Московский попаданец. Императору не докладывать!

— Не испытывайте моё терпение, центурион.

Руф сложил руки на груди.

— Молодой человек, когда я начал службу, вашего отца ещё заставляли мыть полы в казарме. Моё терпение пережило три восстания и двух командиров. Один из командиров тоже любил ссылаться на приказ. Где он теперь, лучше не спрашивайте.

Артём высунулся из-за плеча Руфа — ровно настолько, чтобы его услышали, но не успели схватить.

— Скажите, а вы приказ читали?

— Разумеется!

— Тогда должны знать, что он вступает в силу завтра.

Офицер замялся.

— Это несущественно.

— Для вас, возможно. А вот для чиновника, который составил документ, существеннее некуда. Представьте: в отчёте написано, что вы арестовали меня сегодня, а приказ получили завтра. Начальство решит, что вы предсказываете будущее. И заставит заранее сдавать отчёты за весь год. Вы этого хотите?

На стене кто-то прыснул. Офицер налился краской.

— Вы издеваетесь над императорской властью?

— Напротив. Я защищаю её от ошибок делопроизводства. Между прочим, совершенно бесплатно. Пока.

Руф тихо произнёс:

— Продолжайте. Он начинает думать.

— И ещё, — добавил Артём, — у меня на руках приказ о проверке снабжения. Если вы мешаете мне войти, придётся записать, что гарнизон уклоняется от императорской ревизии. С указанием вашего имени.

Офицер посмотрел на табличку, затем на легионеров. Оглянулся за стену, но помощи оттуда ждать не приходилось.

— Открыть малую калитку, — процедил он. — Только центуриону и уполномоченному. Остальные ждут.

— С удовольствием, — сказал Артём. — Наконец-то цивилизованный подход к незаконному аресту: проход по одному, без давки.

* * *

Во дворе их ожидала Ливия Корнелия.

Женщина в дорожной одежде держала две восковые таблички и разглядывала их с раздражением бухгалтера, которому принесли отчёт без единой сходящейся цифры.

— Артемий Синиций? — спросила она.

— В документах — да. В жизни сложнее.

— Ливия Корнелия. Я веду переписку по делам моего дяди, который отвечает за часть строительных поставок.

— Соболезную вашему дяде.

— Ему пока не требуется сочувствие. А вот вам — возможно. Я видела приказ о вашем аресте.

— Здесь его уже видели все, кроме местных пчёл. Хотя, судя по порядкам, им скоро тоже выдадут копию под роспись.

— И заметила ошибку в дате.

Артём подался вперёд.

— Вы тоже?

— Нет. Я заметила другую ошибку. Печать принадлежит не канцелярии Приска.

Она протянула табличку. На ней был аккуратно отпечатан знак с изображением орла и двух скрещённых ключей.

— Это знак закрытого строительного управления, — пояснила Ливия. — Его упразднили девять лет назад.

Руф нахмурился.

— Я слышал о нём.

— Многие слышали. Немногие дожили до того, чтобы обсуждать его вслух.

Артём покосился на неё.

— Вы всегда так ободряете новых знакомых? Или мне достался особый тариф?

— Только тех, кто собирается прожить до вечера.

Ливия понравилась ему сразу. Не настолько, чтобы посреди осады звать её на ужин, но достаточно, чтобы перестать чувствовать себя единственным человеком в крепости, который умеет читать документы.

— Зачем вы мне помогаете?

— Потому что мой дядя пропал три дня назад. Перед исчезновением он получил приказ проверить поставки на строительство, которого официально нет.

— Похоже, у нас общий работодатель.

— И общий противник, — сказала Ливия. — Если вы действительно тот, за кого себя выдаёте.

— А если нет?

— Тогда вы хотя бы умеете читать счета. В этой крепости это уже квалификация, позволяющая командовать гарнизоном.

* * *

Вечером они собрались в комнате над оружейной: Артём, Руф и Ливия. На столе лежали два приказа, ведомость поставок и четыре левые сандалии, которые Артём принёс как наглядное пособие.

— Зачем обувь? — спросила Ливия.

— Чтобы помнить, с чего всё началось.

— Вы всегда приносите на совещания сандалии?

— Только когда у расследования нет правой стороны. А ещё они помогают не забыть, что мы ищем преступника, а не открываем обувную лавку.

