Московский попаданец. Императору не докладывать!

* * *

После обеда появился Павел.

Он вошёл в канцелярию с корзиной хлеба и таким невинным выражением лица, будто всю жизнь мечтал исключительно о том, чтобы кормить проверяющих.

— Господин, вам принесли еду.

Артём поднял голову.

— Спасибо. Поставьте на стол.

Павел осторожно поставил корзину рядом с табличками.

Они встретились глазами.

Артём вспомнил предупреждение на обороте приказа.

«Павлу не верь. Никому».

Очень хотелось спросить, кто именно написал эту фразу.

Но ещё больше хотелось понять, почему Павел заранее знал о его прибытии.

— Вы давно здесь работаете? — спросил Артём на латыни.

— Достаточно давно.

— Нет.

— А раньше?

— Занимался строительством.

— Интересно. Каким?

Павел слегка напрягся.

— Разным.

— Например?

— Дорогами.

— А ещё?

— Мостами.

— А подземными сооружениями?

Павел медленно поднял глаза.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто интересуюсь местными достопримечательностями.

В дверях появился Руф.

— Господин, прибыл начальник канцелярии.

— Прекрасно, — сказал Артём. — Нам как раз не хватало начальства.

Павел отступил к стене.

— Я пойду?

— Идите.

Когда он вышел, Артём заметил под корзиной хлеба маленький сложенный листок.

Он развернул его.

На листке было написано по-русски:

«Не ищи пропавшее зерно. Ищи то, чего никогда не существовало».

Артём перечитал записку дважды.

Потом посмотрел на табличку с перечнем имущества.

Четыреста мешков зерна. Триста пар сандалий. Двадцать мулов.

И ещё одна строка, которую он прежде пропустил.

«Машина для подъёма камней. Одна единица. Передана в распоряжение особого строительства».

В графе стоимости стояла сумма, которой хватило бы на Артём провёл пальцем по записи.

— Вот ты где, — пробормотал он.

— Кто? — спросил вошедший Руф.

— Пока не знаю. Но подозреваю, что самый дорогой камнеподъёмник в истории человечества.

— У нас нет такого устройства.

— Я уже догадался.

— Тогда зачем за него заплатили?

Артём улыбнулся.

— Центурион, поздравляю. Вы только что задали первый правильный вопрос за весь день.

В эту минуту в канцелярию вошёл высокий мужчина в дорогой белой тоге с узкой пурпурной полосой. За ним следовали два писца и охранник.

Мужчина оглядел таблички, корзину хлеба и Артёма.

— Я Луций Кассий Приск, начальник провинциальной канцелярии. Мне сообщили, что здесь проводится проверка.

— Совершенно верно, — ответил Артём.

— По чьему распоряжению?

Артём протянул ему императорский приказ.

Приск прочитал документ.

И впервые за весь день Артём увидел человека, который испугался не проверки, а подписи под ней.

— Откуда у вас это? — тихо спросил чиновник.

— Доставил гонец.

— Когда?

— Сегодня.

Приск ещё раз посмотрел на печать.

— Этого не может быть.

— Почему?

Чиновник медленно свернул свиток.

— Потому что такой приказ уже поступал.

— Когда?

— Девять лет назад.

Даже Руф перестал переступать с ноги на ногу.

— И кому он был адресован? — спросил Артём.

Приск посмотрел прямо на него.

— Вам.

Артём выдержал паузу.

— Ну, — сказал он наконец, — теперь хотя бы понятно, почему я опоздал.

Но чиновник не улыбнулся.

— Господин Синиций, — произнёс он, — вам следует немедленно прекратить проверку.

— На каком основании?

— В интересах государства.

— Обычно именно после этих слов и начинаются самые интересные проверки.

Приск побледнел.

— Вы не понимаете, с чем имеете дело.

— Тогда объясните.

Чиновник подошёл ближе и понизил голос:

— Девять лет назад человек с таким же приказом исчез вместе с императорскими деньгами. После этого строительство закрыли, документы уничтожили, а всех причастных перевели или казнили.

— И что же строили?

Приск помолчал.

— Ворота.

— Какие ворота?

— Которые не должны были открываться.

Артём посмотрел на него, потом на запись о камнеподъёмной машине.

