сказать, но так и остался с открытым ртом.

Ливия подняла ладонь, останавливая его.

— Продолжайте.

— В моём времени есть города, где живут миллионы людей. Повозки ездят без лошадей. Корабли пересекают моря без парусов. А люди могут разговаривать друг с другом, находясь за тысячи миль.

Руф ответил отрицательным жестом.

— Без гонцов?

— Без гонцов.

— Тогда как они узнают, что сообщение доставлено?

— Вот тут, центурион, вы задали вопрос, который мучает человечество и в моём времени. Особенно когда сообщение прочитано, а ответа нет третий день.

Ливия даже не улыбнулась.

— А император?

— Что император?

— Кто правит вашей империей?

— Там всё сложнее. Империй в вашем понимании почти не осталось.

— Значит, вы пришли из страны без императора, чтобы получить приказ от нашего?

— Именно. И это не самое нелепое, что со мной случилось. Я, например, впервые в жизни получаю приказы от начальника, которого ещё нет в школьном учебнике.

Павел слушал, прислонившись к стене.

Ливия наконец повернулась к нему:

— А вы?

— Я тоже оттуда.

— И девять лет скрывали это?

— Я девять лет пытался понять, кто ещё знает.

— Теперь знаете, — сказала она. — Нас как минимум двое, кто хотел бы получить ответы.

* * *

В конце прохода их ждала железная дверь.

Ни решётки, ни привычных деревянных створок, обитых железом: сплошная металлическая плита с круглым гнездом в центре.

Артём подошёл ближе.

— Это уже совсем не похоже на древнеримское строительство.

Павел развернул ткань.

Пластина в руках Павла засветилась слабым, почти незаметным светом.

— Она должна подойти сюда.

— Должна? — переспросил Артём. — Вы проверяли?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

Павел не торопился отвечать.

— Я видел чертёж.

— Когда?

— Девять лет назад.

— И не сочли нужным упомянуть об этом до того, как мы забрались под гору? У вас вообще бывает момент, когда вы сообщаете важное заранее?

— Павел, если бы все мои подрядчики работали по вашему принципу, я бы давно жил на стройке. Причём официально она ещё не началась бы.

Руф осмотрел дверь.

— Может, просто выбить?

— Центурион, — сказал Артём, — вы удивительно последовательный человек. У вас любой вопрос решается мечом или предметом, который можно уронить на противника.

— Есть ещё огонь.

— Беру свои слова обратно. Три способа. Ваша империя всё-таки движется к прогрессу.

Ливия присмотрелась к углублению.

— Подождите. Там что-то написано.

По краю круглого гнезда тянулась надпись. Латинские буквы перемежались знаками, которых Артём прежде не видел.

Артём поднёс светильник.

Среди символов выделялась короткая фраза на русском языке:

«Вход разрешён только свидетелю».

— Опять русский, — произнёс он.

— Что написано? — спросила Ливия.

Артём перевёл.

Руф нахмурился, выслушав перевод.

— Свидетелю чего?

— Вот и мне интересно.

Павел протянул пластину.

— Попробуйте вы.

— Почему я?

— Потому что ваше имя было на приказе.

— Прекрасная причина. Я всегда мечтал стать ключом от двери, за которой может находиться что угодно. Надеюсь, гарантия прилагается.

Артём всё же взял пластину.

Металл оказался тёплым.

Артём приблизил пластину к гнезду. Не успел он коснуться Затем — голос.

Совершенно обычный женский голос, произнёсший по-русски:

— Артём Синицын. Идентификация подтверждена. Ожидайте открытия.

Артём опустил руку, так и не вставив пластину.

— Нет, — сказал он.

Ливия посмотрела на него.

— Что случилось?

— Там кто-то назвал моё имя.

— Это уже происходило.

— Да. Но раньше это делали люди. А сейчас со мной разговаривает дверь. И, что особенно обидно, она лучше знает порядок допуска.

Гай отступил на шаг.

— Я всегда говорил, что новые строительные технологии опасны. Старая дверь хотя бы не знала, как тебя зовут.

Дверь бесшумно ушла в стену.

За ней открылся коридор, освещённый ровным белым светом.

Никаких факелов.

Никаких масляных ламп.

И никакого видимого источника света.

Руф вскинул меч.

— Это колдовство?

— Нет, — ответил Артём. — Хуже. Здесь кто-то очень хорошо разбирается в технике и, судя по всему, уже утвердил смету.