Руф хмыкнул. Ливия рассмеялась — неожиданно звонко.

Они сравнили печати. На старом приказе, полученном Артёмом утром, был знак императорской канцелярии. На новом — орёл с ключами. А почерк обоих документов оказался одинаковым.

— Один писец, — сказала Ливия.

— Или один человек, который копирует его руку, — уточнил Артём.

— Вы подозреваете подделку?

— Я подозреваю, что кто-то очень любит оформлять документы задним числом. Иногда даже передним. Такой талант — и пропадает без налоговой инспекции.

Руф указал на строку в ведомости.

— Здесь поставки камня прекращены девять лет назад. Но ниже стоят новые записи.

Ливия наклонилась.

— Три дня назад. В день исчезновения моего дяди.

— Сколько камня?

— Двенадцать повозок.

— Кто принял?

Ливия прочла имя. Улыбка исчезла с её лица.

— Павел.

Артём откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Ну конечно. Наш кладовщик. Человек широких интересов: зерно, масло, строительство ворот между эпохами. Ему бы ещё тендеры доверить — и Рим можно закрывать на инвентаризацию.

— Потом объясню. Сначала найдём Павла.

Но искать его не пришлось.

В дверь постучали. Молодой легионер просунул голову в комнату.

— Центурион, кладовщик Павел исчез. Его нашли не на складе, а в списке заключённых.

— Что значит «нашли в списке»? — спросил Руф.

— Там записано, что его должны казнить завтра на рассвете. По приказу особого управления.

Артём отодвинул табличку.

— А сам Павел где?

— Никто не знает.

Ливия взглянула на вторую табличку.

— Здесь тоже завтрашняя дата.

— Удивительно предусмотрительные люди, — сказал Артём. — Сначала составляют отчёт, потом создают событие. В Москве за такую экономию времени дали бы премию. А потом завели бы дело.

Из двора донёсся крик. За ним — звон металла и топот ног.

Руф вскочил и распахнул ставни.

У ворот крепости стоял тот самый особый отряд. Теперь солдат было не шесть, а не меньше тридцати. Их командир поднял факел, и на его панцире блеснул знак двух скрещённых ключей.

— По приказу наместника! — прокричал он. — Выдать самозванца Артемия Синиция и женщину Ливию Корнелию!

Ливия повернулась к Артёму. По её лицу было видно: знакомство она уже успела оценить.

— Поздравляю. Мы знакомы меньше часа, а меня уже разыскивают вместе с вами. Обычно для такого хотя бы знакомят с родителями.

— Обычно я произвожу впечатление быстрее, — ответил Артём. — Но сегодня немного устал. И родители, к счастью, остались в другой эпохе.

Руф затянул ремень меча.

— Что будем делать?

Артём оглядел стол: четыре левые сандалии, два приказа, ведомость. За окном метались факелы. Он когда-то жаловался на затянутые совещания в Москве. Теперь готов был лично извиниться перед каждым участником.

— Для начала, — сказал он, — объявим, что проверка продолжается.

— А потом?

— Потом найдём запасной выход. В любой приличной организации он должен быть. Даже если организация собирается нас арестовать.

Руф криво улыбнулся.

— Здесь есть старый подземный ход. Его замуровали девять лет назад.

Артём повернулся к Руфу:

— Скажите, центурион, у вас вообще что-нибудь не связано с девятью годами назад?

— Есть, — ответил Руф. — Моё жалованье. Его не повышали двенадцать лет. Зато обещают пересмотреть каждый год.

Артём расхохотался — некстати, зато от души.

Снаружи ударили в ворота.

Второй раз — сильнее.

А третий удар прозвучал уже из-под пола.

Кто-то стучал снизу.

Глава 7. Запасной выход для особо важных преступников

Снизу опять постучали.

Три коротких удара, пауза, ещё два. Не иначе подпольное отделение канцелярии требовало открыть приём граждан.

Артём посмотрел на Руфа.

— Скажите, у вас под канцелярией кто-нибудь живёт?

— Крысы.

— Крысы у вас, я смотрю, дисциплинированные. Стучат по уставу. У нас в оргкомитете даже люди так не умели.

Снаружи в ворота ударили тараном.

Ливия сгребла со стола таблички.

— Если у вас есть план, самое время им поделиться.