— У меня плохое предчувствие, — сказал он.

Руф положил руку на рукоять меча.

— Это опасно?

— Центурион, — ответил Артём, — когда в документах пропадает зерно, это воровство. Когда пропадают мулы — это уже наглость. Но когда исчезает целое строительство, о котором никто Он задумался.

— Это означает, что нам придётся проверить ещё и строителей.

Приск схватился за край стола.

— Вы не посмеете!

Артём посмотрел на него с искренним удивлением.

— Почему? У них тоже отчётность?

И тут за крепостной стеной раздался глухой удар.

Земля под ногами едва заметно дрогнула.

С полки упала восковая табличка.

Руф резко повернулся к окну.

— Что это было?

Приск закрыл глаза.

— Поздно, — прошептал он. — Они снова начали.

Глава 5. Строительство, которого нет

За крепостной стеной грохнуло так, что на столе подпрыгнули таблички. Артём инстинктивно пригнулся. Руф, наоборот, схватился за меч: центурион явно собирался арестовать виновного раньше, чем выяснит, что произошло.

— К оружию! — рявкнул Руф.

Писцы нырнули под стол. Гай Септимий, прибежавший на шум, прижал к груди корзину с хлебом, а потом спрятал её за спину. В крепости дрожали стены, зато торговец уже успел спасти самое ценное. Артём мысленно отметил: при эвакуации назначить Гая ответственным за провизию. Но не за её учёт.

Артём поймал чернильницу у самого края стола. Отчётность пока удавалось спасти лучше, чем крепость.

— Сначала выясним, что взорвалось, — предложил он.

— У нас ничего не взрывается, — заявил Руф. — По крайней мере, в утверждённом расписании.

За стеной ударило снова. С потолка посыпалась пыль, и один из писцов, не вылезая из-под стола, деловито прикрыл таблички плащом. Даже землетрясение не освобождало от обязанности сохранить документы.

— С сегодняшнего дня, похоже, взрывается, — заметил Артём.

Луций Кассий Приск застыл у окна, вцепившись в подоконник. Артём впервые пожалел чиновника. Впрочем, если тот действительно знал, что творится за стеной, жалость следовало оформлять только после объяснительной.

— Вы сказали, они снова начали, — напомнил Артём. — Кто «они»?

— Вы не имеете права задавать этот вопрос.

— Удивительно. Императорский приказ у меня есть, а разрешение задавать вопросы, выходит, нужно получать отдельно.

— Это государственная тайна.

— Прекрасно. Тайна только что дважды ударила по стене.

Руф уже направлялся к выходу. Артём догнал его в коридоре.

— Центурион, сколько людей вы можете взять, чтобы не оставить крепость без охраны?

— Десять.

— Возьмём четверых.

— Почему четверых?

— Если там пусто, десять солдат только поднимут шум. Если там засада, нам и десяти мало. Четверо хотя бы смогут незаметно разведать дорогу.

Руф задумался.

— Рассуждение трусливое, но разумное.

— Спасибо. На прежней работе я называл это осторожностью. Начальство предпочитало слово «трусость».

* * *

За восточной стеной склон спускался к старой дороге. Кусты цеплялись за края колеи, а над холмами тянулась полоска пыли. Кто-то ездил здесь регулярно. Каменоломня числилась закрытой девять лет, но, судя по дороге, забыла об этом прочитать.

— Там каменоломня? — спросил Артём.

— Была, — ответил Руф. — Закрыта девять лет назад.

— Удобное совпадение.

— Почему?

— Девять лет назад закрыли каменоломню, девять лет назад исчезли записи… Похоже, тот год здесь прошёл особенно бурно.

— Я занимался.

— Верю. Поэтому вы единственный, кто здесь ещё не украл двадцать мулов.

Руф хмыкнул.

У боковых ворот они застали Гая Септимия. Торговец уже успел утомить караульного рассказом о пользе местных проводников и почти убедил его, что проводнику полагается бесплатный обед.

— Я знаю местность! — уверял торговец, стараясь заглянуть караульному через плечо.

— А мы знаем, что ты здесь ищешь выгоду, — отрезал — Господин Синиций! — воскликнул Гай, увидев Артёма. — Я решил оказать содействие.

— Бесплатно?

Торговец замялся.