* * *

Внутрь вошли гуськом, стараясь не задевать стены.

Первым шагал Руф. Следом — Артём, Ливия, Павел и Гай, который старательно держался ближе к выходу.

Коридор вывел в круглый зал. Посередине возвышалась каменная арка, не соединённая ни с одной стеной. Вокруг стояли металлические стойки со знаками, знакомыми по пластине.

Но Артём смотрел не на арку.

На столе у дальней стены лежала папка.

Такие продавались в любом канцелярском магазине его времени.

Он подошёл и прочитал надпись:

«ПРОЕКТ „ЯНУС“. ЭТАП II. ПРОТОКОЛ НАБЛЮДЕНИЯ».

Ниже стояла дата.

Не римская.

Современная.

И ещё одна строка:

«Субъект А. Синицын. Первое прибытие — подтверждено».

Артём перечитал строку. Слово «первое» выглядело особенно неприятно: обычно после него следовали «повторное» и новые расходы.

— Первое? — тихо переспросил он.

Ливия подошла ближе.

— Что это значит?

— Не знаю.

Он открыл папку.

На первой странице была фотография.

На ней стоял он сам.

В римской тунике, с коротко подстриженными волосами и тонким шрамом над левой бровью.

Но никакого шрама у Артёма не было.

Под фотографией значилось:

«Повторное перемещение возможно только после завершения первоначального цикла».

Артём перевернул страницу.

И увидел список событий.

Прибытие в крепость.

Проверка складов.

Обнаружение камнеподъёмной машины.

Арест.

Побег через подземный ход.

Перехват повозки.

Каждое событие сопровождалось датой.

Все даты совпадали.

Там было написано:

«Вход в комплекс. Субъект А. Синицын. Сопровождающие: четыре человека. После открытия двери один сопровождающий должен быть устранён».

Артём оторвался от страницы.

Их было пятеро.

Он, Руф, Ливия, Павел и Гай.

— Что там? — спросила Ливия.

Артём закрыл папку.

— Ничего хорошего.

Дверь за их спинами захлопнулась.

Ровный женский голос произнёс:

— Протокол второго этапа активирован. До выбора сопровождающего осталось десять минут.

Гай выронил сумку.

— Какого выбора?

Артём по привычке глянул на пустое запястье, где когда-то носил часы. За спиной уже не было выхода.

— Вот теперь, — сказал он, — мне действительно хотелось бы поговорить с организатором мероприятия. И сразу уточнить, где у него книга жалоб.

На этот раз никто не засмеялся.

Глава 10. Десять минут на спасение

— Девять минут пятьдесят секунд, — сообщила невидимая женщина.

Гай Септимий вскинул руки, словно требовал слова на заседании сената.

— Я требую разъяснений! По какому закону нас собираются убивать? И куда потом подавать жалобу?

— По внутреннему распорядку, — предположил Артём. — Жалобы принимаются по вторникам, с девяти до девяти пятнадцати. Лично от погибшего.

— Тогда я требую копию!

— Септимий, если выберемся, я подарю вам весь архив. С описью, печатью и чиновником в придачу. Только перестаньте кричать.

Посреди круглого зала белела арка. Свет вокруг неё был такой ровный, что тень исчезла совсем. Руф испытал запертую дверь мечом, выслушал глухой звон и нехотя отступил: железо оказалось толще его терпения.

— Восемь минут пятьдесят секунд.

— А она умеет считать в обратную сторону, — заметил Артём. — На моей работе так обычно начиналось совещание по бюджету. Правда, там погибала только премия.

Ливия раскрыла папку на столе.

— Там должно быть объяснение.

— Там протоколы, — ответил Артём. — Если бы авторы протоколов умели объяснять происходящее, половина государственных учреждений закрылась бы за ненадобностью.

— Тогда ищите исключения, — сказала она. — В любом правиле они есть.

Артём оторвался от бумаг и посмотрел на Ливию.

— Вы точно не работали в юридическом отделе?

— Я не знаю, что это. Но мой отец составлял договоры для половины провинции. И всякий раз, когда его пытались обмануть, он сначала спрашивал, что именно написано.

Павел стоял у металлической стойки, держа в руках пластину.

— Надо выключить питание.

— Отличная мысль. Где рубильник?

— Не знаю.