— Есть, — ответил Артём. — В идеале пережить следующие пять минут. В перспективе — ещё несколько лет.

— Это не план, а пожелание, — отрезала Ливия. — Причём довольно скромное.

— Тогда план номер два: найти того, кто стучит снизу.

Руф отодвинул от стены тяжёлый сундук, присел и подцепил ножом край плиты. В щели блеснуло железное кольцо.

— Девять лет назад этот проход приказали закрыть, — сообщил он.

— А вы не закрыли?

— Закрыл. Но не настолько, чтобы самому не выбраться.

Артём оценил находку.

— Уважаю, — сказал Артём. — Приказ выполнили, но запасной выход оставили. Вот что значит грамотное освоение бюджета.

Плита с тяжёлым скрежетом пошла вверх.

Из темноты раздался голос:

— Если вы закончили совещание, спускайтесь! У меня здесь не приёмная, а вас, судя по грохоту, уже обслуживают без очереди!

Артём застыл с одной ногой на ступеньке.

— Павел?

— Нет, император Адриан. Решил лично проверить канализацию. Конечно, Павел!

Ливия взяла светильник.

— У вашего знакомого, похоже, весьма своеобразные манеры.

— Зато быстро отвечает. У нас на такие вопросы положено тридцать рабочих дней.

Они протиснулись на узкую лестницу. Руф вернул плиту на место. Сквозь камень ещё доносились требования особого отряда открыть ворота.

Внизу пахло сыростью, известью и старой водой. Павел стоял с факелом возле кирпичной кладки.

— Быстрее, — сказал он. — У нас мало времени.

— Вы вчера утверждали, что не знаете подземных сооружений, — напомнил Артём.

— Я говорил, что строил дороги и мосты.

— А это что?

— Дорога под землёй.

— Дорога под землёй. Понятно. Значит, мост — это когда потолок не обрушился?

Павел лишь крепче перехватил факел.

Руф подошёл вплотную к кладовщику.

— В списках ты значишься приговорённым. Почему?

— Потому что кое-кому очень хочется, чтобы я не дожил до утра.

— А мне хочется получить жалованье, — заметил Руф. — Но я же не объявляю казначея государственным преступником. Хотя мысль полезная.

Ливия подняла светильник к стене. На камне проступал знак двух скрещённых ключей.

Тот самый, что был на панцире командира особого отряда.

— Значит, они уже здесь были, — сказала она.

Павел отвёл взгляд.

— Они никогда отсюда не уходили.

За поворотом они вышли в коридор пошире. В нишах чернели фитили давно погасших светильников. Пол пересекали две глубокие колеи.

— По ним возили камни? — спросил Артём.

— Иногда, — ответил Павел.

— А чаще?

— Не камни.

— Прекрасно. Один вопрос — два слова, и оба бесполезные. Вы случайно не руководили отделом отчётности?

Павел остановился у двери, обитой железными полосами. Запирали её снаружи, но засов держался на одном-единственном гвозде.

— Здесь раньше находилась мастерская, — объяснил он.

— Чья?

— Тех, кто строил ворота.

— И что с ними стало?

Павел уставился на дверь.

— Их больше нет.

— Вы отвечаете так, что я начинаю скучать по допросу, — заметил Артём. — Там хотя бы вопросы задавал не я.

Руф отодвинул засов и толкнул дверь плечом.

Внутри стояли столы, покрытые пылью, медные инструменты, весы и каменные плиты с нанесёнными на них кругами. В дальнем углу лежала груда сломанных деревянных рам. На стене кто-то процарапал десятки одинаковых отметок.

Ливия подошла к ним.

— Это дни?

— Попытки, — ответил Павел.

Зарубки теснились одна к другой. Артём принялся считать и бросил после третьего ряда.

— Попытки чего?

— Открыть проход.

— И сколько раз получилось?

— Один.

— Один успех на сколько-то сотен попыток? — Артём оглядел зарубки. — Отлично. Если бы вы продавали билеты, вас бы уже закрыли за мошенничество.

Павел поднял с пола металлическую пластину размером с ладонь. На одной стороне виднелись римские цифры, на другой — выцарапанная русская буква «А».

— Девять лет назад здесь появился человек, — сказал он. — Он знал устройство машины. Знал, что произойдёт. И утверждал, что должен дождаться другого.