— В разумных пределах.

— Тогда оставайтесь здесь. Это самые разумные пределы.

— Но на холмах опасно!

— Вот и не ходите.

Гай поджал губы, но от дороги глаз не отвёл. Артём заметил это сразу. Торговец смотрел на холмы не с тревогой за отряд — скорее прикидывал, успеют ли проверяющие добраться до чего-то, что он предпочёл бы спрятать.

Через милю кусты расступились, дорога расширилась. В глубокой колее отпечатались следы тяжёлых повозок. Для закрытого предприятия здесь было подозрительно оживлённое движение. Артём знал такие объекты и в Москве: на бумаге — пустырь, за забором — три смены и директор с отпуском на Кипре.

— Закрытая каменоломня, — сказал Артём, присев у колеи. — А повозки, судя по всему, об этом не знают.

— Здесь возили камень, — заметил Руф.

— Да. Причём недавно. Смотрите, края следов ещё не осыпались.

Один из легионеров поднял с земли обрывок верёвки. На ней сохранилась синяя краска.

— Такая верёвка у наших грузовых повозок, — сказал он.

— А наши повозки здесь не ходили, — отрезал Руф.

Артём выпрямился.

— Запомните это. Позже сравним со складскими табличками.

— Ты всё записываешь? — спросил центурион.

— Не всё. Только то, что потом кто-нибудь непременно попытается отрицать.

* * *

За поворотом дорогу перегораживал деревянный заслон. За ним, в каменной котловине, десятки людей тащили блоки, крутили ворот вытягивалась цепь с огромной рамой. «Закрыто на реконструкцию», — мысленно прочёл Артём невидимую табличку. Реконструкция, похоже, уже съела весь гарнизонный бюджет.

— Вот и наша машина для подъёма камней, — сказал Артём.

Руф стиснул челюсти.

— Этого здесь быть не должно.

— Согласен. Особенно после того, как её стоимость списали целиком.

На заслоне стояли двое вооружённых охранников. При виде римских солдат они выпрямились.

— Доступ запрещён, — заявил старший.

— Кем? — спросил Руф.

— Особым распоряжением.

— Покажи.

Охранник замялся и посмотрел на товарища. Тот изучал собственные сандалии с таким усердием, словно именно там хранилась копия распоряжения.

— Распоряжение устное.

Артём оживился.

— Устное распоряжение? Удобно. Никто не покажет, никто не оспорит. Кто отдал?

— Начальство.

— Какое?

— Высокое.

— Выше башни? — машинально спросил Артём.

Руф посмотрел на него с подозрением.

— Это у тебя такой способ определять должности?

— Пока работает.

Из-за заслона вышел коренастый мужчина в кожаном переднике. Каменная пыль покрывала лицо и плечи, а руки оставались чистыми. Артём знал этот тип начальников: если на стройке что-нибудь падало, они первыми требовали выяснить, кто неправильно держал отчёт.

— Я заведую работами, — сообщил он. — Что вам нужно?

— Здесь нет документов.

— Тогда оборудование.

— Оборудования тоже нет.

За его спиной с тяжёлым скрипом поднялась деревянная рама с огромным каменным блоком. Оборудование, которого «не было», работало на удивление исправно.

Артём посмотрел на неё.

— Хорошо, что вы предупредили. А то я бы по ошибке принял это за оборудование.

Рабочий нахмурился.

— Вы кто такой?

— Человек, которому поручили найти то, чего не существует.

— Значит, вы ошиблись местом.

— Возможно. Но пока это самое подходящее место из всех, где я сегодня был.

Руф положил ладонь на меч.

— Пропусти нас.

— Не могу.

— Тогда я тебя арестую.

— За что?

— За препятствие центуриону.

— Такого преступления нет!

— Сейчас будет, — спокойно ответил Руф.

Охранники переглянулись и отступили.

* * *

В котловине пахло сыростью, смолой и горячим железом. За строительными лесами высилась стена из огромных плит, пригнанных друг к другу почти без зазоров. На склад или укрепление она не походила. Посередине стояли высокие тёмные ворота.

— Ворота, — тихо сказал Артём.

— Не похожи на городские, — заметил Руф. — За ними скала.

— Это меня и беспокоит.