— Павел, вы предлагаете отключить устройство, не зная, где у него выключатель. Вас случайно не назначали главным инженером?

— Я им и руководил, — неожиданно ответил Павел.

Руф опустил меч. Ливия перестала листать папку. Павел явно сказал больше, чем собирался.

— Не всем строительством, — поспешил добавить Павел. — Моё дело — камень, подвоз, водоотвод. За внутреннюю дверь меня не пускали.

— Восемь минут десять секунд.

Руф повернулся к Артёму.

— Назови того, кто должен умереть. Я не позволю машине решать за нас.

— Никого не назову.

— Тогда она решит сама.

— Вот поэтому и не назову.

Гай сглотнул.

— Я могу заплатить! Всем! Даже этой женщине в стене! Только пусть выставит счёт, а не приговор.

— У неё, кажется, нет карманов, — сказала Ливия.

— Деньги можно оставить на столе!

Артём снова уткнулся в инструкцию: «Один сопровождающий должен быть устранён». Не «убит» и даже не «уничтожен». «Устранён». Любимое слово людей, которые хотят написать страшное и при этом ни за что не отвечать.

— Система, — произнёс он громко. — Кто считается сопровождающим?

Женский голос отозвался без задержки:

— Лицо, сопровождающее субъекта А при прохождении второго этапа.

— А если лицо перестало сопровождать?

— Требуется уточнение запроса.

— Прекрасно. Значит, разговаривать умеешь. Осталось научить тебя отвечать на вопросы, а не защищать диссертацию по уклонению от них.

— Семь минут двадцать секунд.

— Система, что означает «устранён»?

Гай успел начертить в воздухе какой-то знак. Артём не стал выяснять, какому божеству адресована просьба.

— Исключён из состава сопровождающих до активации перехода.

Артём обернулся к остальным.

— Слышали? Исключён из состава. Не обязательно убит.

— Почему тогда вы так испугались? — спросил Гай.

— Потому что машины с таймером смерти редко получают хорошие отзывы. Особенно от постоянных клиентов.

Ливия первой сообразила, к чему он клонит.

— Значит, одному нужно перестать быть вашим спутником.

— Верно. Но сперва выясним, как это оформляется.

— Шесть минут сорок секунд.

— Система! Предусмотрено ли изменение статуса сопровождающего?

— Да. На основании решения субъекта А и подтверждения независимого наблюдателя.

— Кто такой независимый наблюдатель?

— Лицо, не участвующее в переходе и не находящееся в прямом подчинении субъекта А.

Все переглянулись.

Руф перевёл взгляд на Гая.

— Торговец никому не подчиняется.

— Я подчиняюсь закону! — возмутился тот.

— Вот именно, — сказал Артём. — И деньги у вас свои. По — Не трогайте мои деньги! Я ещё не назначил наследника. И не собираюсь делать это в такой спешке!

— Ваши деньги пока в безопасности. Речь о статусе наблюдателя.

— Мне это не нравится.

— Гай, вам когда-нибудь нравилось то, что происходило с нами за последние сутки?

Гай всерьёз обдумал вопрос.

— Осёл мне нравился.

— Тогда ради осла сосредоточьтесь. Представьте, что ему грозит конфискация без возмещения убытков.

Артём повернулся к белой стене.

— Назначаю Гая Септимия независимым наблюдателем.

— Недостаточно данных. Требуется согласие лица.

— Гай?

— А что мне за это будет?

— Возможность остаться живым. Это единственный гонорар, который мы пока можем выплатить без задержки.

— Слишком расплывчатая выгода.

— И письменное подтверждение, что вы помогли императорскому уполномоченному.

— С печатью?

— С какой найдём. Если не найдём, нарисуем. У меня за плечами десять лет организации мероприятий — там без печати даже дождь не отменяли.

— Согласен!

По стене протянулась зелёная полоса.

— Независимый наблюдатель подтверждён.

— Пять минут двадцать секунд.

Ливия захлопнула папку.

— Теперь один из нас должен выйти из числа сопровождающих.

— Но выход заперт, — напомнил Руф.

— Мы пока не говорили о выходе, — ответил Артём. — Мы говорили о списке.

Он подошёл к стойке и заметил неглубокую нишу. В ней лежала гладкая табличка с четырьмя светящимися отметками. Когда он коснулся первой, в воздухе раздался короткий сигнал.

— Идентифицирован Марк Флавий Руф.