— Меня?

— Возможно.

— Как его звали?

— Он называл себя Андреем.

Артём сжал челюсти. Ещё вчера он думал, что хуже всего в Древнем Риме без горячего душа. Теперь оказалось, что здесь пропадают соотечественники, причём один из них, похоже, знал о его прибытии заранее.

— А где этот Андрей?

— Исчез при первой успешной попытке.

— Ушёл домой?

— Никто не знает.

— Вы-то как сюда попали?

Павел устало потёр лицо.

— Работал инженером. В наше время. Меня наняли проверить старое оборудование на закрытом объекте. Я вошёл в помещение, где стояла такая же металлическая рама. Свет погас. Когда включился — вокруг были римляне.

— А потом девять лет вели складской учёт? Это самая суровая программа переподготовки инженеров, какую я встречал.

— Потом меня заставили помогать строить эту машину. Когда я отказался, меня отправили на склад. Так было проще следить за мной.

— Кто заставил?

— Люди с двумя ключами.

— Особое управление, — сказал он. — Они утверждают, что охраняют интересы императора. Но их приказов не видит даже начальник гарнизона.

— Прекрасная организация, — сказал Артём. — Приказы секретные, начальство невидимое, виноватых нет. Осталось только повесить табличку «Работаем для вас».

Ливия внимательно изучала медную пластину.

— Здесь не только числа. Это координаты.

— Вы уверены? — спросил Павел.

— Мой отец занимался измерением земель. Такие знаки используют для расстояний и направлений. Но здесь есть ещё обозначения, которых я не знаю.

Артём вынул из кармана флешку.

— Может, вот эта штука поможет?

Павел резко обернулся.

— Уберите!

— Почему?

— Если машина почувствует её рядом, мы не успеем уйти.

В мастерской стало слышно, как потрескивает факел.

— Простите, — сказал Артём. — Машина что сделает?

Павел осёкся, но было поздно.

— Это не просто устройство из камня и металла. Оно реагирует на предметы, которые не принадлежат этому времени.

Артём посмотрел на свои кроссовки.

— Тогда у нас неприятность. Я тут целиком не по эпохе. Даже носки, и те из будущего.

Над головами грохнуло. Кто-то крушил плиту над лестницей.

— Они нашли проход, — сказал Руф.

— Вы уверены?

— Когда солдаты ломают камень, — ответил Руф, — это редко бывает подготовкой к празднику.

Павел подхватил факел.

— В мастерской есть второй выход. Но придётся пройти через старый водосброс.

— Иногда.

— А когда именно?

— Когда открывают заслонку.

— И кто её открывает?

Павел слишком долго подбирал ответ.

— Люди с двумя ключами.

Артём встретился глазами с Ливией. Она уже прикидывала, куда бежать.

— Значит, экскурсия по канализации. Хорошо хоть без билетов. Хотя, зная местную администрацию, счёт пришлют позже.

Водосброс оказался каменным тоннелем такой высоты, что идти приходилось в три погибели. Руф повёл отряд с мечом наготове; Ливия берегла огонь светильника, а Артём с Павлом шли следом.

— Почему вы нам помогаете? — тихо спросил Артём.

— Потому что иначе вас заберут.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

— Мне прислали записку, что вам нельзя верить.

Павел остановился.

— На приказе?

— Вы знаете о ней?

— Я видел такую же девять лет назад. Только тогда там было написано: «Не верь Андрею».

— И вы поверили?

— Нет.

— А зря?

— До сих пор не знаю.

Руф поднял руку, требуя тишины.

Впереди послышались голоса.

— У выхода двое, — прошептал центурион. — Возможно, трое.

Артём пригнулся у стены. В небольшой нише висел старый бронзовый гонг.

— Это для чего?

— Отлично. Руф, вы умеете командовать громко?

Руф выпрямился, насколько позволял потолок. Вопрос его явно задел.

— Я двадцать лет командую легионерами.

— Тогда объявляйте эвакуацию, — сказал Артём. — Только так, чтобы даже император на холме услышал и обиделся, что его не предупредили.

Артём снял с пояса пустой металлический кубок, найденный в мастерской, и ударил им по гонгу.

Гул разнёсся по тоннелю.