У основания ворот работали четверо мастеров. Они закрепляли подошёл ближе и увидел, что знаки повторяются через равные промежутки.

— Кто проектировал эту конструкцию? — спросил он.

Заведующий работами неохотно ответил:

— Чертежи старые. Мы только восстанавливаем.

— По чьему приказу?

— Мне платят за работу, не за вопросы.

— Счастливый человек. А мне как раз за вопросы.

У лесов стоял ящик с металлическими деталями. Артём поднял тонкую пластину с безупречно ровными отверстиями. Местный кузнец мог изготовить такую разве что при условии, что ему сначала выдадут станок из будущего. И три экземпляра заявки на его получение.

Он взял пластину.

— Откуда это?

— Из старых запасов, — ответил заведующий.

— Каких именно?

— Остались после прежних мастеров.

На обратной стороне пластины виднелись почти стёртые буквы. Артём повернул её к свету.

Не латынь.

Английский.

«CONTROL».

Он осторожно положил пластину обратно.

— Руф, — произнёс Артём, — мне нужен список всех, кто здесь работает.

— Зачем?

— Хочу узнать, кто из них умеет делать вещи, которых ещё не изобрели.

— Это колдовство?

— Если бы. Колдовство обычно проще объяснить.

* * *

Пока Руф собирал рабочих, Артём заглянул под боковой навес. Корзины с едой, две бочки масла, мешки зерна. На мешках — голодали, а на официально несуществующей стройке действовала полноценная столовая. В московской терминологии это называлось «оптимизация расходов».

— Вот куда отправились наши завтраки, — пробормотал он.

Из-за навеса выглянул молодой раб с испуганными глазами.

— Ты здесь работаешь? — спросил Артём.

Юноша не стал спорить.

— Кто привозит еду?

— Повозки из крепости, господин.

— Кто распоряжается поставками?

— Человек с перстнем. Он приходит ночью.

— Как выглядит перстень?

Юноша показал на собственном пальце круг.

— На нём птица. Две головы.

У Артёма похолодело внутри.

Двуглавый орёл.

Точно такой же знак был на восковой печати приказа, который прибыл к нему утром. Для римского чиновника этот символ выглядел бы чуждым. Для Артёма — слишком знакомым.

— Ты уверен? — спросил он.

— Я видел близко. Он ударил меня этой рукой.

— А имя знаешь?

Юноша отрицательно мотнул головой.

— Его называют Смотрителем.

Раздался резкий свист.

Раб вздрогнул и исчез за навесом. На противоположном краю котловины двое людей поспешно накрыли тканью какую-то длинную конструкцию. Руф заметил движение и двинулся туда.

— Стойте! — крикнул он.

Один из людей побежал.

— Ну конечно, — вздохнул Артём. — Как только начинаешь проверять склад, обязательно кто-нибудь убегает. Это уже международная традиция.

Руф сорвался с места, за ним бросились легионеры.

Артём бросился следом и через несколько шагов проклял римские сандалии. Руф мчался по камням уверенно, будто ему вместе с воинским званием выдали запасные ноги. Артёму же выдали ремешки, которые при каждом повороте пытались расторгнуть договор с его ступнями.

Беглец метнулся между штабелями камня и исчез в узком проходе. Артём свернул за ним и едва не налетел на закрытую дверь, вделанную прямо в скалу.

За дверью послышался металлический лязг.

Потом — тишина.

Руф прибежал через несколько мгновений.

— Где он?

— Внутри.

— Ломать?

— Подождите. Сначала посмотрим, куда она ведёт.

Артём ощупал дверь. Рядом с железной петлёй была выцарапана надпись. Он смахнул пыль рукавом.

Русские слова.

«ВЫХОД ТОЛЬКО ПОСЛЕ ЗАПУСКА».

Руф заглянул через плечо.

— Что там написано?

Артём помедлил. Перевести надпись дословно означало объяснять центуриону, что где-то за дверью собираются запускать нечто, для чего предусмотрен выход только после запуска. Он решил начать с более понятной части — правил безопасности.

— Инструкция по технике безопасности.

— И что она велит?

— Не делать глупостей.

— Разумная инструкция. Открывай.

— Вот именно с этого пункта у нас обычно и начинаются нарушения.

Он потянул за кольцо. Дверь не поддалась.