— Заслонка открывается! — во всю глотку закричал Руф. — Всем покинуть водосброс!

Впереди раздались испуганные возгласы и топот.

Ливия с трудом сдержала смех.

— Они поверили!

— Они поверили! — Ливия всё ещё улыбалась. — Вы и вправду напугали их пустым кубком.

Они добежали до выхода. За решёткой виднелся склон холма, заросший кустарником. Руф одним ударом выбил проржавевший штырь, и решётка отворилась.

Выбравшись из тоннеля, Артём впервые за день оценил воздух как роскошь. В Риме он вообще начал ценить вещи, которые прежде предоставлялись бесплатно: дыхание, свободу и отсутствие вооружённой охраны.

Они выползли на склон. Над крепостью уже тянулся красный сигнальный дым.

— Нас ищут, — сказал Руф.

— Это я уже понял. Вопрос — насколько тщательно.

— До тех пор, пока не найдут.

— Отличная служба розыска, — пробормотал Артём. — С такой настойчивостью им бы потерянные посылки искать.

Ливия показала на дорогу у подножия холма. Там двигалась крытая повозка, сопровождаемая двумя всадниками.

На её борту был нарисован знак двух скрещённых ключей.

Павел резко побледнел.

— Не смотрите на повозку.

— Почему? — спросил Артём.

— В ней везут то, что вынесли из мастерской ночью.

Повозка подпрыгнула на камне. Край полотнища приподнялся.

Артём успел увидеть металлическую раму и укреплённую на ней пластину, покрытую светящимися знаками.

Флешка в ладони вдруг нагрелась.

Через секунду обожгла пальцы.

Он едва не выронил её.

— Павел, — сказал Артём, перекладывая флешку из ладони в ладонь, — ваша машина нагрела моё имущество. Куда подавать претензию?

Павел повернулся к нему.

— Тогда у нас ещё меньше времени, чем я думал.

— До чего?

— До следующего открытия ворот.

Над крепостью клубился дым. Повозка уходила всё дальше, и Артём понял: спорить сейчас — роскошь.

— Раз уж здесь всё по расписанию, — сказал Артём, — предлагаю выяснить, куда едет повозка. Желательно раньше, чем она тоже начнёт путешествовать во времени.

Руф скептически посмотрел на него.

— Нас четверо. У них вооружённая охрана.

— Именно. Поэтому нападать мы не будем.

— А что будем?

Артём прищурился, глядя на дорогу.

— Выездную проверку, — сказал Артём. — Без предупреждения. Это единственная профессия, в которой я здесь чувствую себя уверенно.

Ливия покачала головой.

— Вы действительно считаете, что любую беду можно решить проверкой?

— Нет, — признался Артём. — Но пока никто не догадался Они пошли по склону, держась за кустами, чтобы всадники не заметили их сверху.

Позади крепости снова прогремел удар — теперь такой сильный, что с холма посыпались мелкие камни.

Павел остановился и прошептал:

— Это невозможно. Раму ещё не доставили.

— Что невозможно? — спросил Артём.

Павел обернулся к крепости так резко, что едва не выронил факел.

— Ворота открываются. Без машины.

Артём забыл о повозке и уставился на Павла.

— Вот теперь, — сказал Артём, — я хочу увидеть инструкцию. И того гения, который написал в ней: «Может работать без оборудования».

Глава 8. Повозка с двойным дном

Повозка особого управления ползла по дороге с достоинством сенаторской процессии. Два всадника по сторонам разглядывали прохожих так, будто каждый уже задолжал казне, но пока не знает сколько.

Артём, Руф, Ливия и Павел притаились за низкой каменной оградой виноградника.

— Предлагаю действовать осторожно, — шепнул Артём.

— Это значит не разговаривать? — уточнил Руф.

— В идеале — да.

— Тогда почему вы разговариваете?

— Потому что я вношу предложение. Обсуждение предложения — отдельная услуга, — прошептал Артём.

Ливия спрятала улыбку. Павел в который раз ощупал сумку с документами.

— Нам надо вернуться к крепости, — сказал он. — Если там открываются ворота без рамы, случится беда.

— Какого размера? — спросил Артём.

— Не знаю.

— Прекрасно. Одну беду пережили, две следующие уже стоят в очереди. И обе, подозреваю, без талончиков.

Руф указал на дорогу. Повозка остановилась у постоялого двора. Возница спрыгнул на землю; один всадник пошёл к колодцу, другой скрылся за дверью.

— Теперь их двое возле груза, — сказал центурион.

— И что вы предлагаете?

— Подойти, обезоружить, забрать повозку.

— А потом?

— Уехать.

— Центурион, в вашем плане пропущена мелочь: погоня. Она обычно начинается сразу после слова «уехать», иногда ещё до того, как мы успеваем сесть.

— Я поговорю с хозяином двора.

— Зачем?

— Узнаю, куда направляется груз. И, возможно, почему охрана так нервничает.

— Как?

— Иногда достаточно задать вопрос так, чтобы человек решил, будто ответить — его собственная идея.

Артём проводил её взглядом.

— Она вернётся с ответом, — сказал Артём. — И, судя по нашему везению, с ответом, за который в Риме полагается отдельный арест.

— А здесь? — спросил Руф.

— Здесь, подозреваю, женятся.

Ливия вернулась через четверть часа. Артём за это время выяснил, что виноградник на картине и виноградник под животом — разные места. Муравьи успели провести собрание и единогласно признать его захватчиком.

— Груз везут в старый каменный карьер, — сообщила она. — Там находится склад управления. По документам — каменоломня, закрытая после обвала.

— А по факту? — спросил Артём.

— Там постоянно горят печи. Хозяин двора говорит, что ночью оттуда доносятся удары молотов.

Павел подался вперёд.

— Они перенесли мастерскую.

— Вы уверены?

— Я сам выбирал тот карьер. Девять лет назад.

Руф медленно повернул к нему голову.

— Ты говорил, что строил дороги.

— И строил. К карьеру тоже нужна дорога.

— Павел, у вас редкий дар: говорить чистую правду и с каждым словом выглядеть всё подозрительнее. Если вас допросят, вы случайно сознаетесь ещё и в похищении Луны.

С постоялого двора донёсся крик. Возница ругался на смотрели на разлитую воду, Артём заметил под днищем повозки железный ящик. Он был прикреплён отдельно от кузова, на коротких цепях.

— А вот и тайная статья расходов, — прошептал Артём.

— Что? — не понял Руф.

— Двойное дно. В кузове показывают красивую железяку, а самое интересное прячут снизу.

Павел выглянул из-за ограды. Лицо у него стало белее дорожной пыли.

— Там не должно быть ящика.

— Вы это уже говорили. Ящик, похоже, не получил распоряжения исчезнуть.

Артём вытащил из кармана синюю флешку. Она оставалась тёплой, но уже не обжигала ладонь. Когда повозка приблизилась к воротам двора, пластик слегка завибрировал.

— Возле груза она оживает, — заметил Артём.

— Не показывайте её, — попросил Павел.

— У вас вся инструкция из запретов? Не смотреть, не показывать, не подписывать. Где раздел «как остаться живым», или его выдают после испытательного срока?

— Я пытался остаться живым.

— А я пытаюсь понять, почему меня заранее записали в ваши документы.

Павел отвёл взгляд. Ливия это заметила.

— Он знает больше, — сказала она спокойно.

— Здесь все знают больше меня, — сказал Артём. — Даже муравьи. У них хотя бы есть план, распределение обязанностей и служба охраны.

И тут на дороге появился Гай Септимий.

Торговец ехал верхом на маленьком ослике, который, судя по морде, давно подал заявление об увольнении. На Гае был плащ с капюшоном, но скрыть его можно было разве что в городе, где все жители одновременно страдали близорукостью.

— Не может быть, — прошептал Руф.

— Он должен сидеть под арестом.

— Значит, арест у вас такой же надёжный, как снабжение. Человека посадили, бумагу оформили, а дальше — свободный рынок.

Гай подъехал к начальнику охраны и протянул ему табличку. Тот прочитал её, выругался и велел снять с повозки две амфоры. Торговец спорил, размахивал руками, а затем указал на дорогу к карьеру.

— Он их знает, — сказал Руф.

— Или снабжает, — заметила Ливия.

Артём поднялся.

— Пора познакомиться с поставщиком без секретаря и записи на приём.

— Вы собираетесь выйти к нему? — спросил Павел.

— Нет. Мы собираемся сделать так, чтобы он сам пришёл к нам.