За стеной тихо щёлкнуло. Затем протяжно заскрежетала тяжёлая задвижка.

— Руф, отведи людей.

— Почему?

— Потому что мне очень не нравится, когда неизвестный механизм начинает работать после того, как на двери появляется слово «запуск».

Руф без споров махнул солдатам отступать. Артёма насторожила такая сговорчивость: обычно центурион требовал сперва увидеть опасность, потом ударить её мечом и лишь затем обсуждать меры предосторожности.

Они отошли к каменному выступу.

Из скалы потянулся низкий гул. Он нарастал без пауз; железные крепления на лесах мелко задрожали. Один рабочий выронил молоток. Остальные поняли намёк и побежали к выходу.

Большие ворота в стене медленно осветились по краям.

— Это огонь? — спросил Руф.

— Не знаю.

— Ты же всё знаешь!

— Центурион, я умею организовывать праздники. Максимум, что я должен был сегодня запускать, — фейерверк. И тот по согласованию с пожарными.

— Кто такие пожарные?

— Люди, которые очень не любят такие звуки.

Гул оборвался.

На несколько мгновений стало совершенно тихо.

Из-за ворот послышался голос. Слова глухо отдавались под сводом, но Артём разобрал каждое.

— Артём Синицын. Если вы меня слышите, не позволяйте им завершить третий цикл.

Руф схватился за меч.

— Кто это говорит?

Артём смотрел на ворота.

Он узнал голос.

Ещё вчера в Москве его обладатель требовал объяснить, почему дополнительный шатёр на историческом фестивале поставили без перекроить историю. Карьерный рост, конечно, впечатляющий, но отдел кадров едва ли одобрил бы должностную инструкцию.

— Это невозможно, — прошептал Артём.

Голос за воротами продолжил:

— И ещё одно. Павел здесь не девять лет. Он был среди тех, кто построил устройство.

После этого свет погас.

Руф повернулся к Артёму.

— Кто такой Павел?

Артём медленно выдохнул.

— Наш кладовщик.

— Тогда почему он строил ворота?

— Вот это, центурион, мы сейчас и спросим.

На дороге к крепости показалась повозка. Из-под колёс летела пыль; возница так гнал лошадей, что прохожие поспешно сходили с дороги.

— Только сначала надо выяснить, кто ещё сегодня решил нас удивить.

На повозке стоял Гай Септимий. Он размахивал руками и что-то кричал.

Когда повозка приблизилась, слова стали различимы:

— Господин Синиций! В крепость прибыл новый приказ! Вас требуют немедленно арестовать!

Артём прикрыл глаза. На московских фестивалях его хотя бы предупреждали об отмене мероприятия. Здесь сначала запускали неизвестные ворота, затем присылали приказ об аресте организатора. Впрочем, порядок согласований оставался удивительно знакомым.

— Вот теперь, — сказал он, — мероприятие окончательно вышло из-под контроля.

Глава 6. Арест по предварительной записи

— Арестовать? — переспросил Артём. — Меня? Прямо сейчас? А предварительная запись у вас предусмотрена? Я сегодня вообще-то занят.

Гай Септимий, стоя в повозке, закивал так усердно, что едва не потерял равновесие.

— Приказ доставлен из канцелярии наместника. Два свидетеля, печать, подпись. Всё как положено! — Гай произнёс это с гордостью человека, которому наконец доверили бумагу важнее накладной на репу.

— И что написано?

— Что вы опасный самозванец, проникший на военный объект под видом императорского уполномоченного. И, кажется, ещё мешаете нормальной работе канцелярии.

Артём покосился на ворота в скале. Оттуда только что доносился голос его московского начальника — человека, который боялся даже застрять в лифте. Теперь к невозможным воротам прибавился приказ об аресте.

— Руф, — сказал он, — у вас здесь вообще бывают дни, когда никто никого не арестовывает? Или это считается государственным праздником?

— Бывают. В праздник Сатурналий, например.

— А сегодня?

— Сегодня не праздник.

— Очень жаль. Я бы с удовольствием отметил. Особенно если по случаю праздника арестуемых отпускают домой.

Центурион спустился к повозке и потребовал документ. Гай передал ему восковую дощечку. Руф прочёл приказ, нахмурился и протянул его Артёму.

— Здесь сказано задержать вас и передать особому отряду, который прибудет до заката.

— Особому — это хорошо. Обычные отряды мне уже надоели.

— Но приказ подписан Луцием Кассием Приском.

Артём вспомнил Приска: ещё час назад чиновник трясся над старым распоряжением.

— Приск сейчас в крепости?

— Был, когда я выезжал, — ответил Гай. — Потом куда-то исчез. Я искал его, чтобы получить деньги за дорогу.

— Разумеется, — сказал Артём. — Государственное преследование без возмещения дорожных расходов — это уже не правосудие, а самодеятельность.

— Наконец-то вы меня понимаете!

Артём снова взял табличку. Писец старался: строки ровные, буквы аккуратные. Печать, правда, поставили так, словно чиновник спешил на обед. А дата оказалась ещё интереснее.

— Руф, какой сегодня день по местному календарю?

Центурион ответил.

— А здесь какой?

Руф всмотрелся в надпись. Брови его поползли вверх.

— Завтрашний.

Гай возмущённо развёл руками:

— Ну и что? Писец мог перепутать день!

— Писец составил приказ на завтра, — сказал Артём. — Либо ошибся, либо у вас тут уже внедрили электронное правительство. Без электричества, зато с опережением графика.

Руф помолчал, затем вернул дощечку гонцу, сидевшему на козлах.

— До выяснения обстоятельств уполномоченный остаётся под моей охраной.

— То есть вы его арестуете? — обрадовался Гай.

— То есть я не позволю никому его забрать.

— Но приказ!

— Приказ завтрашний. Пусть завтра и действует.

Артём с уважением посмотрел на центуриона.

— Марк Флавий, если когда-нибудь откроете юридическую фирму, я стану вашим первым клиентом. Только не берите плату — Что такое фирма?

— Место, где люди за деньги спорят о том, что и так всем ясно.

— У нас это называется сенат.

* * *

В крепость возвращались окольной тропой. Между холмами пахло мокрым камнем и тимьяном. Два разведчика шли впереди, десяток легионеров прикрывал тыл. Гая с повозкой оставили у дороги: тот потребовал расписку о том, что его бросили не по собственной инициативе.

— Почему мы прячемся? — спросил Артём.

— Потому что особый отряд не станет ждать заката, если узнает, где вы находитесь.

— А вы откуда знаете?

— Я служил двадцать семь лет. Если человеку велят прийти вечером, а он получает премию за скорость, он придёт утром.

— У нас это называется инициативой. За неё иногда даже награждают — пока не выяснится, кто разрешил.

— У нас тоже. Только потом кого-нибудь хоронят.

Шутить расхотелось. Перед глазами Артёма стояли светящиеся ворота, а в голове звучало предупреждение бывшего начальника: «Не позволяйте им завершить третий цикл». Почему тот говорил загадками, вместо того чтобы объяснить всё сразу?

— Руф, — спросил Артём, — вы когда-нибудь слышали о строительстве в той котловине?

— Девять лет назад туда отправляли людей. Много. Мой брат возил камень.

— Что с ним стало?

— Вернулся. Но перестал рассказывать о работе.

— Из-за приказа?

— Нет. Он говорил, что однажды увидел в скале нечто, чего там быть не могло.

— Что именно?

Руф остановился у развилки.

— Море.

Артём уставился на него. Море в скале не укладывалось ни в одну из версий, которые он успел придумать. Даже в самую безумную, где римляне тайно изобрели московское метро.

— В скале?

— Он сказал, что за воротами было море. И город на берегу. Огромный город, где дома светились ночью без факелов. После этого брат ушёл со службы. Теперь разводит пчёл и никому не верит.

— Мудрый человек, — пробормотал Артём.

— Пчёлы его тоже не любят. Он пытался ввести для них расписание вылетов.

* * *

У крепости ворота оказались заперты.

На стене стоял незнакомый офицер в начищенном панцире. Рядом с ним Артём заметил шесть солдат без знаков гарнизона.

— Назовите себя! — крикнул офицер.

Руф вышел вперёд.

— Центурион Марк Флавий Руф. Откройте ворота.

— По распоряжению наместника вход ограничен. Передайте задержанного.

— Какого задержанного?